Традиционное обращение у читателям.

Это продолжение рассказа My fair lady. Основной темой моего рассказа так и остается женское доминирование, со всеми вытекающими (простите за невольный каламбур) последствиями для героя рассказа мужского пола. Если данная тема вам не нравится - воздержитесь от чтения и проставления оценок. Заранее спасибо за понимание.

И еще несколько вещей на которые я бы хотела обратить внимание своих читателей:

1. Рассказ написан на заказ.

2. Заказчик рассказа просил посвятить его - далее цитата - чтобы мужья знали как нужно ублажать своих жен). Что автор и делает.

3. И снова - слова благодарности заказчику за очень приятное отношение к нашему сотрудничеству, которое оставляет простор для творчества, а особое спасибо за отсутствие понуканий и мелочных ограничений.

Заказы продолжают приниматься. За условиями - в личные сообщения.

Ну и приятного чтения!

Я стою, наклонившись вперед и опираюсь руками о стенку. Юрас стоит сзади на коленях и с удовольствием лижет мне задницу. Мы с ним в достаточно просторной кабинке туалета в ресторане. В принципе мне приятен и сам процесс. И наличие Юриного языка в моей попе, несомненно приятно. Но возбуждает меня, прежде всего власть над ним. Он большой, сильный, брутальный. Но стоило мне написать из кабинки туалета, куда я отошла пописать, что хочу, чтобы он поработал языком, как через тридцать секунд мое желание осуществилось. Он работает языком и будет работать ровно столько, сколько мне нужно. Пока я не скажу: “Хватит”. Если что, я не раз экспериментировала со временем, которое он может лизать. Абсолютный рекорд один час семнадцать минут. Потом мне просто надоело, а он, оторвавшись от моей попы, тяжело дышал от возбуждения и хотел лизать еще. Но сейчас мне не до экспериментов, тем более, у нас сейчас будет перемена блюд. Так что я приказываю прекратить процесс, и мы отправляемся обратно в зал ресторана, не обращая внимания на косые взгляды публики и персонала.

Пока мы заканчиваем обед, я молчу, делая вид, что ничего не случилось, и что произошедшее в туалете - обычная и естественная часть нашей жизни. В принципе оно так и есть, но я все равно не понимаю, почему ему так нравится мне подчиняться, выполняя унизительные для него приказы. А меня эта власть над ним, как я уже говорила, возбуждает и, пока я думаю об этом, начинаю ощущать как те самые бабочки начинают порхать в самом низу моего плоского живота. Но Юре я ничего не говорю. Ему эти знания на данный момент ни к чемуПосле обеда я предлагаю прогуляться, чтобы хотя бы частично избавиться от набранных во время обеда калорий. Юра, естественно, не возражает, хотя гулять он не очень любит. Мы выходим из ресторана и через пару сотен метров сворачиваем в прибрежный парк, а там через какое-то время покидаем шумную главную аллею и уходим подальше от людей, которых, впрочем, учитывая будний день и рабочее время, не так уж и много. По выходным народу здесь гораздо больше. Парк ухожен, дорожки чистые много тени, а кроны деревьев шумят, сливаясь с шумом моря, создавая какой-то очень уютный душевный покой и совершенно радостное настроение.

Однако, настроение мое в один момент портит Юра. И портит очень сильно, надо сказать. Мы неторопливо идем по не очень широкой дорожке, вдоль которой расставлены лавочки. На одной из этих лавочек сидят две симпатичные девицы Молодые, длинноногие, а с учетом царящей жары, еще и достаточно скудно одетые. И я замечаю, что Юра на девиц откровенно пялится, а те улыбаются в ответ. На какое-то время заставляю себя не реагировать. Мы проходим мимо девиц, они откровенно разглядывают нас (больше, конечно, Юру, но и я удостаиваюсь пары внимательных изучающих взглядов), а я понимаю, что Юра еле сдерживается, чтобы не повернуть голову назад. И это окончательно выводит меня из себя. Я еле сдерживаюсь, а Юра, кажется мне, начинает понимать, что что-то сделал не так (он, кстати, в принципе очень хорошо меня чувствует). Мы проходим еще несколько метров, и я не выдерживаю.

— Что это было? - шиплю я на него яростно и возмущенно.

— Что именно? - чуть фальшивые вопросительные интонации в голосе Юры подсказывают, что он уже сообразил, что накосячил, а теперь просто делает хорошую мину при плохой игре

— Ты куда смотрел? - строго и громко (и понимая, что девицы меня прекрасно слышат) - спрашиваю его я.

Юра все поняв, отпираться уже не пытается и честно отвечает мне, что смотрел он на девушек.

— То есть в моем присутствии, ты посмел пялиться на других женщин? - в моем голосе явственно чувствуется ярость, которую я почти не играю. Юра молчит. Девицы продолжают сидеть на скамейке, но теперь смотрят на нас уже осторожно, чтобы я не заметила их взглядов. Но я замечаю, конечно (именно этого я и добивалась, буду честной).- Ну и что ты молчишь? Начинаю допрашивать Юру.

