Большую часть субботы потратил на гинекологический осмотр старшеклассниц. Уже начали завидовать? Зря. Весть о том, что «А новый доктор такой симпа-а-атичный! И с усами!», опровергая Эйнштейна, разносится по школе быстрее света. И начинается.

Каждая третья норовит раздеться догола. При том, что на пришпиленном к ширме листке вот такенными буквами выведено «НИЖЕ ПОЯСА». – Ой, а я не так поняла! –Ой, а я не заметила! – Ой, а у меня платье такое узкое, что никак не задрать, а лифчики вообще не ношу! У самой при этом на плечах чёткие следы от бретелек. Ладно, понимаю, сиськи выросли, а похвастаться не перед кем, так хоть перед врачом... Но мне то от этого легче, да?

Каждая четвёртая на стандартный вопрос «Половой жизнью жила?» начинает излагать длинную душещипательную историю с душераздирающими подробностями. Причём у всех этих Шахерезад, как на подбор, гимен целёхонек, а единственное повреждение – мозоль на клиторе. Да, те, у которых действительно проблемы, начинают с «А вот мне одна подружка рассказывала...»

Для полноты картины добавлю, что Люську я окончательно выгнал больше месяца тому назад. Почему? В основном потому, что подробное люськино описание можно уложить в четыре пункта. Плюсы: а) красивая, б) нимфоманка. Минусы: а) нимфоманка, б) стерва. Саму Люську можно было уложить куда угодно, когда угодно и к кому угодно. А чаще всего вообще укладывалась сама.

Так что мой Боевой Единорог (он же, сокращённо, Бэшка) уже больше месяца грустит в загоне. А ведь раньше, бывало... Ладно, не будем о грустном. Тем более что в кабинете уже нарисовалась целая делегация из трёх лиц с предлагающимися телами. Делаю строгое лицо и интересуюсь, мол неужто и остальные сейчас всей толпой?

– А там больше никого нет – сообщает маленькая фигуристая блондинка с пронзительно-чёрными глазами и косой до Венички Ерофеева – Мы крайние. Скашиваю взгляд на стол. Точно, осталось три карты. Так, брюнетка определённо Ева Кви... Кри... Кпри... Ну и почерк, только начальную К и дзе на конце и можно разобрать. Высокая стройная блондинка, надо полагать, Анна Зингер. А Настя Фомина, самая младшая, восемнадцать в этом месяце исполнилось, значит, третья. Третья по порядку, но первая по сексапильности. Волна пепельных волос, такого же оттенка громадные глазища, белоснежные зубки чуть прикусывают нижнюю губу. Лёгкая блузка расстёгнута с точным расчётом, дабы намекнуть, что под ней скрывается нечто, ещё более интересное, чем то, что выставлено напоказ. Тонкие джинсы тесно облегают впечатляющие бёдра. Непроизвольно сглатываю слюну (надеюсь, беззвучно) и прежним строгим голосом предлагаю по очереди проследовать на обследование.

– Нам не обследование – подаёт голос нордическая блондинка – Нам справку, что мы это... Ещё девочки. Не меняя тона поясняю, что для этого обследование тем более необходимо. Хотя безо всякого обследования ясно, что за такой справкой им следовало прийти год, а то и два назад. Как минимум. Внезапно красавица Настя оказывается рядом со мной.

– А можно без обследования? – негромко произносит она, дыша чуть ли не в самое моё ухо. – Мы отблагодарим, Евгений Николаевич, мы умеем быть благодарными... В доказательство умения её ловкие пальцы ползут вверх по моему бедру, опасно приближаясь к застоявшемуся Бэшке.

Та-ак, эти фокусы нам знакомы. В прошлом году Ваську одна десятиклассница, давно не девочка во всех смыслах, чуть не подловила. И ласкала себя, ему в глаза глядя, и причитала, что парня давно не было, и помочь умоляла. А едва тот штаны скинул, как завизжит «Помогите! Насилуют!» Народ, конечно, сразу в кабинет ломанулся, интересно же поглядеть, когда такое ещё увидишь. Ваську спасло только то, что она поспешила малость, трусы он стащить не успел. Ну и держался потом, только повторял, мол пуговица оторвалась, штаны упали, а бедняжке невесть что почудилось. Да ещё, что у девки в анамнезе пара прерываний беременности числились. Кабы не всё это, вышел бы из Васьки с его мягким характером петух с полотенцем.

