Утро пятницы выдалось в Твери прохладным и солнечным. 18летний студент СПбГУ Тимур сидел за рулем своего серебристого «Фольксвагена». Рядом с ним, на переднем сиденье, устроилась Наталья — его мать, полная, с пышными формами женщина 47 лет. Уверенная в себе одинокая бизнес-вумен, она в одиночку подняла сына, занимаясь сделками с недвижимостью. На ней была черная мини-юбка, которая едва прикрывала округлые бедра, тонкие черные колготки и облегающая белая кофта с V-образным вырезом, открывающим начало пышной груди. Ее короткое каре обрамляло полное лицо с выразительными карими глазами.

Сзади разместились две пассажирки - Тамара Михайловна, мать Натальи, — полная шестидесятипятилетняя женщина с короткой рыжей стрижкой (краска явно была нанесена недавно — яркий медный оттенок блестел на солнце). Она надела черную юбку по колено, колготки и серый свитер. Рядом с ней сидела Таня — подруга матери, 52летняя блондинка с ухоженным лицом и стройной фигурой. На ней была юбка по колено синего цвета, колготки в мелкую черную сеточку,

белая блузка и желтый пиджак. Таня работала преподавателем в местном колледже и сохранила осанку и стать, несмотря на возраст.

— Ну что, выдвигаемся? — бодро спросил Тимур, поворачивая ключ зажигания.

— Давай, сынок, — Наталья поправила юбку, которая задралась чуть выше. — Только не гони. У нас весь день впереди.

Машина выехала из двора и направилась к трассе по ещё пустым в этот час улицам.

— А погодка-то какая! — Тамара откинулась на спинку сиденья. — Давно я в Питере не была. Наверное, лет 20. А ведь я тоже там училась, как и Тимур. Только в ФИНЭКе.

— Я и вовсе никогда не была, — вздохнула Таня. — Все работа, работа... А в Питере, говорят, Эрмитаж, Исаакий...

— И разводные мосты, — добавила Наталья, оборачиваясь. — Тим, ты когда нам мосты-то покажешь?

— Посмотрим. Вечером гулять пойдем, — ответил он, поглядывая на мать. С этого ракурса он видел ее полные ноги в черных колготках, блестящих на солнце. Она сидела, слегка раздвинув колени, и Тимур невольно задержал взгляд на линии бедра.

Проехали где-то половину пути. За окном мелькали деревни, леса, поля.

— Ой, девчонки, я притомилась, — сказала Тамара. — Мне бы остановиться, размяться. И... ну, вы понимаете.

— Понимаем, — усмехнулась Наталья. — Тимур, притормози у обочины. Лесок вон какой хороший.

— Сейчас найду место, — он сбросил скорость.

Машина плавно съехала с трассы на прилегающую грунтовку и остановилась у кромки леса.

— Ну, кто первый? — Наталья открыла дверь.

— Я пойду, — моментально среагировала Тамара. — А то обоссусь.

Все засмеялись.

Она вылезла из машины и направилась в сторону деревьев. Юбка колыхалась при ходьбе на её полных ногах, черные колготки тускло блестели. Бабушка отошла метров на пятнадцать вглубь, оглянулась, убедилась, что ее не видно с дороги, и начала присаживаться.

Тимур вышел из машины, делая вид, что разминает ноги. На самом деле он подошел ближе к опушке, прячась за кустами. Сквозь листву он видел бабушку. Тамара стояла в полуприсяде задом к нему, широко раздвинув ноги. Белые трусики были приспущены к коленям вместе с колготками. Руками она придерживала юбку. Тонкая струйка вырвалась из её заросшей вульвы и ударила в землю, разбрызгиваясь на сухие листья, и через пару секунд прекратилась. Женщина издала тихий вздох облегчения. И тут же из неё хлынул мощный поток. Струя била сильно, моча впитывалась в землю, образуя лужу у неё под ногами. Тимур почувствовал, как член начинает твердеть. Он смотрел, как бабушка закончила, как слегка тряхнула попкой, встала, поправляя трусы с колготками, и одернула юбку.

