Ксения загорает.

Но сегодня главное - не загар, а цель, ради которой она это делает, сняв верх купальника и подставляя спину солнцу и любому неосторожному взгляду, благо здесь, на закрытой территории большого загородного дома смотреть на неё мог только один человек. И через пять минут он выйдет из дома и пойдет к бассейну, прямо мимо Ксении и тогда Ксюша своего не упустит. По крайней мере, она на это надеется. Ей 21 год и из них 5 последних лет она думает об отце своей старшей подруги, Германе Сергеевиче или, как она его называет, «дяде Гере», и её чувства отнюдь не платонические. Нет, её мысли занимает исключительно похоть, почти животная, всепоглощающая похоть. Тогда, пять лет назад она приехала к своей старшей подруге Юле на день рождения в этот самый загородный дом с бассейном. Она была там самой младшей, 16-летней нимфеткой, когда увидела кое-что, что наверно, не должна была видеть, но что наложило отпечаток на всю её дальнейшую жизнь.

В самый разгар веселья, она решила прогуляться по довольно большому участку прилегающей территории. Оторвавшись от шумной компании и обогнув дом, она заметила некое движение в беседке, стоящей в стороне от фонарей, освещающих участок, и потому находящейся несколько в тени. Её охватило любопытство. В беседке явно было как минимум двое, судя по приглушенным звукам, доносящихся с той стороны. Заинтригованная девушка ушла с освещенной фонарями тропинки и стала подбираться к беседке через кусты. Она в общих чертах уже понимала, что там происходит, но соблазн увидеть своими глазами то, что видела только в интернете, был слишком велик. Чем ближе она приближалась к беседке, тем отчетливее были эти звуки. И картина, открывшаяся ей в самой беседке, была достойна всех её ожиданий - на диванчике в углу беседке сидел голый отец Юлии, а верхом на нем, лицом к Ксении и спиной к Герману скакала Алина - 20-ти летняя подруга Юлии и самая старшая из гостей, пришедших сегодня, Герман зажимал ей рот правой ладонью и активно двигал тазом навстречу её бедрам, двигающимся в ритме какого-то очень энергичного латинского танца, не иначе. У Алины закатывались глаза, мокрые от пота волнистые волосы липли ко лбу. Трусики бикини свисали с одной ноги, лифчик спущен на живот. Одной рукой она обнимала Германа за шею, другой держала его за мошонку, в то время как он массировал ей клитор. Она извивалась в экстазе и мычала в руку мужчине, который был старше её на 22 года, их тела, покрытые потом, отражали тусклый свет керосиновой лампы, висевшей под сводом беседки и Ксюшу они, конечно не видели. Зато Ксюша видела все замечательно и не спешила никуда уходить. Она стояла в тени, едва дыша и не собиралась пропустить ничего интересного. Она прекрасно понимала, что любовники слишком заняты друг другом, что бы обратить внимание на тусклую тень в кустах.

Она любовалась ими, их страстью, телами, блестящими под светом лампы, она заслушивалась их стонами и это было в сто раз лучше любого порно. Вот Герман переворачивает Алину на спину, продолжая зажимать ей рот (её друзья и подруги рядом, буквально в 20 метрах отсюда) и вколачивается в неё сверху. Ксюша уже не видит её лица, но слышит стоны, видит ноги, обнимающие Гармана, видит её руки, зажавшие в тисках бритый затылок мужчины, прижимая их лбы друг к другу. Через три минуты этой скачки её ноги выпрямляются в судорогах оргазма, сам Герман замирает, ждет, когда Алину отпустит экстаз и выходит из неё, возвышаясь над ней во все свои 187 см роста. Её изящное тело сползает с дивана на пол, голова откидывается на сиденье дивана и Ксюша видит на её лице расслабленную улыбку. Еще 20 секунд и на её полузакрытые глаза падает сперма Германа, заливая ей лицо и грудь. Герман берет вафельное полотенце, лежащее рядом на небольшой тумбе и вытирает ей лицо. Целует в лоб, помогает подняться и надеть обратно купальник. Прошло всего 5 минут после секса а Алина снова бодра и весела. Целует Германа и говорит ему полушепотом:

— Ладно, я побегу к девчонкам, пока меня не спохватились!

Давай, малышка, я позже подойду.

Ксюша продолжает смотреть на это из кустов и знает - придет время и у неё будет так же и даже лучше.

С тех пор прошло 5 лет. Сегодня она лежит на шезлонге у того же бассейна, подставляя солнцу свою обнаженнаю спину, предусмотрительно сняв вверх купальника. Радом лежит косметичка, в нем крем от загара и анальная смазка. О да, этим утром она тщательно готовилась.

За эти 5 лет было многое - уход из гимнастики, начало работы фитнесс-тренером, первые свидания, первый секс, в конце-концов. Но так же у неё не было. И уж тем более не было лучше. Хуже было сколько угодно. Но сегодня все изменится. За 5 лет Герман не постарел ни капли, как будто только стал привлекательнее и она не намерена сегодня уйти просто так.

