Алиса два месяца назад сменила работу. Ей скоро исполнится двадцать пять лет. Последнее место работы она покидала с облегчением. За три года дизайнером она заметно выросла как профессионал, хорошо понимала специфику разных видов печати, интересовалась новинками и посещала профильные выставки. Она действительно выросла в отличного дизайнера и была благодарна работодателю, который в нее поверил. Но вдруг любовницу шефа на производстве сменила законная супруга. История была почти сверхъестественной. Любовница оказалась фигуранткой первого громкого дела о невозврате внушительного кредита банку. Был устроен показательный процесс, её обвиняли в мошенничестве и чтобы спасти производственную фирму по бумагам она оказалась закрыта, а оборудование продано за бесценок удачливому технологу, а по совместителю герою-любовнику на полставки. Алиса не подозревала о всех этих странностях бизнеса, да и не лезла разбираться. Официальное трудоустройство, регулярная и весьма внушительная, в сравнении с учительской, зарплата. Что еще нужно молодой женщине для счастья? Однако, как только любовница оказалась за решеткой, на горизонте появилась законная супруга, которая и начала потихоньку избавляться от всех, кто помнил соперницу. Алисе прямо не указали на дверь, но сделали работу невыносимой. Постоянный контроль, невразумительные иногда истеричные требования создать что-то новое. Иногда технические задания от руководства выглядели: за ночь поставь хрустальный мост от нашего крыльца через реку - как в старой детской сказке. А потом вдруг компьютер оказался запаролен, и она не знала пароля, и можно было работать только с разрешения и под пристальным присмотром руководителя и его жены. Алиса не нашла ничего лучше, чем спросить совета на полиграфическом форуме, как это понимать и что со всем этим делать. Было много советов, но потом вдруг ей позвонили и пригласили на собеседование. Предложили должность не просто дизайнера, а управляющей сувенирной мастерской. Надо ли говорить, что ушла она с радостью? Но совестливость и порядочность сделали этот уход долгим. Алиса сначала нашла и подготовила себе замену.

Вот уже прошло два месяца. Алиса понимала, что первая эйфория прошла и теперь остались только трудности: было закуплено новое оборудование, был уволен старый сотрудник, который большую часть рабочего дня болтал с молоденькими продавщицами по соседству и играл в сетевые игры, но константой оставался еще один горе-сотрудник. Сын владельцев, который мечтал о карьере рок-музыканта, но был вынужден работать на нелюбимой работе. Эту мастерскую владельцы сети магазинов молодежной одежды подарили ему как средство к существованию. Но так как увлеченности не было, мастерская оказалась бездной, не способной зарабатывать деньги. Алиса делала отчеты и рыдала. Она понимала, что без менеджера и идей по развитию это всё пылесос для хозяйских денег. Владельцы начали строго спрашивать о прибыли и требовали зарабатывать всеми доступными средствами. Так появились услуги копирования документов и фото на документы. Конечно, это не закрывало пропасти, но повышало проходимость, что уже казалось небольшой победой, потому что позволяло повысить продажи кружек и футболок с индивидуальным дизайном.

Однажды на их цокольный этаж забрел милый скромный старичок в деловом костюме и грязной засаленной бейсболке. Смотрелся он дико в свои шестьдесят с хвостиком, как показалось Алисе. Он выбивался из всех привычных типажей, которые проходили в этом районе города. Павел Сергеевич, как он представился на третий свой визит, заходил сделать пару копий, иногда распечатать какие-то бухгалтерские отчеты. После долгой беседы в минуты, когда Алиса скучала под шум весеннего дождя, поведение Павла Сергеевича изменилось. Он стал приходить каждый день с какой-то откровенной пятирублевой ерундой и старался просидеть подольше. Алису вдруг осенило, что этот милейший старичок увлекся. Она спокойная, вежливая, терпеливая, понимающая, готовая поддержать любую беседу, запала, по всей видимости, в самое сердечко дедушки, который вдруг стал даже принаряжаться. Откровенно говоря, он мешал. Работа останавливалась, выставить его никто не мог, а беседы становились слишком навязчивыми и личными. Алиса приняла пародоксальное решение. Надо замордовать старика первым.

Как только Павел Сергеевич в один из невыносимо жарких дней начала лета переступил порог места обитания Алисы, она неожиданно для себя сказала:

— Погода-то какая на улице! Совсем не хочется тут сидеть и работать. Сходить бы пообедать в "8 чашек", да компании нет.

Павел Сергеевич с подозрением посмотрел на юную особу, которая вдруг среди делового разговора начала намекать на что-то совсем не понятное:

— Я, Алисонька, честно сказать, пообедал уже, да и понятия не имею, что там в ваших чашках подают.

Алиса решила идти до конца, а то он точно не уйдет:

— Подают, как и в любом кафе, все от пиццы до пасты, а еще там замечательный кофе. Пойдемте? Я Вас приглашаю. Мне нужен перерыв. Я Вас долго не отвлеку - кафе в одном квартале от нас.

