Холодная металлическая ручка двери поддается под ее пальцами с тихим скрипом. Дилноза делает глубокий вдох, вдыхая знакомый с детства запах — смесь мела, пыли и дешевого парфюма, который витает в коридорах каждой школы. Ей тридцать лет, она замужем, но сегодня она чувствует себя такой же, как эти дети, которые толпятся у шкафчиков, — немного потерянной и полной тревожных ожиданий. Ее каблуки громко стучат по потертому линолеуму, и каждый звук кажется оглушительным в преддверии урока. Она поправляет воротник своей строгой белой блузки, хотя он и без того лежит идеально. Это маленькое, бессознательное движение — единственное, что выдает ее внутреннее напряжение.

Она толкает дверь и входит в класс. Гул голосов мгновенно стихает, и двадцать пар глаз поворачиваются в ее сторону. Дилноза быстро сканирует лица. Любопытство, скука, вежливое безразличие — стандартный набор для первого дня. Она проходит к учительскому столу, кладет на него свою папку и тяжелый сборник стихов. Комната простая, почти аскетичная: потертые деревянные парты в два ряда, на стенах — выцветшие портреты писателей и стенд с лучшими ученическими сочинениями. Бледные осенние лучи пробиваются сквозь высокие, пыльные окна, выхватывая из полумрака летящие в воздухе пылинки.

Ее взгляд останавливается на мальчике в последнем ряду у окна. Он не смотрит на нее. Он откинулся на спинку стула, ноги скрещены в ленивой, вызывающей манере, и смотрит куда-то сквозь стену, словно она и весь класс для него — лишь неуместная помеха. Темные волосы падают на лоб, щеки покрыты едва заметным пушком подростка. На его лице — не скука, а скорее вызов, тихое бунтарство, которое он носит как вторую кожу. Это Санжар. Она еще не знает его имени, но она уже чувствует в нем источник будущих проблем. Он — тот самый камень преткновения, о котором предупреждали на педсовете.

«Здравствуйте, — говорит Дилноза, и ее голос звучит ровнее, чем она ожидала. — Меня зовут Дилноза Акрамовна. Я ваш новый учитель литературы».

Она открывает папку, достает список класса. Пока она называет фамилии, ее внимание снова и снова возвращается к мальчику у окна. Он не двигается. Он не достает ни тетради, ни учебника. Его руки лежат на коленях, скрытых под партой, но пальцы едва заметно двигаются. Тиканье настенных часов в углу класса становится единственным звуком, кроме ее голоса. Дилноза продолжает говорить о программе, о том, как они будут изучать великих русских и узбекских поэтов. Она старается говорить увлеченно, вкладывая в голос ту страсть, которую чувствует к литературе, но слова словно тонут в вязком воздухе класса.

И тогда она замечает. Тусклый синий свет, отражающийся на его лице. Он исходит из-под парты. Мелькают пальцы, быстрые и ловкие, как у игрока на гитаре. Он не просто держит телефон. Он им живет. Дилноза делает паузу в середине предложения. Тишина, которая обрушивается на класс, становится плотной, как невыполненное домашнее задание. Все взгляды снова на ней, а потом, следуя за ее взглядом, на Санжаре. Мальчик, кажется, не замечает ничего. Его лицо по-прежнему сосредоточено, губы чуть приоткрыты.

Она медленно, очень медленно обходит свой стол и идет к нему по проходу. Ее шаги единственные в оглушительной тишине. Она не смотрит на других учеников, ее взгляд прикован к этой фигуре, которая продолжает существовать в собственном цифровом мире, не обращая внимания на реальность. Она останавливается рядом с его партой. Тень падает на его руки, и синий свет гаснет. Он вздрагивает и наконец поднимает на нее глаза. В них нет ни страха, ни смущения. Только досадливое удивление, словно его разбудили в самый интересный сон.

«Санжар, — говорит она тихо, но ее голос звучит как удар хлыста. — Телефон. На стол».

Он смотрит на нее пару долгих секунд, словно взвешивая ее слова. Затем, с медленной, неохотной грацией, он вытаскивает из-под парты смартфон. Он не кладет его на стол, а протягивает ей. Пальцы их почти соприкасаются. Телефон холодный и гладкий в ее ладони. Она берет его, не отрывая взгляда от его лица. Он поднимает бровь, в ухмылке играют бесенки. Это вызов. Он бросает ей перчатку.

Дилноза поворачивается, чтобы идти обратно к своему столу. Она собирается просто выключить его и убрать в ящик стола до конца урока. Но в этот момент экран снова загорается. Не уведомление, не звонок. Экран остается активным, и то, что на нем отображается, обжигает ее сетчатку. Это не игра. Не социальная сеть. Два обнаженных тела в неприглядной, грубой позе. Яркие, неестественные цвета. Детали, которые невозможно не заметить.

Ее дыхание сбивается. Рука, держащая телефон, становится каменной. Класс вокруг нее исчезает, сжимаясь до одного яркого, оскорбительного пятна на экране. Она стоит посреди класса, новая учительница, с порнографией в руке, а перед ней сидит шестнадцатилетний мальчик с вызывающей ухмылкой на лице. Тиканье часов в углу кажется оглушительным. Она не знает, что делать дальше.