Герман любовался видом на бассейн из окна террасы. Сегодня он был особенно захватывающим - длинноногая блондинка, подставляющая солнцу обнаженную спину, радовала его глаз и будоражила воспоминания - тогда, 5 лет назад, именно вид Ксюши в купальнике, выходящей из бассейна, как Афродита из пены морской, заставил его срочно искать выход внезапно проснувшемуся либидо. Алина тогда попала под горячую руку, если можно так сказать про внезапно вставший член, хотя и сама с удовольствием всячески завлекала Германа в свои объятия. Тогда, в беседке он не меньше получаса трахал её, думая о 16-летней нимфетке в черном бикини, которая пришла к его дочери на день рождения, потому, что они занимались гимнастикой у одного тренера. Уже тогда Ксюша была спортивна, стройна и очень сексуальна. Сейчас, в 21 год, она приобрела еще более привлекательные формы, подросла до 172 см, могла похвастать грудью идеального размера, узкой талией и упругими, подкаченными ягодицами.

Собственно, Ксюша представляла собой любимый типаж Германа (да и любого мужчины за 40) - молода и красива, а большего ему и не требовалось, двух разводов и троих детей ему хватило, что бы не искать в женщинах что-то большее. Найдется - хорошо, а если нет - ему плевать, в новый брак он вступать в ближайшее время не намерен.

Его дочь не знает, но из 10 её подруг, пятерых он регулярно трахал, как Алину тогда. И сейчас он решил, что пора присоединить к этому кругу шестую. И кто знает, может быть сделать её своей фавориткой.

Размышляя в таком ключе, он улыбнулся своим мыслям, пошел на кухню, сделал два апельсиновых фреша и вышел с ними к бассейну.

Звук шагов Германа по нагретой солнцем плитке у бассейна заставил сердце Ксении пропустить удар, но внешне она осталась абсолютно неподвижной. Она лежала на животе, подставив гладкую золотистую спину полуденному зною, положив подбородок на скрещенные руки и глядя на мерцающую бирюзовую воду.

Тень мужчины плавно накрыла её шезлонг.

— Не боишься сгореть на таком солнце, Ксюш? — раздался спокойный, низкий голос с легкой хрипотцой, от которого по её телу пробежали мурашки.

Герман поставил два запотевших бокала с апельсиновым фрешем на стеклянный столик между шезлонгами. Капли конденсата медленно стекали по холодному стеклу. Сам он был в одних свободных темных плавках-шортах — высокий, подтянутый, с рельефными плечами и полоской темных волос, уходящей от груди к поясу.

Ксения медленно повернула голову, скользнула взглядом по его мощным бедрам, прессу и задержалась на его лице, слегка прищурившись от солнца. В её взгляде не было ни капли смущения — лишь открытый, оценивающий интерес.

— А я рассчитывала, что кто-нибудь позаботится о моей безопасности, дядя Гера, — с легкой улыбкой протянула она, нарочно выделив это обращение. — Например, поможет с кремом. До лопаток самой трудно дотянуться.

Герман усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. Он прекрасно считывал правила игры и не собирался отступать.

— Разве я могу отказать гостье? — он взял из открытой косметички тюбик с солнцезащитным лосьоном и опустился на колени рядом с её шезлонгом.

Ксения чуть глубже вздохнула, ощущая, как дистанция между ними сократилась до десятка сантиметров. Она намеренно вытянула руки вперед, прогнув поясницу, отчего линия её талии и округлые ягодицы очертились еще отчетливее.

Щелчок крышки. Герман выдавил прохладный белый крем на свои ладони, потер их друг о друга, согревая, и опустил широкие, мозолистые руки на её обнаженные плечи.

Контраст между горячей кожей Ксении и прохладным лосьоном заставил её тихо выдохнуть. Руки Германа двигались уверенно и неторопливо. Он разминал напряженные мышцы шеи, плавно переходя к лопаткам, очерчивая позвоночник. Его пальцы скользили по гладкой коже с выверенным нажимом взрослого, сильного мужчины, который точно знает, как прикасаться к женщине.

— Ты совсем взрослая стала, Ксюша, — негромко произнес он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось ее уха. — Фигурой занимаешься?

— Гимнастика в прошлом, теперь фитнес, — тихо ответила она, не сдерживая легкой дрожи, когда его ладони спустились к пояснице. — Держу себя в тонусе. Чтобы нравиться тем, кто мне интересен.

— И кто же тебе интересен? — его голос стал глубже, а пальцы скользнули чуть ниже, невесомо оглаживая верхнюю кромку черных трусиков бикини.

Ксения резко перевернулась на спину.

Она не стала прикрывать грудь руками. Напротив — приподнялась на локтях, расправив плечи и глядя прямо ему в глаза. Ее идеальная грудь с отвердевшими от возбуждения сосками вздымалась от учащенного дыхания прямо перед его взглядом.

— Мужчины, которые не задают лишних вопросов, когда и так все понятно, — отрезала она низким, требовательным тоном.

Герман замер на секунду, его взгляд потемнел, скользя от ее глаз к приоткрытым губам и ниже — к обнаженному телу. Игра в вежливость закончилась.

Он отставил тюбик, медленно провел влажной от крема ладонью по внутренней стороне ее бедра, заставив девушку судорожно вдохнуть, и навис над ней, уперевшись руками в шезлонг по обе стороны от ее тела.

— Пять лет назад в беседке... ты ведь всё видела, верно? — с кривой усмешкой спросил он, глядя ей прямо в зрачки.

Ксения дерзко улыбнулась, чувствуя, как внутри все скручивается от дикого восторга и предвкушения.

— Видела каждую секунду, — прошептала она, обвивая руками его шею и притягивая к себе. — И пять лет ждала, когда ты повторишь это со мной.

Герман не стал медлить. Он накрыл ее губы жестким, собственническим поцелуем, сразу сминая любое сопротивление, которого и не предполагалось, а его рука властно легла на ткань ее плавок, сдвигая их в сторону.

