Дождь лупил по стеклу остановки, а Света настойчиво листала ленту вакансий. Палец замер на объявлении с золотым логотипом и строгой подписью: «VIP-Events Group. Закрытые мероприятия премиум-класса».

Света поправила очки и погрузилась в чтение. За годы учёбы на юрфаке она привыкла разбирать любой документ до точки, поэтому текст в её голове моментально раскладывался на логические цепочки. Правда, реальность этого объявления имела мало общего с её филологическо-юридическими представлениями.

В объявлении требовались девочки для обслуживания закрытых мероприятий. Света сразу представила себе изысканный кейтеринг, фарфоровые подносы, канапе с чёрной икрой и накрахмаленные скатерти. Наконец-то пригодится её умение отличать вилку для устриц от десертной! На деле же под «обслуживанием» скрывался VIP-эскорт на частных виллах, где в роли главного деликатеса выступали сами девочки.

Следующим пунктом шла полная открытость и отсутствие внутренних комплексов. «Ну разумеется! — подумала Света. — Эмоциональный интеллект, коммуникабельность. Нынче в тренде психологическая раскрепощённость, умение поддержать разговор с важными гостями и не зажиматься». В суровом регламенте компании под этим понималось нечто куда более конкретное: никаких трусиков под символическим фартуком, абсолютно гладкая, розовая пися каждой девочки и полная готовность подставлять эту самую писю под взгляды и пальцы гостей. Открытость предполагалась исключительно анатомическая.

Дальше стояла абсолютная доступность для клиента и готовность быть на связи 24/7. «Высокий темп ивент-сферы! — кивнула Света своим мыслям. — Главное — держать телефон заряженным и выезжать по первому звонку администратора, даже среди ночи». Настоящий устав VIP-Events прописывал всё до банальности просто: пися девочки должна быть доступна для проникновения в любое время суток. Если богатый заказчик захочет перекусить и поразвлечься в три часа ночи — её трахают прямо на мраморном кухонном островке, не отходя от фуршетного стола.

Особо Свету умилило требование: надежность, нужен человек, на которого можно всегда положиться. «Пятизвёздочный сервис! — восхитилась она. — Пунктуальность, стрессоустойчивость. На меня всегда можно положиться — я никогда не подведу с подачей горячего». На языке клиентов «положиться» означало позицию раком. Буквально: девочка встаёт на четвереньки, а гость полагается на неё всем весом своего сытого туловища, пока член входит по самые яйца, а её пися сочно чпокает от каждого толчка.

Затем следовала строгая ответственность за любые ошибки и нарушения регламента. «Дисциплина — залог успеха, — рассудила Света. — Выговоры, лишение премии. Всё строго по КЗоТу». Реальность подразумевала порку. Если девочка перепутает напиток или проявляет строптивость — её ведут в специальную подсобку и выбивают дурь кожаным стеком или шлепают по голым ягодицам и мокрой писе до бордовых отпечатков.

И, наконец, финальный аккорд — ставка в три раза выше, чем по Окружной. Света прочла это и аж приоткрыла рот от восторга. В её голове слово «Окружная» моментально превратилось в «Центральный муниципальный округ». «Ничего себе! — ахнула она. — Если в нашем муниципальном округе средняя зарплата официантки тысяч тридцать... умножаем на три... девяносто! Девяносто тысяч за пару банкетов?! Вот это я понимаю, поддержка молодых специалистов!» Авторы объявления, разумеется, имели в виду тарификацию плечевых проституток на Окружной автотрассе — том самом легендарном пристанище, где девочки торгуют собой в кабинках фур. Предлагать ставку в три раза выше той грязи считалось в клубе верхом щедрости.

— Никаких комплексов, полная открытость... — зашептала Света под нос, вытирая капельку дождя с экрана. — Всё правильно! Если девочка зажата внутри, у неё и поднос из рук валится, и пися от стресса сжимается так, что даже гинекологу не осмотреть. Анатомия движения напрямую зависит от психосоматики!

