Утреннее солнце заливало мраморную террасу виллы, но атмосфера в хозяйской спальне была далека от идиллической.

Виктория стояла у панорамного окна, небрежно распахнув шелковый халат. Из-под тонкой ткани контрастно выделялся комплект из черного кружевного бюстгальтера, туго затянутого пояса и шелковых чулок. Ее аккуратная, безупречно ухоженная вульва с плотно сомкнутыми розовыми створками находилась ровно на уровне глаз Алины.

Алина, проработавшая на вилле два года, стояла перед госпожой на коленях. Это был ее последний рабочий день, а точнее — последняя «прощальная отработка». Уткнувшись лицом в нежную кожу между бедер Виктории, Алина изо всех сил старалась работать языком аккуратно и глубоко, вылизывая клитор и раздвигая аккуратные губы, чтобы хоть как-то смягчить гнев хозяйки.

— Я же ставила тебе одно-единственное жесткое условие, Алина, — строго, но с легким вздохом наслаждения произнесла Виктория, чуть подавшись тазом вперед и запустив пальцы в волосы покоевки. — Чистые полы, идеальная глажка и никакого контакта с моим мужем. Твой рот и твои пальцы должны были служить исключительно мне. И что я узнаю?

Алина попыталась что-то промычать, не отрываясь от влажной плоти, но Виктория слегка сжала ее волосы, заставляя поднять голову.

— Не мычи, говори внятно. Когда этот идиот успел в тебя влезть?

— В… в прошлый вторник, госпожа, — запыхавшись, пролепетала Алина, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Когда вы уехали на макияж… Он зажал меня в гардеробной прямо среди ваших шуб.

— В гардеробной? Слишком банально, — Виктория недовольно поморщилась, но тут же приоткрыла рот от ритмичного прикосновения пальцев Алины, которые та сноровисто запустила ей между бёдер. — А еще? Не верю, что Марк ограничился одним разом.

— В четверг… На кухне, госпожа, — Алина снова уткнулась языком в чувствительную точку, активно работая над клитором Виктории. — Вы пили чай на веранде, а он подошел сзади, задрал мне фартук и вставил прямо у островка для резки овощей. Я даже пикнуть не могла, чтобы вы не услышали!

Виктория на секунду замерла, а затем тихо, громко расхохоталась, чуть не сбив темп ласк.

— Прямо под моим носом?! Я сидела в трех метрах и выбирала сорта авокадо, пока мой робкий муж спускал в тебя на кухонном столе?! Вот же кобель! И долго он протянул?

— Минуты три, не больше… Он очень спешил и боится вас до полусмерти, — честно призналась Алина, возобновляя быстрые движения языком по разгоряченной, сомкнутой щелке.

— Три минуты… Деградация, — с улыбкой вздохнула Виктория, чувствуя, как волна удовольствия подступает к животу. — Ладно, за то, что вылизала меня сегодня идеально — получишь расчет полностью. Но вещи собирай прямо сейчас. А я, похоже, начинаю кастинг на новую горничную… И в этот раз я устрою претенденткам очень детальный инструктаж.

Виктория откинула голову назад, полностью отдаваясь финальным движениям языка Алины, уже думая о том, как заставит Марка расплачиваться за его тайные кухонные похождения.

Кастинг

Кастинг на должность новой горничной в доме Виктории больше напоминал жесткий, но изысканный отбор в закрытый орден. В гостиной виллы выстроилась очередь: молоденькие девочки, свежие, неопытные, пришедшие по объявлению об «ассистентке по дому с проживанием и высокой оплатой». Все они заметно нервничали, еще не подозревая, какие именно задачи их ждут.

Виктория встречала кандидаток, стоя посреди спальни в распахнутом шелковом халате. Под ним — всё тот же кружевной комплект, пояса для чулок и абсолютное отсутствие трусиков. Её аккуратная, гладко выбритая вульва с плотно сомкнутыми розовыми губками находилась на открытом обозрении.

— В моём доме нет места ханжеству, — с порога чеканила Виктория, с юмором наблюдая, как у очередного «соискателя» округляются глаза. — Сразу становись на колени. Начнем с базовой проверки моторики и стрессоустойчивости.

