«квартирный вопрос только испортил их» 

Это моя исповедь о том, как я превратился в куколда. История о том, как собственный косяк и обстоятельства заставили меня по-новому взглянуть на секс, брак и на то, как низко может пасть мужик, прежде чем начнёт ловить кайф от собственного позора.

Жизнь в столице накладывает на провинциалов свой неизгладимый отпечаток.

Вечная гонках за деньгами и  по карьерной лестнице. Бремя ипотечного кредита. Время и сил не оставалось ни на что, даже на нормальный секс. К тому же  наша сексуальная жизнь с Ирой как то не задалась с самого начала. Опыта половой жизни у обоих  - ноль. Да ещё и плюс комплексы навязанные нашим пуританским воспитанием. Что там говорить, если жена считала что минет это удел проституток. К тому же из за опасений забеременеть, секс у нас с женой был только в презервативе. А мне естественно хотелось большего. Вот я и сорвался. На очередном  корпоративе я немного перебрал с алкоголем. Тормоза сорвало начисто, и прямо в служебном кабинете я  изменил Ире с барышней из бухгалтерии. Мне потом даже казалось что инициатива принадлежала этой бабе. Секс был  быстрым и я даже не вполне отдавал себе отчёт в происходящем. Я надеялся, что это мимолётное приключение останется тайной, но закон подлости сработал на сто процентов. Буквально через две недели до Иры дошли слухи: на фирме нашлись «доброжелатели», которые в красках расписали ей, как её благоверный зажимал и драл девицу на рабочем месте. Возможно что сама девица и растрепалась в надежде что я разведусь с женой и стану её избранником.  Скандал дома стоял такой, что стены дрожали. Ира слушать ничего не хотела и в тот же день подала на развод. Но жизнь — штука циничная. Мы жили в обычной двухкомнатной квартире, вариантов разъехаться у нас не было, а денег на аренду другого жилья катастрофически не хватало. В итоге мы заключили вынужденное перемирие: до суда по разводу оставалось два месяца, и мы договорились жить вместе, но как чужие люди в коммуналке. Разошлись по разным комнатам. Каждый сам по себе, со своим бюджетом и полным правом строить отдельную личную жизнь. Я безумно переживал. Меня мучало чувство вины, я любил Иру и ни о каких бабах на стороне даже думать не мог. Надеялся, что она остынет. Но не тут то было. А вот Ира горевала недолго. Буквально через неделю она познакомилась с каким-то парнем и, пользуясь нашей договорённостью, начала приводить его прямо к нам домой. Слышать, как в соседней комнате чужой мужик трахает мою Иру, было выше моих сил. Моё мужское эго скручивалось в бараний рог. Первое время я просто сбегал из квартиры. Шёл  к своему тогда ещё холостому другу Саньку, выдумывая на ходу какие-то глупые предлоги, чтобы не раскрывать перед ним весь этот позор. Я сидел у друга, глушил пиво и понимал, что в этот самый момент мою жену вовсю имеет другой.

Но настал момент, когда моя лазейка со сбеганием из дома закрылась. Санёк познакомился с девушкой, у них всё завертелось всерьёз, и я чисто физически больше не мог подолгу зависать у него. Пришлось возвращаться в свою комнату -коммуналку и лицом к лицу сталкиваться с новой реальностью. Самое дикое во всей этой ситуации было то, как Ира преподнесла моё присутствие своему хахалю. Чтобы избежать лишних расспросов и сцен, она объяснила любовнику, что я — её родной брат, с которым они  делят эту двушку. Парень, конечно, кивал, но дураком не был. По его косым взглядам, двусмысленным ухмылкам и тому, как напряжённо он себя вёл, проходя мимо меня в коридоре, я  понимал: он  догадывался, что на самом деле я никакой не брат, а её бывший, но пока ещё официальный муж. Эта недосказанность и скрытая игра только добавляли ситуации какого-то извращённого, порочного напряжения. Любовник Иры понимал, что спит с женщиной прямо под носом у её мужа, Ира знала, что я всё слышу, а я сидел за стеной своей комнаты, не в силах сдвинуться с места, и слушал, как они занимаются любовью.

