Машина остановилась у высокого забора из профлиста. Водитель — молчаливый мужик с отёкшим лицом — даже не обернулся, только кивнул на калитку.

— Заходи. Ждут.

Я вышел. Сердце колотилось в горле. Забор заканчивался, и я увидел баню. Большую, из оцилиндрованного бревна, с резными наличниками. Дорогую. Пахло дымом и жареным мясом.

Дверь открылась раньше, чем я успел постучать.

— Заходи, Симка. Ждали.

На пороге стоял Сергей Николаевич. Короткая стрижка, дорогой спортивный костюм, на пальце массивное золотое кольцо. Смотрел с лёгкой усмешкой, без злобы. Как на диковинку.

— Проходи. Там всё готово.

Внутри — предбанник с дубовым столом. Тарелки с соленьями, селёдкой, салом. Бутылки. Три прибора. Значит, придут ещё двое.

Я остановился, не зная, что делать. Сергей Николаевич обернулся, окинул меня взглядом и покачал головой.

— Так дело не пойдёт. Ты же не в этом будешь, верно? — Он достал из шкафчика пакет и протянул мне. — Там одежда. И косметика. Приводи себя в порядок, Симка. Через пятнадцать минут жду тебя накрытым. И улыбаться не забудь.

Я взял пакет. Пальцы дрожали.

В душевой при бане развернул содержимое. Чёрное кружевное бельё — стринги и бюстгальтер. Чулки на резинке. Чёрное платье-комбинация до середины бедра. Косметичка с тональным кремом, румянами, помадой, подводкой.

Я смотрел на это и слышал собственное дыхание. Где-то внутри — тот самый зуд. Тот самый стыд, от которого щипало в паху. Я ненавидел себя за это. Но я надел.

Стринги впились между ягодиц. Бюстгальтер пустым и смешным. Чулки скользили по ногам, холодные и шелковистые. Платье село так, что при наклоне была видна резинка. Косметику нанёс криво — помада вышла за контур, одна стрелка толще другой. Но я боялся возиться дольше.

Я вышел в предбанник.

Сергей Николаевич сидел один. Наклонившись к столу, он разливал водку. Только два прибора. Я замер.

— А где... — начал я.

— Вадим и Алексей не приедут. Я передумал, — сказал он, не поднимая головы. — Хочу, чтобы мы поговорили. Ты не против?

Я не знал, что ответить. Против? Я был готов к троим, а тут один. Страшнее? Или легче?

Он поднял глаза и улыбнулся.

— Иди сюда. Садись напротив.

Я сел. Руки под столом сжались в кулаки. Он протянул мне стопку.

— Выпей. За знакомство.

Я выпил. В горле обожгло, но я сдержал кашель.

Сергей Николаевич смотрел на меня спокойно, без той похоти, которую я ожидал. Потом он встал, обошёл стол и остановился за моей спиной. Я почувствовал тепло его тела. Он положил руки мне на плечи и чуть сжал.

— Ты красиво накрасился, Симка. — Пальцами он коснулся моей шеи, провёл по волосам. — Даже с этой кривой стрелкой. Тебе идёт.

Я молчал. Горло сдавило.

— Скажи, — его голос стал тише, — тебе было страшно утром? Когда ты собирался?

Я кивнул.

— А сейчас? — Он придвинулся ближе. Грудь коснулась моей спины.

Я не мог ответить. Потому что сейчас было не страшно. Было то самое, что я боялся признать. Тепло. Внимание. Ладонь, которая гладила меня по шее. И стыд за это.

— Я знаю, что тебе рассказал Стас, — продолжил Сергей Николаевич. Он наклонился к моему уху, говорил почти шёпотом. — Он думает, что ты просто мальчик, который попал в историю. Но я вижу, Симка. Ты уже не мальчик.

Он обошёл меня и сел на стул рядом. Не сзади. Лицом к лицу. Взял мою руку и разжал кулак. Погладил пальцы.

— Ты накрасился, надел чулки и приехал в чужой дом. Зачем? — Он заглянул мне в глаза. — Не ради денег. Деньги — это оправдание. Ты приехал, потому что тебе было интересно. Потому что в прошлый раз, когда Глеб сделал тебе больно, ты почувствовал что-то ещё. Я прав?

