Цена высокомерия / The Price of Arrogance © Just_Words

Опубликовано на LE в разделе Loving Wives 15.08.2026

В этой истории на самом деле нет ничего нового. Она обыгрывает знакомые темы, представленные на сайте. Мне просто было весело придумывать диалоги. Я хотел попробовать другой тип конфронтации, но, конечно, большая часть истории — всего лишь подводка к этой конфронтации. Мне нравится идея мужчины, которого не застали врасплох, который остаётся холодным как лёд перед лицом предательства. Кроме того, мне хотелось найти слабое место в знакомой всем теме — чрезмерно уверенная в себе изменница, которая рационализирует свои поступки. Полагаю, в конечном счёте всё дело в неуместном чувстве вседозволенности, испытываемом некоторыми людьми, и о том, что они всегда умудряются обвинить в собственных поступках кого-то другого.

Как это часто бывает в моих историях, здесь нет откровенного секса.

>>> >>> >>>

Дэвид просто сидел и смотрел на свою жену так, словно у неё было две головы. Возможно, так оно и было. Несколько недель назад он решил, что у неё два лица, так почему бы не быть и двум головам?

Она сказала ему, что уезжает с друзьями в короткий отпуск. Всё выглядело совершенно невинно, но она сообщила ему об этом в последний момент.

— Ты так и будешь сидеть? Ничего не скажешь?

— А что тут говорить?

— Ну, ты ведёшь себя так, словно не слышишь меня. Тебе всё равно? Ты не будешь по мне скучать?

Было ли ему всё равно? Последние шесть месяцев ему было очень даже не всё равно, когда его жена проводила неизвестно где почти столько же вечеров, сколько и дома. Ему было не всё равно в те немногие вечера, когда она всё же оставалась дома, с головой уходя в телефон и словно нарочно избегая любой комнаты, где находился он. Ему было не всё равно, когда она становилась всё более придирчивой, а в ответ на его попытки поговорить лишь равнодушно пожимала плечами. Ему было настолько не всё равно, что четыре недели назад он нанял частного детектива. И ему было далеко не всё равно, когда он получил отчёт: его жена изменяла ему с другим мужчиной. Но в тот момент, когда он переступил порог адвокатской конторы, чтобы начать бракоразводный процесс, ему вдруг стало всё равно. В тот день в нём что-то умерло, и теперь его заботила только собственная свобода. По крайней мере, так он себе говорил.

— Ну? Тебе всё равно? Я сказала, что уезжаю на выходные.

Он посмотрел на неё мёртвым взглядом, в котором не было ни любви, ни привязанности. Он просто устал.

— Полагаю, ты будешь с Джимми. Куда он тебя повезёт?

Вопрос обрушился на неё, как мешок с мокрым цементом.

— Как... что... Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Её голос затих, в нём не было уверенности.

— Брось, Клэр. Ты знаешь, кого я имею в виду! Джеймс Стюарт Кэссиди. Он живёт там, в Пьемонте. Как давно ты с ним трахаешься? Наверняка больше месяца, но я бы сказал, что ближе к полугоду.

Теперь она пришла в себя и уже могла лучше лгать — по крайней мере, так ей казалось.

— О чём ты говоришь? Я не знаю никакого Джеймса Кэссиди. Откуда у тебя эти нелепые мысли? С кем ты разговаривал?

При последнем вопросе она, казалось, оживилась. Где-то была утечка, и ей нужно было заткнуть её, пока всё не стало ещё хуже.

— Расслабься, моя дорогая жена. Никто из твоих друзей тебя не сдал, хотя я точно знаю, что некоторые из них в курсе твоей измены.

При слове «измена» она, казалось, ощетинилась.

— Извини. Это слово тебя оскорбляет? Но это то, что есть, не так ли? Ты занимаешься сексом с другим мужчиной, который не является твоим мужем. Это называется изменой.

Он позволил этому слову повиснуть между ними на мгновение, прежде чем продолжить:

— В любом случае, никто из твоих друзей тебя не выдал. Я просто устал от твоего пренебрежительного отношения ко мне и от того, что тебя постоянно нет дома, поэтому я нанял человека, чтобы всё выяснить.

Он снова сделал паузу.

— И он выяснил. Узнал даже больше, чем я ожидал. У него есть фотографии, аудио- и видеозаписи. — На этом слове он на мгновение замешкался. Неужели цифровые фильмы до сих пор называют видео? Неважно. — Признаюсь, я не был готов такое увидеть, но теперь уже пережил это. Хочешь посмотреть фотографии? У меня есть всё. Ты с Джимми на его кровати, в его гостиной, на его кухонном столе. Не слишком гигиенично, конечно, но, полагаю, ему всё равно, учитывая, где побывал его рот.

