Появление новых соседей в соседней квартире поначалу вызвало у меня лишь раздражение. На смену милой и предупредительной соседке, с которой у нас были самые идиллические и, что скрывать, интимные отношения, приехала немолодая семейная пара. Они показались мне загадочными и слегка заносчивыми. Особенно выделялась жена, Людмила Викторовна — женщина лет шестидесяти, ухоженная блондинка с очень соблазнительной для своего возраста фигурой и приятными, живыми чертами лица. Её взгляд, тяжёлый и оценивающий, постоянно на мне останавливался, а на губах играла лёгкая, многообещающая улыбка. Муж, Павел Степанович, выглядел как учёный или профессор, но был каким-то неестественно слащавым и тихим.

Их ремонт стал для меня испытанием. Не они сами, а шумная бригада рабочих, день за днём долбящая стены. Однажды, когда грохот стал невыносимым, в мою дверь постучали. На пороге стояла Людмила Викторовна.

— Денис, простите нас бесконечно за эти неудобства, — начала она, и её голос был низким и бархатистым. — Но вы же понимаете, без ремонта никак.

— Всё в порядке, Людмила Викторовна, я понимаю, — пробормотал я.

— Может, я ненадолго зайду? Выпьем по бокалу вина за добрососедские отношения? Развею вашу тоску.

Отказываться было невежливо, и я впустил её. Она вернулась через минуту с бутылкой дорогого красного и двумя хрустальными бокалами. Мы устроились в гостиной на диване. Несколько бокалов вина сделали своё дело: её щёки порозовели, а глаза заискрились молодым, вызывающим огнём.

— Денис, скажи честно, я тебе нравлюсь? Как женщина? — спросила она внезапно, придвигаясь ко мне так близко, что я почувствовал лёгкий, цветочный аромат её духов.

— Ты очень привлекательная женщина, Люда, — ответил я честно, ведь для своего возраста она была невероятно аппетитной, моё сердце забилось чаще.

— И ты мне нравишься, Денис. Давай не будем терять времени на пустые разговоры.

Она не стала ждать моего ответа, перебросила ногу через мои колени и устроилась на них, обвив мою шею руками. Её губы, пухлые и мягкие, прижались к моим в страстном, влажном поцелуе. Вкус вина смешался с её собственным, сладковатым привкусом. Я ответил ей с той же страстью, мои руки сами собой обхватили её талию, ощущая через тонкую ткань платья упругость немолодого тела.

Одним ловким движением она сбросила с себя платье, и под ним не оказалось бюстгальтера. Моему взору предстала её грудь — зрелая, пышная, с красивой формой, чуть потерявшая упругость, но от этого не менее сочная. Крупные, тёмно-розовые соски уже затвердели от возбуждения. Я склонился к ним, взял в рот один и начал ласкать его языком, посасывать и покусывать.

— Да, вот так, милый, — застонала она, вжимая меня затылком в спинку дивана. — Сильнее… не бойся… ах, как хорошо…

Её пальцы вцепились в мои волосы, прижимая меня к своей груди. Всё её тело дрожало мелкой, частой дрожью. Моя рука скользнула вниз, расстегнула молнию на её лёгких брюках и проникла внутрь. Пальцы утонули в густой, уже влажной шевелюре её лобка, а затем нашли горячие, набухшие половые губы. Она резко вдохнула, когда я начал водить пальцем по её клитору, ощущая, как он напрягся и увеличился.

Она сама принялась раздевать меня, её пальцы дрожали от нетерпения. Скинув с меня футболку, она соскользнула с колен и, опустившись на пол, стащила с меня штаны и боксеры. Член, уже твёрдый и готовый, упруго качнулся перед лицом пожилой соседки. Она не стала медлить, обхватив головку губами и засосала хуй вглубь рта. Техника её была изумительной: губы плотно обхватывали ствол, язык виртуозно играл с головкой, проникая в узкую щель, а одна рука ласкала мошонку, пальцы другой нежно поглаживали промежность, нащупывая анальное отверстие. Она вошла в азарт, и вскоре её язык, острый и влажный, перешёл вниз и начал настойчиво ласкать мой анус, проникая внутрь, заставляя меня содрогаться от непривычного, но невероятно острого удовольствия. Она делала это с таким мастерством и страстью, что мне показалось, будто передо мной настоящая куртизанка, посвятившая всю жизнь искусству любви.