— Как ты считаешь, чего ты сейчас заслуживаешь? Юра продолжает молчать, бросая растерянный взгляд на девиц - теперь их присутствие его явно напрягает. Впрочем, меня этот его напряг совершенно не волнует, так что я продолжаю.

— А тебе не кажется, что надо извиниться за свое поведение? - опять громко и отчетливо задаю я свой вопрос. Юра вздрагивает. Потому что он прекрасно знает, что такое “извиниться”, ритуал этого процесса у нас давно отработан, но еще ни разу ему не приходилось извиниться на людях. А меня начинает захватывать волна дикого возбуждения, правда, мои возмущение и ярость при этом никуда не деваются. Тем хуже для моего мужа. И я продолжаю давление.

— Ну? Я жду извинений! - тот мой не подразумевает никаких возражений. Девицы, понимая необычность происходящего, уже смотрят, совершенно не стесняясь. А Юра сдается, впрочем, деваться ему некуда. Он опускается на колени передо мной и целует пальчики на моих ногах. Потом поднимает голову и тихо просит его извинить.

— Что? - спрашиваю я - не слышу, что ты говоришь! Громче! Юра повторяет свои извинения громче и девицы на этот раз слышат, что он произносит. Но я останавливаться на этом не хочу и интересуюсь - за что же именно мой накосячивший супруг просит его простить? Юра путанно и тихо пытается ответить нм мой вопрос. Я же требую от него отвечать громче и конкретнее. И, как это всегда и происходит, добиваюсь своего. После того как Юра громко и отчетливо формулирует за что и почему он извиняется, я некоторое время думаю. Юра продолжает стоять на коленях.

— Хорошо, наконец снисхожу до него я - ты прощен. Поблагодари меня и можешь подняться! Следуя известному ему ритуалу, Юра снова целует мои ноги, громко и отчетливо благодарит меня на урок, после чего встает с колен, и мы продолжаем прогулку. Я оборачиваюсь, и смотрю на девиц, которые наблюдали всю сцену от начала и до конца. Одна из них показывает мне большой палец, поднятый вверх Я улыбаюсь ей в ответ, и мы продолжаем променад. Из парка мы выходим где-то через час, и все время, пока мы гуляли, я ощущала, что напряжение Юру так и не отпустило. Но это мне сейчас на руку, поэтому я веду себя так как будто моя обида еще не до конца развеяна. Я не предъявляю ему никаких претензий, но при этом разговариваю так, что ему сразу понятно, что он все еще не прощен до конца.

— Вызови такси - говорю я ему и называю адрес. В Юриных глазах я читаю явное недоумение, но он не спорит и выполняет то, что ему было приказано. Когда мы выходим из такси у магазина Gray and sons Jewelers, я читаю облегчение в Юриных глазах. Он, с одной стороны, понимает, что это часть расплаты за обиду, но с другой - деньги — это самый легкий способ заслужить полное прощение. Он, правда, еще не знает, что прощение все равно пока неполное, но мне это и не надо. Перед тем как зайти в магазин я сообщаю ему, что не хотела ба ограничивать себя в тратах, он кивает и открывает мне дверь. Я тут же, и достаточно бесцеремонно, прошу его не мешать мне, а сама обращаюсь за консультацией к продавщице и следующие два с половиной часа провожу, обсуждая достоинства и недостатки примеряемых мной украшений. Юра периодически прислушивается к оглашаемым продавщицей суммам, но ни я, ни она на него внимание не обращаем. В итоге я выбираю кольцо, серьги, браслет и ожерелье из одной коллекции. А потом, немного поколебавшись, еще и изящный браслет на мою идеальную лодыжку все из той же коллекции. Определившись с выбором, я оставляю браслет на ноге, а остальное прошу продавщицу упаковать, она в ответ, предлагает мне пройти к кассе. Направляясь к кассе, я небрежно бросаю Юре фразу о том, что он может расплатиться. Завистливые взгляды продавщиц и покупательниц, я, конечно же, замечаю, но виду не подаю. На выходе из магазина я меняю гнев на милость, и Юра тут же расслабляется, думая, что совсем и до конца прощен. Он, кстати, прав, но и одновременно с этим ошибается. Настроение у меня явно улучшилось, но появилось желание в очередной раз пройтись по местным магазинам, о чем я Юре и сообщаю. Шоппинг, как и большинство мужчин он ненавидит, но второй раз за день портить мне настроение он точно не хочет. Так что деваться ему некуда, и мы совместно посещаем два магазина белья, три магазина обуви, обновляем мой запас косметики и духов, а в самом конце неожиданно и очень удачно попадаем на распродажу летних платьев, где и заканчиваем шоппинг. На этом пытка для Юры заканчивается и мы, к его вящей радости, наконец-то едем домой. Забыла сказать, кстати, что после сцены в парке, Юра ведет себя как правоверный еврей, и, если в его поле зрения попадается женщина, она резко отворачивается. Причем иногда настолько резко, что я начинаю беспокоиться - не свернет ли он себе шею. Пока мы едем, я прикидываю - на какую сумму я сегодня опустошила Юрин кошелек, а когда осознаю порядок, мысленно присвистываю, понимая, насколько мне повезло с мужчиной. Впрочем, вслух я эти мысли не озвучиваю. Пусть старается дальше. Мне нравится уровень комфорта, который он мне обеспечивает.