Ладно, у самих кое-что с винтом и путеводителем. Сообщаю, что этот вопрос лучше решить в нашей клинике, например, завтра в десять, и достаю правой рукой визитку. Только не клиники, а личную, со своим адресом, быстро надписывая на ней, как добраться. Проще простого, кстати, от школы пять остановок. Левая рука тем временем ненавязчиво мнёт некое полушарие под джинсовой тканью. Ничего, кстати, полушарие, не маленькое и упругое. Потом не без сожаления оставляю полушарие в покое и беру три пробирки, мол, не обессудьте, девочки, подставляйте безымянные.

Через пару минут обнадёженные девицы выскакивают за дверь, а я извлекаю из портфеля небольшую чёрную коробочку. Чудо японской техники – аппарат для автоматических анализов на ЗППП. До пяти образцов одновременно. Ну, пять на сегодня многовато, но три пробирки вставляем в гнёзда. У, сразу зажужжал. Зверь-машина. Достался не совсем тривиальным путём. В Мишкин КВД на тестирование направили несколько таких девайсов. У Мишки, по обыкновению, с утра горели трубы. А у меня случайно завалялась двухлитровая бутыль французского коньяка, одна довольная пациентка презентовала. Точнее, её муж. Ещё точнее, не муж... Короче, коньяк достался Мишке, а мне – вот этот прибор и пакет расходников. Проверили на народе – точность офигенная. У тихони Верочки из регистратуры заодно бессимптомную гонорею выявили. Сколько этих расходников на Люську извёл, из-за всех её похождений... Стоп, о Люське не думаем. Тем более, что машинка жужжать кончила и начала печатать. Так-так-так, сплошные минусы, что в совокупности даёт один большой плюс. Недурственно, недурственно.

Так вот, всё это было в субботу, а сейчас уже воскресное утро и я валяюсь на диване в собственном холостяцком доме. И дом, и диван заслуживают нескольких слов (потерпи ещё немного, любезный читатель). Дом достался от дядьки. Насчёт его правил ничего не скажу, честные они были или не очень, но вот дом был ему и хобби, и семьёй, и любовницей и друзьями. Всю жизнь, почитай, его возводил, зато и вышел почти замок. Два этажа вверх, два вниз, забор вокруг участка пятиметровый, автоматизировано всё, что можно, обстановка... Вот тот же диван – в разобранном виде он по площади больше моего служебного кабинета, специально мерял. Не знаю, чем обит, но эта штука мягкая, не скользкая, а любая гадость с неё смывается простой тряпкой. Н-да, возвёл он этот дом, обставил, въехал – а через три месяца инфаркт. И досталось это сокровище единственному наследнику, сами понимаете кому.

Ладно, что-то слишком разболтался, а в калитку уже трезвонят. Глянем на видеонаблюдение – точно, давешняя троица, стоят-дожидаются. Ну, ещё пару минуток подождут, а мы пока по остальным камерам пробежимся. На улице вроде бы никого, припаркованных машин с антеннами не наблюдается, без антенн тоже. Нажимаю кнопку, калитка распахивается, а из динамика над ней мягкий баритон – «Проходите, будьте добры!». Проходят. Наблюдаю на экране как шествуют по дорожке - Анастасия впереди, на этот раз не в джинсах, а в ультра-мини-платьишке. Ничего, ей идёт. Встречаю у двери, как и положено врачу – в белом халате. Халат, правда, мохеровый и надет, гм, на босу ногу, но это уже детали. Интересуюсь, готовы ли к осмотру. Вместо ответа подол взлетает вверх, на мгновение открывая взору узкую полоску светлых волос и полное отсутствие белья. Выходит, готовы. Делаю приглашающий жест, мол, сбрасывайте лишние тряпки и приступим.

– Слышь, красавица, а обращаться к тебе как? – это я пепельноволосой – Ася? Настя?

– Аня – без тени смущения отвечает та, выпутываясь из платья – А Тася это она – кивок в сторону коротко стриженной блондинки, как раз стягивающей узкие шортики. Пока усваиваю эту информацию, лже-Анастасия успевает разобраться с платьем и рухнуть на диван в позе морской звезды.