— Я готова! — крикнула она, возвращаясь к машине.

— Теперь я, — Наталья вышла из машины, сжимая в руке салфетку. Она подошла к другому месту, чуть глубже в лесу. Тимур не удержался и пошел параллельным курсом следом, стараясь быть незаметным.

Мать нашла удобное место между двумя березами. Она огляделась, одним движением резко спустила колготки вместе с трусиками и присела на корточки. Мать села низко, почти касаясь своей большой задницей земли. Она раздвинула колени достаточно широко, чтобы, Тимур увидел её гладкую вульву с тонкой полоской волосиков на лобке.

Мамина струя ударила в землю. Она мочилась долго, с наслаждением. Тимур видел, как напряглись при этом ее полные ноги. Когда она закончила, то промокнула промежность салфеткой, встала, натянула трусы с колготками и поправила юбку.

— Ну, Тимочка, не скучаешь? — Она подошла к нему и улыбнулась. — Сейчас ещё Таня сходит, и поедем.

Таня вышла последней. Она отошла подальше, к старому дубу. Тимур последовал за ней. Таня присела на корточки, элегантно, как она делала все. Задрала юбку, открыв стройные ноги в сетчатых колготках. Тимур увидел на ней черные кружевные стринги. Таня приспустила колготки с трусиками, присела на корточки, и тонкая струйка ударила в землю. Она мочилась аккуратно, почти беззвучно, слышалось лишь легкое шипение. Закончив, она несколько раз энергично поприседала, стряхивая с промежности последние капли, встала, натянула трусики с колготками, одернула юбку и вернулась к машине.

— Все, поехали! — сказала она, садясь в машину.

Тимур сел за руль, чувствуя, как под джинсами напряжен член. Он старался не подавать виду, но мать заметила его румянец.

— Ты чего покраснел? — спросила она, нежно касаясь его щеки.

— Жарко, — буркнул он, заводя двигатель.

В Питер въехали к вечеру. Сняли двухкомнатную квартиру на Петроградке — чистую, уютную, с высокими потолками. Хозяйка встретила их, показала комнаты.

— Здесь спальня с двуспальной кроватью, — сказала она, открывая первую дверь. — А здесь гостиная, два дивана. Располагайтесь.

Тимур посмотрел на мать. Та пожала плечами:

— Ну, раз так, то Тимур будет спать со мной. Бабушка — на одном диване, Таня — на другом.

— Я не против, — тихо сказал Тимур, и в голосе его проскользнули нотки предвкушения чего-то запретного.

Разложили вещи, перекусили и вышли гулять. Питер встретил их прохладным вечерним воздухом, неоновыми огнями Невского, запахом воды и истории. Шли вдоль каналов, смотрели на мосты, пили пиво, предусмотрительно наливая его в бумажные стаканчики для кофе. Женщины оживленно болтали, Тимур шел немного позади, разглядывая их фигуры в вечернем свете.

— Ой, девчонки, я писать хочу, — сказала Наталья, допивая пиво. — Тим, найдёшь укромное место?

Они свернули в арку, прошли во двор-колодец. Там было темно и тихо. Наталья решила присесть за мусорными баками. Тимур встал у входа в арку, прикрывая ее, но сам не сводил глаз. Увидел, как мать задрала юбку, приспустила колготки с трусами, села на корточки, и её струя тут же ударила в асфальт. Звук был громкий, разливистый. Она мочилась долго, с минуту.

— Фух, хорошо, — сказала она, вставая и поправляя одежду.

Через полчаса очередь дошла до Тани. Она выбрала другой двор, с кустами сирени. Присела на корточки элегантно, как умела только она. Татьяна задрала юбку, приспустила колготки со стрингами, села на корточки, и струя тихонько полилась на землю, почти беззвучно.