На мгновение он устремил взгляд в пространство, погрузившись в свои мысли. — Знаешь, меня никогда особенно не интересовали игры с задницей, хотя у тебя великолепная попка. Джимми, похоже, неестественно зациклен на ней. Ты уверена, что он не гей?

Она оправилась от шока, и гнев взял над ней верх.

— Да? Тебе понравилось? Тебя возбуждает смотреть, как твою жену как следует трахают? Это теперь твоя фишка?

Она пожалела о своих словах, едва они сорвались с её губ. Это было откровенное признание, и, несмотря на то, что муж знал о её интрижке, ей хотелось всё отрицать. Она убеждала себя, что это всего лишь небольшое развлечение, ничего серьёзного, но теперь, когда Дэвид оказался в курсе её шалостей, всё вдруг действительно стало очень серьёзно.

Дэвиду, по правде говоря, вообще ничего больше не нравилось — сейчас он не чувствовал ничего, кроме отстранённости. На мгновение у него промелькнула мысль: «Откуда вообще взялся весь этот её гнев? Ведь не я же это вытворял. Я не нарушал своих клятв». Но это чувство прошло. Раньше её слова глубоко ранили бы его, но теперь было лишь чувство отвращения к женщине, которую, как ему казалось, он знал.

Спокойным голосом он произнёс:

— Нет. Ни один мужчина не хочет видеть с другим свою жену, с которой прожил двадцать два года. Наверное, это был самый болезненный опыт в моей жизни, но теперь я с этим справился. Очевидно, что твои чувства принадлежат другому, и у меня нет ни малейшего желания удерживать тебя здесь. Ты можешь свободно уйти или остаться с ним, если хочешь. Я пришлю тебе твою одежду и всё остальное. Полагаю, ты будешь у Джимми, или он отвезёт тебя куда-нибудь в другое приятное место?

Дэвид сам удивился своему последнему замечанию. Вопрос был задан не без причины, но на мгновение он забыл, в чём именно заключалась эта причина. Всё казалось настолько сюрреалистичным, словно весь этот разговор происходил у него в голове. Эта женщина, которую он любил, к которой возвращался домой каждый вечер, с которой вырастил двоих детей, которая все эти годы спала рядом с ним в одной постели, теперь была для него совершенно чужой.

Он снова посмотрел на Клэр, которая, похоже, была ошеломлена. Неужели её так поразило обещание прислать ей вещи? Она не хотела уходить от него. Ей просто хотелось немного острых ощущений после того, как она вырастила его детей. Она считала, что заслужила это. Она вернётся к нему.

Клэр сбилась со сценария. Он застал её врасплох, и теперь необходимость поставить его на место и вернуть разговор под свой контроль возобладала над здравым смыслом — если тот у неё вообще оставался. Когда её защита дала трещину, правда сама выскользнула наружу.

— На самом деле мы собираемся на север штата. Я вернусь где-то в понедельник, и тогда мы сможем это обсудить.

Слишком много информации! Она теряла контроль над разговором. Ей вдруг стало страшно, и она захотела поскорее со всем этим разобраться.

— В понедельник, или в среду, или в пятницу, или никогда — мне всё равно.

Он реагировал совсем не так, как должен был. Она не собиралась рассказывать ему о Джимми, но он уже знал. Он должен был быть расстроен. Он должен был ужасно скучать по ней и быть благодарным, когда она вернётся, но, похоже, ему было наплевать. Чёрт возьми! Почему?!

— И это всё, что ты можешь сказать? Тебе всё равно, когда я вернусь домой или вернусь ли вообще? Я для тебя ничего не значу?

Дэвид начал уставать от всего этого разговора. Он встретился лицом к лицу с демоном предательства своей жены, и теперь силы у него заканчивались.

— Раньше мне было не всё равно. Я любил тебя. Но когда я узнал о твоей интрижке, что-то внутри меня сломалось. Мы и так были на грани после нескольких месяцев твоего нетерпимого безразличия ко мне, но когда я увидел, как ты развлекаешься с Джимми, это стало последней каплей. Во мне что-то сломалось, Клэр, и это уже не исправить.

Некоторое время, которое казалось минутами, хотя, вероятно, прошло всего несколько секунд, они смотрели друг на друга. Он разрешил дилемму и выбрал свой путь. Она была ошеломлена и попыталась вернуть себе преимущество.

