Пятница выдыхалась. Небо над парковкой стало абрикосовым, как всегда в июле, когда асфальт весь день копит жар и к вечеру отдаёт его вверх, к первым фонарям. Маленький магазинчик видео проката  ютился между прачечной и китайской закусочной. Не сетевой, а тесный инди-прокат: один зал, один прилавок, самодельные таблички от руки — «2 за 1 во Вторник», «Будь добр - перемотай». Против сетевых гигантов он держался как раз тем, чего у них не было, — "взрослой" секцией в глубине зала, отгороженной бисерной занавеской.

Челси стояла у стойки с приключенческими фильмами и делала вид, что читает заднюю сторону коробки — «Аполлон-13», Том Хэнкс, серьёзное лицо, серебристый шлем, — но буквы не складывались в слова. Она уже минут десять хватала эту коробку, переворачивала, ставила на место лицом наружу, брала соседнюю. Руки были заняты, чтобы никто не заметил, что она таращится на полки впустую.

В стекле витрины она мельком поймала себя — и, как всегда, отвела глаза. Толстая, с тяжелой отвисшей грудью - и это в ее возрасте! -  она прятала всё это под мешковатой джинсовой курткой на два размера больше, в такой жаре нелепой, но надёжной, как щит. Тёмные волосы после неудачной стрижки лежали как попало; красить лицо она не умела и не хотела — незачем привлекать взгляды, которые всё равно разочарованно скользнут по ее фигуре. Некрасивая. Она знала это про себя спокойно, без слёз, как знают цвет глаз: некрасивая, толстая, и оттого рядом с парнями немеет и горбится, будто извиняясь за то, что занимает место. Проще было стать незаметной. Незаметной она умела быть виртуозно.

Она оглянулась. В магазине в такой поздний час не было посетителей. Телевизор под потолком беззвучно показывал «Скорость» с Киану Ривзом. Пахло пылью, нагретым пластиком, и табаком, въевшимся в ковролин. Этот запах Челси знала наизусть. Она приходила сюда по пятницам почти полгода — под самый конец смены Фила, когда в зале уже пусто и можно поговорить о кино, будто она просто зашла, будто это по дороге.

Челси стояла перед проёмом с бисерной шторой, помеченным выцветшей табличкой «18+», и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Весь день она представляла этот момент. Восемнадцать ей исполнилось неделю назад — членскую ламинированную карту со штрихкодом ей обновили тут же, в прокате. Но зайти за занавес, в ту комнату, существование которой все делали вид, что не замечают — было другим. Это было не про дату рождения. Это было про внутреннее разрешение, которое нельзя получить ни по какому паспорту.

Челси решительно поставила кассету на полку, раздвинула бисерную штору и шагнула внутрь.

Комнатка была маленькая — три стеллажа с кассетами, повёрнутые корешком наружу, тусклая лампа, затхлый воздух с привкусом застарелого табака. Пустые коробки из-под кассет стояли плотно, как книги. В целях безопасности, сами кассеты выдавались за прилавком. Имена на корешках она пока знала только понаслышке — Дженна Джеймисон, Чейси Лейн, Кейтлин Эшли. Некоторые обложки были развёрнуты лицом наружу, и Челси невольно отвела взгляд: слишком много кожи, слишком много розового, слишком открытого. Её щёки загорелись. Она стояла, вцепившись в ремень сумки, в своей мешковатой джинсовой куртке, большая и неуклюжая.

— О, — сказал голос за спиной. — Ты сюда?

Фил. Она узнала бы его по интонации — лёгкой, насмешливой, с той полуулыбкой, от которой у неё каждый раз подкашивались колени. Он стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, и бисерная штора тихо покачивалась за его спиной. На нём была чёрная футболка с Умой Турман из "Криминального Чтива", лежащей на кровати с сигаретой.

— Я... да, — выдавила Челси. — Просто... посмотреть.

— Ну смотри. — Он вошёл, и комнатка стала ещё теснее. От него пахло сигаретами и чем-то сладким — может, жвачкой. — Ты теперь легально можешь. Поздравляю.

Он сказал это легко, как шутку, но Челси почувствовала, как краска заливает лицо до корней неудачной стрижки. Она знала, что он помнит её со школы — толстуху, которая сидела на задней парте и молчала. Что он никогда не смотрел на неё как на девушку. Что для него она была просто Челси-толстуха из школы, а теперь - Челси-кассирша из «Таргета», толстая серая мышь в мешковатой одежде.

— Вот, — Фил протянул руку и вытащил кассету с полки, не глядя.

— Дженна Джеймисон, «Голубой фильм», новая студия «Викед Пикчерс». Она только что подписала с ними контракт — это её первая новинка под их лейблом. Самая ходовая сейчас.

Челси взяла коробку. Дженна на обложке смотрела прямо в камеру — блондинка, идеальная, с губами, которые, казалось, знали все секреты мира секса. Челси почувствовала себя голой в своей куртке, с своим жирным животом и обвисшими грудями, которые она прятала даже летом.

— А тебе что нравится? — спросил Фил, и в его голосе что-то сместилось. — Ну, вообще. Какой жанр.

