Вика стояла у зеркала в туалете клуба «Атлас» и поправляла тонкую чёрную сорочку. Ткань была почти прозрачной, едва прикрывала грудь и сползала с одного плеча. Соски уже давно затвердели — не только от холодного воздуха кондиционера. Под юбкой не было ничего. Она сняла трусы ещё в такси, скомкала и спрятала в сумочку, будто это могло хоть немного облегчить то, что она собиралась сделать. Муж ждал дома. Думал, что она «просто выпивает с подругами после тяжёлой недели». На самом деле она ждала Семёна Игоревича.

Начальник мужа. Тот самый, от кого зависело, получит ли Андрей наконец должность руководителя отдела или останется ещё на год в этой яме с окладом, который едва покрывал ипотеку, подгузники, смесь и бесконечные «надо ещё».

У них был сын. Годовалый Тимофей. Светлый, пухлый, с огромными глазами Андрея. Он только начал ходить, цепляясь за диван, и каждый вечер требовал, чтобы мама лежала рядом, пока он засыпает, уткнувшись носом ей в шею. Андрей работал до девяти, иногда до одиннадцати. Возвращался вымотанный, целовал жену в висок, целовал сына в макушку и падал на диван. Денег не хватало постоянно. Ипотека жрала почти всё. Детский сад они ещё не могли себе позволить — Вика сидела дома. Иногда она ловила себя на мысли, что ненавидит эту квартиру, эти счета, эту вечную усталость в глазах мужа. Но больше она ненавидела мысль, что Тимоша может вырасти в той же тесноте.

Андрею не давали повышение уже третий год. Не потому что он плохо работал — наоборот. Он был слишком честным. Слишком мягким. Не умел подлизываться, не играл в кабинетные игры, не оставался после работы пить с нужными людьми. Семён Игоревич однажды прямо сказал на планёрке, глядя именно на него: «Хороший специалист, но руководить не сможет. Нет стержня». Андрей тогда только молча кивнул. А вечером дома долго сидел на кухне и молча пил чай, глядя в одну точку. Вика тогда обняла его сзади, прижалась щекой к его спине и прошептала: «Всё будет хорошо». Она тогда ещё верила, что правда может победить.

Поэтому она и решилась.

Но решение далось ей не сразу. Оно ломало её изнутри несколько недель. Она любила Андрея. По-настоящему, до дрожи. Любила, как он улыбается одними глазами, когда Тимоша впервые сказал «папа». Любила, как он целует её шею по утрам, ещё совсем сонный, бормоча что-то невнятное. Любила его руки — широкие, тёплые, родные. И мысль о том, что она сейчас сделает с другим мужчиной, вызывала физическую тошноту. Ночами она лежала рядом с ним, слушала его дыхание и тихо плакала в подушку, ненавидя себя. Ненавидя свою слабость. Ненавидя то, что любовь к семье оказалась сильнее брезгливости и страха.

Семён Игоревич заметил её ещё на новогоднем корпоративе. Тогда она была в тёмно-зелёном платье, которое слегка обтягивало бёдра, и с волосами, собранными в низкий пучок. Он смотрел слишком долго. Потом, когда Андрей отошёл за шампанским, подошёл и сказал совсем тихо:

— Красивая жена у Андрея. Жаль, что он сам этого, кажется, не ценит.

Вика тогда только улыбнулась краем губ и отошла. Но номер телефона начальника она нашла сама. Через общий корпоративный чат, потом через старые письма мужа, потом через LinkedIn. Написала коротко, почти делово: «Хотела бы обсудить перспективы Андрея. Наедине». Он ответил через двадцать минут. Без лишних слов. Просто адрес клуба, время и фразу: «Приходи одна. И без трусов».

Она долго сидела в ванной с телефоном в руке, пока Тимоша спал в соседней комнате. Думала о муже. О том, как он целует её шею по утрам, ещё сонный. О том, как гордится, когда приносит домой премию. О том, как будет смотреть, если узнает. Представляла его лицо — растерянное, преданное. И всё равно нажала «отправить». Потому что выбора, как ей казалось, уже не было. Потому что она устала смотреть, как человек, которого она любит больше жизни, медленно ломается под тяжестью ответственности, которую не может вынести в одиночку.

Теперь она стояла здесь.

Голос Семёна прозвучал прямо за спиной. Он даже не постучал. Просто зашёл.

— Ты пришла.

Вика обернулась. В зеркале она увидела, как он смотрит на её задницу, обтянутую тонкой тканью сорочки. Сорочка была короткой. Когда она наклонялась, край поднимался, и становилось видно, что снизу ничего нет. Она специально выбрала эту — чёрную, шёлковую, с тонким кружевом по краю. Грудь у неё была тяжёлой, круглой, после родов стала чуть полнее, и сейчас соски явно проступали сквозь ткань. Бёдра тоже изменились — стали мягче, женственнее. Она это знала. И знала, что он смотрит именно туда.