Его пальцы зацепили тонкие завязки плавок, с легким шорохом стягивая ткань вниз по гладким бедрам и обнажая ее полностью. Герман опустился на колени у шезлонга, уверенно развел ее бедра в стороны и, окинув жадным взглядом нежную, разгоряченную кожу, усмехнулся с низким горловым смешком:

— Ни на секунду в тебе не сомневался,

Не давая ей опомниться, он наклонился ближе. Горячее дыхание обожгло внутреннюю сторону бедер за мгновение до того, как его губы и язык коснулись обнаженной плоти. Ксения судорожно втянула воздух, пальцы ее рук впились в ткань полотенца на шезлонге.

Герман действовал неторопливо и со знанием дела. Широкими, влажными мазками языка он вел от набухшего клитора вниз, вдоль узкой ложбинки промежности, дразня каждое нервное окончание до самой кромки ануса, заставляя девушку выгибаться навстречу его лицу. Она не сдержала звонкого, полуистеричного смешка, перешедшего в сдавленный вскрик, когда его губы плотно сомкнулись на пульсирующей точке ее наслаждения. Его язык двигался ритмично, жестко и настойчиво, отсекая любые посторонние мысли. Жар внизу живота скрутился в тугой, невыносимо сладкий узел. Ксения застонала, запрокидывая голову, ее тело натянулось, как струна, и в следующую секунду ее накрыла первая, ослепительная волна оргазма, заставившая мышцы мелко и часто содрогаться под его губами.

Герман медленно выпрямился, наблюдая, как она ловит ртом воздух. Одним плавным движением он расстегнул пояс и сбросил шорты на плитку рядом с шезлонгом. Ксения приоткрыла затуманенные глаза: его член, тяжелый, темный от прилившей крови и туго натянутой кожи, стоял прямо, подрагивая в такт пульсу.

Он уже наклонился, намереваясь войти, но тонкие пальцы Ксении легли ему на грудь, мягко, но настойчиво удерживая на расстоянии.

— Погоди... Я хочу начать по-особенному, — ее голос звучал с легкой хрипотцой, а в глазах блеснул дерзкий вызов.

Она протянула руку к косметичке и достала небольшой флакон со скользким прозрачным гелем, протягивая его мужчине.

Герман на мгновение замер, оценивающе скользнул взглядом по ее лицу и флакону, после чего его губы тронула хищная, довольная усмешка.

— Вот как? В таком случае покажи мне, что ты хочешь — негромко приказал он.

Ксения послушно перевернулась на живот, уперлась локтями в изголовье шезлонга и высоко приподняла округлые бедра. Заведя руки назад, она аккуратно раздвинула упругие полушария ягодиц, открывая его взгляду сжавшееся розовое колечко мышц.

Герман выдавил щедрую порцию густого лубриканта на ладонь. Щелчок крышки, влажный звук распределяемого геля — и его указательный палец, скользкий и горячий, коснулся входа. Он мягко очертил окружность, затем с выверенным нажимом скользнул внутрь. Ксения шумно выдохнула, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Вслед за первым пальцем, растягивая податливую плоть, вошел второй. Движения Германа стали глубже, круговыми пассами готовя и раскрывая ее тело; вскоре к ним присоединился третий палец, заполняя ее и заставляя глухо, прерывисто стонать в подушку шезлонга.

— Расслабься, — шептал он, чувствуя, как ее мышцы постепенно уступают напору. — Ты сама этого хотела.

Убедившись, что она готова, Герман убрал пальцы. Он обильно покрыл лубрикантом свой член, приставил гладкую головку к ее узкому входу и, ухватив Ксению за бедра жесткими, мозолистыми ладонями, плавно насадил ее на себя.

Ощущение распирающей полноты выбило из легких девушки весь воздух. Герман вошел на всю длину, замер на несколько секунд, давая ее телу привыкнуть к его размеру, и наклонился к ее спине, ощущая, как мелкая дрожь пробегает по ее позвоночнику.

Когда первое оцепенение спало, он начал двигаться. Сначала коротко и осторожно, затем все глубже, задавая быстрый, беспощадный темп. Звук хлестких ударов плоти о плоть смешивался с тяжелым, прерывистым дыханием. Ксения просунула руку под живот, нащупала влажный клитор и стала быстро, судорожно ласкать себя в такт каждому его толчку.

Двойная стимуляция разрушила остатки самоконтроля. Ее накрыло вторым оргазмом — глубоким, спазматическим, вырвавшимся из горла громким, неконтролируемым криком. Мышцы вокруг его члена судорожно сжались, и этот плотный захват окончательно сорвал тормоза у Германа. Сделав еще три мощных, сокрушительных толчка, он глухо зарычал и излился глубоко внутри нее горячими, пульсирующими толчками.

Несколько мгновений тишину нарушало только их тяжелое дыхание.

Герман медленно вышел из нее и отступил на шаг. Ксения осталась лежать на животе, распластанная на шезлонге, влажная от пота и смазки, с разметавшимися по плечам светлыми волосами.

Мужчина наклонился, достал из кармана брошенных на плитку шорт смартфон и навел камеру. Сухой щелчок затвора зафиксировал кадр: по раскрытым, алеющим ягодицам девушки медленно стекали белесые капли спермы вперемешку с прозрачным гелем.

Герман убрал телефон обратно, окинул ее взглядом собственника и с усмешкой бросил:

— Это на память. А теперь приходи в себя, красавица — мы ведь только начали.