Павел Сергеевич закашлялся:

— Я откажусь, спасибо, - и он быстро скрылся, забыв оригинал документа, который приносил копировать.

Алиса смеялась в голос, когда посчитала, что он уже ушел достаточно далеко. Она была уверена, что отвадила его навсегда.

Утро следующего дня началось с визита Павла Сергеевича. Он раздраженно потребовал вернуть оригинал документа, а потом уже в дверях добавил:

— Милочка! Я сам в состоянии оплатить обед и пригласить Вас. Не надо меня больше обижать такими шутками. Если готовы, сегодня в двенадцать я зайду за Вами. Пообедаем?

Алисе стало интересно:

— Павел Сергеевич, я не против. Буду ждать Вас сегодня в двенадцать.

В кафе Алиса наблюдала, как Павел Сергеевич смущается, растеряно смотрит по сторонам и никак не может сконцентрироваться на выборе блюд.

— Что-то не так, Павел Сергеевич? Тут неплохие бизнес-ланчи. Выбирайте что душа пожелает - не ошибетесь.

— А ты? Можно же на ты?

— Да, конечно. Сама хотела предложить - мне неудобно, что Вы мне выкаете.

— Добро. Так что ты будешь?

— Павел Сергеевич, а можно я кофе закажу и пироженку?

— Это хорошо, а обед? Ты хочешь сказать, что обедать не будешь?

— Не буду. Я вообще пришла получить удовольствие от перерыва, - Алиса нарочито двусмысленно строила фразы, всё еще играя в роковую красотку, хотя ни той, ни другой никогда не была. - Я не завтракаю почти никогда и не обедаю. Не хочу.

— Молодая еще, глупая! Ладно, трескай свою пироженку, а пообедаю.

Они разговаривали о какой-то ерунде. Алиса выяснила, что Павлу Сергеевичу скоро семьдесят. Он индивидуальный предприниматель и занимается вывозом мусора в городе.

— Машин и работников не много, но на хлеб с маслом хватает. Тем более, что живу один. Дети взрослые. Жены нет, а любовницей не обзавелся пока что.

У Алисы вскинулась бровь от такой откровенности. С её точки зрения, в семьдесят сезон любовниц пока было закрывать. Но с другой стороны стало интересно, а неужели ему еще надо? И если надо, то что он может в постели? Старый конь борозды не портит? Алиса улыбнулась и посмотрела на собеседника, который внезапно сам обалдел от своей откровенности.

— И что Вам всем в кафе нужно? Ну что тут мёдом намазано? Народу полно! Все смотрят на нас...

— Павел Сергеевич, все обедают. Мы сели просто посередине зала. Конечно, вокруг люди, но им глубоко плевать на нас. Да и чего смотреть-то?

— Старый дурак привел молодую в кафе. Смешно же! - и Алиса поняла его нервозность. Ему было неловко из-за разницы в возрасте. Он все же имел на нее романтические планы, и хотя пока речи об этом не заходило, в голове он уже прокрутил сцены, как над ним смеются из-за нелепых ухаживаний за девушкой, с которой у него почти полвека разницы в возрасте. Алисе вдруг так стало его жалко. Она решила поддержать его и расслабить маленькой лестью.

— Я напомнить просто хочу, что я первая Вас сюда пригласила, да и почему старый-то? Выдержанный. В самом расцвете сил. Вы вполне себе еще кавалер. С вами просто приятно время проводить.

Павел Сергеевич замер на секунду, посмотрел очень оценивающе и вдруг спросил:

— Сколько?

Алиса чуть не уронила чашку. Сначала ей показалось, что она ослышалась, потом, что не поняла. Но его выразительный тяжелый и оценивающий взгляд говорил, что всё она правильно поняла.

— Павел Сергеевич, а вот обижать не надо! Ни себя. Ни меня. Я повод давала? Или Вы в себя не верите? Если дело во мне, то простите, я не такая. Если вы комплексуете из-за возраста, то совсем зря! Возраст это только цифры, - самоотверженно лукавила Алиса, стараясь убрать неловкость и свести разговор к философии. - Если человек приятен, то какая разница, сколько ему лет! Девушку не деньгами берут, Вам ли не знать.

— Алисушка, прости. Я не со зла. Забылся немного.

Остаток обеденного перерыва они провели за разговорами на общие темы: работа, семья, быт, увлечения. Она была романтичной, много читающей, увлеченной фантастикой. Он - прагматичным, мудрым простым и далеким от всего того, что роилось у нее в голове.

Чек оплатил он, не позволив возражать. Потом предложил подвезти домой после работы. Алиса сразу предупредила, что дома ждет ее мама, которая плохо себя чувствует и ни о каком продолжении вечера можно даже не думать. Павел Сергеевич густо покраснел и объяснил, что просто редко сидит теперь за рулем легкового автомобиля, это просто будет практика, которая не лишняя. Алиса сделала вид, что поверила. Но телефонами они обменялись.

