Яркие, навязчивые лучи утреннего солнца пробивались сквозь веки, заставляя меня пробудиться. Я безуспешно попытался зарыться лицом в подушку, но жаркое летнее утро уже вступило в свои права. Рука сама потянулась к смартфону на прикроватном столике — время показывало, что пора вставать, если я не хочу опоздать на тот самый «корпоратив» на даче.

Мероприятие устраивал Кирилл, новый коллега, пришедший в наш отдел около месяца назад. Идея собраться всем коллективом за городом, чтобы познакомиться поближе в неформальной обстановке, была по-своему гениальной. В офисе, в суете рабочих будней, на это никогда не находилось времени. В глубине души я признавал, что мне самому не помешает такая встряска. Последние месяцы жизнь казалась серой и однообразной чередой «дом-работа-дом», а перспектива провести день на свежем воздухе, в хорошей компании, с шашлыком и, возможно, чем-то покрепче, манила.

Сбросил с себя одеяло, и тут же почувствовал, как прохладный воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи. Взгляд упал вниз, и я невольно усмехнулся — под тонкой тканью боксеров отчётливо угадывался твердый, уверенный силуэт утренней эрекции. Тело, глухое к мысленным приказам, жило своей собственной, простой и понятной жизнью.

«Пора бы уже, черт возьми, наладить личную жизнь, — промелькнула в голове привычная, почти навязчивая мысль. — Или завести, наконец, постоянную девушку, или жениться. А то скоро придётся проституток заказывать».

С этими невесёлыми размышлениями я отправился в душ. Струи прохладной воды окатили тело, смывая остатки сна. Рука сама потянулась к напряжённому члену, и через несколько минут привычных, механических движений наступило долгожданное облегчение. Спазм пробежал по всему телу, мысли прояснились, а вместе с ними ушло и назойливое возбуждение. Теперь можно было жить дальше.

Пока закипал чайник, я наскоро собрался, бросив в спортивную сумку сменную футболку и шорты — мало ли что. Глоток крепкого чёрного кофе взбодрил окончательно. В окно послышался сигнал такси. Взяв сумку и прихватив бутылку хорошего виски «для общего настроения», я вышел из квартиры, чувствуя, как внутри понемногу закипает маленькое, почти детское ожидание праздника.

Дорога заняла не больше получаса. Машина высадила меня на окраине дачного посёлка, у аккуратного забора с кованой калиткой. Та была распахнута настежь, словно приглашая всех и каждого. Я вошёл во двор и замер на мгновение, оценивая картину: ухоженный участок, пахнущий свежескошенной травой, уютный двухэтажный дом с открытой верандой, откуда доносились смех и гул голосов.

На пороге меня уже ждал хозяин — улыбчивый и подтянутый Кирилл.

— Артём! Привет! Как добрался? Не заблудился? — он тепло пожал мне руку, хлопнув по плечу.

— Привет! Да всё отлично, навигатор вывел без проблем, — улыбнулся я в ответ.

— Заходи, заходи, народ уже почти весь в сборе. Сейчас познакомишься с теми, кого из других отделов не видел. И не стесняйся, чувствуй себя как дома!

Переступив порог, я окунулся в атмосферу беззаботного веселья. В просторной гостиной было шумно. Кто-то уже азартно резался в карты за большим деревянным столом, поставив на кон бутылку виски, чьи-то звонкие голоса доносились с кухни. Воздух был густым и вкусным — пахло маринованным мясом, свежим хлебом и чем-то ещё, неуловимо праздничным.

Бегло окинув взглядом собравшихся, я с лёгкой досадой отметил, что большинство гостей — пары. Я был одним из немногих «одиночек», и это старое, знакомое чувство временного аутсайдера снова кольнуло меня внутри.

Внезапно мои наблюдения прервала хозяйка дома. Алиса, жена Кирилла, появилась из кухни с подносом, уставленным бокалами. Увидев меня, она тепло улыбнулась.

— Артём, мы тебя заждались! — она поставила поднос, подошла ближе и, встав на цыпочки, легонько чмокнула в щёку. От неё пахло специями и чем-то цветочным.

«Боже, какая же она обаятельная, — пронеслось в голове. — Ухоженная, милая, с открытой улыбкой… Идеальная женщина. Жаль, что такая роскошь уже с биркой «частная собственность».

— Спасибо, что принимаете как родного, — отозвался я, чувствуя, как от неожиданного поцелуя по щеке разливается тепло.