Он легко подхватил Ксению на руки, словно она почти ничего не весила. Ее влажные бедра прижались к его крепкому предплечью, а голова бессильно опустилась ему на плечо. Не говоря ни слова, он уверенно зашагал по нагретым плитам террасы в сторону открытого летнего душа, огороженного от сада высокими матовыми деревянными рейками.

Занеся ее внутрь, он повернул массивный латунный вентиль. Сверху, из широкой лейки, обрушился мощный каскад теплой воды, с глухим шумом разбиваясь о плечи и смывая с разгоряченных тел остатки крема, пота и белесые следы недавней близости. Вода моментально залепила лицо Ксении мокрыми прядями светлых волос, заставив ее судорожно вздохнуть и прижаться к влажной, широкой груди мужчины.

Герман прижал ее спиной к мокрым деревянным ламелям душевой. Одной рукой он приподнял ее лицо за подбородок и накрыл ее губы глубоким, властным поцелуем, тут же проталкивая язык внутрь и жадно сплетаясь с ее языком.

Не прерывая поцелуя, он опустил руки к ее промежности, скользящей под непрерывными струями воды. Пальцы его левой руки, смазанные текущей водой, без труда нашли уже подготовленный, раскрытый анус и плавно протолкнулись внутрь — сразу на две фаланги. Одновременно с этим два пальца правой руки Герман властно вогнал в ее истекающее соками влагалище, а свободный большой палец уложил на тугой, пульсирующий узелок клитора.

Ксения глухо простонала ему в рот, ее пальцы судорожно впились в его мокрые плечи. Двойное проникновение пальцев в сочетании с круговыми, безжалостно точными движениями по клитору создало внутри взрывную волну ощущений. Вода с шумом стекала по их телам, заглушая всхлипы девушки, пока Герман методично и глубоко двигал обеими руками в разном ритме, то растягивая ее изнутри, то заставляя ее тело биться в судорожной агонии наслаждения.

Ее накрыло резко и сокрушительно. Мышцы Ксении сжались мертвой хваткой вокруг его пальцев, живот свело сладким спазмом, и она выгнулась дугой, отрываясь от дерева и захлебываясь собственным стоном, который растворился в его поцелуе.

Но Герман не позволил ей перевести дух. Не вынимая пальцев, он оторвался от ее губ и перешел губами на шею. Он впивался в нежную кожу зубами, жадно втягивал ее в рот, оставляя яркие багровые засосы на изгибе шеи и ключицах. Спускаясь ниже, под струями хлещущей воды, он припал к ее груди, резко сжимая пальцами сосок и одновременно продолжая частые, выверенные толчки внутри ее тела.

Нервная система девушки не выдержала такой плотности ласк — не успев остыть от первого приступа, она забилась в новом, еще более глубоком оргазме, царапая ногтями его лопатки и беспомощно запрокидывая голову под потоки воды.

— Умница, — низко, с хриплым удовлетворением выдохнул Герман ей в ухо.

Он медленно извлек пальцы из ее пульсирующего, раскрытого лона и властно надавил ладонью на ее плечо, заставляя опуститься вниз.

Ксения послушно опустилась на колени на ребристый деревянный настил. Вода сплошным потоком стекала по ее лицу, шее и вздымающейся груди. Перед ее глазами, тяжело подрагивая от каждого удара сердца, возвышался его член — уже готовый к новому заходу.

Она подняла на него затуманенный, полный преданности и желания взгляд, открыла рот и приняла головку, обхватив ствол влажными пальцами. С первого же движения она заставила обильную слюну смешаться с водой, жадно облизывая гладкую кожу от мошонки до самого кончика. Ксения задвигала головой быстрее, нанизывая себя на его член всё глубже, пока упругая головка не уперлась в самое горло. Подавив естественный спазм, тренированная и податливая, она проглотила его почти целиком, издавая сдавленные, влажные звуки и продолжая ласкать его яички свободной рукой.

Герман положил тяжелые ладони ей на затылок, переплетая пальцы в ее мокрых волосах.

— Вот так, сучка... глотай глубже, — процедил он сквозь зубы.

Он перехватил контроль, зафиксировав ее голову на месте, и сам начал мощно, размеренно вколачивать член в ее глотку. Ксения послушно принимала каждый его толчок, широко распахнув глаза и глядя на него снизу вверх сквозь водяную пелену, пока ее губы плотно сжимались вокруг основания его плоти.

Темп нарастал с каждой секундой. Чувствуя приближение финала, Герман сделал несколько коротких, яростных движений до самого упора в ее горло, рывком прижал ее лицо вплотную к своему паху и замер.

Его тело напряглось, как стальной трос. Мощные, горячие порции спермы хлынули прямиком ей в глотку. Ксения не отстранилась ни на миллиметр — она ритмично, послушно сглатывала каждую волну, сжимая горло вокруг пульсирующего ствола и выпивая всё до последней капли.

Когда последняя судорога отпустила его, Герман шумно выдохнул, продолжая удерживать ее голову у своего живота и запуская пальцы в ее мокрые пряди, пока вода продолжала смывать с них следы пережитого шторма.

Мягко, но властно он отстранил ее лицо от своего паха и, взяв Ксению за талию, легко поднял с колен на ноги.

Не давая девушке опомниться от головокружительного финала, он развернул ее лицом к перегородке душа. Послушная каждому его движению, Ксения уперлась раскрытыми ладонями в мокрое темное дерево стены. Она расставила стройные, рельефные ноги чуть шире плеч, приподнялась на цыпочки и выразительно прогнула поясницу, отводя округлые, упругие ягодицы назад навстречу мужчине. По ее телу сплошными сверкающими ручьями стекала вода, очерчивая каждую линию спортивного силуэта.