Некоторые девочки, едва увидав хозяйскую промежность и услышав этот тон, густо краснели, задыхались от возмущения и сразу выбегали из комнаты, оглушительно хлопая дверью. В душах и трусиках оставшихся разгоралась настоящая буря: смущение и стыд смешивались с лихорадочным, неопытным возбуждением.

Первым практическим тестом было задание поменять на Виктории чулки. Хозяйка продолжала стоять во весь рост, а девочка, стоя на коленях у её ног, должна была аккуратно отстегнуть зажимы от пояса, снять капрон и надеть новый.

Это испытание превращалось в настоящую пытку для нервов. Находясь буквально в сантиметре от аккуратной писи Виктории, девочки суетились, их пальцы дрожали. Виктория же как бы невзначай слегка двигала бёдрами, покачивала тазом и при каждом шаге слегка задевала их горячие, алеющие щечки своими нежными, сомкнутыми губками. От этого аромата и близости у кандидаток перехватывало дыхание, а в трусиках становилось совсем мокро.

Естественно, из-за дикой тряски в руках девочки совершали ошибки. А ответственность за ошибки в этом доме нужно было принимать сразу.

— Опять зажим сорвался? Ты пустила стрелку на чулке за сотню евро, — строго покачала головой Виктория, когда одна из кандидаток прищепила ей капроном кожу на hips. — Наказание. Немедленно.

Процедура наказания была отработана до мелочей:

— Становись на колени перед кроватью, — командовала хозяйка. — Грудью и телом ложись на матрас. Трусики спустить до колен. Половинки ягодиц раздвинуть руками.

Для многих девочек этот рубеж оказывался непреодолимым. Спустить трусики и своими же пальцами раскрыть собственные ягодицы, выставляя на обозрение Виктории свои розовые анусики и нежные, сжатые от страха щелочки — требовало колоссальной отповеди над собственным стыдом. Кто-то заливался слезами и сбегал прямо с приспущенными бельем, кто-то замирал, краснея до корней волос.

Виктория подходила сзади и звонко, хлестко наносила несколько шлепков ладонью прямо по раздвинутым ягодицам и чувствительным зонам рядом с анусом. От звонкого хлопка и острой вспышки боли девочки вздрагивали, их щелочки невольно сжимались и выделяли капельки влаги, а в голове окончательно мутилось от смеси унижения и дикого восторга.

День подходил к концу, а Виктория так никому и не отдала предпочтение. Все ошибались, все путались в зажимах и краснели до обморока. Кастинг продолжался, а хозяйка лишь загадочно улыбалась, предвкушая, кто же из этих неопытных девочек сможет выдержать баланс между безупречной работой и абсолютным подчинением.

Виктория отобрала троих кандидаток — тех, в ком смущение и страх сгорели быстрее всего, уступив место преданности и глубокому, неутолимому возбуждению. Из всей вереницы краснеющих и пугливых девочек именно они доказали, что готовы не просто терпеть правила дома, а получать от них острое наслаждение.

Первой была Аня. Во время теста с чулками, когда нежная, сомкнутая пися Виктории «случайно» скользнула по ее носу и щеке, Аня сначала вспыхнула до корней волос. Но буквально через пару секунд ее дыхание участилось, глаза потемнели, и девочка приняла эту пикантную игру. Поправляя силиконовую резинку на бедре хозяйки, она стала как бы непреднамеренно наклоняться чуть ближе, вытягивая губы и с жадностью ловя прямой контакт с влажными губками Виктории. Виктория лишь едва заметно улыбнулась, почувствовав, как трепетные губы Ани ловят каждый ее вздох.

Второй стала Маша — настоящая находка для любительниц абсолютного подчинения. Когда дело дошло до наказания за пущенную на капроне стрелку, Маша не стала кокетничать или медлить. Без малейших колебаний она сбросила джинсы и кружевные трусики не просто до колен, а полностью шагнуть из них, оставив на полу. Смело легши грудью на матрас, она широко развела ягодицы руками, выставляя напоказ свою аккуратную щелочку и розоватый анусик. Когда ладонь Виктории со звонким хлопком опустилась на её ягодицу, Маша даже не вздрогнула от страха — наоборот, она крепче сжала пальцы, удерживая половинки максимально раскрытыми, а второй рукой стала ритмично и бесстыдно ласкать зону вокруг своего анусика, тихо постанывая от каждого шлепка.