Я хотел выдернуть руку. Хотел сказать «нет». Но я сказал:

— Не знаю.

Сергей Николаевич улыбнулся. Не насмешливо, нет. Тепло. Как будто я признался в чём-то важном.

— Не знаешь — это нормально. Мы разберёмся. — Он отпустил мою руку и легонько хлопнул по колену. — А теперь иди, принеси мне из кухни горячее. Там шашлык в фольге. И садись рядом, а не напротив. Хочу видеть, как ты ешь.

Я поднялся и пошёл на кухню. Когда вернулся с блюдом, он подвинул свой стул и похлопал по сиденью рядом с собой. Я сел. Наши плечи касались. Он ел и смотрел на меня, изредка подкладывая в мою тарелку мясо.

— Ты почти ничего не съел, — заметил он. — Я не обижу тебя, Симка. Я обещаю.

Его рука легла мне на бедро. Через капрон чулок я чувствовал тепло его пальцев. Он не сжимал, не двигался — просто лежал. Как напоминание, что он здесь. Что я здесь.

— Ты думаешь, что ты плохой, — сказал он, жуя. — Что это стыдно. Я сам через это проходил, когда был молодым. Думал, что я какой-то неправильный. А потом понял — нет. Просто нам с тобой нравится то, что другим не понять. И это нормально.

Я смотрел на его руку. Она была большой, с короткими пальцами, в золотом перстне. Я хотел убрать её. Я хотел, чтобы она осталась.

— Ну, заканчивай, — сказал он через минуту. — Пойдём в парную. Не для того, что ты думаешь. Просто попариться. Заодно на тебя посмотрю.

Я допил водку из своей стопки. Хмель разлился по телу, мышцы расслабились, и впервые за весь вечер я перестал трястись. Я поднялся и пошёл за ним в парилку.

Он уже сидел на нижней полке, полотенце на бёдрах. Худощавый, но сбитый, с седой шерстью на груди. Я сел напротив, поджав ноги в чулках. Платье задралось, оголив резинку. Он смотрел, но не говорил ничего. Просто кивнул на ковш.

— Поддай.

Я плеснул на камни. Пар взметнулся, обжигая лицо. Я зажмурился. Когда открыл глаза, он сидел рядом. Совсем близко. Протянул руку и поправил лямку платья, съехавшую с плеча.

— Тебе правда идёт, Симка. — Он коснулся моего лица, пальцем провёл по линии скулы. — И глаза у тебя красивые. Знаешь, что я вижу?

Я качнул головой.

— Испуг. И желание. — Он улыбнулся. — Это хорошее сочетание. Для девочек.

И наклонился к моим губам. Я не отстранился. Поцелуй был медленным и почти сухим. Его губы пахли водкой и дымом. Одна рука легла мне на затылок, другая на колено. Он целовал так, как никто не целовал меня в жизни. Не торопясь. Не грубо.

— Спасибо, — сказал он, отстранившись. — За доверие. Мне бывает сложно найти человека, который согласится... быть Симкой. Ты — редкий.

Я молчал. Во рту остался вкус его губ. Я не хотел, чтобы он отодвигался.

— Иди одевайся, — сказал он, вставая. — Скоро уже поздно. Тебе пора.

Я одевался трясущимися руками. Когда вышел в предбанник, он стоял у стола и пересчитывал деньги. Протянул мне пачку.

— Это тебе. И ещё вот. — Он вложил в мою ладонь визитку. Там был только номер телефона, без имени. — Если захочешь ещё — позвони. Приедешь, когда тебе самой будет нужно. Не по просьбе Стаса. По своей воле.

Я сжал визитку и деньги. Они были тёплыми.

Уже в дверях он окликнул меня:

— Симка.

Я обернулся.

— Ты знаешь, что я не последний раз тебя вижу. И ты тоже знаешь.

Он улыбнулся, и я вышел в ночь. Я перелделся, за забором меня ждала машина с тем же водителем. В машине я смотрел на визитку, трогал пальцами то место, где он целовал меня в висок.

Я знал, что это неправильно. Что я не должен был хотеть, чтобы он продолжал. Но визитка осталась в моём кармане.