— Я не... — Челси сглотнула. — Я не знаю. Я просто...

— Просто, — повторил он. Теперь он стоял ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы она чувствовала тепло его тела. — Все начинают с «просто». Но ты же пришла за чем-то конкретным, Челси.

Её имя в его устах прозвучало иначе, мягче. Она почувствовала, как внизу живота что-то сжалось — стало стыдно и горячо.

— Я... — Она смотрела на корешки, не в силах поднять глаза. — Может... что-нибудь... не очень...

— Не очень что? — Он наклонил голову, и она услышала улыбку. — Жёсткое? Мягкое? Грязное?

Последнее слово повисло в затхлом воздухе комнатки. Челси почувствовала, как соски под бюстгальтером затвердели, и возненавидела себя за это — за то, что её тело реагировало, когда она не хотела, когда она боялась, когда он стоял так близко и смотрел на неё с этим новым, странным выражением, которого она раньше не видела.

— Вот, — Фил сам снял кассету с верхней полки. На обложке — крупный план, женщина на коленях, рот раскрыт. — «Глубоко внутри Кейтлин». Кейтлин Эшли. Если хочешь... ну. — Он помолчал. — Если тебе это интересно.

Он держал кассету, протянув ей, и смотрел. Челси подняла глаза — и встретила его взгляд. В нём не было привычной нейтральной приветливости. Появилось что-то другое — тёмное, любопытное, как будто он впервые увидел её. Не просто толстуху из школы, а девушку, которая стоит в секции 18+ и краснеет так, что жарко от неё на расстоянии вытянутой руки.

— Возьми, — сказал он тихо. — Тебе понравится.

Она взяла. Их пальцы соприкоснулись на краю коробки, и Челси показалось, что она сейчас умрёт — прямо здесь, между стеллажами с порнографией, под тусклой лампой, в комнате с бисерной шторой, покачивающейся за его спиной.

— Спасибо, — прошептала она и поспешно выскочила из взрослой секции, прижимая кассету к груди обеими руками, как щит.

Фил посмотрел ей вслед — на широкую спину в мешковатой куртке, на неуклюжую походку, на то, как она торопилась к кассе, будто за ней гнались. И впервые поймал себя на мысли, от которой стало жарко в паху: ему понравилось, как она была жалкая. Как краснела. Как не могла посмотреть ему в глаза. Как нервно вцепились её пальцы в коробку из-под кассеты.

Он почувствовал, как член шевельнулся под джинсами. Это было странно. Это была Челси — толстая Челси, серая Челси, которую он никогда не замечал. Но сейчас он думал о том, как она прижала кассету к груди, и о том, что под этой мешковатой курткой — большие обвисшие сиськи, которые она прячет, и что это, наверное, возбуждает сильнее, чем если бы она их показывала. Он поправил себя через карман и вышел за ней к кассе, где Челси, не поднимая глаз, положила членскую карточку и коробку на стол, и терпеливо ждала. Фил усмехаясь, нашел кассету в на стеллажах за кассой, вложил в бокс и подвинул к ней через стойку. Челси, все также не глядя на него, протянула три бакса.

- Вот твой чек. Не забудь промотать кассету, когда насладишься. Хорошего вечера, Челси.

Челси сгребла кассету, сунула в сумку, буркнула что-то и выскочила в летний поздний вечер, где асфальт всё ещё дышал жаром. Только на парковке разжала кулак: чек, смятый и влажный от пота. Фил не мог ее видеть на паковке, но она все равно чувствовала его взгляд.

Челси вернулась в прокат в понедельник, и всё её существо вибрировало от предвкушения встречи с Филом. Весь уик-энд она провела в своей комнате, запершись от родителей, и смотрела кассету с Кейтлин Эшли. Она видела, как эта шикарная блондинка с точеным телом принимает в себя огромный член, как её глаза закатываются от удовольствия, когда он проникает максимально глубоко, достигая самого дна глотки. Она слышала эти влажные, чавкающие звуки, тяжелое дыхание мужчин и стоны порно-актрисы, которые превращались во всхлипы, когда она давилась, но самоотверженно продолжала сосать. В голове Челси крутилась одна мысль: «Неужели это действительно так приятно?» Она смотрела её раз за разом, и каждый раз её рука, забирающаяся под широкие шорты, двигалась в такт движениям актрисы. Но в её фантазиях вместо безликого порноактера был Фил. Она представляла его взгляд, его насмешливую полуулыбку и то, как он смотрел на неё — впервые с интересом.

Когда Челси вошла в магазин, знакомый запах пыли и старого пластика ударил в нос, вызывая мгновенный прилив жара к низу живота. Она просканировала помещение взглядом — никого. Только Фил был за прилавком, сортируя чеки.

— А, Челси! Ну что, — он приподнял бровь с улыбкой, — как тебе Кейтлин? Слишком глубоко для тебя?

Челси почувствовала, как щеки вспыхнули, но на этот раз она не отвела взгляд. Она сделала шаг ближе, почти касаясь прилавка своим животом, который привычно пыталась скрыть мешковатой одеждой. Положила кассету на прилавок.