— Это всего на несколько дней. Потом я всё закончу. Это никогда не должно было длиться долго. Это было просто развлечением. Дети выросли и поступили в колледж. Мне нужно было что-то для себя.

К этому моменту Дэвида уже тошнило от всей этой истории. Её убежденость в собственной вседозволенности, казалось, затмевала даже боль от её предательства.

— Полагаю, я не помню эту часть брачных клятв. Ну-ка посмотрим...

Дэвид на мгновение задумался, а затем пробормотал себе под нос:

— «Беру тебя в жёны... с этого дня и впредь... в болезни и здравии...»

А потом нашёл слова, которые искал:

— «Пока. ..не разлучит...» Нет, я не помню никаких условий, предусматривающих тайм-аут. Там не было ничего вроде: «...пока дети не вырастут, а потом я могу пойти потрахаться на стороне, потому что я это заслужила». Нет, думаю, такое я бы точно запомнил.

Дэвид уже начинал злиться, хотя поклялся самому себе, что этого не произойдёт.

Клэр было стыдно, но она была полна решимости. Ей нравились последние четыре месяца, как нравились и два месяца флирта до этого, но она говорила себе, что эти выходные станут завершающими. Они развлекутся напоследок! Однако, в моменты откровенности, она всё же признавалась себе, что время от времени это вполне можно будет повторять. Дэвид всё портил. Так похоже на него. Она должна была заставить его понять, что это не конец, а всего лишь короткий период, который она посвящает себе.

— Дэвид, ты хороший человек и хороший муж, и ты был замечательным отцом, но твои потребности невелики. А я сейчас хочу большего. Я вижу, что ты злишься, и, наверное, я это понимаю, но ты ведёшь себя неразумно. Мы женаты двадцать два года, и после всего этого я заслуживаю немного веселья. Это не будет длиться вечно. Это не меняет того, что я чувствую к тебе. Мне просто нужно снова почувствовать себя живой, пока я не стала слишком старой, чтобы наслаждаться жизнью.

После слов жены Дэвида захлестнули эмоции и мысли. Он не пропустил мимо ушей её замечание, что ей нужен другой мужчина, чтобы почувствовать себя живой, но изо всех сил старался держать эти мысли при себе. Он не хотел долгих, наполненных ложью, разговоров. И всё же последние слова, казалось, унижали его, унижали их брак и все последние двадцать два года. Это очень больно задело.

«Мои потребности невелики? — подумал он. — Мне многого не надо, но ей нужно больше? Какой же эгоистичной сукой она стала! Большую часть своей взрослой жизни я жертвовал своими потребностями ради её желаний, и вот что я получаю взамен? Она действительно думает, что может вот так взять и уехать, а я буду здесь безропотно ждать её возвращения?»

Для Дэвида разговор был окончен. Он больше не чувствовал любви между ними. Ему было противно, и совершенно очевидно, что она проявила к нему такое неуважение, которого он никогда даже представить себе не мог. С него было довольно.

— Тебе не кажется, что тебе пора, Клэр? Джимми будет тебя ждать.

Клэр посмотрела на него с недоумением и обидой. Он её прогонял. Отправлял к другому мужчине, словно она для него ничего не значила.

— Когда я вернусь домой, я заглажу свою вину. Обещаю. У нас всё будет в порядке.

Она пыталась убедить не столько его, сколько саму себя.

— Лучше поторопись, Клэр. Джимми ждёт.

Она чувствовала холод, царивший в комнате. Дэвид был словно лёд. Никогда прежде она не видела его таким. Может, это была ошибка? Нет, она имела на это право. Она это заслужила. Она не собиралась позволять мужу обращаться с ней подобным образом.

— Я не позволю тебе вот так от меня отделаться, Дэвид.

Он лишь посмотрел на неё и пожал плечами.

— Мы поговорим, когда я вернусь.

Дэвид не был уверен, как поступить при её возвращении. Всего несколько минут назад она совершенно неожиданно преподнесла ему всё это. Он собирался обсудить с ней развод на этих выходных, готовясь к её слезам и мольбам о прощении. По правде говоря, у него всё ещё не было уверенности, как реагировать, если бы она стала просить прощения. Она этого не сделала.

— Прощай, Клэр.

Она расстроенно посмотрела на него.

— Это не прощание. Я вернусь.

С этими словами она развернулась и вышла за дверь. По дороге к машине её начали одолевать сомнения, но решимость никуда не делась.

«Я не позволю ему испортить мне выходные», — сказала она себе.