— Да. Как и договаривались.

Он не стал тратить время на любезности. Подошёл, развернул её лицом к зеркалу, прижал сзади всем телом. Она почувствовала, какой он уже твёрдый — тяжёлый, горячий ствол упёрся ей в ягодицу через ткань брюк. Ладонь скользнула вниз по животу, под юбку. Пальцы сразу нашли мокрую щель.

Вика вздрогнула. Она была мокрой ещё дома. Когда укладывала Тимошу, когда целовала мужа на прощание, когда в машине проверяла, не осталось ли следов помады. Возбуждение пришло само — от страха, от мысли, что она сейчас сделает, от того, как низко она готова упасть ради них двоих. Она трогала себя в душе перед выходом. Два пальца, быстро, зло, почти до оргазма, но не дала себе кончить. Хотела, чтобы тело помнило. Хотела, чтобы сейчас было ещё стыднее.

Семён не просто коснулся. Он развёл её половые губы двумя пальцами, как будто осматривал товар, и провёл средним пальцем прямо по набухшему клитору. Медленно, с нажимом. Потом спустился ниже и сразу вогнал сразу два пальца глубоко, до самых костяшек. Вика резко выдохнула, руки вцепились в холодный край раковины. Внутри было так мокро, что пальцы вошли почти без сопротивления, но она всё равно почувствовала, как стенки растягиваются. Он начал двигать ими жёстко, почти грубо — вытаскивал почти полностью, размазывая густую белёсую смазку по губам и внутренней стороне бёдер, и снова вгонял до упора, задевая точку, от которой у неё подкашивались ноги.

— Уже мокрая. Хорошая девочка. Знаешь, ради чего пришла.

— Ради Андрея, — тихо сказала она, глядя себе в глаза в отражении. Голос дрожал, а между ног уже хлюпало. — Ради сына. Нам... нам просто нужно больше денег. Ипотека, сад, нормальная жизнь. Я не могу больше смотреть, как он убивается на этой работе и всё равно не хватает. Тимоша растёт. Ему уже год. Я... я не хочу, чтобы он видел, как мы считаем каждую тысячу.

Семён добавил третий палец. Вика тихо всхлипнула — уже от натяжения. Он работал пальцами жёстко, без жалости, раздвигая её, размазывая всё больше и больше её соков. Капли уже стекали по бедру вниз, к колену. Он наклонился к её уху:

— Ради Андрея. Тогда веди себя соответственно. Я мог бы просто повысить его. Но зачем, если можно взять тебя? Ты сама написала. Сама пришла. Сама стоишь передо мной без трусов и мокрая, как шлюха. Так что не надо теперь про «ради семьи». Скажи, чья ты сейчас.

— Ваша... — выдавила она, глядя, как в зеркале его пальцы исчезают внутри неё.

— Громче.

— Ваша, Семён Игоревич...

Он вытащил пальцы. Они блестели, тянулись нитями её смазки. Он облизал их прямо у неё на глазах — медленно, демонстративно — и вывел из туалета, крепко держа за запястье. В VIP-зоне уже ждал отдельный кабинет с тёмным стеклом. Никто не видел, что происходит внутри. Семён закрыл дверь на ключ, снял пиджак, бросил его на кресло и кивнул на низкий кожаный диван.

— На колени. И расстегни мне.

Вика опустилась. Колени мягко коснулись пола. Руки дрожали, но она справилась с ремнём и молнией. Член выскочил тяжёлый, уже почти полностью твёрдый, с крупной тёмной головкой, которая блестела от прозрачной смазки. Он был толще, чем у Андрея. Заметно. Вика на секунду замерла, глядя на него в упор, потом провела языком снизу вверх — от самых яиц до головки, собирая капли. Взяла в рот сразу глубоко, как он любил. Губы растянулись, слюна сразу потекла по подбородку. Семён положил руку ей на затылок и начал двигаться сам — короткими, жёсткими толчками, загоняя головку почти в горло. Вика давилась, глаза заслезились, но он не давал отстраниться. Каждый раз, когда она пыталась отъехать, он придерживал её за волосы и вгонял глубже.

— Вот так. Глубже. Ты же хочешь, чтобы Андрей получил повышение, да? Тогда глотай. Захлёбывайся. Покажи, насколько сильно тебе нужно это повышение.