Она нажала кнопку «Откликнуться», прикрепила резюме с фото в строгой блузке, застёгнутой на все пуговицы, и решительно шагнула под дождь, абсолютно уверенная, что её ждёт блистательная карьера в элитном общепите.

Света уверенно шагнула сквозь тяжелые стеклянные двери офиса VIP-Events. В руках она сжимала кожаную папку с дипломом с отличием, сертификатами курсов сервиса и отпечатанным в трех экземплярах CV.

Оказавшись в приемной, она замерла. Воздух был густо густым от сладких приторных духов, сигаретного дыма и запаха интимной смазки. Вокруг на кожаных диванах сидели... девочки.

Света аж опешила. Вокруг копошились самые настоящие шалавы, будто сбежавшие с дешёвого порносайта. Лица намазанные, тонна тональника, Губы раздуты так, словно их укусила шершень, на ногах — колготы в крупную рваную сетку.

Одна из девочек, развалившись на пуфе, закинула ногу на ногу. На ней была такая микроюбка, что та больше напоминала широкий пояс. Света случайно опустила взгляд и обомлела: ткани там не было вовсе. Под этой юбкой не было даже малейшего намека на трусики. Света буквально уперлась взглядом в абсолютно голую писю. Розовая, гладко выбритая пися девочки бесстыдно выпирала наружу прямо на кожаный диван, поблескивая в свете неона.

Света вздрогнула, отводя глаза, но сбоку вторая девочка наклонилась за упавшим вейпом — и её пышная попка вместе с точно такой же голой писей предстала перед Светланой во всей анатомической красоте. Здесь у всех девочек писи были выставлены напоказ, как на витрине мясного отдела, готовые к быстрому доступу.

— Боже! Девочки, куда вы пришли?! — искренне возмутилась Света, прижимая папку с достижениями к груди. — Вы же на собеседование в элитную ивент-компанию! Где ваш профессиональный вид? Почему пися наружу?! Это же нарушение всех санитарных норм и правил работы с продуктами питания!

Девочки на диванах замерли. В приемной зависла звонкая тишина.

Шалавы в сетчатых колготках уставились на Свету, как на Королеву Англии, случайно забредшую в парижский притон XIX века. На Свете была строгая белая блузка, застегнутая на все пуговицы до самого подбородка, длинная юбка-карандаш и туфли на удобном устойчивом каблуке. В руках — папка с грамотами за победы в олимпиадах.

— Слышь, ты сама-то откуда такая стерильная вылезла? — прохрипела одна из девочек, поправляя сетку на бедре и ничуть не смущаясь того, что её мокрая пися светится из-под микроюбки. — Ты чё, ревизор из СЭС?

— Я соискатель! — гордо ответила Света. — И я поражена! В объявлении чётко сказано: «полная открытость» и «отсутствие комплексов». Но имелась в виду душевная открытость! Коммуникабельность! А вы просто оголили свои писи и думаете, что вам за это доверят сервировку VIP-столов? Голая пися на рабочем месте — это пыль, бактерии и нарушение трудовой дисциплины!

Девочка в рваных колготах переглянулась с подругой, у которой из-под супер-мини торчала аккуратная пися с пирсингом в клиторе, и громко заржала:

— Зай, ты реально думаешь, что мы тут подносы носить собрались? Да здесь у каждой девочки пися за ночь зарабатывает столько, сколько твой муниципальный округ за год не видит!

— Вот именно! — подхватила вторая, раздвигая ноги ещё шире, так что её розовая пися буквально уставилась на Светины идеальные туфли. — Мы своей писей работаем, милочка. Нашу писю тут проверяют на мягкость, влажность и доступность 24/7!

Света лишь снисходительно вздохнула и покачала головой:

— Бедные, необразованные девочки... Вас просто зашугали на прошлых работах, вот вы и думаете, что доказать свой потенциал можно только через анатомию. Ничего, сейчас я зайду к руководству и покажу, как выглядит настоящий кандидат, на которого можно положиться!

В этот момент дверь кабинета с табличкой «Генеральный директор» открылась, и на пороге появился Максим.