Насытившись её ласками, взял инициативу в свои руки. Осторожно уложив её на спину на широком диване, раздвинул ноги и погрузился лицом в мокрую промежность. Её вульва была полностью открыта, большие половые губы, тёмно-бордовые от прилива крови, обрамляли маленький, тугой клитор и влажное, подрагивающее входное отверстие. Языком я провёл по всем её складкам, ощущая солоноватый, терпкий вкус и густой, возбуждающий аромат зрелой женщины. Затем я сконцентрировался на клиторе, зажимая его губами и водя кончиком языка быстрыми круговыми движениями.

Люда полностью отдалась ощущениям. Её стоны, сначала сдержанные, переросли в громкие, отчаянные крики. Она выгибала спину, её бёдра непроизвольно двигались в такт моим ласкам, её руки сжали мои плечи так, что остались следы от ногтей.

— Денис! Я сейчас кончу! Прошу тебя, войди в меня!

Я поднял её ноги, забросил их себе на плечи и, направив головку члена к жадному влагалищу, медленно, с наслаждением проникал внутрь. Её стенки были обжигающе горячими и невероятно тугими, они обхватывали мой член упругим, пульсирующим кольцом. Я начал двигаться, сначала медленно, затем всё быстрее, с каждым толчком погружая член до самого основания. Устав от этой позы, я перевернул её, заставив встать на четвереньки.

— О да! — взвыла она. — Вот так! Трахай меня грубо, как свою сучку!

Её задница, уже не упругая, с дряблой, морщинистой кожей, всё ещё выглядела соблазнительно в этой позе полного подчинения. Я вошёл в с силой, и её влагалище сжалось в спазме ещё туже. Мои ладони сжимали округлые бёдра, я увеличивал темп, наслаждаясь хлюпающими звуками и её дикими стонами от подступающей эйфории. Зрелые большие груди болтались в такт нашим движениям, и я ласкал их, сжимая и пощипывая налитые, твёрдые соски. Я чувствовал, как нарастает волна моего оргазма, её внутренние мышцы начали судорожно сжиматься в приступе экстаза.

— Я кончаю! — закричал я, вгоняя в неё свой член до упора и ощущая, как пульсирующие струи спермы заполняют её глубины.

Моё семя било в неё мощно и обильно. Когда я вытащил член, остатки спермы вытекли из растянутого влагалища и капнули на диван. Мы оба, тяжело дыша, рухнули на диван, и я прижал её к себе, чувствуя, как бешено стучит сердце соседки. Мы лежали, слившись в долгом, усталом поцелуе, как вдруг раздался звонок в дверь.

Люда ничуть не смутилась.

— Это Павел, — прошептала она мне в губы. — Он знает, что я здесь. Открой, не бойся. Он в курсе где я и зачем.

Я накинул халат и, чувствуя лёгкую неловкость, открыл дверь. На пороге стоял Павел Степанович. Он выглядел совершенно спокойным.

— Добрый вечер, Денис. Не возражаете, если я ненадолго зайду? — спросил он вежливым, ровным голосом.

— Добрый… добрый вечер. Проходите, конечно.

Мы прошли на кухню. Он сел за стол и внимательно посмотрел на меня.

— Ну как вам моя Людочка? Понравилась? — спросил он без всякого предисловия.

— Павел Степанович, я… не думаю, что нам стоит это обсуждать, — смутился я.

— А вы меня извините, — он махнул рукой. — Просто старая привычка, ревность. Но я давно привык к её увлечениям. Вы же не первый её… друг. Удивлены?

— Признаться, да. Это несколько необычно.

— Это с какой стороны посмотреть. Мы долго жили за границей, в Европе. Там на такие вещи смотрят проще. Моя жена никогда не скрывала своих потребностей, да и я в своё время не был святым. Сейчас, к сожалению, мои силы уже не те, и я не могу её удовлетворить. Поэтому я просто… рядом. Наблюдаю.

В дверях кухни появилась сама Людмила Викторовна — абсолютно голая, с влажными от пота волосами и сияющими глазами. Она подошла к мужу и нежно потрепала его по щеке.

— Ну что, Пашенька, познакомился с Денисом? Надеюсь, вы поладили? Мне с ним было невероятно хорошо. Прямо как с тобой в молодости.

— Всё прекрасно, Людочка, — улыбнулся он. — И Денис не против моего общества. Надеюсь, я не помешал?

— Нет-нет, конечно, — поспешил я ответить. — Чувствуйте себя как дома.

Мы вернулись в гостиную, и следующее несколько часов пролетели в разговорах. Они рассказывали истории из жизни за рубежом, смешные и не очень случаи. С того самого вечера мои новые соседи из загадочной и раздражающей пары превратились в почти что близких людей, с которыми меня связали странные, но прочные узы.