— Ты как кошечка, — пошутила Тамара, когда она подтягивала колготки.

— А ты уже сходила? — спросила Таня.

— Нет еще. Потом, — отмахнулась бабушка.

Но когда они дошли до набережной, Тамара забеспокоилась:

— Тимур, найди мне место, а то я сейчас лопну.

Он отвел ее в темный дворик. Там было сыро, пахло водой. Тамара задрала юбку, приспустила колготки с трусами и встала на полусогнутых, задом к стене, широко раздвинув колени. Струя была мощная, разбивалась об асфальт. Тимур видел, как моча стекает по её ногам.

— Ох, Господи, — выдохнула она, закончив, и натянула трусы с колготками на свою мокрую мохнатку.

Они вернулись домой около одиннадцати. Женщины чувствовали легкое опьянение, Тимур тоже. Уставшие, довольные, они разошлись по комнатам. Тимур и Наталья легли в спальне. Свет погасили, остался только уличный фонарь за окном, едва пробивающийся сквозь шторы.

Наталья лежала на спине. Тимур повернулся к ней, чувствуя тепло ее тела. В трусах снова напрягся член. Он осторожно положил руку ей на бедро. Мать дернулась:

— Тим, ты чего?

Он промолчал, но руку не убрал, медленно поглаживая полное бедро матери сквозь ткань ночной рубашки.

— Тим, не надо, — прошептала она, но в голосе не было уверенности.

Он придвинулся ближе, поцеловал ее в шею. Она вздрогнула, замерла, но не отстранилась. Его рука скользнула под ночнушку, нащупала трусы. Он провел пальцем по её вульве, чувствуя влажность.

— Тим... — выдохнула она. — Мы не должны...

— Мам, я хочу тебя, — прошептал он, и его слова звучали как приговор.

Она не ответила, но слегка раздвинула ноги. Этого было достаточно. Он стянул с неё трусы, она при этом приподняла свою попку, помогая ему. Его пальцы стали гладить её вульву. Она была уже влажная, горячая. Мама тихо застонала и закусила губу.

— Не шуми, — прошептал он, но сам уже снял трусы.

Он лег на нее, пошире раздвинул ее ноги, она не сопротивлялась. Член уперся в ее промежность. Она была такой мокрой, что он вошел без сопротивления. Наталья ахнула, закусила подушку, чтобы не закричать. Он начал двигаться медленно, затем ускорился. Каждый толчок заставлял ее выгибаться.

В этот момент дверь приоткрылась. Таня шла в туалет и замерла, увидев в лунном свете их силуэты. Тимур трахал мать, ритмично, глубоко. Наталья стонала, вцепившись в простыни. Таня смотрела, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как внизу живота разливается тепло.

Она сходила в туалет, вернулась в свою комнату, но долго не могла уснуть. Слышала через стену приглушенные звуки, и в голове крутилась картина. Через полчаса, когда все затихло, она встала и бесшумно прошла к спальне. Толкнула дверь.

— Таня? — удивленно спросила Наталья, приподнимаясь.

— Я... — Таня запнулась. — Я видела.

Повисла пауза. Тимур лежал, тяжело дыша. Наталья молчала.

— Я хочу тоже, — вдруг сказала Таня.

Тимур встал с кровати.

— Иди сюда, — сказал он хрипло.

Таня подошла. На ней была только тонкая ночнушка. Он взял ее за руку, усадил на край кровати. Наталья подвинулась, освобождая место подруге. Тимур встал перед Таней. Она увидела его член — все еще твердый, влажный. Он приблизил его к ее лицу.

— Возьми его, — сказал он тихо.

Она послушно открыла рот. Таня сосала умело, глубоко. Тимур застонал, запуская пальцы в ее волосы. Наталья смотрела, как ее подруга делает минет ее сыну, и чувствовала, как внутри снова закипает возбуждение.