И, насколько это было в её силах, она действительно не позволила. Джимми был само веселье. С Джимми были танцы. С Джимми отсутствовали какие-либо обязательства. С Джимми были секс, флирт и ужины в ресторанах. Джимми был Джимми, и она говорила себе, что именно это ей нужно. Что именно это она заслужила.

Уезжая, она отключила телефон. Никто не будет её отвлекать, никто не будет умолять вернуться домой — она решила, что посвятит это время себе, и не позволит себя переубедить.

В субботу утром Дэвид позвонил своему оператору связи и сообщил о краже её телефона. С этого момента её телефон превратился в бесполезный кусок пластика. Она ни разу его не включала, поэтому так и не узнала об этом. Затем он позвонил своему адвокату, чтобы сообщить о новых обстоятельствах, и тот перенёс вручение судебных документов на вечер понедельника.

Были ранние сумерки, незадолго до ужина, когда она ехала по улице к своему дому. Она вернулась позже, чем намеревалась, но после того, как они приехали к Джимми, он настоял на том, чтобы попрощаться как следует. Вместо того чтобы всё закончить, она решила, что им просто стоит на некоторое время взять паузу, пока её муж не переживёт свою боль и жизнь не вернётся в обычное русло. Тогда они смогут время от времени встречаться. Главное — следить за тем, чтобы не вызвать подозрения Дэвида.

Подъезжая к дому, она увидела машины, припаркованные вдоль улицы. Там были машины её родителей, его родителей, её брата, сестры, тёти, дяди и даже нескольких друзей. «Что происходит?» — она дала волю воображению. Её первая мысль была о том, что это какая-то попытка Дэвида помешать её поступкам. Нет, Дэвиду было бы слишком стыдно признаться, что она ушла к другому мужчине. Он никогда не стал бы просить их о помощи. «Неужели он так сильно по мне скучал? Неужели он решил устроить мне вечеринку в честь возвращения домой!» — подумала она. — «Интересно, какую причину он придумал насчёт моего отсутствия?» Она пребывала в иллюзиях, но после того, как убедила себя, что он переживёт её отвратительное предательство, в её сознании уже всё было возможно.

В доме было тише, чем она ожидала, учитывая, сколько машин стояло снаружи. И всё же она вошла, ожидая тёплых улыбок и объятий, но вместо этого встретилась лишь с чередой суровых взглядов. Клэр в замешательстве огляделась и не заметила направлявшегося к ней мужчину.

— Клэр Томас?

Что?

— Да, я Клэр Томас.

— Это вам.

Он протянул ей ничем не примечательный конверт из манильской бумаги.

— Вам вручены судебные документы.

Клэр запомнила короткую вспышку света, но больше ничего. Затем она увидела, как к ней подходит мать.

— Мама?

Прежде чем она успела произнести хоть слово, она почувствовала сильный шлепок по левой щеке. Мать иногда говорила о ней: «Я так злилась, что мне хотелось выбить из неё всю дурь!», — но никогда прежде не делала этого. Она ни разу не ударила Клэр, даже когда та была ребёнком. Щёку жгло после пощёчины. Дыхание участилось. Она чувствовала, как бьётся сердце и пульсирует кровь в висках. Неужели вот так ощущается паническая атака?

— Мама?

Но мать уже вышла за дверь вместе с отцом. Они даже не попрощались. Повернувшись, она увидела, как гости, один за другим, покидают дом. Почти никто не смотрел на неё, проходя мимо. Куда все уходят? Она ведь только что пришла.

Постепенно осознавая произошедшее, она опустила взгляд и увидела, что конверт всё ещё у неё в руке. Именно тогда она рухнула в кресло и посмотрела через комнату на мужа.

— Что?.. — Она не смогла закончить фразу.

В его глазах была печаль, но любви в них не осталось.

— Сегодня утром я позвонил всем и рассказал, что ты сделала. Я сказал им, что у меня достаточно доказательств. Некоторые мне поверили, но большинство — нет, поэтому я пригласил их всех сюда сегодня вечером, чтобы они дождались твоего возвращения. Пока ждали, я показал им несколько имеющихся у меня фотографий. Твой отец отказался смотреть, но твоя мать увидела достаточно. После этого я достал выпивку, и все выпили по стаканчику. Некоторые — по два. Твой брат был не в состоянии вести машину, но его жена вполне может сесть за руль.

К этому моменту Клэр была в шоке и задавалась очевидными вопросами.

— Они все здесь были? Они знают?

— Твоя спальня осталась такой, какой ты её оставила. Я перебрался в гостевую. Что делать с домом, разберёмся во время развода.