— Было... очень познавательно, — прошептала она, и в её голосе проскользнула несвойственная ей смелость. — Я даже не знала, что так можно.

Фил замер. Он увидел, как расширились её зрачки, как тяжело она дышит, и как её груди, скрытые под тканью, вздымаются. Его возбуждение вспыхнуло мгновенно. Эта её неуклюжесть, эта жалкость в сочетании с внезапным желанием создавали гремучую смесь.

— Еще как можно. Хочешь попробовать? — его голос стал низким, почти приказным. 

Сердце Челси пропустило удар. Стыд и восторг столкнулись в ней в яростной схватке. Она просто кивнула, чувствуя себя абсолютно раздавленной его волей.

—  Иди сюда, — Фил кивнул на место рядом с ним за прилавком. Челси медленно подошла к нему и послушно опустилась на колени.

Под прилавком было тесно и пахло старым вонючим ковролином. Когда Фил расстегнул ширинку и его член — уже очень твердый — оказался перед её лицом, Челси на мгновение застыла, прежде чем несмело обхватить его губами, чувствуя вкус его кожи.

— Давай, бери в рот, — прошептал Фил сверху, его рука легла ей на затылок, направляя. — Вот так, умница.

Он начал вводить его глубже, и Челси почувствовала, как член упирается в корень языка. Она начала давиться, её глаза заслезились, но Фил не останавливался. Он заставил её сесть на задницу, прижав спиной к деревянной панели прилавка. Теперь она была зафиксирована, лишена возможности отстраниться. Он вжимался в неё всё сильнее, имитируя те самые движения с кассеты, заставляя её глотать его член, пока она не почувствовала, что задыхается.

В этот момент над дверью звякнул колокольчик.

— Приветик, Фил! — раздался звонкий, уверенный голос Келли.

Челси замерла, её сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Она застыла с членом Фила глубоко в глотке, боясь даже вдохнуть. «О боже, это Келли», — пронеслось у неё в голове с приступом острого ужаса. Келли была воплощением всего, чем Челси никогда не станет: худая, ослепительная блондинка, суперкрасотка, которая заходит сюда пофлиртовать с Филом, так, как она флиртует со всеми подряд, оттачивая свой навык соблазнения. Челси чувствовала себя ничтожным насекомым...с членом во рту.

— Ни звука, — прошипел он Челси, опираясь на прилавок, — О, Келли, — голос Фила был абсолютно спокойным, хотя Челси чувствовала, как его член в её рту стал ещё тверже. — Зашла за новинками?

— Может быть, — промурлыкала блондинка.

Челси слышала их флирт, каждое слово Келли, каждое её кокетливое хихиканье. Она чувствовала себя грязной, невидимой, просто куском плоти, который служит подставкой для удовольствия Фила, пока он общается с настоящей девушкой. И это осознание — что она здесь, внизу, в пыли, насажена головой на член, в то время как Келли сияет наверху — вызвало в ней волну острого, болезненного возбуждения.

Фил наклонился через прилавок, и Келли ответила, их губы встретились в долгом поцелуе. В этот момент Фил с силой толкнулся тазом вперед, впихивая свой член максимально глубоко в горло Челси. Она издала сдавленный блюющий звук, приглушенный его плотью.

— Что это был за звук? — спросила Келли, отстранившись.

— Старый холодильник с напитками, — не моргнув глазом, ответил Фил.

«Боже, — подумал Фил, глядя в голубые глаза Келли, но чувствуя, как внизу, в темноте, его член обхватывает горячее, сжимающее горло этой жирной девчонки. — Келли такая красотка, но такая предсказуемая... А эта толстуха Челси, которая давится у меня в ногах, на моем же члене, возбуждает меня в десять раз сильнее. Мне нравится, что она просто вещь».

Келли, продолжая заигрывать и превращая свой уход в часть соблазнительной игры, бросила через плечо многообещающий взгляд и вышла из магазина, но Фил даже не стал ждать когда полностью закроется дверь. Он перестал сдерживаться и начал трахать рот Челси с огромной скоростью. Челси только успевала захватывать немного воздуха, её лицо покраснело, слюна текла по подбородку, но она не смела протестовать, полностью отдавшись его власти.

Наконец, Фил резко выдохнул, его тело напряглось, он с облегчением выпустил сперму ей в рот и сразу же выдернул член. Челси ошарашено сидела с открытым ртом, полным кончи и не знала, что ей делать. 

— Глотай, — подсказал Фил.

Челси послушно сглотнула всё до последней капли, буквально чувствуя унижение на вкус.

Прежде чем застегнуть ширинку, Фил небрежно вытер остатки спермы о её щеку.

— Молодец, хорошая соска, — дружелюбно сказал он, возвращаясь к своему обычному тону. — Вот, возьми эту кассету. Для тебе бесплатно. Заходи еще.

Челси медленно поднялась, поправляя одежду. Она вышла из магазина, чувствуя на щеке липкий след и пустоту в груди, которая странным образом смешивалась с животным удовлетворением. Она растерянно посмотрела на черную кассету без коробки в руке и поняла: ей нравится быть хорошей соской. Она еще придет.