Третьей оказалась Катя, которая покорила Викторию своей немой, но очевидной страстью: пока хозяйка отчитывала её за неловкость, трусики Кати намокли настолько сильно, что на её тонких штанах расплылось отчетливое темное пятно, а сама она смотрела на Викторию снизу вверх с абсолютно собачьим, преданным восторгом.

— Что ж, девочки, — произнесла Виктория, с удовлетворением оглядывая троицу, стоящую перед ней на коленях в разных степенях разоблачения. — Вы прошли первый этап. Впереди — главное испытание. Каждая из вас будет бороться за место постоянной горничной, а пока… вы делите эту обязанность на троих. И запомните: мой муж Марк не должен даже дышать в вашу сторону. Вся ваша преданность, весь ваш рот и все ваши трусики отныне принадлежат только мне.

Вечерний свет мягко рассеивался по мраморным плитам просторной ванной комнаты. Виктория вошла первой, а за ней, неслышно ступая босыми ногами, следовали все трое: Аня, Маша и Катя.

по команде хозяйки девочки без колебаний разделись догола. Все трое были совсем молодыми, с аккуратными, еще почти мальчишескими, неразвитыми грудками с едва заметными розоватыми сосками и совсем гладкими, миниатюрными писями. Влажный жарко натопленный воздух ванной моментально отозвался в их телах: от волнения и близости обнаженной Виктории их узкие щелочки уже начали блестеть от естественной смазки.

Виктория встала в центре комнаты, давая возможность девочкам проявить инициативу. Аня опустилась на колени, чтобы расстегнуть застежки на поясе и аккуратно спустить с бедер хозяйки шелковые чулки. Пальцы Ани дрожали, она случайно задела ногтем внутреннюю сторону бедра Виктории и тут же прижалась губами к этой точке, сглаживая неловкость.

Маша тем временем осторожно расстегнула крючки бюстгальтера, освобождая пышную грудь Виктории. Катя подставила руки, принимая снимаемый с плеч шелковый халат.

Когда Виктория опустилась в глубокую ванну с пышной пеной и ароматическими маслами, девочки окружили её с трех сторон, соревнуясь за право оказаться ближе.

Аня взяла мягкую губку и натуральное мыло. Намылив руки, она начала с сосков хозяйки. Аккуратно, подушечками пальцев, она массировала плотные, возбужденные кружки, периодически наклоняясь и слегка обводя их кончиком языка, ловя каждый короткий вздох Виктории.

Маша расположилась сзади, массируя плечи и шею, но её глаза и мысли были заняты другим. Склонившись над ухом хозяйки, она шептала тихие слова восхищения, пока её собственные плоские грудки касались мокрой спины Виктории.

Самое ответственное задание досталось Кате. Находясь в воде у ног Виктории, она погрузила руки глубоко под пену, где располагалась аккуратная, плотно сомкнутая вульва хозяйки. Пальцы Кати, скользя по скользкой от мыла и воды коже, осторожно раздвинули розоватые створки. Катя работала невероятно трепетно: подушечкой большого пальца она круговыми движениями ласкала чувствительный клитор, пока указательный и средний пальцы плавно скользили вдоль нежных губок.

— Выше, Катя, не торопись, — тихо скомандовала Виктория, слегка приподнимая таз над водой.

Катя наклонилась еще ниже, практически касаясь носом поверхности воды, и задействовала язык, проникая им прямо между раздвинутых створок под пеной. От этого вида и аромата Аня и Маша, наблюдавшие за процессом, окончательно потеряли контроль: их собственные маленькие писи совсем намокли, а капельки прозрачной смазки смешивались с водой, стекая по их гладким бедрам.

Каждая из трех девочек изо всех сил пыталась доказать, что именно она достойна остаться единственной, превращая обычное омовение в тонкую, чувственную борьбу за благосклонность госпожи.

