Мансур усадил Гули за стол, и в её взгляде была новая, странная смесь стыдливости и торжества. Алкоголь сделал их откровенными, стёр границы. Жасур, разливая виски по стаканам, заметил, как по бедру Гули, по её гладкой, бархатистой коже, медленно стекает капля.

— Кажется, кого-то перехвалили, — усмехнулся он.

Камал, который всё ещё не мог оторвать взгляда от её расстегнутой блузки, поставил стакан на стол и пододвинулся ближе к ней.

— Знаешь, — тихо сказал он, — я всегда думал, что ты слишком строгая для этой жизни. А ведь внутри каждой учительницы скрывается настоящая сука.

Гули вспыхнула, но не отвела взгляда.

– А тебе нравится, когда я такая? – вызывающе спросила она.

– Мне всё в тебе нравится, – Камал положил руку ей на колено, медленно поднимая её вверх, заставляя ткань джинсов задраться. – Особенно то, какой ты стала сейчас. Живой.

Мансур, откинувшись на стул, с удовольствием наблюдал за сценой. Ревность исчезла, сменившись азартом. Он хотел увидеть, как далеко они могут зайти, насколько его жена готова открыться.

– А если я скажу, что хочу ещё? – прошептала Гули, глядя на мужа, но её рука seeking нашла руку Камала. – Я не уверена, что мне достаточно одного раза.

Губы Мансура растянулись в хищной улыбке. Он встал, подошел к жене сзади и положил ладони ей на грудь, чувствуя, как её соски, всё еще твердые, упруго упираются ему в кожу.

– Тогда мы продолжим.

Алишер, который до этого молча курил у окна, неожиданно хмуро произнёс:

– В спалню идти уже поздно. Тут даже теплее.

Он подошёл к столу, одним резким движением смахнул на пол пустые стаканы и блюдца. Гули вскрикнула от испуга, но тут же, увидев его решительный взгляд, замерла, глядя сверху вниз. Алишер обхватил её за талию, поднял, одним легким движением усадив на край массивного стола. Её ноги в черных капроновых колготках разлетелись в стороны, обнажая всю её наготу перед ними.

– Так гораздо удобнее, – промурлыкал он, вставая между её коленей.

Гули обхватила его бедра, притягивая к себе. Она чувствовала его возбуждение сквозь ткань брюк.

– Пожалуйста... – выдохнула она, закрыв глаза.

– Теперь по очереди, – скомандовал Мансур. – Жасур — первый.

Жасур с готовностью расстегнул ремень. Он действовал быстро и уверенно. Гули почувствовала, как он вошел в неё одним мощным толчком, заставив её тело содрогнуться. Она вскрикнула, впившись пальцами в его широкие плечи.

– Ох, господи... как глубоко... – всхлипывала она, качая головой.

– Тише, малышка, – шептал Жасур ей в губы, жадно целуя её. – Просто расслабься. Позволь мне сделать всё за тебя.

Ритм нарастал. Жасур двигался мощно, заполняя всё её пространство, а Мансур, ставший свидетелем этого зрелища, с трудом сдерживал дыхание. Он видел, как напряжены мышцы спины его друга, как кожа Гули стала багровой от прилива крови.

– Посмотрите на меня, – приказала она, открыв глаза, полные страсти. – Смотрите, как мне хорошо с ним...

Она выгнулась, когда Жасур резко изменил угол, заставив её вскрикнуть от неожиданного, острого наслаждения. В этот момент Камал подошел сзади, обнял её за плечи и прикоснулся своим членом к её ягодицам.

– Теперь я, – прошептал он ей в ухо.

Жасур, почувствовав смену, плавно вышел из неё. Гули, тяжело дыша, сжала колени, стараясь не упасть со стола.

– Не смей уходить, – прошипел Камал, хватая её за бедра и abruptly прижимаясь к ней.

Он вошёл в неё резко, без предупреждения. Гули откинулась назад, её спина коснулась холодной поверхности стола, но это её только возбудило. Она почувствовала, как его массивное тело прижимает её к дереву, как он заполнил себя до краев.

– Бля, какая же ты... плотная! – прорычал Камал, ускоряя темп.

– Ох, да... сильнее! Вбивай в меня, чертов ты... – она забыла про приличия, про строгость, про то, что за столом сидят друзья мужа. Сейчас существовали только ритмичные удары плоти о плоть и запах виски, смешанный с запахом женщины.

Алишер, наблюдая за ними, подошел к мужу и положил руку ему на плечо.

– Ты не завидуешь ему? – тихо спросил он.

Мансур усмехнулся, чувствуя, как внутри него бушует пожар.

– Завидую? Нет. Я просто жду своей очереди.

Камал, доведённый до предела, в последний раз глубоко вошёл в Гули. Она забилась под ним, хватая ртом воздух, чувствуя, как внутри неё разливается жар. Камал вскрикнул, прижал её к столу так сильно, что подушки, лежавшие рядом, разлетелись в разные стороны.

– Ох... бля, Гуля...

Они затихли, тяжело дыша. Камал медленно отстранился, поднимая с пола свою одежду. Гули лежала на столе, растрепанная, с расстегнутой блузкой, её грудь тяжело вздымалась. Она смотрела в потолок, чувствуя, как из неё уходит напряжение, оставляя приятную пустоту.

Мансур подошел к ней, поднял её на руки и перенес в спальню.

– Ты была великолепна, – прошептал он, укладывая её на кровать.

– Я... я так хотела этого, – призналась она, глядя на него с любовью и обожанием.

– Теперь только мы с тобой, – он начал медленно раздеваться, не сводя с неё глаз.

– А ребята? – она попыталась приподняться.

– Ребята подождут, – Мансур навис над ней, притираясь своим телом к её. – Сегодня мой день. И я забираю своё.

Он вошел в неё медленно, свыкаться, чувствуя, как её мышцы обнимают его, привыкшие за вечер к другим. Но он был особенным. Он знал каждое её потайное место, каждый вздох.

– Ты всё еще моя, – пробормотал он, ускоряясь.

– Только твоя... только твоя, – всхлипнула она, впиваясь ногтями в его спину.

В комнате было темно, только свет из гостиной падал узкой полоской на пол. Они двигались в унисон, создавая свою собственную мелодию, отдаваясь страсти, которая копилась в них неделями. В этот момент для них не существовало ничего, кроме друг друга.

Когда всё было закончено, Мансур лежал рядом, обнимая жену. В соседней комнате слышались приглушенные голоса друзей, которые заканчивали распивать виски.

– Кажется, это была лучшая вечеринка в моей жизни, – прошептала Гули, прижимаясь к нему.

– Согласен, – усмехнулся Мансур, целуя её в плечо. – И мы обязательно повторим это на мой следующий день рождения.

Гули засмеялась, и этот смех — легкий, чистый и счастливый — заполнил комнату, заглушая всё остальное