Герман шагнул вплотную, накрывая ее сзади своим мощным, горячим телом.

Его правая ладонь легла ей на горло спереди — эне перекрывая дыхания, но жестко фиксируя ее шею и запрокидывая голову Ксении чуть назад. Пальцы левой руки тем временем скользнули вниз, сквозь потоки воды, пробираясь между ее разведенных бедер и безошибочно накрывая пульсирующий, воспаленный клитор.

Широкая головка его члена, вновь налитого тяжелой упругой силой, уперлась в истекающее влагой лоно. Одним плавным, глубоким толчком Герман вошел в нее до самого основания.

Ксения издала сдавленный, прерывистый стон, пальцы ее рук заскребли по мокрым доскам. Ощущение раскаленного ствола, заполнившего ее целиком после стольких оргазмов, отозвалось сладкой болью во всем теле.

Он начал неспешно. Длинные, тягучие движения вперед и назад, выверенная глубина каждого толчка. Правая рука надежно удерживала ее за шею, заставляя ощущать его абсолютный контроль, в то время как подушечка большого пальца левой руки начала быстро, ритмично оглаживать набухшую жемчужину клитора круговыми движениями.

— Дядя Гера... — сорвалось с ее губ хриплым, умоляющим шепотом.

— Молчи и чувствуй, — глухо отозвался он над самым ее ухом.

Герман постепенно наращивал темп. Размеренные движения сменились частыми, сокрушительными ударами плоти о плоть. Звук хлестких толчков и плеск воды заглушали тяжелое, сбивчивое дыхание обоих. Мышцы ее бедер и пресса напрягались, удерживая равновесие на носочках, в то время как двойная стимуляция — жесткая внутри и беспощадно точная снаружи — вновь толкала девушку к краю пропасти.

Первая волна накрыла ее почти сразу: тело Ксении содрогнулось в спазме, стенки влагалища запульсировали, сжимая его член до предела. Но Герман не сбавил скорости ни на долю секунды. Напротив — он вбивался в нее всё яростнее, раз за разом доводя ее до следующего взрыва. Ее стоны переросли в непрерывный стонущий всхлип, пока второй, а следом и третий оргазм не прокатились по ее нервам слепящими электрическими разрядами.

Чувствуя, как она буквально тает в его руках, содрогаясь в непрерывных конвульсиях экстаза, Герман сделал несколько последних, сокрушительных выпадов до самого упора и, утробно зарычав, излился глубоко внутрь нее горячим, безудержным потоком.

Несколько мгновений он оставался неподвижен, прижав ее спину к своей груди и тяжело дыша в мокрый затылок, пока судороги внутри ее тела постепенно не стихли.

Герман медленно вышел из нее и перекрыл вентиль. Шум воды смолк, оставив лишь мерное падение редких капель и их хриплое дыхание в тишине сада.

Ксения бессильно опустилась на стопы, развернулась и прислонилась спиной к перегородке. Грудь ее высоко вздымалась. Прищурившись от стекающей влаги, она небрежным, грациозным жестом смахнула со лба прилипшую светлую прядь волос и окинула Германа лукавым, полным затаенной дерзости взглядом.

— А мы ведь совсем забыли о предосторожностях, Герман Сергеевич... — протянула она с хрипловатой усмешкой, скользя глазами по его телу. — Не боишься внезапно стать отцом еще раз?

Герман снисходительно усмехнулся, шагнул ближе и кончиками пальцев приподнял ее лицо за подбородок.

— Именно ради таких моментов без лишних сомнений я и сделал вазектомию еще пару лет назад, малышка, — негромко ответил он, скользнув взглядом по ее припухшим губам. — Так что поводов для тревог у тебя нет. А теперь идем в дом — на улице нам точно не хватит места для всего, что я собираюсь с тобой сделать.

Прохладный кондиционированный воздух дома приятно остудил разгоряченную после летнего душа кожу. Не надевая одежды, они вдвоем прошли на просторную кухню, залитую мягким рассеянным светом сквозь жалюзи.

Герман достал из холодильника еще пару сочных апельсинов, разрезал их пополам и включил соковыжималку. Вскоре на полированной каменной столешнице кухонного острова появились два высоких стеклянных бокала с ярко-оранжевым, густым фрешем.

Ксения сделала медленный глоток, наслаждаясь кисло-сладкой прохладой, и оперлась бедром о край столешницы. Капли недавнего душа еще блестели на ее ключицах и упругом животе.

Герман поставил свой бокал рядом, сделал шаг вперед и сократил разделявшее их расстояние до минимума. Его широкая ладонь легла на внутреннюю сторону ее бедра — уверенно, горячо. Медленно скользя вверх, он оглаживал гладкую кожу ладонью, пока ребро кисти не коснулось разгоряченных, влажных половых губ. Ксения затаила дыхание, глядя ему прямо в глаза.

Он чуть наклонился, коснулся губами ее уха и негромко, с хрипловатой усмешкой произнес:

— А ведь в тот вечер я думал вовсе не об Алине. Взгляд с тебя не сводил, пока Юля между делом не обронила, что тебе всего шестнадцать.

Ксения тихо, с легкой хрипотцой рассмеялась:

— Вот как? Значит, Алина просто удачно подвернулась под горячую руку?