Он трахал её рот жёстко, почти зло. Пальцы вцепились в её волосы у самого затылка, удерживая голову на месте, пока он вгонял член всё глубже. Слюна хлюпала громко, стекала по подбородку, капала на пол, на её колени, пропитывала тонкую сорочку, делая ткань ещё прозрачнее. Вика уже тихо всхлипывала от нехватки воздуха. Горло жгло, слёзы текли сами, размазывая тушь по щекам. Она чувствовала, как головка каждый раз упирается в мягкое нёбо, как ствол растягивает губы до боли, как слюна смешивается с его предэякулятом и стекает густыми нитями. Между ног всё горело и текло — она чувствовала, как собственная влага уже пропитала внутреннюю сторону бёдер и капает на пол.

Семён смотрел вниз на неё с тяжёлым, жадным выражением. Ему нравилось. Нравилось, как она давится, как краснеют её глаза, как она всё равно не пытается отстраниться. Он двигался резче, короче, почти рывками, используя её рот как дырку. Тяжёлое дыхание вырывалось у него сквозь зубы, бёдра напряглись. Когда он кончил, то вогнал особенно глубоко и задержал там, прижав её лицо к своему паху. Густая, горькая сперма ударила прямо в горло сильными толчками. Её было много. Часть она судорожно проглотила, часть хлынула обратно, потекла по подбородку и шее, оставляя белёсые липкие дорожки. Запах спермы ударил в нос — резкий, мужской, густой. Вика вытерла губы тыльной стороной ладони, всё ещё тяжело дыша, и посмотрела вверх. Глаза были красные от слёз, губы припухшие и блестящие.

— Теперь можно по делу?

Семён усмехнулся, вытирая свой ещё влажный член о её нижнюю губу, размазывая остатки спермы.

— Почти. Ложись на диван. Ноги шире.

Она легла. Сорочка задралась сама, когда она откинулась назад. Грудь тяжело поднялась, соски торчали сквозь мокрую от слюны ткань. Он задрал юбку до самого пояса, почти с силой, так что шов тихо треснул. Раздвинул её бёдра руками широко, до слабой боли в тазобедренных суставах, и просто вошёл. Без прелюдии, без ласк. Только один резкий, полный толчок до самого конца. Головка сразу упёрлась в шейку матки. Вика выгнулась дугой и громко застонала — низко, почти жалобно. Внутри было так мокро, что он вошёл почти насквозь, но всё равно было туго и жгуче. Её киска горела. После пальцев и после месяцев редкого, усталого секса член казался огромным. Он растягивал её с каждым движением, края входа саднили и пульсировали.

Он трахал её жёстко, держа за бёдра так сильно, что пальцы уже оставляли тёмные следы. Каждый раз, когда головка выскальзывала почти полностью, слышался громкий влажный хлюпающий звук, и он снова вгонял до упора, заставляя её тело вздрагивать. Влага хлюпала, размазывалась по его яйцам, по коже дивана, по её ягодицам, оставляя блестящие пятна. Запах секса стоял густой — её возбуждение, его сперма, смешанные вместе. Вика уже не сдерживала голос. Она стонала громко, потом всхлипывала, потом снова стонала, когда он попадал особенно глубоко. Слёзы текли без остановки.

— Смотри на меня, — приказал он, наклоняясь ближе. — И скажи, чья ты сейчас.

— Ваша... — выдохнула она сквозь слёзы, глядя ему прямо в глаза.

— Громче. Чтобы я слышал.

— Ваша, Семён Игоревич... Пока вы трахаете меня — я ваша. Только ваша...

Он ускорился. Удары стали ещё сильнее, почти жестокими. Бедра шлёпали о её ягодицы с глухим мокрым звуком. Вика уже плакала по-настоящему — тихо, с открытым ртом, пока его член входил и выходил, растягивая её снова и снова. Киску жгло невыносимо. Она чувствовала, как отекает, как становится ещё чувствительнее, как каждая складочка внутри обхватывает его ствол. Семён вдруг вытащил член, перевернул её на живот одним резким движением, задрал задницу высоко и вошёл снова, ещё глубже, под другим углом. Одной рукой он сжал ей горло, перекрывая дыхание, другой — шлёпнул по ягодице так, что остался ярко-красный горящий след. Потом ещё раз. И ещё. Жёстко, с размаху.

— Андрей завтра получит приказ о повышении. А ты... ты будешь приходить, когда я скажу. Поняла?

— Поняла... — она уже почти не могла говорить. Голос сорвался в хриплый всхлип. Слёзы капали на кожу дивана. Оргазм накрыл резко, жестоко, выгибая её тело. Ноги задрожали, влага хлынула на его яйца густой тёплой струёй, забрызгав внутреннюю сторону бёдер и кожу дивана. Она кончала с громкими всхлипами и короткими криками, сжималась вокруг него так сильно, что ему пришлось крепче придержать её за бёдра, чтобы не вытолкнуло.

