Он стоял передо мной черной тенью.

Сгустком зла.

Олицетворением силы, власти.

Серые глаза смотрели с холодным прищуром. Губы плотно сжаты.

— Ты попутала что ли, родная? — голос как змеиный шелест — Ты знаешь кто я такой?

Голова кружилась. Спиной, через блузку я чувствовала холод стены: ледяной, обжигающий. Холод, прибирающий до костей.

Как я здесь оказалась?

Одна? В заброшенном здании?

Я не должна была ехать. Тем более одна. Тем более без оружия. Но что-то внутри меня — смесь профессионального рвения, адреналина и странного притяжения, которое я почувствовала после изучения дела, заставило сесть в машину и нажать на газ. А может после разговора с полковником Мамоновым и его фраз: «Хочешь познакомиться с «Кастетом»? Не боишься?» мне захотелось что-то ему доказать? Показать, что я крутой опер, что если я ношу юбку и пистолет, это не означает, что я «обезьяна с гранатой», которая «насосала» на звездочки на погонах?

Не знаю, ничего не знаю.

Господи, я даже была не в полицейской форме сейчас...

Гуров сделал уверенный шаг вперёд. За его спиной стояли верные солдаты. Я чувствовала их взгляды: жадные, раздевающие. Они скользили по моему телу, проникали под блузку, срывали лифчик, трусики. Я чувствовала это, я знала, чего они хотят. В комнате с тусклой лампочкой у потолка воздух был наэлектризован до предела. Я была полностью беззащитна перед этой волчьей стаей

— А ты ничего...

Усмехнувшись, «Кастет» положил руку на мою грудь...

***

«Кастет». Такое прозвище носил Максим Гуров.

Смотрящий на районе. Авторитет.

В свои двадцать лет он уже стал головной болью местного отдела полиции. Несмотря на свой возраст отличался запредельной жестокостью и острым умом. Все знали, что он был замешан во многих преступлениях, но из любой ситуации парень всегда выходил сухим из воды. Он был мозгом молодёжной, бандитской группировки «Ермаковские», названой по району, где они орудовали. Занимались всем, что приносило деньги. Управляли целым районом. Мало кто осмеливался идти против них, а кто пытался быстро жалели об этом.

Читая материалы дела, собранные на Гурова, я понимала, что парень был непрост.

Детдомовец. Родители неизвестны. Поступивший в детский дом в три года, он уже в десять лет пользовался уважением среди ребят всех возрастов. Непонятно, как он оказался в обычной школе, но именно там начался его подъем на криминальный Олимп и именно там он получил прозвище «Кастет».

Читая его дело, я не могла избавится от чувства, что через бумажные страницы в меня проникает вся чернуха, в которой оказался этот молодой парень. Эпизоды из его жизни обжигали кожу, царапали сердце. В двадцать пройти через такое...

Психологи, натаскивающие нас, учили стараться понять психологию преступника, выйти на один с ним уровень и установить контакт.

Установить контакт.

Я хорошо помню, когда впервые увидела фото Гурова. Спокойный, уверенный взгляд. Небрежная улыбка. Холодные, серые глаза.

Эти глаза. Я не могла пошевелиться. Сидела в кресле, словно под гипнозом и смотрела, смотрела на фотографию.

Что тогда случилось со мной? Почему его взгляд огнём прошелся по моему сердцу?

Может на меня так повлиял недавний развод? Прожив пять лет, мы расстались с мужем и расстались очень непросто. Эти три месяца вымотали меня, оставив одну, с окровавленным сердцем и истоптанной душой.

В тридцать лет остаться у разбитого корыта.

Больно. Обидно. Невыносимо.

Я была даже рада, когда меня перевели в центральный отдел и поручили это дело. Забыться в работе – что может быть лучше, когда каждый день ты засыпаешь в слезах?

Может мой перевод в этот отдел был не случайностью? Может судьба ведёт нас и мы, как глупые мотыльки, летим на свет пытаясь стать счастливыми, но лишь сгораем в ярко пламени...

Не знаю.

Я знала только одно. Я больше не могла забыть эти серые, пронзительные глаза.

***

Рука скользнула по талии и остановилась на бедре.

— Кайфово пахнешь... — горячее дыхание коснулось шеи.

Голова закружилась. Я чувствовала, как пальцы обжигают кожу сквозь тонкую ткань блузки.

— Чё делать будем с ней, "Кастет"? — из компании вышел долговязый рыжий парень и сплюнул на пол. — Натянем её, а?

— Да... По очереди... — поддакнули сзади.

— По два раза. Каждый... — посыпался со всех сторон смех, с грязными матами. Голоса дрожали от возбуждения. Воздух превратился в удушающий кисель. Через полумрак ко мне тянулись жадные руки.

— «По очереди»? — усмехнулся стоявший передо мной Максим Гуров. — Такой стояк, что за «износ» решили сесть?

— Да она не расскажет никому, — рыжий двинулся вперёд. Бесцветные глаза смотрели в упор. — Взрослая сучка. Понимает, если будет языком болтать на постоянку в шлюхи определим.

— На телефон её надо снять, — кто-то хохотнул в толпе. — Будет видос, как члены полируют, с крючка не сорвётся.

— Так, хорош. — "Кастет" резко развернулся к парням. — Рты позакрывали. Ебанулись что ли из-за тёлки с ментами рамс устраивать?

Взяв меня за руку, он грубо подтолкнул к выходу.

— Топай. В следующий раз думай, куда ломишься.

Я не верила своему счастью. Спасение?

— Завязывай, братан, — рыжий не унимался. Я физически чувствовала его взгляд на своём теле. — Я её так отъебу, что она сама потом добавки попросит. Они же все мамки голодные... — усмехнувшись, он шагнул вперёд и...

Я даже ничего не поняла.

Резкое движение воздуха и рыжий с хрипом упал на колени. В руках Гурова блеснул нож. Схватив парня за волосы, он прижал лезвие к горлу.

— Охуел, «Шпала» Побазарить решил?

Голос был тихий, но в повисшей тишине слышалось каждое слово. Внешне Максим оставался спокойным, но за этим спокойствием чувствовалась опасность:дикая, безжалостная.

— Ещё кто дерзкий?

Он дёрнул рыжего за волосы сильнее. Нож впился в кожу так, что по шее потекла тонкая струйка крови.

— Ну?

Парни шарахнулись назад. Волна животного страха прошла по их лицам.

Я воспользовалась этой секундой и рванула к дверному проёму. Цокая каблуками по грязному полу, убегая, я слышала за спиной глухой удар и грохот падающих тел.