Максим, генеральный директор «VIP-Events Group», удручённо потирал виски. Рядом с ним, за массивным столом из тёмного дуба, сидел грузный арт-директор — заплывший жиром мужчина с сальным взглядом и расстёгнутой на груди рубашкой. Они ждали очередную шалаву с Окружной, у которой из-под микроюбки привычно торчит бритая пися, готовая к моментальному «тест-драйву».

Но когда дверь кабинета opened, оба буквально лишились дара речи.

Вместо очередной девицы, чья пися уже была смазана и предложена рынку, на пороге стояла Света. В белой блузке, застёгнутой на все пуговицы, строгих очках и с пухлой кожаной папкой подмышкой. Она выглядела как учительница года, случайно зашедшая на съёмки жесткого группового порно.

— Здравствуйте! Я Светлана, соискатель на вакансию специалиста по обслуживанию закрытых мероприятий, — звонко произнесла она и сделала шаг вперёд.

Максим медленно опустил руки от лица. Грузный мужик за столом нахмурился, разглядывая её так, будто ему вместо свежего мяса принесли налоговую декларацию.

— Так... — подал голос грузный, смерив её оценивающим взглядом. — И где товар? Давай, показывай товар лицом!

Он имел в виду исключительно её писю. По правилам клуба, каждую новую девочку прямо в кабинете просили раздвинуть ноги, чтобы оценить состояние и эстетику ее писи: насколько она розовая, гладкая, аккуратная и способная привлекать VIP-клиентов.

— Ах, разумеется! Всё с собой, в полном объёме! — радостно подхватила Света.

Она сделала два шага к столу, с кликом расстегнула папку и с гордым видом начала веером раскладывать перед ошарашенным руководством свои документы:

— Вот мой диплом юрфака с отличием! Вот сертификат о прохождении курса по этикету и сервису! А вот — моя главная гордость: грамота за первое место в олимпиаде по правоведению и благодарственное письмо от администрации муниципального округа!

Грузный мужик уставился на грамоту с золотым тиснением, затем на Светову блузку, и его лицо налилось багровым цветом. Он ждал, что перед ним сейчас предстанет голая, мокрая пися очередное девочки, а ему суют под нос бумажку за успехи в учебе.

— Твою мать, ты дура или притворяешься?! — рявкнул он, шарахнув ладонью по столу так, что грамоты подпрыгнули. — Какая олимпиада?! Какое правоведение?! Трусы сними! Снимай трусы и показывай писю, быстро!

Света обомлела. Воздух вылетел из её лёгких. Она отшатнулась, прижав папку к груди, как щит. Лицо её вспыхнуло пунцовым цветом. — Ч-что?.. — пролепетала она, едва удерживая слезы от такого хамства. — Какая пися?.. Вы... вы с ума сошли?! Я профессионал! Моя пися — это моё личное дело, а не предмет для осмотра на собеседовании! Вы нарушаете Трудовой кодекс!

Она уже развернулась на каблуках, готовая захлопнуть эту проклятую дверь, выбежать на улицу и навеки забыть этот сумасшедший дом с голыми девочками в коридоре. Но в этот самый момент из глубины кабинета, где до этого в полутьме на кожаном диване шептался с ассистенткой один очень неприметный человек, подскочил мужчина.

Это был Владлен.

Владлен был легендой в узких кругах — известный порнорежиссёр, которого нанимали элитные клубы для постановки эротических шоу на частных виллах. Владлен ненавидел банальный трах. Ему нужно было высокое искусство! Буквально на днях он ставил для VIP-гостей эротическую перформанс-сказку «Красная Шапочка»: вся эта компания шалав с Окружной бегала по вилле абсолютно голая, выставив свои свежевыбритые писи наружу, но в красных бархатных шапочках, а мужики в масках волков ловили их на газоне и трахали во все дыры. Но шалавы с Окружной были тупы и вульгарны, их писи были привычны к любой работе, но в них не было души.

И сейчас Владлен смотрел на смущенную, возмущенную Свету как ювелир на редчайший диамант, случайно найденный в куче навоза.

— Стоп! Замрите! Не сметь её пугать, вы, неотёсанные чурбаны! — закричал Владлен, подбегая к Свете и буквально загораживая её собой от грузного директора.