В ту самую первую ночь, когда мне пришлось остаться дома, я думал, что сойду с ума. Я закрылся у себя, выключил свет и лёг на кровать прямо в одежде, уставившись в потолок. Вскоре в прихожей повернулся ключ — Ира вернулась со своим ухажёром. Я слышал их приглушённый смех, шуршание снимаемых курток и то, как парень, проходя мимо моей двери, намеренно громче обычного кашлянул, словно обозначая своё присутствие. Затем за ними захлопнулась дверь Ириной комнаты. Этот звук вонзился мне прямо в сердце. Минут десять ничего не происходило, а потом за стеной началось то, чего я так панически боялся. Стены в нашей панельке были тонкими, и до меня во всех подробностях начали долетать звуки их близости. Сначала послышался тихий, тягучий скрип диванных пружин. Любовники перешли к делу. Вот раздался характерный, влажный хлюпающий звук, а следом — глубокий, приглушённый стон Иры. Она стонала совсем не так, как со мной: это был хриплый, животный звук женщины, которую берут жёстко и без оглядки. Скрип кровати становился всё чаще, ритмичнее. До меня доносились хлёсткие, сочные шлепки плоти о плоть. Парень драл мою жену нагло, уверенно, а она в ответ лишь сладострастно всхлипывала. Мой член, вопреки всякой логике и здравому смыслу, в этот момент закаменел так, что штаны готовы были лопнуть. Жгучая, удушающая обида и дикая ярость напрочь смешались с запредельным, грязным возбуждением. Я лежал, зажав рот ладонью, чтобы не закричать от этой сладкой муки, и наяривал свой стояк под ритм, который задавал чужой мужик за стеной. Поняв, что «брат» за стеной сидит тихо и никаких сцен не устраивает, Ира и её хахаль окончательно потеряли стыд. Уже через пару недель их свидания превратились в сплошную демонстративную, наглую игру прямо у меня на глазах. Они прекрасно понимали, кто я такой на самом деле, и этот факт, судя по всему, заводил их обоих до беспамятства.

Теперь они перестали шифроваться. Парень мог спокойно разгуливать по всей квартире в одних трусах, а иногда и вообще голяком, демонстрируя свой полуприподнятый орган, когда шёл в ванную. Проходя мимо моей открытой двери, он бросал на меня вызывающий, насмешливый взгляд. Ира тоже подыгрывала этой грязной игре. Пару раз она специально «забывала» прикрыть дверь в свою комнату до конца, оставляя широкую щёлку. Из своего угла я был вынужден наблюдать, как этот мужик бесцеремонно зажимал её прямо у входа, хватал за ягодицы и бесстыдно запускал руку ей под юбку, а Ира при этом громко, наигранно вздыхала, косясь в сторону коридора — проверяла, смотрю ли я. Звуки за стеной стали ещё громче и грязнее. Любовник больше не сдерживался: он громко шлёпал её по попке, приказывал повернуться раком, и его хриплые маты смешивались с визгом моей пока ещё официальной жены. Они устраивали это шоу специально для меня, превращая мою жизнь в добровольную пытку. И самое страшное было в том, что я уже не хотел, чтобы это прекращалось. Каждую пятницу я с замиранием сердца ждал, когда в замке снова повернётся ключ...

Апогеем этой демонстративной наглости стала сцена на кухне, которая окончательно выжгла во мне остатки прежней гордости. Была глубокая ночь, за стеной только-только стихли очередные безумные крики и шлепки. Я, измученный многочасовым подслушиванием и собственным непрекращающимся стояком, вышел на кухню, чтобы просто выпить ледяной воды и хоть как-то прийти в себя. Не успел я сделать и пары глотков, как дверь их спальни открылась. Но они, вопреки обыкновению, пошли вовсе не в ванную, чтобы отмыться, а прямиком на кухню — прямо ко мне. Первым в дверном проёме показался её любовник. Из одежды на нём было только короткое  полотенце, едва прикрывавшее бёдра. Причём повязал он его настолько небрежно и высоко, что из-под нижнего края откровенно торчал его массивный, ещё полунапряжённый член. Он был весь в смазке и белесых разводах свежей спермы, которая медленно стекала по его коже. Парень даже не подумал прикрыться. Напротив, он встал у косяка, широко расставив ноги, и с наглой, победительской ухмылкой уставился на меня, демонстрируя свой испачканный в моей жене аппарат. Следом за ним на кухню вальяжно вошла Ира. На ней был ультракороткий, абсолютно прозрачный чёрный пеньюар, который вообще ничего не скрывал. Сквозь невесомую сеточку в ярком свете кухонной люстры были во всех подробностях видны её набухшие, искусанные соски и полностью мокрая, сочащаяся чужой спермой пизда. Самоё противное, что этот наряд я ей сам подарил но вот впервые она одела его только сегодня. Сперма капала с неё прямо пол кухни, но Иру это ничуть не смущало.

— Привет, братишка. Водички нам не нальёшь? А то мы там совсем упарились, — с издёвкой вымолвила Ира, глядя мне прямо в глаза и специально проводя кончиком языка по губам.

Она подошла к своему хахалю со спины, обняла его за плечи и демонстративно прижалась всем телом. Парень лениво притянул её к себе за ягодицы, продолжая насмешливо смотреть на меня. Я застыл на месте с зажатым в руке стаканом. Мой собственный член в трусах пульсировал так, что было больно. Меня разрывало от жгучего, унизительного стыда и одновременно от такого бешеного, дикого возбуждения, какого я не испытывал никогда в жизни. Я смотрел на грязный хер этого мужика, на вывалянную в чужой сперме жену и с удивлением понимал: что меня это возбуждает.