Через несколько минут Тимур отстранился.

— Ложись, — сказал он Тане. — Теперь я тебе отлижу.

Она легла, раздвинула ноги. Он опустился между ними, раздвинул складки. Пизда была гладкая, голая, она уже текла. Он лизнул. Таня выгнулась, застонала громче.

— Тише, — шикнула Наталья, но сама смотрела с жадностью.

Он лизал её долго, проникая языком внутрь, покусывая клитор. Таня кончила быстро, сильно, с криком. Потом Тимур залез на неё сверху и вошел одним толчком. Ее пизда была узкой, горячей, и он начал засаживать ей с силой.

— Да, да, трахай меня, — шептала она.

Наталья смотрела, массируя при этом свою влажную пизду пальцами. В этот момент дверь снова скрипнула. На пороге стояла Тамара — в ночной рубашке, с растрепанными рыжими волосами.

— Что тут происходит? — спросила она, но в голосе было больше любопытства, чем возмущения.

Тимур не останавливался, продолжая вбиваться в Таню. Тамара подошла ближе, села на край кровати. Она смотрела на то, как член её внука входит и выходит из пизды, как Таня при этом стонет.

— Ты тоже хочешь? — спросил Тимур, переводя дыхание, глядя на бабушку.

— Я... — она замялась, но в глазах горело желание. — Давно я мужика не пробовала. Тем более такого молодого.

Тим кончил в Таню, вышел и переключился на Тамару. Она уже сняла трусы. Когда он раздвинул ей ноги, то увидел густые волосы, закрывающие всю промежность. Тимур принялся лизать её, раздвигая языком заросли. Бабушка тяжело задышала и раздвинула ноги шире.

— Ох, мальчик мой... — выдохнула она.

Когда он вошел в нее, она ахнула. Пизда была широкая, теплая. Он трахал ее медленно, глубоко, чувствуя, как ее мышцы сжимают член.

— Ну же, сильнее, — прошептала она. — Я не сломаюсь.

Он ускорился, вколачиваясь в нее. Тамара стонала громко, не сдерживаясь. Рядом лежали голые Наташа и Таня, возбужденные, трогающие свои киски.

— Давай, внучок, засади бабке! — крикнула она, и это был последний толчок.

Он кончил глубоко внутри нее, рухнул на кровать, тяжело дыша. Женщины лежали рядом — все три, влажные, удовлетворенные.

— Ну и ночка, — прошептала Наталья.

Наступило утро. Женщины готовили завтрак, переглядывались, улыбались. Тимур сидел на кухне, чувствуя себя королем.

— Ну что, молодой человек, — Тамара подмигнула ему. — Покажешь нам город?

— Конечно, — он улыбнулся.

Они гуляли по Невскому, зашли в Исаакиевский, прошлись по Дворцовой набережной. Таня рассказывала об архитектуре, Наталья фотографировала, Тамара комментировала. Но в глазах каждой была тайна, связывающая их.

Вечером они сидели в кафе на Малой Конюшенной, пили вино. Тимур сидел между матерью и Таней, чувствуя тепло их бедер. Под столом его рука скользнула по ляжке Тани, по колготкам в сетку, коснулась промежности через её кружевные стринги. Таня вздрогнула, но не отодвинулась.

Домой вернулись около десяти. Едва закрылась дверь, Тимур прижал Таню к стене в прихожей, впился поцелуем. Наталья и Тамара смотрели, улыбаясь.

— В спальню, — скомандовал он.

Ночь была долгой. Тимур трахал каждую по очереди, меняя позы. Сначала Наталью — раком, задрав мини-юбку и хлеща по ее полным ягодицам. О

Кончив, она кричала, выгибаясь. Потом Таню — на спине, закинув ее ноги на плечи, входя глубоко, видя, как ее грудь колышется при каждом толчке. Таня несколько раз бурно кончила. Потом Тамару — она взвыла при первом толчке, но привыкла и размеренно стонала.

