НАША ТАЙНА Ч.3 Солнечный свет пробивался сквозь шторы, когда я почувствовал, как между ног становится жарко и мокро. Открыв глаза, я увидел, как под одеялом шевелится голова мамы. Её волосы рассыпались по моим бёдрам, а пальцы сжимали основание моего члена. Она действовала уверенно, посасывая головку и глубоко затягивая ствол в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Её губы были мягкими и влажными, а язык ловко обходил каждую жилку, заставляя меня выгибаться на простынях.

— М-м-м, какой твердый... — прошептала она, на мгновение отстранившись, чтобы взглянуть мне в глаза.

В её взгляде горел огонь, который невозможно было игнорировать. Она снова прильнула к плоти, засосав его всего, до самого основания. Я чувствовал, как её горячее горло сжимается вокруг меня, а руки впиваются в мои ягодицы, притягивая всё ближе. С каждым толчком её челюсти сжимались всё сильнее, доводя меня до предела. Воздуха стало не хватать; я сжал её голову, направляя её движения, и через минуту с громким стоном излил первую порцию горячей спермы ей в рот. Мама с шумом сглотнула, облизала губы и с хитринкой в глазах выбралась из под одеяла.

– Ты хочешь ещё раз посмотреть, как Рекс делает это? — спросила она, поправляя короткий шелковый халат.

— Возьми камеру, сними всё на видео, чтобы этот момент остался с нами.

Я тяжело кивнул, всё ещё охрипший от оргазма. Схватив камеру с тумбочки, я включил запись. Мама медленно встала, демонстрируя идеальный изгиб спины. Она грациозно опустилась на колени, широко развела ноги и, наклонившись вперёд, положила грудь на матрас. Халат задрался, открыв вид на её белую, гладкую кожу сочной задницы, которая теперь была направлена прямо на входящего в комнату пса.

Рекс, огромный и сильный, замер на пороге, учуяв возбуждение. Он знал, что сейчас произойдет. Повиляв хвостом, он медленно подошел к матери, его тяжелые лапы глухо стучали по паркету.

– Иди, мальчик, покажи, какой ты большой, — прошептала мама, сжимая пальцами простыню.

Рекс принюхался, обходя её сзади. Его язык прошелся по её бедрам, оставляя влажные следы, а затем он начал вылизывать её зад, двигаясь к самому заветному месту. Мама задрожала, прерывисто вздохнув. Рекс нашел её влагалище, которое уже блестело от возбуждения. Он жадно слизывал капли сока, заставляя её выгибаться и всхлипывать от наслаждения.

– О-ох, да... вот там... — простонала она.

Пёс не терял времени. Он запрыгнул на кровать, обнял её талию передними лапами и с резким рывком вошел в неё. Мама вскрикнула, уткнувшись лицом в подушку. Её тело сотрясалось от мощных толчков. Я видел на экране камеры, как её ягодицы колышутся в такт каждому движению пса, как его мощные бедра вжимаются в её плоть, оставляя красные пятна. Рекс трахал её неистово и глубоко. Его член, толстый и багровый, с отчетливо видным бугристым основанием, входил в неё с глухим шлепком, разводя её плоть в ширину. Я видел, как влагалище мамы жадно обхватывает собачьего члена, извиваясь и перекатываясь вокруг него.

– Сильнее! — вскрикнула мама, вцепляясь ногтями в простыню.

Рекс зарычал, переходя на более быстрый и яростный ритм. Его дыхание стало тяжёлым, язык вывалился набок. В этот момент внутри него начал формироваться узел — специфическое раздувание основания члена, которое намертво фиксирует пса внутри самки. Мама почувствовала, как он расширяется внутри неё. Она забилась, издав странный звук, полустон, полувсхлип, когда узел заблокировал выход.

– Боже, он такой огромный... он застрял... — прохрипела она, но в её голосе слышалось не беспокойство, а дикий, животный восторг. Такое заполнение тела вызывало у неё конвульсии наслаждения; она буквально плавилась под весом и силой пса. Теперь они были единым целым, буквально скованы физиологически. Рекс продолжал двигаться, но теперь его толчки стали короткими и частыми. Его задняя часть дрожала от напряжения. Мама, чувствуя, как внутри неё надувается бугор, выгнулась в спине, её грудь прижалась к кровати, а ноги широко разлетелись в стороны

. – Да-а, давай, заполни меня полностью, — повторяла она, закрыв глаза.

В следующее мгновение Рекс, издав глухой рык, излил в неё всю свою сперму. Я слышал, как в глубине её тела что-то захлебнулось, и мама забилась в экстазе, стараясь удержаться на коленях. Она чувствовала, как горячие струи наполняют её, как они переполняют её изнутри, вызывая внутренние конвульсии. Прошло минут 10-15, прежде чем узел начал спадать. Когда Рекс, наконец, вышел из неё, мама с трудом поднялась с пола, тяжело дыша. Она обернулась назад, посмотрев на пса, который теперь спокойно сидел и облизывался.