Дома мы оказываемся достаточно поздно. Как только мы заходим в квартиру, Юра ставит пакеты на пол и быстро раздевается. Мне нравится, что он всегда дома раздет. С одной стороны, я люблю смотреть на красивое мужское тело, а с другой.... С другой есть в этом какая-то милая пикантность, явно подчеркивающая, кто у нас главный. Он помогает мне разуться и раздеться, потом принять душ. После душа вытирает большим полотенцем и приносит мой легкий полупрозрачный домашний халатик, который вроде бы и ничего не скрывает, но при этом заставляет работать воображение. Потом я почти час говорю с подружкой из Вильнюса, мы обмениваемся новостями, я хвастаюсь покупками, а она новым любовником. Все время пока мы разговариваем, мой анус полирует старательный и неутомимый Юрин язык. Команду “Язык в задницу”, отданную мной перед разговором, он знает прекрасно и прекрасно знает, что ему следует делать. И на меня снова накатывает возбуждение от ощущения власти моей власти над ним, а к концу разговора я четко понимаю, что мне хочется кончить. Так что, закончив разговор, я отправила Юру на кровать, а сама, как мне это нравится, сажусь на него сверху. Первый раз я кончаю после пары движений на каменно-эрегированном Юрином члене. После этого чуть-чуть отдохнув, но не слезая с него, я продолжаю. Ему я двигаться запретила, а сама не торопясь, абсолютно в одном ритме, надевалась на его член ровно на такую глубину, на которую мне хотелось. Не сразу, но все же я получаю нужный мне результат, и отлично кончаю второй раз. И после него, опять же не извлекая Юриного органа из себя, я ложусь на него сверху, прижимаясь всем телом и шепчу, что теперь ему разрешено кончить.Я очень люблю эту позу - когда ты ощущаешь член внутри себя на полную его длину, а толчки снизу-сзади, придают ощущениям некоторую необычность. А воздействие при этом направлено так, что ощущения усиливаются. Юра, ощутив мой настрой доводит меня еще до одного оргазма, и только после этого кончает сам. Я ощущаю, как его сперма выплескивается в меня, и помогаю ему, подаваясь навстречу нескольким его последним движениям.Мы лежим прижавшись, он так и был, так и остается внутри меня, и создается потрясающее ощущение, что мы сейчас - единое целое. Но длится оно недолго, Юра как-то поворачивается, его опавший член выскальзывает наружу, и я ощущаю, как из меня вытекает еще теплая сперма. Представив, что сейчас придется идти в душ и мыться, сразу морщусь от одной этой мысли, но сразу же нахожу устраивающее меня решение. И одним движением перемещаюсь на его как всегда гладко выбритое лицо.- Убери-ка за собой, мой дорогой! - бесцеремонно требую я. И Юра сразу начинает работать языком, так как к этому моменту уже прекрасно знает, как надо убираться за собой. После того как я кончила три раза, сейчас мне просто приятно, но возбуждение, несмотря на умелый Юрин язык, почти отсутствует. А в голову во время процесса лезут всякие странные мысли, в том числе, я вдруг вспоминаю, что где-то читала, что римские матроны практиковали удушение рабов во время куннилингуса. Т.е. она настолько плотно садились на лицо, что человек не мог нормально дышать, но в надежде что ему дадут дышать, если хозяйка кончит, начинал активно работать языком.Вспомнив эту историю, я, неожиданно даже для самой себя, расслабляю колени и опустилась на Юрино лицо ниже и плотнее. Дыхание ему я совсем не перекрываю, но теперь ему тяжелее получать необходимый воздух. И, при этом, Юрин язык стал активнее. Я опускаюсь еще сильнее, он почти не может дышать, а меня в этот момент меня накрывает дикая волна совершенно неожиданного возбуждения, но кончить, с учетом трех предыдущих оргазмов, никак не получается. Как будто я застряла на самой грани. Я громко кричу, вжимаюсь в Юрино лицо, исполняя на нем какой-то дикий тверк, но, в итоге своей цели достигаю и получаю прекрасный и долгий оргазм.

Когда я начинаю приходить в себя, то обнаруживаю, что так и сижу на Юрином лице, а он извивается подо мной, причем его движения уже какие-то совсем судорожные. А я... я ловлю себя на мысли, что мне совершенно не хочется подниматься.