— Скорее, под нечто куда более горячее, — парировал Герман, глядя на ее приоткрытые губы.

— А я после того, что увидела в беседке, все пять лет только об этом и мечтала, — призналась она, не отводя взгляда.

— И каков итог? Мечта оправдала ожидания? Разочарования нет?

— Герман Сергеевич, ни малейшего, — протянула Ксения, лукаво прищурившись. — Напротив, теперь у меня серьезная проблема: как после вас вообще смотреть на ровесников? Ваша планка для них просто недосягаема.

— Рад слышать, — усмехнулся он.

Герман притянул ее ближе и накрыл ее рот глубоким, собственническим поцелуем, сплетаясь с ней языком. Его ладонь продолжала дразнить внутреннюю поверхность бедра, а ребро руки властно прижималось к набухшим складкам лона. Ксения обвила одной рукой его шею, запуская пальцы в коротко стриженные волосы на затылке, а вторую опустила вниз, смыкая пальцы на его затвердевшем стволе и начиная ритмично, плавно поглаживать его от основания к головке.

Не прерывая поцелуя, Герман сменил ласку: смочив пальцы в ее обильной смазке, он уверенно протолкнул внутрь сначала два, а следом и третий палец. Ксения издала сдавленный стон, оторвалась от его губ и запрокинула голову назад. Ее веки дрогнули и сомкнулись, дыхание сбилось, а губы приоткрылись в немом восторге. Герман свободной рукой провел большим пальцем по ее нижней губе; Ксения тут же обхватила его палец горячим ртом, жадно посасывая и глядя на него сквозь полуопущенные ресницы.

Одним плавным, властным движением Герман извлек пальцы из ее лона, взял девушку за талию и развернул спиной к себе.

— Наклонись, — коротко приказал он.

Ксения послушно опустила верхнюю часть тела на гладкую каменную столешницу, прижавшись к ней грудью и широко расставив стройные ноги. Ее округлые, упругие ягодицы приподнялись, открывая мужчине идеальный обзор на истекающее влагой тело.

Герман шагнул вплотную, накрыл ее бедра тяжелыми ладонями и одним мощным, неотвратимым толчком вошел в нее на всю длину.

Прохладный камень столешницы под ее грудью контрастировал с обжигающим жаром, заполнившим ее изнутри. Ксения громко, протяжно застонала, сжимая пальцами кромку стола. Герман сразу задал жесткий, доминирующий ритм. Каждый его выпад был глубоким, выверенным и сильным, отдаваясь глухими хлесткими шлепками плоти о плоть.

— Скажи мне, чья ты, — утробно прорычал он, наклоняясь к ее спине и вколачиваясь в нее до самого упора.

— Твоя... господи, только твоя... — выдохнула она сквозь стиснутые зубы.

Звонкий, хлесткий шлепок его ладони по ее левой ягодице оставил алеющий след.

— Чья это задница? — с нажимом повторил он, не сбавляя бешеного темпа.

— Твоя! — вскрикнула Ксения, выгибая поясницу навстречу его ударам.

Герман скользнул обеими руками вперед, под ее подмышками, и властно обхватил обе ее груди, сминая их и рывком притягивая девушку спиной к своей широкой груди. Их дыхание смешалось, удары его таза стали короткими и сокрушительными.

— А грудь? Чьи это сиськи?

— Твои, Герман! Всё твоё!

— Вся моя, до последнего дюйма, — прорычал он ей прямо в ухо, сжимая соски.

— Да! Да! Целиком твоя! — закричала она, теряя контроль.

Стенки ее лона сжались в судорожном, всепоглощающем спазме. Ослепительный оргазм прокатился по ее телу крупной дрожью, выбивая из легких воздух и заставляя мышцы ног подкашиваться. Герман замер внутри нее на пике ее экстаза, продолжая удерживать ее прижатой к себе и ощущая каждую пульсацию ее сжавшихся мышц.

Когда судороги Ксении начали утихать, он плавно вышел из нее.

Оставшись без опоры, девушка бессильно соскользнула со столешницы на пол. Ее ноги подкосились, и она опустилась на колени, прислонившись спиной к деревянному основанию кухонного острова. Светлые волосы растрепались, грудь тяжело вздымалась, а на губах блуждала блаженная улыбка.

Герман возвышался над ней во весь свой рост. Глядя на нее сверху вниз тяжелым взглядом, он обхватил свой член ладонью и сделал десяток быстрых, яростных движений.

Через несколько секунд его тело напряглось, и с хриплым выдохом он излился. Густые струи спермы щедро покрыли ее лицо — лоб, щеки, подбородок и приоткрытые губы. Ксения не зажмурилась, глядя на него снизу вверх с абсолютной покорностью.

Когда последние капли упали на ее кожу, она подалась вперед. Обхватив руками его бедра, Ксения приникла губами к его члену, медленно и тщательно слизывая остатки семени со ствола и мошонки, пока его плоть не осталась абсолютно чистой.

Герман протянул руку к столешнице, взял смартфон и навел объектив на лицо девушки. Вспышка запечатлела Ксению — раскрасневшуюся, запыхавшуюся, с влажными прядями волос и густыми каплями семени, стекающими по скулам и приоткрытым губам.