Семён кончил ей внутрь, глубоко, с низким протяжным рыком. Толчки стали короткими, судорожными, почти злыми. Он не просто кончал — он продолжал давить, вгоняя член до самого конца, пока последние горячие толчки спермы били прямо в шейку. Вика уже давно чувствовала боль. Её киска горела и саднила с самых первых жёстких движений, края были растянуты и пульсировали, внутри всё ныло от силы, с которой он её брал. Она не ожидала, что он кончит именно внутрь. В голове мелькнула паника — слишком поздно, слишком глубоко, слишком много. Она хотела что-то сказать, но не успела.

В момент, когда он кончал, пальцы на её горле сжались сильнее. Не просто придерживали — душили по-настоящему. Воздух перестал поступать. Глаза заслезились ещё сильнее, в висках застучало, лёгкие обожгло. Он держал её так несколько секунд, пока сам содрогался внутри, низко рыча ей в волосы, наслаждаясь тем, как её тело бьётся под ним от нехватки воздуха и от того, что она всё ещё сжимается вокруг него судорогами оргазма. Только когда последние капли спермы выплеснулись, он чуть ослабил хватку. Вика жадно всхлипнула воздух, кашлянув, слюна и слёзы смешались на подбородке.

Она чувствовала, как горячие толчки спермы бьют прямо в шейку, как её становится слишком много, как она начинает вытекать вокруг его члена ещё пока он внутри, смешиваясь с её соками и стекая вниз по бёдрам густыми тёплыми струйками. Всё между ног пульсировало и болело — остро, горячо, стыдно. Не вытаскивая, он наклонился к её уху, тяжело дыша ей в волосы:

— И ещё. Завтра вечером ты напишешь мужу, что задерживаешься на работе. А сама приедешь ко мне домой. В той же сорочке. Без трусов. И чтобы киска была такая же мокрая, как сейчас. Поняла, шлюха?

Вика только кивнула, лёжа лицом в подушку. Голос не слушался. Между ног всё пульсировало и болело. Сперма уже медленно, обильно вытекала, стекая по внутренней стороне бёдер на кожу дивана, оставляя мокрые блестящие дорожки. Она плакала тихо, почти беззвучно — от стыда, от облегчения, от того, что тело всё ещё дрожало от оргазма, от боли, и от мысли, что завтра вечером ей придётся сделать это снова.

Когда он наконец вытащил член, она почувствовала, как пустота и новая волна спермы сразу хлынули наружу. Он молча подал ей салфетки, но почти не глядя. Вика вытерлась кое-как, натянула юбку, поправила мокрую, порванную по шву сорочку. Ноги дрожали так сильно, что она едва стояла.

Через двадцать минут она вышла из кабинета. В туалете клуба она остановилась перед зеркалом. Глаза красные, губы припухшие, на шее слабо проступали следы пальцев. Она включила диктофон на телефоне, несколько секунд просто дышала, стараясь выровнять голос, и записала мужу короткое голосовое:

— Всё хорошо, милый... Я уже еду. Люблю тебя.

Голос звучал почти нормально. Только чуть хрипловато, будто она долго разговаривала в шумном месте. Она отправила сообщение и сразу вызвала такси.

В машине она сидела у окна, сжав бёдра. Каждый раз, когда такси подпрыгивало на неровностях, внутри неприятно ныло, и она чувствовала, как остатки спермы продолжают медленно вытекать, пачкая бедро. Водитель молчал. Вика смотрела в тёмное стекло и тихо плакала, вытирая слёзы пальцем, чтобы не размазать остатки туши ещё сильнее. Думала о Тимоше, который сейчас спит дома. О Андрее, который, наверное, уже лежит на диване и ждёт её. О том, что завтра утром муж получит повышение. И о том, какую цену она только что за это заплатила.

На Boosty у меня уже столько историй, что за неделю не прочитать даже если читать по ночам. Самое жёсткое, самое запретное и то, что обычно не выкладывают в открытый доступ.

Хочешь сразу весь архив — без ограничений?

Сейчас для новых подписчиков дарю бесплатный период. Получаешь мгновенный доступ ко всем закрытым историям сразу после оформления.

Плюс прямо сейчас на Boosty идёт розыгрыш телевизора! Подписывайся быстрее — участие только для подписчиков.

Не сиди на сухом пайке и не ищи по кусочкам. Забирай всё сразу:

https://boosty.to/bavial/subscription-level/3974658/promo/173802?linkId=86de3e10ef4b90ccd4fa473f6f2449c6

А ещё недавно завёл Telegram-канал — там тоже будет появляться эксклюзив и анонсы:

https://t.me/Bavialh

Все площадки автора и заказ произведений — здесь:

https://bavial.taplink.ws/