После тёплой ванны атмосфера в хозяйской спальне стала совсем густой и томительной. Огромная кровать с белоснежным бельём казалась огромным островом, на котором Виктория расположилась по центру, а три девочки — Аня, Маша и Катя — свернулись вокруг неё, словно маленькие, ищущие тепла кошечки.

Они легли без пижам, чувствуя своей гладкой кожей каждое движение друг друга. В комнате горел только тусклый ночник, но под тяжелым шелковым одеялом разворачивался совсем другой, таинственный и горячий мир.

Девочки прижались к хозяйке с трех сторон: Аня уткнулась носом в её плечо, Маша прилегла чуть ниже, а Катя расположилась у бёдер. Нежно, едва дыша, чтобы не вспугнуть момент, их маленькие ручки под одеялом начали свое тайное движение. Пальчики Ани осторожно нащупали пышную грудь Виктории и стали трепетно, круговыми движениями поглаживать выпрямившиеся, твердые соски, ловя каждый её глубокий вздох. Маша тем временем сползла чуть ниже, прижимаясь щекой к животу хозяйки и пробираясь пальцами к её аккуратной, сомкнутой вульве, осторожно раздвигая нежные губки.

Виктория даже не думала сопротивляться или прогонять их. Напротив, абсолютно без стыда, с ленивой грацией властной женщины, она запустила свои руки под одеяло к девочкам.

Её длинные, ухоженные пальцы скользнули по гладким, узким бёдрам Кати и Маши. У обеих девочек писи были совсем крошечные, миниатюрные, неразвитые, но от пережитого за день возбуждения и близости госпожи — абсолютно мокрые. Виктория властно и одновременно нежно накрыла ладонями их влажные щелочки, ощущая, как горячая прозрачная смазка обильно покрывает её пальцы.

— Тише, не шумите, — шепнула Виктория с легкой ухмылкой, чувствуя, как девочки замерли от счастья.

Она начала ритмично и откровенно массировать их чувствительные бугорки. Её пальцы уверенно скользили по мокрым, сжатым губкам, проникая чуть глубже и заставляя девочек сладостно извиваться под одеялом. Катя, не удержавшись, тихо замурлыкала, уткнувшись лицом в бедро Виктории, а Маша крепче сжала её сосок, когда волна удовольствия накрыла её маленькое тело.

В этой темноте и тесном переплетении тел не было больше страха — только безраздельная преданность и жаркое, жадное стремление быть как можно ближе к своей госпоже.

Утро на вилле началось с «униформенного инструктажа». Виктория лично вручила Ане, Маше и Кате их новые рабочие наряды. Это были чрезвычайно короткие черные платьица с пышными юбками и белоснежными кружевными передниками — стилизация, до боли напоминавшая советскую школьную форму, но укороченную до самого предела. Естественно, нижнее белье к этой форме не предусматривалось вовсе.

Девочки от такого пополнения гардероба пришли в настоящий восторг: они тихо пищали, крутились перед большим зеркалом и смущенно прикрывали ладошками бедра. При каждом шаге, а уж тем более при малейшем наклоне сзади во всей анатомической красоте полностью открывались их гладкие, подтянутые попочки, розовые анусики и узкие, влажные щелочки. От осознания собственной голой доступности и жаркого воздуха спальни их миниатюрные писи моментально намокли, оставляя капельки смазки на внутренней стороне бёдер.

Первой обязанностью троицы была сервировка стола к семейному завтраку на террасе. Девочки суетились, расставляя фарфор и серебряные приборы. Каждое их движение превращалось в откровенное шоу:

— Аня, ты неверно положила вилку для рыбы, — строго, но с иронией произнесла Виктория, проходившая мимо в шелковом халате.

Не успела Аня наклониться над столом, чтобы исправить ошибку, как юбчонка взлетела вверх, обнажая всю её промежность. Виктория с оттяжкой нанесла звонкий шлепок ладонью прямо по левой ягодице девочки. Аня ойкнула, взбыкнув бёдрами, а Виктория тут же плавно перевела руку вниз, между раскрытых половинок, скользнув пальцами прямо по горячей, обильно увлажненной щелочке.

— Надо же, какая ты исполнительная… и какая мокрая, — улыбнулась хозяйка, ощущая на подушечках пальцев густой сок.