Отложив телефон, он сорвал с крючка мягкое льняное кухонное полотенце и опустился на колени рядом с ней. Бережным, но уверенным движением Герман стер остатки спермы с ее кожи, задержавшись пальцами на подбородке. Он приподнял ее лицо, заглянул в затуманенные глаза и накрыл ее губы глубоким, чувственным поцелуем, сразу проникая внутрь горячим языком и пробуя на вкус терпкую смесь из свежевыжатого сока и собственной страсти. Когда поцелуй разорвался, Герман тихо, с хриплым восхищением выдохнул:

— Ты, пожалуй, самая ненасытная и порочная девушка из всех, с кем мне доводилось иметь дело, малышка. Мы еще даже до кровати не дошли, а я уже успел взять тебя всеми мыслимыми способами... Знаешь, с таким темпераментом я, пожалуй, и на других перестану заглядываться. Как минимум на пару ближайших месяцев.

Ксения лукаво усмехнулась, опершись затылком о кухонный остров, и провела ладонью по его рельефному плечу:

— Не надейся отделаться парой месяцев — ставь планку выше, минимум на пару лет. Может, переберемся наконец в спальню? Мне тоже не терпится почувствовать себя наездницей, а то пока всю инициативу проявляешь исключительно ты.\

— Интригующее заявление, — Герман поднялся на ноги и подал ей руку, помогая встать. — Что ж, идем наверх. Я лягу как султан, а всю работу предоставлю тебе.

— И поверь, не пожалеешь, — дерзко парировала она, поднимаясь вслед за ним. — будешь еще умолять меня о пощаде!

Они поднялись на второй этаж. Просторная спальня тонула в полуденном полумраке за плотными шторами, а в центре комнаты возвышалась огромная кровать с темным деревянным изголовьем и белоснежным шелковистым бельем.

Герман небрежно опустился на спину поперек матраса, закинув руки за голову и с насмешливым превосходством наблюдая за девушкой. Он подмигнул ей, открыто демонстрируя свое крупное, мощное тело. Ксения грациозно опустилась на колени у края кровати. Хищная улыбка тронула ее губы. Перебравшись на матрас, она подползла ближе и сразу склонилась к его паху. Ее губы и горячий язык скользнули по основанию ствола, бережно и влажно очерчивая тяжелую мошонку, а затем поднялись вверх по натянутой коже до самой головки. Она заскользила языком вокруг уретры, щедро смачивая его слюной и лаская ствол длинными, чувственными движениями. Кровь вновь стремительно прилила к его члену, заставляя его налиться тяжелой, пульсирующей твердостью.

Оторвавшись на секунду от его плоти, Ксения подняла на него блестящие глаза:

— У тебя есть смазка?

— В тумбочке, верхний ящик, — коротко отозвался Герман, положив ладонь ей на затылок.

Она потянулась к прикроватной тумбе, выдвинула ящик и достала увесистый флакон с густым скользящим гелем. Выдавив щедрую порцию на ладонь, Ксения сначала медленно, массирующими движениями распределила прохладное вещество по всей длине его твердого ствола, заставив его влажно блестеть в полумраке. Затем нанесла гель на пальцы, завела руку назад и аккуратно обработала свой сфинктер, круговыми движениями расслабляя и увлажняя вход.

Отбросив тюбик на простыни, Ксения грациозно перекинула ногу через его бедра и села сверху, лицом к мужчине.

Она уперлась ладонью в его мускулистую грудь, выпрямила спину и второй рукой аккуратно направила головку члена к своему узкому отверстию. Почувствовав скользкий напор, девушка начала медленно, миллиметр за миллиметром опускаться вниз. Мышцы натянулись, обхватывая внушительный диаметр; Ксения судорожно выдохнула, на секунду зажмурившись от острого чувства распирания, и плавно погрузилась до самого основания, пока ее ягодицы плотно не прижались к его паху.

Замерев на мгновение, чтобы привыкнуть к заполняющему ее объему, она открыла глаза и встретила его потемневший взгляд. Ксения начала двигаться.

Сначала это были плавные, тягучие подъемы и спуски. Она скользила вверх, почти выпуская головку, и вновь насаживалась всем весом, чувствуя, как его член массирует самые чувствительные глубинные точки. Постепенно ее темп начал расти: гимнастическое прошлое давало идеальный контроль над телом. Она сменила вертикальные толчки на круговые вращения бедрами, ритмично взлетая и опускаясь на его плоть, вздрагивая от каждого соприкосновения. Когда дыхание Германа стало прерывистым, а мышцы его пресса затвердели от подступающего пика, Ксения внезапно сбила ритм. Она резко замедлилась, перейдя на мучительно медленные, едва заметные микро-движения, сжимая сфинктер вокруг его головки и глядя на него с откровенной насмешкой.

— Куда спешить, дядя Гера? — прошептала она, наклоняясь вперед. — Наслаждайся процессом...

Она снова взвинтила темп до яростной, частой скачки, заставляя его стонать сквозь зубы, а в самый критический момент вновь замерла, сводя мужчину с ума этой пыткой контрастов.

Терпение Германа лопнуло.

Его ладони с силой сомкнулись на ее упругих бедрах, сжав их до синяков. Перехватив контроль, он резко толкнул бедра навстречу ее телу, вбиваясь снизу сокрушительными, мощными толчками.

Ксения ахнула от резкой смены доминирования. Герман не дал ей восстановить равновесие: второй рукой он притянул ее за шею к себе, вжимая ее обнаженную грудь в свои рельефные мышцы. Их тела сплелись воедино.