— Пустяки! Вот, держи, с дороги расслабишься, — она протянула мне стопку коньяка. Я поблагодарил и, сделав небольшой глоток, почувствовал, как по телу разливается приятный жар.

В этот момент дверь снова открылась, и в гостиную вошла новая пара. Мое сердце неожиданно ёкнуло. Это был мой старый одноклассник, Дмитрий, с которым мы когда-то учились за одной партой. Рядом с ним была его жена, Алина. Я видел её всего пару раз на общих встречах выпускников, и она всегда производила впечатление — стильная, с яркой, хоть и немного отстранённой улыбкой. Но сейчас в ней было что-то другое.

И дело было не только в её новой, ультракороткой стрижке, которая обнажала изящную шею и делала её огромные глаза ещё более выразительными. В её осанке, во взгляде читалась какая-то надломленность, скрытое напряжение. Дмитрий, напротив, выглядел расслабленным и довольным. Он что-то сказал своему спутнику — а я только сейчас заметил, что с ними был третий, молодой парень, — и они отошли в сторону, оставив Алину одну.

Она постояла секунду, будто не решаясь, а затем её взгляд встретился с моим. Словно приняв решение, она направилась ко мне, минуя шумные компании.

Когда девушка подошла ближе, я увидел в её глазах странную смесь решимости и уязвимости. От неё пахло дорогими духами с горьковатым оттенком и чуть уловимо — вином.

— Артём, привет, — её голос прозвучал тише, чем шум вокруг, и я инстинктивно наклонился ближе. — Как ты? Давно не виделись.

— Всё путём, Алина. Рад тебя видеть, — ответил я, и это была чистая правда. Мой взгляд непроизвольно скользнул по её коротко остриженным волосам. — А у тебя… новый образ. Смело.

Она горько усмехнулась, и её пальцы нервно провели по затылку, будто проверяя, всё ли на месте.

— Лучше не спрашивай, Артём. Это… причуда Дмитрия. Его новая фантазия.

Я непонимающе посмотрел на неё, и она, опустив голос до интимного, почти исповедального шёпота, продолжила:

— Чего тут не понимать? Иногда я у него «пацан». А он… он меня трахает сзади. Вот такие у нас ролевые игры. — Она сделала глоток воздуха, и её глаза блеснули от слёз, которые она отчаянно сдерживала. — Он… он вообще ко мне не прикасается, понимаешь? Только так. А этот… — она едва заметно кивнула в сторону молодого человека, с которым отошёл её муж, — его новый «ассистент». Жена нужна, только если под рукой нет подходящей мужской задницы.

Меня будто окатили ледяной водой. Я слышал слухи, но чтобы так открыто…

— Боже, Алина, я… я не знал. Прости, что невольно задел.

— Да чего уж там. Мне даже нравится, — она фальшиво улыбнулась, и эта улыбка была страшнее любых слёз. — У меня уже не попа, а настоящее дупло. Я забыла, что такое нормальный секс, слышишь? Забыла! Больше не могу с этим пидором! На развод подала. Жаль, только, что жить мне негде, давно бы сбежала.

В её словах была такая бездна отчаяния, что моё сердце сжалось. Жалость, гнев на бывшего одноклассника и что-то ещё, тёплое и интимное, поднялось во мне.

— Сожалею, что у тебя такое… — сказал я, подбирая слова. — Если с жильём проблема… У меня пустует квартира в центре. Я сейчас на даче осел, так что можешь пользоваться, сколько потребуется.

Её глаза расширились от неожиданности, а затем в них зажёгся крошечный, но настоящий огонёк надежды.

— Правда? — прошептала она. — Я… я на всё согласна. Только бы не видеть его больше. А я… я в качестве кого буду, если не секрет? — в её голосе прозвучала лёгкая, неуверенная насмешка над самой собой.

Я посмотрел ей прямо в глаза, желая, чтобы она поверила в искренность моих слов.

— В качестве Алины. Просто поживи, приди в себя. Решай, что делать дальше. Без всяких условий.

В этот момент Кирилл громко объявил, что стол накрыт, и пригласил всех к трапезе. Алина кивнула, и мы направились к большому дубовому столу, ломившемуся от яств. Она, словно по взаимному негласному согласию, села рядом со мной. Дмитрий со своим спутником устроился напротив, но, казалось, был полностью поглощён беседой с ним и бросал на нас лишь редкие, безразличные взгляды.