— Развода? — Произнесла ли она это вслух или только подумала?

— Да, Клэр, развода. Ты же не думала, что я буду терпеть твои выходки?

Она снова подняла конверт из манильской бумаги.

— Да, это документы на развод. Они были готовы для тебя ещё в пятницу, когда ты уходила, но ты торопилась, поэтому я попросил вручить их тебе сегодня вечером, когда ты вернёшься домой. Как ты, возможно, помнишь, ты опоздала, и этот очень приятный джентльмен присоединился к нам выпить, пока тебя ждал.

От пощёчины и потрясения у неё всё ещё кружилась голова.

— Развод?

На этот раз ответа не последовало.

— Последние пара дней были долгими, так что я просто оставлю эти бокалы здесь на ночь, а утром уберу. Я иду спать. Спокойной ночи. Наверное, ты не слишком хорошо высыпалась, пока была в отъезде.

Прозвучало не так заботливо, как должно было. В саркастичной реплике Дэвида сквозила брезгливость. Своим замечанием он завуалированно назвал Клэр шлюхой.

Дэвид направился вверх по лестнице, в гостевую комнату. Он был по-настоящему измотан. Дело было сделано. Не каждый день разрушаешь двадцатидвухлетний брак. С другой стороны, его уже разрушили за него, а сегодняшний вечер был лишь признанием этого.

Эпилог:

В последующие дни и недели Клэр пыталась бороться с разводом. Она умоляла, торговалась, в конце концов даже заставила себя извиниться, но всего этого было слишком мало и слишком поздно. Дэвид ушёл из её жизни — во всех смыслах, которые имели значение. Из-за всех её попыток бороться и затягивать процесс, развод занял год, а Дэвид съехал задолго до его окончания, но в конце концов решение было получено. Дом продали, а вырученные деньги разделили. Джимми вскоре перестал интересоваться Клэр — у неё больше не было того единственного, что он ценил больше всего, — обручального кольца другого мужчины. Клэр наконец пришлось признать ужасную правду: для Джимми Дэвид значил больше, чем она сама. У неё не осталось никого, кроме нескольких друзей, которые знали о её приключении и одобряли его. Она больше не находила особого утешения в этих друзьях, которые прежде не сочли нужным её предостеречь, но ей нужны были друзья, и она решила, что пока сойдут и эти — до тех пор, пока она не найдёт кого-нибудь получше.

Вскоре после того, как развод был окончательно оформлен, с Джимми произошёл несчастный случай: то ли он упал, то ли споткнулся, то ли ещё что-то. Он толком не мог вспомнить. Он ударился головой у подножия лестницы — или, может быть, это произошло, когда он спускался. Память у него уже была не та, что раньше. По правде говоря, она больше никогда такой не будет. Он мог вспомнить свою жизнь до падения так, словно это было вчера, но день, когда произошёл инцидент, для него был как в тумане. Теперь его жизнь — множество стикеров, наклеенных повсюду в его квартире. Так он запоминает, что делает и что ему нужно сделать. Всё записано на стикерах.

Вы, наверное, думаете, что это Дэвид столкнул его с лестницы, но это не так. Для Дэвида Джимми был всего лишь грязью, испачкавшей его жизнь, а теперь эту грязь просто выбросили. Обещаете, что никому не расскажете? Это была Клэр. Она отправилась навестить Джимми после того, как он с ней расстался. Она собиралась высказать ему всё, что о нём думает. В её представлении это было единственное, что она могла сделать, и он это заслуживал. Как это было свойственно Клэр, она обвинила Джимми в собственных ошибках, думая, что, если бы он её не соблазнил, она бы не поддалась искушению. Джимми решил, что она пришла ради последнего прощального секса, и, если бы в тот момент ему не нужно было уходить на встречу со своей следующей жертвой, он бы, возможно, согласился, но у Джимми были свои приоритеты, а Клэр больше не была замужем. Джимми стоял наверху лестницы, проверяя в телефоне адрес, куда ему предстояло отправиться. Клэр хорошо усвоила уроки своего брата. Когда её локоть, подкреплённый силой и весом её тела, встретился с его рёбрами, Джимми согнулся. Этого оказалось достаточно, чтобы, падая, он не смог ухватиться за перила. Клэр среагировала быстрее: она смогла зацепиться за перила, а затем опустилась на ступеньки. Выглядело это неуклюже, но она не пострадала.

Время и удача решают всё. Клэр повезло, Джимми — нет, а остальное, как говорится, уже история.