Через пару минут настала очередь Маши. Наклонившись за кофейником, она слишком высоко задрала попку, выставляя свой розоватый анусик прямо на обозрение. Виктория моментально оказалась рядом: короткий, хлесткий шлепок раздался на всю террасу. Маша сладко застонала, а ладонь Виктории привычно переместилась на ее набрякшие половые губки, слегка сжав их и посчитав частоту пульсации.

Катя, наблюдая за наказаниями подруг, специально «забыла» салфетницу на нижнем ярусе сервировочного столика. Наклонившись до самого пола и широко расставив ножки, она заведомо подставила свою сжатую, истекающую смазкой писю под хозяйский контроль. Виктория лишь качнула головой и наградила Катю двойным хлопком, после чего глубоко провела большим пальцем по её клиторальному бугорку, заставляя девочку судорожно сжать бедра.

Завтрак был почти накрыт, девочки сияли от возбуждения, а их передники и короткие юбчонки едва сдерживали напор густой, бесстыдной страсти, витавшей вокруг Виктории.

Под утро к вилле подкатил спорткар Марка. Мужчина вернулся из подпольного ночного клуба полностью разбитым: в очередной раз крупно проигрался в покер, от него разило перегаром, а настроение было хуже некуда. Входя на террасу с тяжелой головой, Марк готовился к очередной головомойке от жены.

Но картина, ответившая ему на террасе, мгновенно заставила его забыть и про похмелье, и про проигранные деньги.

Трое юных горничных в коротких черных платьицах и белых передниках суетились вокруг стола. При каждом их шаге и наклоне юбочки подлетали, обнажая абсолютно голые, гладкие попочки, розовые анусики и нежные, ангельские писи, от которых в воздухе стоял отчетливый, сладковатый аромат свежей смазки.

Марк буквально застыл на месте, как кот, уставившийся на кусок жирного сала. Его глаза бегали от упругой попки Ани к накренившейся над кофейником Маше, у которой из-под края передника отчетливо виднелись мокрые, набрякшие губки. В его брюках моментально образовался каменный, болезненный стояк, упершийся в ткань.

Виктория сидела во главе стола с чашкой эспрессо, с юмором наблюдая за реакцией мужа.

— Сними слюну, Марк, и сядь за стол, — сухо и строго чеканила она, пресекая его попытки подмигнуть Кате. — Это мои новые горничные. Запоминай сразу: пальцем их не трогать, не заглядываться и даже не дышать в их сторону. Опять проигрался?

— Да я… да немного, дорогая, — забормотал Марк, садясь напротив, но его взгляд всё равно невольно сползал под юбку Ани, которая как раз наклонилась поправить салфетку.

Его стояк стал настолько явным, что скрывать его под столом было уже невозможно. Виктория заметила этот огромный бугор в его штанах и лишь хищно улыбнулась про себя. Именно этого она и добивалась. Все эти откровенные наряды девочек, их голые, мокрые щелочки и строгость ограничения были идеальным афродизиаком для ее робкого, но похотливого мужа.

— Вижу, завтрак тебе не особо нужен, — произнесла Виктория, поднимаясь из-за стола и бросая салфетку.

Она подойдя к Марку сзади, без церемоний сжала его твердый, горячий член через ткань брюк, заставив его сдавленно охнуть.

— Пошли в спальню. От тебя хоть какая-то польза должна быть, пока ты не спустил все наши счета.

Она повела его за руку в спальню, оставив девочек на террасе. Марк срывал с себя clothes прямо на ходу. Направив свой твердый орган в раскаленную, влажную промежность Виктории, он начал жадно и ритмично вколачиваться в жену. Но в его голове не было образа Виктории.

Каждый раз, закрывая глаза или ритмично двигая тазом, Марк видел перед собой только что увиденные ангельские писи девочек: мокрую щелочку Ани, выпяченный анусик Маши и то, как капельки прозрачной смазки блестели на их бёдрах при каждом наклоне. Этот визуальный образ доводил его до безумия, заставляя трахать жену с дикой, небывалой страстью, пока Виктория лишь удовлетворенно стонала, получая максимум выгоды от присутствия своих новых горничных.