Настроение моё, несмотря на мрачное откровение Алины, странным образом взлетело. Я чувствовал себя не на скучном корпоративе, а в эпицентре чего-то важного, настоящего. Мысль о том, что эта красивая, искалеченная отношениями женщина сейчас находится рядом и доверяет мне, заводила и волновала.

Алина словно ожила на глазах. Она оттаяла, её жесты стали плавнее, а в глазах появился живой блеск. Она с заботой подкладывала мне на тарелку салаты и закуски, её колено иногда случайно касалось моего под столом, и от каждого такого мимолётного прикосновения по спине бежали мурашки. Она старалась угодить, и в этой её немного наигранной суетливости сквозь рану пробивалась жажда простого человеческого внимания.

Время текло незаметно. Компания поредела — кто-то отправился на улицу готовить мангалы, кто-то ушёл к пруду, что синел за забором участка. Мы с Алиной, обменявшись красноречивым взглядом, тоже вышли на свежий воздух. Не сговариваясь, мы свернули с основной дорожки и пошли по узкой тропинке, ведущей вдоль берега. Шум вечеринки остался позади, сменившись тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы и редкими всплесками воды.

Мы нашли уединённую полянку, скрытую от посторонних глаз плакучими ивами. Едва мы ступили на мягкую траву, как Алина обернулась ко мне. В её взгляде не было ни тени сомнения, только долго сдерживаемая страсть и безмолвный вопрос.

— Спасибо, — прошептала она. — За то, что готов помочь, даже не смотря на то, что я для тебя никто.

И прежде чем я успел что-то ответить, её губы коснулись моих. Наш поцелуй был лишён нежности — в нём была лишь жадная, порывистая страсть. Я чувствовал, как бьётся её сердце, как напрягаются мышцы спины под моими ладонями.

Прервав наш стремительный поцелуй, Алина медленно, почти церемонно, опустилась передо мной на колени. В её глазах плясали озорные искорки, смешанные с неподдельной жаждой. Её пальцы, тёплые и удивительно ловкие, нашли пряжку моего ремня. Металл цокнул, кожаный ремень с шорохом проскользнул сквозь шлёвки, и вот уже она тянет вниз молнию на штанах. Движения её были не порывистыми, а выверенными, словно она разворачивала долгожданный подарок. Ткань, сдавившая моё напряжение, отступила, и член, освободившись, резко выпрямился, напряжённо пульсируя в такт бешеному ритму сердца. Он застыл всего в сантиметре от её лица, и Алина на мгновение замерла, изучая его каждую деталь — от налитой кровью головки, до изгиба толстого ствола и плотно сжатых яиц в основании.

Она не спешила, растягивая момент. Её дыхание, горячее и влажное, окутало чувствительную головку, заставив меня содрогнуться. Затем кончик её языка, нежный и игривый, лизнул выступившую каплю, убрав её с лёгким щекочущим движением. Только после этого, не сводя с меня глаз, она, наконец, обхватила губами кончик. Они были обжигающе мягкими, невероятно податливыми, но в то же время создававшими идеальное, упругое кольцо. Она не просто взяла его в рот — она начала медленное, гипнотическое погружение, сантиметр за сантиметром, пока вся длина не скрылась в её горячем, влажном горле. Я почувствовал, как головка упёрлась в сопротивление её гортани, и это было самым сокрушительным ощущением, смесь абсолютной власти и полной самоотдачи.

Я вдохнул со свистом, мои пальцы впились в её короткие волосы, не толкая, а просто ища опору в нахлынувшем удовольствии. Она установила ритм — не суетливый и жадный, а мастерский и выверенный. Медленное, протяжное погружение до самого основания, когда её нос упирался в лобок, сопровождалось лёгким, едва заметным сжатием мышц узкого горла. Затем — не менее медленный подъём, в течение которого её язык совершал свою волшебную работу: он скользил по чувствительному желобку, давил на уздечку, обвивал ствол, словно пытаясь обработать каждый миллиметр. Её левая рука, тем временем, ласкала мошонку — пальцы сжимали и нежно перекатывали яички, то натягивая кожу, то отпуская. Правая же скользила по внутренней поверхности моего бедра, её ногти оставляли лёгкие, щекочущие дорожки, от которых по коже бежали мурашки, усиливая и без того взрывные ощущения от члена.

Это продолжалось вечность — сладостная, медленная пытка, в которой каждая секунда была наполнена таким интенсивным чувственным опытом, что я начал терять связь с реальностью. Мир сузился до горячего влажного шёлка её рта, до её пальцев на моей коже, до её приглушённых стонов, вибрировавших прямо по моему стволу. Я чувствовал, как напряжение в низу живота нарастает, сжимаясь в тугой, неотвратимый узел. Волны удовольствия накатывали всё чаще и мощнее, предвещая скорый, неконтролируемый финал.