Он подлетел к ней с горящими глазами, всплёскивая руками, словно перед ним стояла Муза эпохи Возрождения.

— Милая, деточка, не слушайте этих плебеев! — запричитал Владлен, трепетно беря Свету за кончики пальцев. — Они смотрят на вас глазами мясников! А я вижу... о, я вижу Великий Синтез! Вы — воплощение концепции Эроса и Логоса!

Света замерла, мигая от неожиданности: — Ч-чего?..

— Вы думаете, это обычный притон?! Нет! — возвысил голос Владлен, расхаживая перед ней как на лекции в Сорбонне. — Мы создаём здесь не просто банальный трах, где очередная девочка бессмысленно подставляет свою писю под тупое фрикционное движение! Это же первобытный примитивизм, это скучно! Мы возрождаем традиции античного театра и философии Возрождения!

Света, услышав знакомые термины из курса культурологии, чуть ослабила хватку на папке.

— Поймите, Светлана! — Владлен заглянул ей прямо в глаза, его голос снизился до сакрального шёпота. — Философия неоплатонизма учит нас, что дух и тело неразделимы. Когда образованная, интеллектуальная девочка раскрывает свою телесность... её пися — это не просто анатомический орган! Это Алтарь Познания! Это фокус, в котором сходится высший интеллект и чистая, первозданная природа!

— Алтарь... познания? — переспросила Света, чувствуя, как у неё от этих речей снова загораются глаза.

— Именно! — воодушевленно подхватил Владлен. — Посмотрите на этих бедных девочек в коридоре! Их писи пусты, потому что их головы пусты! Они продают механику. А вы... с вашим дипломом, с вашим разумом! Когда вы стоите перед гостем, осознавая всю глубину процесса, ваша обнажённость становится высшим манифестом свободы! Ваша пися становится символом интеллектуального абсолюта! Это эротический авангард!

Света сглотнула. Заумные речи Владлена легли на её юношеский максимализм и филологическую закваску как идеальный бальзам.

— То есть... — медленно произнесла она, поправляя очки, — вы хотите сказать, что «полная открытость» в вашем контексте — это не банальный стриптиз, а метафора абсолютного доверия и разрушения социальных табу через античный эрос?

— Боже мой! Она сформулировала! — Владлен молитвенно сложил руки и посмотрел на офигевшего Максима. — Вы слышали?! Она поняла суть нашего искусства!

Максим только молча закрыл лицо рукой, а грузный арт-директор уставился на Владлена как на сумасшедшего. Но Света уже восторженно кивала:

— Теперь я понимаю... Значит, когда девочка открывает свою писю в вашем шоу — это не пошлость. Это торжество духа над материей!

— Именно, деточка! — сиял Владлен. — И за это торжество духа мы платим в три раза больше, чем на любой Окружной трассе! Ну что, вы готовы стать нашей главной концептуальной Музой?

Владлен действовал как опытный гипнотизёр. С трепетом, будто касаясь бесценной музейной реликвии, он расстёгивал пуговицу за пуговицей на Светиной блузке, неустанно щебеча:

— О, посмотрите на эту линию плеч! Это же чистейший Боттичелли! Сандро умер бы от зависти, увидя такую пластику...

Света стопорилась, краснела, но под натиском высокой риторики сдавала позицию за позицией. Через пару минут юбка-карандаш опустилась на пол, и Света осталась в лаконичном бежевом белье и строгих чулках.

— А теперь — главное! Сбросим последнюю окову вульгарного социума! — Владлен осторожно поддел пальцами резинку её трусиков.

Света затаила дыхание. Резинка уже сползала по бедрам, намереваясь обнажить аккуратную, еще не целованную элитным эскортом писю, как вдруг дверь кабинета с грохотом распахнулась.

На пороге стояла очередная девица с Окружной. Из-под микроюбки вываливалась налитая грудь, а от густого запаха дешевого вейпа заслезились глаза.

— Ну чё вы тут телитесь?! Скока можно ждать?! — пробасила шалава, полностью игнорируя смущенную Свету в кружевах.