Он впился в ее рот жадным, ненасытным поцелуем, заглушая ее стоны своим языком, пока его таз работал снизу в бешеном, неотвратимом темпе. Звуки хлестких ударов плоти заглушались тяжелым дыханием. Не вынимая члена ни на дюйм, Герман сделал серию глубоких, добивающих толчков, удерживая ее прижатой к груди, и с глухим рыком прямо в ее губы излился мощным, обжигающим потоком глубоко внутрь ее задницы. Ксения содрогнулась от очередного оргазма, сжав мышцы вокруг пульсирующего ствола и бессильно уронив голову ему на плечо.

В комнате воцарилась тягучая, ленивая тишина. Полуденный зной остался за тяжелыми шторами, а в прохладном полумраке спальни пахло свежестью кондиционера, разгоряченной кожей и терпким мускусным запахом недавней близости. Белоснежные шелковистые простыни были сбиты и смяты.

Герман лежал на спине, заложив одну руку за голову и глядя в потолок. Его дыхание уже выровнялось, широкая грудь мерно вздымалась, а рельефное тело казалось расслабленным, но сохраняло ту скрытую мощь, которая не исчезает с годами.

Ксения лежала рядом, повернувшись на бок. Ее золотистые волосы рассыпались по подушке, на ключицах и шее алели свежие следы его губ, а на бедрах еще не остыла истома от пережитых оргазмов. Опершись на локоть, она медленно вела кончиком пальца по полоске темных волос на его животе, поднимаясь к груди, и с лукавым прищуром наблюдала за выражением его лица.

— Скажи, — негромко, с легкой хрипотцой в голосе протянула она, — а Юля вообще догадывается, что ты перетаскал в постель едва ли не всех ее подруг?

Герман даже не шелохнулся, лишь уголком губ ответил на ее выпад едва заметной усмешкой:

— Я не из тех отцов, кто спешит посвящать взрослую дочь во все тайны своей личной жизни. Меньше знает — крепче спит.

— Вот как? — Ксения приподняла бровь, явно наслаждаясь возможностью подразнить его. — А если бы сама Юля начала менять парней как перчатки? Или, скажем, завела роман с каким-нибудь взрослым, порочным дядей вроде тебя... Что бы ты тогда ей сказал?

Герман повернул голову и посмотрел на нее долгим, спокойным взглядом умудренного опытом хищника. В его глазах не промелькнуло ни тени раздражения или смущения.

— Пока секс не становится для нее способом заработка, меня как отца должно волновать ровно одно: чувствует ли она себя счастливой, — ровным, бархатным голосом произнес он. — Юля — взрослая девушка со своими желаниями. А я слишком давно живу на этом свете и слишком хорошо знаю людей, чтобы строить из себя моралиста и ханжу.

Он помолчал секунду, перехватил ее тонкое запястье и несильно сжал, словно подчеркивая весомость своих слов.

— Для мужчины моего возраста совершенно естественно хотеть молодую, красивую плоть. Это чистая природа, Ксюш. И поверь мне: мужчины любого возраста — хоть в двадцать, хоть в пятьдесят — заглядываются на юных девушек. А тот, кто с умным видом пытается убедить тебя в обратном, либо откровенно врет, либо просто смирился с тем, что такие, как ты, ему никогда не дадут.

Герман выпустил ее руку и снова перевел взгляд на потолок, словно листая в памяти страницы прошлого:

— Я был женат дважды. И оба раза дело кончалось разводом именно потому, что мне всегда было мало одной женщины. Сколько бы клятв ни звучало у алтаря, я всегда хотел кого-то еще. Моих жен это, понятное дело, оскорбляло и ранило, но ломать себя ради чужого спокойствия я не собирался.

Он повернулся к Ксении и внимательно посмотрел ей прямо в зрачки — без сантиментов, с кристальной, почти безжалостной честностью:

— Знаешь, мы с тобой ведь тоже не навсегда. И уйдешь отсюда именно ты — вот увидишь. Пройдет время, спадет первый угар, и тебе неизбежно захочется чего-то большего, чем просто безупречный, грязный секс. Захочется романтики, стабильности, семьи, планов на двадцать лет вперед. А я тебе этого не дам. Я этот круг уже прошел, вырастил детей, сыт по горло бытом и повторять всё заново не имею ни малейшего желания.

Ксения выслушала его без тени обиды. Напротив — эта взрослая, неприкрытая прямота завораживала ее куда сильнее дежурных сладких обещаний сверстников.

Она мягко подалась вперед, опустила голову ему на грудь и прижалась щекой к теплой коже, слушая глубокие, ровные удары его сердца. Ее пальцы переплелись с его пальцами.

— Умом я это прекрасно понимаю, дядя Герман... — тихо обронила она.

Герман глухо усмехнулся в бороду: обращение «дядя» после всего, что они вытворяли друг с другом за этот день, звучало особенно смешно.

—... но честно говоря, я ни капли не шутила, когда говорила про планку, — продолжила Ксения, глядя на россыпь родинок на его плече. — Ты выжег мне рецепторы. Я теперь просто не представляю, как после тебя спать с парнями моего возраста. Они рядом с тобой покажутся беспомощными мальчишками.

Герман мягко запустил ладонь в ее шелковистые светлые волосы, медленно перебирая пряди и оглаживая чувствительный затылок.

— На мне свет клином не сошелся, маленькая, поверь. Ты пока слишком молода и живешь сиюминутной страстью, но со временем всё встанет на свои места. Жизнь сама всё расставит по местам.

Он притянул ее чуть ближе к себе, натягивая край легкого покрывала им на плечи.

— А пока — закрывай глаза и давай спать. Может, мы когда-нибудь и расстанемся, Ксюша... Но уж точно не сегодня.