Галина вышла из магазина, когда солнце уже клонилось к горизонту. Августовский вечер дышал теплом и пылью, оседающей на листьях придорожных кустов. Дорога, ведущая к их дому через лесополосу, была привычной — за двадцать лет она исхожена вдоль и поперёк, каждый поворот, каждый камень под ногами знаком до автоматизма.

Женщина несла пакет с продуктами, чувствуя, как тонкие пластиковые ручки впиваются в пальцы. Юбка, серая, длиной чуть ниже колена, неприятно липла к ногам после духоты магазина. Рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, едва сдерживала грудь — чёрный бюстгальтер проступал сквозь тонкую ткань.

«Надо было взять сумку, » — подумала Галина, перекидывая пакет в другую руку.

Тишина. Только собственные шаги, шуршащие по гравию, и редкий стрекот кузнечиков. Воздух тяжёлый, предгрозовой, хотя небо ещё чистое. Мысли текли лениво, цепляясь за бытовые мелочи: сколько осталось на карте, что приготовить на ужин, почему Дима снова не вынес мусор.

Сын в последнее время стал каким-то странным. Замкнутым. Чаще сидел в своей комнате с ноутбуком, почти не выходил, если она не звала. Но деньги давал исправно, на жизнь хватало — Галина уже два года не работала, полностью зависела от его заработка. Иногда её грызло чувство вины, но Дима никогда не упрекал.

Лесополоса сужалась. Справа — густые кусты ежевики, слева — поле с высокой, уже пожелтевшей травой. До дома оставалось метров пятьсот.

Галина услышала шум мотора. Резкий, нарастающий. Машина летела по просёлочной дороге слишком быстро для этого времени суток. Женщина обернулась — из-за поворота вылетел микроавтобус, тёмный, без опознавательных знаков.

Сердце ёкнуло. Инстинкт заставил шагнуть к обочине, но автобус резко затормозил рядом, взметнув облако пыли.

— Что за... — начала Галина, но договорить не успела.

Дверь распахнулась. Три фигуры в чёрных масках вылетели наружу быстрее, чем она успела сделать вдох. Первый удар — грубый, профессиональный, под дых — выбил воздух из лёгких. Пакет упал, яблоки покатились по земле. Мешок на голову накинули одновременно с тем, как чьи-то руки скрутили руки за спиной, затягивая пластиковую стяжку.

— Молчи, — голос низкий, безразличный. — Не дёргайся.

Галина хотела закричать, но кляп, грубый, пахнущий синтетикой, уже заполнил рот, прижимая язык к нёбу. Ткань мешка впитала её отчаянный выдох. Чьи-то руки схватили за плечи, грубо швырнули в машину, лицом вниз на холодный рифлёный пол.

Запах машинного масла, резины, чужого пота. Двигатель взревел, автобус рванул с места.

И только тогда Галина осознала — это не ошибка, не случайность. Её ждали.

Дыхание сбилось. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки, кроме гула мотора. Она пыталась считать секунды, минуты, но время распалось на отдельные толчки — каждый поворот, каждый ухаб отдавался болью в связанных запястьях.

«Кто? Зачем?» — вопросы бились о стенки черепа, не находя ответа.

В голове всплывали старые страхи: тёмные подворотни, ночные возвращения с работы, когда она ещё трудилась на заводе. Но здесь было другое — системное, спланированное. Её не грабили, не били лишний раз. Просто везли куда-то, и от этой неизвестности внутри разрасталась ледяная пустота.

Микроавтобус ехал долго. Полтора часа? Два? Галина потеряла счёт времени, проваливаясь в полуобморочное состояние, из которого её вырывали резкие толчки или звуки гудков.

Наконец машина остановилась. Двигатель заглох. Наступила тишина, прерываемая лишь щелчками остывающего металла.

Шаги снаружи. Кто-то открыл задние двери, свет тусклым пятном просочился сквозь мешок.

— Готово, — тот же голос. — Забирай.

Послышались новые шаги — уверенные, спокойные. Они приближались.

— Отлично. Вы свободны.

Голос показался смутно знакомым, но искажённым, как через вату. Галина напрягла слух, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы подсказать — кто? Но собеседники говорили коротко, деловито, словно речь шла о товаре.

Её подняли. Сильные руки перехватили под плечи, потащили из автобуса. Ноги не слушались, подкашивались. В лицо ударил свежий лесной воздух, смешанный с запахом хвои и прелой листвы.

— Прости, мам, — прошептал кто-то рядом, почти неслышно. — Так надо.

Галина замерла. Сердце пропустило удар. Этот голос — она узнала бы его из тысячи. Но здесь, в глухом лесу, в окружении похитителей?

«Нет. Не может быть. Не Дима.»

Секунда — и её закинули в багажник другой машины. Крышка захлопнулась, отрезав все звуки мира.

— --

Дима смотрел на тёмный багажник, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. План сработал безупречно. Похитители уехали, забрав остаток оплаты, даже не обернувшись. Теперь вся дорога до дачи принадлежала только ему.

Сорок минут петляния по лесным дорогам. Он вел аккуратно, не превышая скорость, не привлекая внимания. Ночь опустилась на лес густой, непроницаемой чернильницей.

Внутри, под рёбрами, разрасталось странное чувство — не возбуждение, не злость. Скорее, удовлетворение от завершённого этапа. Всё, что он готовил месяцами: аренда дачи через подставное лицо, оборудование подвала, система вентиляции, запасы еды, генератор — всё это ждало своего часа.

Подвал он обустроил как маленькую квартиру. Металлическая дверь, замаскированная под стену, камера, выводящая изображение на монитор в его комнате, кровать, душ — минимум, необходимый для жизни. Автономное электроснабжение, запасы воды. Никто не найдёт. Никто не придёт.

Она полностью в его власти.

Дима припарковался у ворот, заглушил двигатель. Вышел, открыл тяжёлые створки, снова сел за руль. Когда машина въехала на территорию, он закрыл ворота на замок.

Тишина. Только цикады и далёкий лай собаки.

Он открыл багажник. Мать лежала неподвижно — то ли без сознания, то ли замерла от страха.

— Сейчас приедем, — сказал он спокойно, почти ласково. — Потерпи немного.

Подхватил её на руки — тело оказалось тяжелее, чем он помнил, мягкое, тёплое. Спуститься по ступенькам в подвал было неудобно, но он справился. Металлическая дверь открылась со смазанным щелчком.

Внутри горел тусклый светодиодный свет. Кровать, застеленная свежим бельём, стол, стул. Ни окон, ни намёка на внешний мир.

Дима опустил мать на кровать. Она дёрнулась, замычала сквозь кляп.

— Тихо, тихо.

Одним движением он сдёрнул мешок с её головы. Галина зажмурилась от света, часто заморгала.

А когда открыла глаза — уставилась на сына. Глаза расширились, наполнились ужасом, неверием.

— Дима?.. — промычала она сквозь кляп.

Он улыбнулся. Медленно, без тепла.

— Здравствуй, мама. Давно не виделись.

Продолжение следует....