Утром ровно за минуту до выхода на работу раздался звонок:

— Доброе утро, Алиса! Ты уже готова? У меня есть полчаса, я напротив дома на другой стороне улицы, выходи, до работы довезу.

Алиса и забыла, что выболтала весь свой нехитрый распорядок дня. И такой сюрприз ее подкупил. Она не воспылала страстью, но оценила заботу. Просто довезти до работы пока есть свободное время.

Поездка проходила за разговорами. Как ни странно, но общие темы находились. И даже, когда не находились, она умела слушать и поддерживать.

И вдруг однажды маме стало хуже. Она давно должна была лечь в областную больницу в отделение онкологии, но ее очередь всё никак не подходила, госпитализацию отодвигали. Алиса выла от отчаянья, она не знала и не понимала, как помочь, а мама боялась услышать окончательно подтвержденный диагноз, потому сама тянула с обследованием. Алиса была мрачнее тучи. Ей объяснили, что нужны личные связи, чтобы решить вопрос с госпитализацией. А связей не было.

— Алиса, ты сегодня хмурая. Не выспалась?

— Павел Сергеевич, а у Вас нет знакомых в областной больнице?

— А тебе зачем?

— Маму надо устроить. Долго откладывают госпитализацию, хотя и показания и направление есть. Но они словно специально...

Алиса расплакалась, потому что вдруг стена, которую она так старательно выстраивала вокруг рухнула. На нее обрушилось бесконечное неподъемное отчаянье.

— Тебе позвонят. Не обещаю, что сегодня. Но позвонят. Будь готова продиктовать все данные матери.

— Хорошо, - Алиса молчала всю дорогу до работы. Павел Сергеевич казался ей кем-то вроде святого Георгия - благородным и отважным победителем змея её отчаянья.

Вечером позвонили с незнакомого номера. Противным голосом тетка грубо выспросила все данные и рявкнула:

— Ждите! Её пригласят.

Алисе было наплевать на грубость. Мир сейчас ей казался полем цветов, все было светло и ярко, люди добры и благородны.

Утром первый вопрос в машине прозвучал странно холодно:

— Тебе звонили?

— Да, Павел Сергеевич! Вы - замечательный человек! Спасибо!

— Павел Сергеевич хороший человек. Это верно! Только знаешь, любая услуга не просто так в этом мире. Знаешь, мне это тоже не просто так досталось.

— Конечно! Я понимаю, - заторопилась успокоить благодетеля Алиса. - Я слышала, что там всё не бесплатно. Я компенсирую. Сколько надо?

— Какие деньги? Это я разобрался уже. Ты мать устроишь в больничку и потом поговорим, как решим с долгом, - он положил свою сухую жесткую руку на колено Алисе. - Ты же понимаешь, что любая услуга не просто так.

Желудок Алисы сжался до состояния грецкого ореха, она обрадовалась, что не завтракает. Сердце попыталось выскочить через горло. Алиса молчала, понимая, что весь ее мир раскололся и осыпается розовыми брызгами, открывая истинное лицо. За услуги надо платить. Она кивнула в знак согласия. Она понимала.

Маму вызвали на госпитализацию через три дня. Почти сразу же отправили на операционный стол. Потом хирург вызвал Алису к себе и объяснил, что хорошо бы стекла с образцами отвезти самостоятельно в Обнинск - там лучшие специалисты, да и время не будет потеряно. Алиса все сделала, старательно избегая живого общения с Павлом Сергеевичем, переведя всё в sms.

Алиса всё время, когда поняла, что привлекла его внимание, сама провоцировала мужчину на действия. Игриво принимала его ухаживания, она размышляла, что ради эксперимента можно было бы попробовать устроить интимный вечер. Но когда он вдруг потребовал реальных действий в ответ на услугу в общем-то в безвыходной для нее ситуации, она вдруг почувствовала, насколько другой человек может быть омерзительно противен. Алиса понимала, что насиловать её никто не станет, но терять единственный контакт, который мог бы пригодиться её маме в ближайшие годы - это то, что она себе никогда не простит. Поэтому старательно отгоняла от себя мысли о дряблой коже на его ягодицах, отвисшей до колен мошонке и седых волосах на лобке. Но только такие картины и приходили в голову, когда она вспоминала его возраст.

Алиса успела передумать сотню дум и прожить тысячу сценариев оплаты долга, пока перед самой выпиской мамы не раздался звонок от Павла Сергеевича:

— Привет, Алиса! Знаю про маму, про диагноз... всё знаю. Ты не бери в голову мои слова. Ничего не надо.

И он исчез. Просто перестал появляться и звонить. Потом Алиса по настоянию мамы незадолго до ее кончины вышла замуж. Контакт с Павлом Сергеевичем потерялся, но она его и не искала.