– Обследуйте меня, доктор – громко шепчет она с заметной хрипотцой – Всю-всю, до самого конца! Я так жду!

Два раза просить меня не надо. Халат падает на пол, я на красавицу. Ух, какая гладкая да мягкая. Мне не до прелюдий, сразу отправляю Единорога по назначению, благо там уже достаточно влажно. Крем или натуральная? Да какая к чёрту разница! Обследую, не сдерживаясь, девочка томно дышит в ухо и что-то неразборчиво шепчет. Нет, так я, тем более с голодухи, долго не продержусь. Хотя и она, кажется уже на подходе. Прижимается изо всех сил, впивается в спину ногтями, пятками барабанит по пояснице. – В меня, доктор, в меня! Пожалуйста... Сегодня можно... Ладно, если так уж просишь, получай! Толчок, ещё толчок, ещё... Уфффф!

Выпрямляюсь, и обнаруживаю, что к правому бедру прижимается грузинская Ева в костюме своей ветхозаветной тёзки. Слева в аналогичном наряде экс-Аня, то бишь Тася. – Кажется – сообщает она, разглядывая утомившегося Единорога – Кому-то срочно требуется искусственное дыхание. И Бэшка тут же оказывается у неё в ротике. Тем временем смуглянка пристраивается сзади и начинает ласкать язычком мои бубенчики. Совместные усилия быстро приводят к результату. Аккуратно устанавливаю Тасю на четыре косточки и интересуюсь, можно ли в неё или лучше проявить бдительность? – Можно – бурчит блондинка под нос – Я на таблетках.

Нам же легче. Плавно вхожу и начинаю неторопливые движения. Блондинка тяжело дышит, но других признаков возбуждения пока не проявляет (брюнеточка, заметим в скобках, от своего занятия не отрывается). Между аккуратных ягодиц призывно маячит тёмная розетка задней калитки. А если туда пальчиком? Судя по протяжному стону и движениям попки, инициатива принята благосклонно. Там, кстати, тоже достаточно влажно, так что, скорее всего крем. Добавляю ещё один палец. Стоны становятся громче и продолжительней, а попка прямо выписывает кренделя. Да, прикольно ощущать Единорога через такую экзотическую преграду даже, с Люськой такого не практиковал... Опять о Люське?! Блин, рядом три голые, молодые, аппетитные, а всё она в голову лезет

Молодые аппетитные, кстати, несколько перегруппировались. Оклемавшаяся Аня перехватила у дочери гор инициативу, и теперь бубенчики уже в её рту. А Евин острый язычок хозяйничает уже в моей задней калитке. Трое на одного? Нет, так долго не выдержать. Лихорадочно вспоминаю названия костей в черепе, вроде как немного помогает. Да и блондиночка вроде как уже почти. Чуть шевелю пальчиками... Yes! Теперь можно и мне.

Тут же сзади выныривает смуглая мордочка с немым вопросом. Нет, милочка, доктор тоже человек, ему тоже отдых нужен. В виде компенсации жарко целую в губы. Когда отрываюсь, обнаруживаю, что у всех трёх девиц глаза совершенно квадратные. – Вы её... – лепечет Тася – но ведь она только что вас там... Не время и не место читать лекцию о том, где у человека больше всего бактерий, поэтому просто по очереди целую всех троих.

– Уф! – выдыхает смуглянка – А то некоторые... Сначала сами упрашивают, а потом смотрят как на заразную.

Дабы сменить тему, подкатываю к дивану небольшой столик. Шампанское, фрукты, сыр – как в лучших домах. Пробка в потолок и приступаем. Смуглянка пристроилась ко мне под бочок, ласкается и мурлычет. Подружки же, прихватив бокалы, отправляются на экскурсию по гостиной. Любуюсь. Хороши, чертовки!

Чертовки тем временем обнаруживают музыкальный центр и через несколько минут из динамиков гремит что-то современно-попсовое. Естественно, удержаться от танцев девушки не в состоянии. Славянская красавица вскидывает руки и начинает изящно извиваться, медленно поворачиваясь. Истинная арийка же разошлась всерьёз. Пальцы мнут увесистые мячики грудей, колени широко расставлены, бёдра и ягодицы выделывают антраша. От такого зрелища Единорог начинает потихоньку оживать, что не ускользает от чутких Евиных пальчиков.