— Алина… — мой голос сорвался на хриплый, чуть не сломанный стон. — Сейчас… я сейчас кончу…

Вместо того чтобы отстраниться, она ответила глухим, одобрительным горловым звуком. Её пальцы крепче сжали яйца, а голова, вместо того чтобы отодвинуться, напротив, рванулась вперёд, и я почувствовал, как её горло окончательно расслабилось и приняло его ещё глубже. Это осознанное, полное приятие стало той последней каплей, что переполнила чашу. Оргазм накрыл меня сокрушительной волной, вырываясь из глубины пульсирующими, почти болезненными спазмами. Я, не в силах сдержаться, издал хриплый крик, впиваясь пальцами в её волосы. Она оставалась на месте, принимая каждую струю, каждую пульсацию, и я чувствовал, как её горло ритмично сжимается, выдаивая из меня всё до последней капли.

Когда последняя судорога отпустила меня, она, наконец, медленно отстранилась, её губы с тихим влажным звуком отпустили чувствительный член. Она тяжело дышала, её щёки пылали румянцем, а губы были припухшими и блестящими. Она подняла на меня взгляд — влажный, сияющий, полный глубокого, животного удовлетворения, и медленно, словно пробуя на вкус, облизнула губы.

Я приподнял её с колен, и наша встреча взглядов длилась всего мгновение — в её глазах читалось нетерпение и полное доверие. Развернув её с лёгким нажимом на плечи, я мягко наклонил вперёд. Алина безмолвно приняла позу, упершись ладонями в шершавую кору старой ивы, чьи ветви образовывали над нами уединённый шатёр. Её спина изящно прогнулась, образуя соблазнительную линию от плеч до копчика, а бёдра инстинктивно раздвинулись, открывая взору текущую киску. Воздух вокруг казался заряженным электричеством. Картина, открывшаяся мне, была до невозможности совершенной: округлые, упругие ягодицы, слегка подрагивавшие от возбуждения, и между ними — влажный, приоткрывшийся розовый бутон влагалища, сияющий на солнце каплями её собственного нектара.

Присев на корточки, я позволил себе медленно, почти с благоговением, провести ладонями по внутренней стороне её бёдер, чувствуя, как мягкая кожа покрывается мурашками. Затем я наклонился ближе. Первое прикосновение языка к её половым губам было подобно вспышке — она вздрогнула всем телом, издав сдавленный стон. Её губы были набухшими и сочными, с солоновато-терпким вкусом, уникальным и пьянящим. Я не спешил, исследуя языком каждую складку, каждый изгиб, наслаждаясь её реакцией — судорожными вздохами и ритмичными движениями бёдер. Когда я добрался до клитора, маленького, твёрдого бугорка, Алина вскрикнула, её пальцы впились в кору дерева. Я сосредоточился на нём, лаская кончиком языка, то кружа вокруг, то слегка надавливая, пока её ноги не начали дрожать от напряжения. Мои игры с сочной киской продолжались достаточно долго, и это было действительно потрясающе! Вскоре стоны Алины перешли в прерывистые, сдавленные крики, тело выгнулось в мощной судороге, и волна её оргазма хлынула мне на лицо, горячая и обильная.

Казалось бы, после недавней разрядки моё тело должно было успокоиться, но вид её бушующего наслаждения и её соки на моих губах действовали как сильнейший афродизиак. Член, будто и не было предыдущей кульминации, снова стоял колом, тяжёлый и требовательный, готовый к новому штурму. Я поднялся, приставив головку к её мокрому, трепещущему входу. Он был узким, но податливым, и пылал таким жаром, что казалось, обжигает нежную кожу головки. Начав с одного медленного, глубокого проникновения, я дал ей возможность привыкнуть к новому объёму, почувствовать каждую пульсацию. Её влагалище было идеально приспособленным для меня — тугим, бархатистым, и с каждым движением его мышцы сжимались, словно пытаясь удержать меня внутри.

Взявшись за её бёдра уверенным захватом, я начал задавать ритм — сначала размеренный, почти ленивый, позволяющий ощутить всю глубину. Звук наших тел, сливающихся в едином порыве, влажные шлепки и приглушённые стоны оглашали тишину поляны. Правой рукой я обвил её талию, дотянулся до груди, нашел упругие маленькие сиськи и стал сжимать их, щипать затвердевшие, будто каменные, соски, чувствуя, как она выгибается под моими прикосновениями. Она металась подо мной, её стоны становились всё громче, отчаяннее, теряя всякую связь с реальностью.