– Хороший мальчик, — тихо сказала она, улыбаясь.

Я выключил камеру, чувствуя, как в комнате сгущается запах секса, шерсти и возбуждения. Мама подошла к нам, её халат был неряшливо застёгнут, а на бедре виднелась капля белой спермы, смешанной с её собственной смазкой.

– Помоги мне, дорогой, — она поманила меня за собой в ванную.

Я пошел за ней. В ванной она разделась догола, вручив мне мыло. Я начал аккуратно смывать остатки разрядки с её тела, ощущая под пальцами каждую линию её кожи. Мама закинула голову назад, впитывая каждое моё прикосновение.

– Знаешь, — прошептала она, когда я мыл её бедра,

— Рекс делает это гораздо лучше любого мужчины.

Я промолчал, продолжая ласкать её. Потом поднял её на край ванны, чувствуя, как её бедра дрожат от остаточного возбуждения. Её кожа была влажной, соленой и горячей. Мои ладони скользили по её ягодицам, сжимая их с силой, от которой на коже оставались красные пятна. Мама вскрикнула, когда я резко притянул её к себе, вжимаясь своим возбуждением в её соски.

– Ты такой нетерпеливый, — выдохнула она мне в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

Её руки вцепились в мои волосы, притягивая мою голову к её груди. Соски, твёрдые и возбужденные, терлись о мою грудную клетку. Я чувствовал запах её кожи, смешанный с ароматом пса и мыльной пены. Это был грязный, животный коктейль, от которого внизу живота скручивался тугой узел. Я подхватил её под мышки, разводя ноги в стороны. Окунаясь в теплую воду, она обхватила мою поясницу ногами, фиксируя меня. Я вошел в неё резко, одним мощным толчком. Мама охнула, запрокинув голову назад, и впилась ногтями в мои плечи.

– О-ох... вот так, — простонала она, начиная ритмично раскачиваться.

– Давай... сильнее давай...

Вода вокруг нас вспузырилась, слышалось влажное хлюпанье. Я видел, как её живот напрягается от моих толчков, как груди тяжело вздымаются, задевая мой подбородок. Мама закрыла глаза, полностью отдавшись ощущению наполненности. Её пальцы теперь блуждали по моей спине, царапая кожу, требуя большего.

– Я хочу тебя полностью... всё, что у тебя есть, — шептала она, сжимаясь вокруг меня всё плотнее.

Её влагалище огнем обжигало плоть, заставляя меня двигаться быстрее, теряя контроль. Мои толчки стали короткими и яростными. Я чувствовал, как её внутренние мышцы пульсируют, слаженно сжимаясь, когда она шла к своему пику.

– Сейчас... сейчас я... Она замолчала, её тело вдруг стало жестким, как камень.

Мама задрожала, издав высокий, надрывный звук, и я почувствовал, как её оргазм смывает нас обоих. В этот же момент я, не сдерживаясь, выплеснул всё своё напряжение глубоко внутрь неё. Мы замерли, переплетясь телами в остывающей воде. Только шум капающего крана нарушал тишину. Мама медленно открыла глаза, в которых всё ещё плавала мутная дымка наслаждения.

– Теперь мы оба довольны, — тихо сказала она, целуя меня в щеку.

Я отстранился, тяжело дыша. В коридоре послышался знакомый скрежет когтей по паркету. Мама, всё ещё массируя живот, усмехнулась.

– Думаю, Рексу будет обидно, если мы сейчас не выпустим его погулять.

Мы выбрались из ванны, смеясь и осыпая друг друга брызгами воды. В этот вечер в нашем доме царило странное, первобытное согласие. Мы знали, что ещё не раз вернёмся к этим ритмам, к этой плотской близости, которая стирала границы между человеческим и животным. Мысли о завтрашнем дне, о учёбе, работе, о быте — всё это казалось таким далеким и неважным по сравнению с тем, что мы только что испытали.

Одевшись в халаты, мы пошли на кухню. Мы сидели друг против друга, молча, прислушиваясь к звукам засыпающего дома.

– Ты ведь понимаешь, что это не закончится на этой неделе? — спросила она, глядя на меня серьёзным, но в то же время лукавым взглядом.

– Нет, — согласился я. – И я этого не хочу.

За окном сгущались сумерки. В углу комнаты Рекс свернулся калачиком и сладко спал, виляя хвостом во сне. Нас троих объединял этот секрет, запечатленный на пленке моей камеры, которая всё ещё лежала на тумбочке в спальне. Мама встала и подошла к окну, глядя на звёздное небо. Её силуэт в полумраке казался идеальным.

– Иногда, — тихо произнесла она, — чтобы почувствовать себя живым, нужно перестать быть цивилизованным. Я подошёл сзади, обняв её за талию и прижался лицом к её лопаткам. Мы стояли так долго, слушая своё дыхание, пока ночь не поглотила окончательно все остатки света в доме.