– А меня обследуете? Только в попу.

Меланхолично перебирая кудряшки её аккуратного треугольника, интересуюсь – отчего не в более традиционное место? На это дитя гор с очаровательной наивностью сообщает – А я туда ещё ни разу не пробовала.

Успеваю подхватить челюсть в сантиметре от пола. Ну и какого же чёрта её тогда принесло? Не сразу осознаю, что спросил это вслух.

– А я думала... – лепечет смуглянка – Девочки говорили... Что всё равно заметно...

Мысль о том, что его ласкает, пусть и чисто технически, но девственница, заставляет Бэшку взвиться на дыбы. Он бы и заржал, да нечем. Быстро разворачиваю девочку как в сказке – к лесу передом. Она тут же упирается плечами в спинку, раздвигает руками смуглые булочки и с приглашающей улыбкой поворачивает ко мне голову. Белый след от трусиков окончательно сносит мне крышу, потому врываюсь в неё со всей дури, сжав сочные пирамидки грудей. Горянка издаёт какой-то горловой рык и начинает елозить взад и вперёд. Переношу одну из рук на хлюпающую щёлочку и слегка тереблю секретную кнопку. Амплитуда и частота движений тут же увеличиваются. (Любезный читатель, если ты не совсем твёрдо помнишь школьную физику, поясняю – Евина попа стала двигаться быстрее и глубже насаживаться на член героя.) По бокам материализуются танцорки, ласково, но твёрдо отстраняющие мои руки от Евы. Аня приникает к её грудям, Тася же, хитро поднырнув снизу, начинает ласкать нас обоих. Не возражаю, тем более, что мест, где им разгуляться предостаточно.

Да, третий раз долгий, как говорят в народе. Минут через десять Ева опять гортанно рычит, до упора втискивает Единорога в заднюю калитку, и обессиленно соскальзывает с него. Инициативу тут же перехватывает дщерь сурового тевтонского гения, опрокинувшись на спину и задрав роскошные бёдра чуть ли не к ушам, так что обе её дырочки уставлены на меня в упор.

– Я тоже хочу, как Ева - протяжно стонет красавица. Не заставляю себя упрашивать и тут эта бестия резко сжимает дырочку, так что калитка превращается в замочную скважину, а бедный Бэшка ни туда, ни сюда, прям как в Киевском котле. Пару мгновений она смотрит мне в глаза, ехидно ухмыляясь, а потом начинает как-то волнообразно работать мышцами. Чёрт, это вообще физи(ологи)чески возможно?! Не помню, чтоб нам такое читали на анатомии. Впрочем, сейчас не до ана... ана... ана.. А-а-а! Всё скажу фрау гауптман, всё! Пулемёты спрятаны на колокольне, место посадки обозначим кострами! А-а-а! А-а-а! А-а-а-а-а-а!

В себя прихожу под ласковые щебетания – Доктор, доктор! Вы справки обещали! Разлепляю и глаза и обнаруживаю, что все трое уже успели не только обнаружить ванную и использовать её по назначению, но и натянуть одёжку. Ну, если обещал...

На не совсем твёрдых ногах добираюсь до стола и беру папку. Вот они, все три, на бланках нашей конторы, вчера самолично изготовленные. Подпись, правда, не моя, а моего тёзки, Евгения Николаевича Музыченко, который полгода как на пенсии, но воспроизведена безукоризненно. И личная печать его – увёл, когда он отвальную устраивал. Впрочем, девицам этого знать не обязательно. Вручаю листочки и пташки тут же спешат к выходу. У зеркала, впрочем, задерживаются, поправить макияж – это святое. Сил у меня уже и на донышке не осталось, но... Неслышно подбираюсь и с размаха впечатываю ладонь по аппетитным Аниным ягодицам. Арийка оборачивается, горя неподдельным гневом.

– Кто вам позволил так вести себя с невинной девушкой! Как вам не стыдно! А ещё врач! – чуть ои не кричит она с визгливыми нотками.