Следующая встреча Иры с её любовником окончательно сорвала все оставшиеся барьеры. В тот вечер они вернулись домой, уже изрядно подогретые алкоголем. Проходя в спальню, парень — случайно или, что вероятнее, абсолютно намеренно — оставил дверь полностью открытой. Из своего тёмного угла в коридоре я видел широкий кусок освещённой комнаты и саму кровать. У меня внутри всё перевернулось. Дрожа от страха быть пойманным и задыхаясь от собственной наглости, я бесшумно прокрался по коридору и замер у двери. То, что открылось моему взору, лишило меня остатков разума. Парень без лишних нежностей швырнул Иру на постель, сорвал с неё одежду и навалился сверху. Я во всех подробностях видел, как его массивный хер раз за разом с хлёстким шлепком вонзался в её узкую, уже блестящую от влаги киску. Ира визжала, охватила ногами любовника и подмахивала ему, а её хахаль грубо сжимал её  ягодицы, оставляя красные следы от ладоней. Я стоял в темноте коридора уже полность голый, и бешено, до боли наяривал свой каменный стояк. Мои пальцы были мокрыми от предэякулята. Я двигал рукой в такт их сумасшедшим фрикциям, давясь собственным дыханием и жадно впитывая каждый грязный стон своей жены и шлепки плоти за дверью. В этот раз парень кончил быстро и сочно: он с рыком задвинул член на всю длину и мелко подрагивая своей волосатой задницей стал наполнять спермой мою Иринку. 

Что меня поразило больше всего, то что моя жена и её любовник не использовали презервативы. Поскольку дело было среди недели, любовнику после секса необходимо было уйти — его ждали какие-то дела или ночная смена. Он наспех натянул джинсы, небрежно обтёрся полотенцем и, выходя в коридор, даже не удивился, увидев меня. Мужик лишь насмешливо и понимающе хмыкнул, похлопал меня по плечу и скрылся за входной дверью. Едва за ним повернулся замок, я, окончательно потеряв контроль над собой, ворвался в спальню.

Ира лежала на кровати  в той же позе, тяжело дыша, а из её лона медленно вытекали липкие капли чужой спермы. Не выдержав этой  картины, я с животным рыком набросился на неё. Я с ходу вогнал свой раскалённый член в её горячее, сочное лоно, которое ещё хранило тепло чужого мужчины. А Ира была абсолютно не против. Напротив, она сладострастно застонала, намертво обхватив мою талию ногами и помогая мне двигаться. Наша ночь превратилась в безумное, грязное продолжение её свидания, и именно тогда мы окончательно приняли новые правила нашей семейной жизни.

С этого момента наша жизнь окончательно покатилась по новым, извращённым рельсам. То, что сначала казалось безумной случайностью, быстро превратилось в чётко отлаженный ритуал, повторявшийся после каждой встречи Иры с её ухажёром. Тем более что вскоре выяснились очень удобные для нас обстоятельства: любовник Иры оказался женатым мужчиной. Дома его ждали супруга и семейный быт, поэтому он очень редко мог оставаться у нас на ночь. В последнее время просто прибегал на пару часов, жёстко и нагло брал мою жену на нашей кровати и спешно уезжал обратно к семье. Для меня эти два часа были одновременно и кругами ада, и вершиной блаженства. Уже через пару недель я отбросил всякий стыд и ложную скромность. Я сам стал специально, почти умоляюще просить Иру перед каждым приходом её мужчины не закрывать  дверь в спальню, а оставлять её открытой полностью открытой. Жена лишь порочно улыбалась в ответ, прекрасно понимая, какую власть она надо мной получила. Каждый раз сценарий повторялся до мелочей. Я затворялся в своей комнате или замирал в тёмном углу коридора, слушая, как этот женатик по-хозяйски заходит в квартиру. Мой член каменел от одного только звука его шагов. Стоило им оказаться в постели, как я уже стоял у заветной двери, бешено и до боли надрачивая свой пульсирующий стояк под хлёсткие звуки ударов плоти и стоны Иры. Я во всех подробностях смаковал, как чужой мужик дерёт мою женщину в самых грязных позах, как шлёпает её по заднице и заставляет кричать от удовольствия. Едва за ним закрывалась входная дверь, для меня наступала вторая, самая безумная часть этого ритуала. Я буквально влетал в спальню, где на растрепанных простынях лежала Ира — абсолютно голая, распластанная, тяжело дышащая и полностью измазанная чужими соками. От неё шёл густой, одуряющий запах чужого пота и секса. По её бёдрам медленно стекали липкие белые струи спермы её ухажёра. Не говоря ни слова, я с животным рыком набрасывался на неё. Мой раскалённый, изнывающий от многочасового ожидания член с ходу вонзался в её горячее, максимально растянутое лоно, которое ещё хранило тепло и смазку другого мужчины. Я драл её до посинения, а Ира сладострастно стонала на весь дом, намертво обхватив мою талию ногами. Её дико заводило то, что я смешиваю свою сперму с ещё тёплыми каплями её женатого любовника. Наш секс после его уходов стал регулярным, диким и ненасытным. Мы превратили это в систему: он уходил к своей законной супруге, а мы с женой принимались выжимать друг из друга все соки, окончательно подсев на этот порочный куколдический адреналин.

В последствии Слава и Ира забрали своё заявление о разводе и в их жизни наступил новый волнительный период.