Вечер в загородном доме Николая Петровича окутывал комнату мягким полумраком и ароматом дорогого табака. В гостиной, на широком кожаном диване, вальяжно расположился хозяин дома. Рядом сидели Марина и Оля. В руках у девушек бокалы с бордовым вином, которое отражало свет торшера глубокими рубиновыми бликами. Марина, слегка опьяневшая, смеялась, рассказывая какую-то пикантную историю из университетских коридоров. Её голос звучал звонко, а темные глаза искрились весельем. Белоснежная блузка, обтягивающая её полную грудь, слегка натянулась, когда она делала выразительный жест, и кружевной лифчик угадывался под тонкой тканью.

Оля, слушая её, не отрывала взгляда от лица подруги. Внезапно она заметила, как капля темно-красного вина выкатилась из уголка губ Марины и, оставив влажный след, медленно потекла вниз по подбородку, готовясь упасть на белоснежный воротник блузки. Не раздумывая ни секунды, Оля подалась вперед, наклонила голову и одним резким, кошачьим движением языка слизала эту каплю прямо с кожи Марины, касаясь её губ теплой, влажной поверхностью своего языка.

Смех Марины оборвался так же внезапно, как и начался. Она замерла, глядя в расширенные зрачки Оли, чувствуя, как жар от случайного прикосновения разливается по телу. В повисшей тишине было слышно лишь тяжелое дыхание. Марина медленно обняла Олю за шею, её пальцы запутались в волосах девушки, и она притянула её к себе, плотно прижавшись губами к её губам. Поцелуй затянулся, став глубоким и требовательным, языки переплетались в жадном танце, смешивая вкус вина и слюны. Руки Марины скользнули по спине Оли, притягивая её ближе, пока тела девушек не соприкоснулись грудью к груди.

Николай Петрович молча наблюдал за этой сценой, сидя неподвижно. Его темные, проницательные глаза были прищурены, а на губах играла жесткая, довольная улыбка. Он чувствовал, как кровь приливает к паху, натягивая ткань брюк. Не в силах терпеть это созерцание дольше, он поставил свой бокал на стол с глухим стуком и, своим обычным, властным баритоном, не терпящим возражений, произнес: — Девушки, хватит прелюдий. Пошли наверх.

Они отстранились друг от друга, словно очнувшись от транса. Губы обеих были припухшими и влажными, щеки горели румянцем. Марина перевела дух, поправляя сбившуюся прядь волос, и кивнула. Все трое поднялись с дивана и, не говоря ни слова, направились к лестнице, ведущей на второй этаж.

В спальне царила прохлада, но воздух сразу наполнился электричеством их желания. Как только дверь закрылась, одежда стала бесполезным препятствием. Николай Петрович расстегнул рубашку, сбросив её на пол, обнажая мускулистый торс с жесткими чертами лица, сохраняющими хищное выражение. Марина, помогая Оле, стянула с нее блузку, и она упала к ногам, обнажая тяжелые груди в кружевном лифчике. Юбка последовала за ней. Оля осталась только в тонком кружевном треугольнике, который едва прикрывал её уже мокрую от возбуждения пизду.

Девушки, повинуясь внутреннему импульсу и взгляду Николая Петровича, опустились на колени перед ним, стоявшим у края кровати. Их руки ловко расстегнули его ремень и молнию, освобождая твердый, пульсирующий член, который выскочил наружу, требуя внимания. Марина первой обхватила его рукой, чувствуя пульсацию в ладони, и подала Оле. Оля жадно открыла рот и взяла головку в губы, начала сосать её, делая глубокие движения головой вперед-назад. Марина тем временем спустилась ниже и начала лизать и сосать его тяжелые яйца, покрывая их слюной.

Николай Петрович застонал, запустив руки в волосы обеих девушек, управляя их ритмом. Влажные звуки сосания и тяжелое дыхание наполняли комнату. Через минуту он оттолкнул их от себя, заставляя встать. — На кровать, — приказал он.

Марина легла на спину, разведя ноги в черных чулках, показывая свою мокрую, готовую щель. Николай Петрович набросился на неё, входя в неё одним резким, сильным ударом до самого основания. Марина вскрикнула, цепляясь пальцами в его спину. Он начал трахать её жестко и быстро, с силой вдавливая её в матрас, каждый удар заставляя её грудь подрагивать. Оля тем временем расположилась рядом, наблюдая за этим, и начала ласкать соски Марины, щипать их, иногда наклоняясь, чтобы целовать подругу в губы.

Затем Николай Петрович вытащил член из Марины, блестящий от её соков, и повернулся к Оле. Он перевернул Олю на живот, приподнял её попку и вошел в неё сзади. Оля зарылась лицом в подушку, стоная от проникновения. Он трахал её с той же жесткой интенсивностью, хватая её за бедра, оставляя на коже красные отпечатки пальцев. Марина, не оставаясь без дела, подползла к лицу Оли и повернула её к себе, заставляя лизать свою пизду, пока Николай Петрович разрушал её заднюю часть.

Чувствуя, что близок к пику, Николай Петрович вытащился и отодвинулся. Он начал дрочить свой член перед лицами девушек, которые сидели перед ним, обнявшись. — Откройте рты, — прохрипел он.

С сильным стоном он начал кончать. Первая мощная струя густой, горячей спермы ударила в лицо и грудь Марины, вторая — на щеку и губы Оли, остальная стекла на их животы и переплетенные тела. Он выжал из себя последние капли, размазывая их по головке члена.

Девушки, облизывая губы, не стали ждать. Оля повернулась к Марине и начала слизывать сперму с её кожи языком, собирая белые капли с её шеи и ключиц. Марина ответила тем же, чистя лицо Оли, собирая семя в рот и затем сглатывая его, не разрывая зрительного контакта с Николаем Петровичем, который смотрел на это с удовлетворением, тяжело дыша. Они обнялись, обмениваясь остатками его вкуса, их тела скользили друг о друга, смешивая пот, влагу и сперму в финальном, безумном такте их вечерней трилогии.

121   25