Сауна была нашим тайным миром, миром, пахнущим сосной и грехом. Мы часто занимались сексом с мужем среди ароматного пара, но сегодня... Сегодня воздух, раскаленный до предела, обжигал не моё тело, а потные тела двух моих самых близких людей: мужа и подруги.

Капли пота покрывали кожу, но они ничего не чувствовали, они сливались в единое целое, в одно тело, состоящее из моего мужа и его новой шлюхи.

Я стояла за матовым стеклом двери, наблюдая, как моя жизнь рушится в этом аду. Сердце колотилось где-то в горле, сжимаясь в комок ледяной ярости. Он, мой Алексей, мой надежный, скучный Алексей, сидел на сосновом полке, а она, эта рыжая бестия, опустилась перед ним на колени.

Её грудь, полные, налитые сиськи с темно-розовыми ареолами, прилипли к его голеням. Она смеялась, низкий, хриплый смех, который резал слух. Алексей запрокинул голову, его глаза были закрыты, на лице застыла маска животного наслаждения.

— Хочешь ещё? — прошептала она, и её пальцы скользнули вниз, к его возбужденному члену.

Он был огромен, напряжен, его ствол пульсировал в её маленькой руке. Мой муж. Его член, который я считала своей собственностью, теперь был в лапах этой твари.

— Да... — простонал он, и это слово стало последней каплей.

Я толкнула дверь. Дерево с грохотом ударилось о стену. Пара резко обернулась, глаза её округлились от страха, а у Алексея на лице застыла гримаса ужаса.

— Надя! — выдохнул он, пытаясь прикрыться полотенцем.

Но было поздно. Я всё видела. Видела, как её грудь колышется от учащенного дыхания, как его член всё ещё выдает его желание.

Я не сказала ни слова. Я подошла к ней, моё тело, такое же стройное, но более изысканное, чем её дешёвая красота, было напряжено, как струна. Я посмотрела на Алексея, прямо в глаза.

— Кажется, тебе не хватает жара, — произнесла я тихо, и моя рука опустилась на раскалённую каменку, где лежали камни.

Я плеснула на них водой. Шипящее облако пара с гулом взметнулось к потолку, окутав нас троих слепым, обжигающим туманом. В крике, который издала эта шлюха, была паника. Алексей закашлялся.

В этом белом аду я была богиней мести. Я шагнула вперёд, мои пальцы вцепились в её рыжие волосы.

— Ты хотела его член? — прошипела я ей в ухо. — Получай.

Я не знаю, что на меня нашло. Яд предательства сводил меня с ума. Я толкнула её к Алексею, который сидел, парализованный. Она упала на него, её сиськи прижались к его груди, её губы были в сантиметре от его губ.

А потом я сделала то, о чём даже не думала. В этом плену жара и ярости моё собственное тело взбунтовалось. Адреналин смешался с каким-то извращенным возбуждением. Я смотрела на них, на эту картину разврата, и чувствовала, как между моих ног закипает влажный жар.

Я медленно провела рукой по своему животу, потом выше, сжимая свою собственную грудь через тонкую ткань полотенца. Их глаза, полные шока, были прикованы ко мне.

— Продолжайте, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло и странно соблазнительно. — Я хочу посмотреть.

Они замерли. А потом Алексей, мой муж, которого я только что поймала на измене, с взглядом, полным стыда и внезапной дикой похоти, снова обхватил её за талию. А эта шлюха, поняв, что страх сменился чем-то иным, более порочным, с вызовом посмотрела на меня и снова взяла в руку его член. Раздался сладкий стон, и она медленно села на него. Я отчётливо услышала, как её влагалище жадно принимает горячий, каменный ствол моего мужа. Опьянённые изменой они стали двигаться, а я не могла оторвать от них взгляда. Громкие шлепки двух мокрых тел, метрономом отсчитывали моё движение к запретному наслаждению.

Я наблюдала. Наблюдала, как они трахались, наблюдала, как он входит в неё, как её грудь трясется в такт его толчкам, как она стонет, а он рычит. И моя рука сама нашла путь между моих ног, к тому чувствительному бугорку, который пульсировал в такт их ритму.

Это была не просто измена. Это был ритуал. Ритуал разрушения и рождения чего-то нового и грязного. В раскалённом воздухе сауны смешались запахи пота, сосны, её духов и нашего общего греха. А его член, всё тот же член, который только что был в ней, стал символом того, что наша прежняя жизнь сгорела дотла в этом огне. И из пепла поднималось что-то чёрное, липкое и до невозможности возбуждающее. Я закрыла глаза и тут же почувствовала, как тонкие пальцы скользнули в меня. Стон, мой жадный стон приказал ей продолжать. Открыв глаза, я столкнулась с её глазами и прикусив губы стала сама двигать бёдрами...Это было что-то немыслимое. Немыслимое и запретное. Прошло не более минут, как мы все, начали кончать. Стоны: горячие, влажные, заполнили сауну. Протянув руку, я закрыла дверь, чтобы не сдерживать крики наслаждения, но каждый из нас понимал, что я закрыла не дверь в сауну. Я закрыла дверь ведущую в нашу прошлую жизнь.