— Да! Артём, вот так! Вот так! Сильнее! — она кричала, уже не сдерживаясь, её голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту.

Её тело внезапно напряглось как струна, внутренние мышцы сжали мой член с невероятной силой, и новая, ещё более мощная волна оргазма накрыла девушку, заставив конвульсивно биться в моих руках. Это сжатие, этот безмолвный призыв стал моим сигналом. Я вогнал в неё член до самого предела, чувствуя, как её плоть обволакивает ствол целиком, и с низким, сдавленным рыком выпустил в её сжимающуюся, принимающую вагину новую порцию спермы, пульсация за пульсацией, пока не почувствовал полное опустошение.

Мы рухнули на мягкую, сочную траву, не в силах удержаться на ногах. Тела были липкими от пота, кожа пахла солнцем, разгорячённой землёй, травой и густым, пряным ароматом нашего секса. Алина лежала на спине, закрыв глаза, её грусть и напряжение окончательно растворились, уступив место блаженной, умиротворённой улыбке, игравшей на её устах.

Эту идиллию внезапно разорвал резкий, полный язвительного презрения голос:

— Ну что, Алина? Быстро ты нашла, кому подставить свою пизду!

Мы резко обернулись. Из-за деревьев, наслаждаясь произведённым эффектом, вышли Дмитрий и тот самый молодой человек. Лицо Дмитрия было искажено ухмылкой, но в его глазах читалось не столько гнева, сколько саркастического удовольствия от того, что он застал нас на месте преступления. Его спутник смотрел на нас с туповатым любопытством.

Алина, которая секунду назад была расслабленной и умиротворённой, мгновенно преобразилась. Она не стала судорожно прикрываться, а, наоборот, выпрямилась во весь рост, её взгляд стал твёрдым и холодным. Стыд и смущение уступили место гордому вызову.

— Убирайся, Дмитрий, — её голос прозвучал ровно и не оставлял пространства для возражений. — Ты мне больше не муж. У меня теперь другой мужчина. Как, впрочем, и у тебя.

Дмитрий фыркнул, его взгляд скользнул по мне с насмешкой.

— Можешь забирать её себе, Артём, с моих плеч долой. Надеюсь, её шмотки вы заберёте сегодня же? От греха подальше.

— Не беспокойся, — парировал я, вставая и небрежно натягивая шорты. — Всё будет сделано.

— Ну и как она тебе? — Дмитрий язвительно ухмыльнулся, делая непристойный жест рукой. — Понравилась шлюха лысая?

Гнев закипел во мне, но прежде чем я что-то сказал, Алина резко шагнула вперёд. Весь её гнев, вся накопленная годами унижений боль вылились в одно молниеносное движение. Раздался звонкий хлопок — её ладонь со всей силы опустилась на его щёку.

— Это за «шлюху»! — выдохнула она, и в её голосе стояли слёзы ярости, а не обиды. — А теперь проваливай! И надеюсь, я больше никогда не увижу твое жалкое лицо!

Дмитрий, потирая покрасневшую щёку, смерил её взглядом, полным ненависти. Он что-то хотел сказать, но, бросив взгляд на меня, лишь ехидно усмехнулся, развернулся и, хлопнув своего спутника по плечу, скрылся в зарослях.

Наступила тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием. Напряжение медленно уходило из тела Алины, плечи её дрогнули. Я подошёл и просто обнял её, чувствуя, как она вся вздрагивает.

— Всё кончено, — тихо сказал я ей на ухо. — Он ушёл.

Она кивнула, уткнувшись лицом в моё плечо.

— Давай уедем отсюда. Прямо сейчас. Я хочу забрать свои вещи и начать всё с чистого листа.

Мы молча оделись и, не возвращаясь к шумной компании, направились к выходу. Вечером того же дня мы заехали в их бывшую квартиру. Алина быстро и без лишних эмоций собрала свои вещи в две большие сумки. Она не оглядывалась на стены, где прошли годы её несчастья.

Так в моей жизни началась новая глава. Глава, в которой появилась она — Алина, с её болью, которую предстояло залечить, и с её страстью, что обещала сжечь прошлое дотла. Идиллия на берегу пруда закончилась, уступив место чему-то более реальному, сложному и по-настоящему нашему.