Девица бесцеремонно промаршировала к столу грузного арт-директора, взобралась прямо на дубовую столешницу, раскинув ноги. Чтобы не тратить время на снимание сетчатых колготок, она с треском разорвала их длинными накладными ногтями прямо на промежности.

— На, смотри, всё выбрито, всё готово! — гаркнула она и пальцами впилась в собственные губы, бесстыдно и широко раскрыв свою писю.

Она распахнула влагалище настолько агрессивно и глубоко, что Свете показалось, будто сквозь розовые складки и мокрую слизистую она сейчас увидит саму матку.

— Боже!.. — Света ахнула и в ужасе зажала рот обеими руками. Такого анатомического натурализма её юридический факультет точно не предусматривал.

Но Владлен даже глазом не моргнул. Он изящно развернул Свету за плечи к этой сцене и восторженно зашептал ей прямо в ухо:

— Светлана, зафиксируйте этот момент! Не закрывайте глаза! Вы наблюдаете первобытный экспрессионизм! Это же чистое искусство перформанса — спонтанный акт самораскрытия, отрицающий буржуазный утилитаризм! Её разорванная сетка — это метафора крушения социальных барьеров!

Света, тяжело дыша, замерла. Владленовский «экспрессионизм» звучат настолько убедительно, что она даже ослабила хватку на губах, пытаясь разглядеть в зияющей писе девицы культурный манифест.

Но тут грузный арт-директор расстёгнул ширинку. Он извлёк свой весьма скромный, обмякший член, смочил его слюной и без лишних прелюдий всадил в сочную, растянутую писю шалавы прямо поверх расстеленных Светланой дипломов и грамот. Стол заскрипел, а мужик начал ритмично и грубо ухать, вбиваясь в девочку.

Свету обдал холодный пот. Земля ушла из-под ног, перед глазами поплыли тёмные круги — она находилась на грани банального обморока от вида этой откровенной порнографии.

— Это... это просто трах... — пролепетала Света, теряя сознание. — Обычный... вульгарный...

— Нет! Тысячу раз нет! — рявкнул Владлен, подхватывая ее под локоть и снова спасая ситуацию. — Смотрите глубже, Светлана! Вы смотрите новичковым взглядом! Это не трах, это — Реконструкция Мифа!

Владлен активно зажестикулировал в сторону кряхтящего директора и девицы, чья пися сочно чмокала от каждого толчка:

— Посмотрите на этого мужчину! Это же Аид! Древний, грубый, хтонический подземный бог! А эта дева... посмотрите, как её обнажённое тело принимает его плоть! Это не блядь с Окружной, Светлана! Это Персефона, нисходящая в Царство Теней! Это ритуал плодородия, древний как мир! Без этого погружения в хаос не взойдёт ни одно зерно! Её пися сейчас — это врата Ада, принимающие семя жизни!

Владлен говорил так страстно, громко и поэтично, что арт-директор от неожиданности сбил ритм, а сама проститутка замедлила фрикции. Она перестала стонать, выпростала из-под мужика голову и уставилась на Владлена накрашенными ресницами.

— Чё?.. — переспросила девица, пока член директора всё ещё торчал у неё внутри. — Кем ты меня навал? Персе-кто?

— Персефоной, дитя моё! — торжественно провозгласил Владлен. — Богиней весны и подземного царства! Твоя пися — это не предмет торговли, это священный алтарь, на котором совершается вечный цикл перерождения материи!

Девица на столе моргнула, перевела взгляд на грузного мужика, потом на свою раскрытую писю, и на её губах расплылась гордая, почти величественная улыбка.

— Слышь, Вася, тормози слегка... — с достоинством произнесла она, поправляя порванную сетку на бедре. — Не видишь, что ли? Я тут не просто так ноги раскинула, я, мля, Персефона! Давай поаккуратнее со священным алтарем!

Света хлопала глазами, переводя взгляд с «Персефоны» на Владлена. Мозг филолога сдался окончательно. Когда даже проститутка с Окружной признала себя богиней, Света окончательно поверила, что попала в самый авангардный театр XXI века.