— Ох, внучок, — простонала она. — Я и не знала, что так бывает.

Уснули только под утро.

Воскресенье выдалось пасмурным. Собирались не спеша. Женщины погрузили вещи, сели в машину. Тимур — за руль. Настроение было легким, игривым.

Выехали на трассу. Через пару часов Наталья попросила остановиться. Вышли в поле у дороги. На этот раз Тимур не прятался — он стоял в двух метрах, открыто смотрел как мать задрала юбку, приспустила колготки с трусами, присела на корточки, и струя ударила в землю. Тимур смотрел на ее гладкую пизду, на полоску волос, на её струю.

— Нравится смотреть? — спросила она, не стесняясь.

— Очень, — ответил он.

Через час они остановились снова. Таня выбрала место у лесополосы. Она задрала юбку, приспустила сетчатые колготки и трусики, присела на корточки, широко раздвинув ноги, и зажурчала. Тимур подошел ближе и присел напротив, глядя как она орошает землю.

— Хочешь меня? — спросила она, улыбаясь.

— Да, — уверенно ответил он.

Она встала, тряхнула попкой и не успела натянуть трусы, как он уже прижал ее к себе и вошел в нее сзади прямо на месте. Быстро, грубо, сильно. Она стонала.

— Сука, как хорошо, — выдохнула она.

Тим кончил в нее, вышел. Таня присела на корточки, подулась чтобы выпустить сперму, улыбнулась и оделась.

— Пойду и я поссу, — сказала Тамара, вылезая из машины.

Она отошла к старому дереву, задрала юбку, приспустила колготки с трусами и встала на полусогнутых. Струя была мощная, била в землю. Тимур подошел и встал у неё за спиной. Когда бабушка закончила ссать и оделась, он развернул ее, поставил на колени, вставил член ей в рот. Она жадно отсосала, и проглотила его сперму.

— Молодец, внучок, — сказала она, вытирая губы.

До Твери добрались к вечеру. Сначала завезли Таню — она обняла Тимура на прощание и поцеловала его в губы.

— Звони, — шепнула она. — Я буду скучать.

Потом высадили Тамару.

— Хороший внук у меня, — сказала она, подмигнув.

Тимур и Наталья вернулись в свою квартиру. Уставшие, но возбужденные. Только закрылась дверь, Наталья пошла в санузел.

— Тим, я сейчас, — сказала она.

Но он подошел к двери. Наталья писала почти стоя, слегка согнув ноги в коленях и раздвинув их. Струя громко била в унитаз. Тимур с удовольствием смотрел, как его мама мочится, как ее полные ноги напряжены, как струя вытекает из гладкой пизды.

Она почувствовала его взгляд, и ещё чуть шире раздвинула ноги, давая ему получше рассмотреть.

— Любишь смотреть как женщины писают? — спросила она.

— Люблю, мам, — ответил он.

Когда она закончила, оторвала туалетную бумагу, но Тимур не дал ей подтереться и натянуть трусы. Он развернул ее задом к себе, прижал к раковине и мгновенно вошел в неё, грубо, с силой. Она застонала, опираясь руками об раковину.

— Еще, — прошептала она, - Еще!

Он трахал ее долго, меняя ритм. Первый раз кончил в нее прямо в ванной. Потом они перешли в спальню, и он трахнул ее снова, уже медленнее, как бы дразня.

После бурного оргазма они лежали рядом обнаженные, мокрые от пота.

— Тим, — сказала Наталья, гладя его грудь. — Теперь ты можешь нас всех... когда захочешь. Мы согласны.

— Даже бабушка? — усмехнулся он.

— Даже она. Ты ей понравился.

Тимур улыбнулся. Он знал, что эта поездка изменила их жизнь. И впереди у него много таких ночей — с матерью, с ее подругой, с бабушкой. Каждый раз, когда он захочет. И это было только начало.