1

Участковый ещё раз постучал в дверь — скорее для порядка, потому как всем было ясно: внутри никого нет.

— Вы уверены, что он никуда не уехал? — спросил полицейский у стоявшего рядом мужчины в болоньевой куртке.

— Уверен. Если б он куда собрался, мне бы точно сообщил.

— А почему вам точно? — с легкой ехидцей уточнил капитан.

— А кому же ещё? — недоуменно пожал плечами мужчина. — Дружили мы…

— Кстати, вас как зовут? — Полицейский нахмурился, взглянув на собеседника.

— Гена меня зовут. Геннадий Метлин.

— Метлин? Хм, не слышал такой фамилии. — Капитан отошёл от двери и кивнул коренастому мужику в телогрейке, очевидно, слесарю.

— Вскрывать будем? — тяжело вздохнул тот. По мятому лицу слесаря было видно, что вчера он малость перебрал.

— Да, а что делать. — Страж порядка отступил на шаг, а мужик принялся колдовать у замка, перебирая связку отмычек.

— Тебя на учёт поставить нужно, — проворчал участковый.

— Стою уже, — огрызнулся слесарь.

Дверь, тихо щёлкнув, поддалась. Первым в квартиру вошёл участковый. Принюхался.

«Вроде бы трупного запаха нет», — с облегчением подумал страж порядка.

В практически пустом жилище царил полный порядок. Лишь на кухне стоял одинокий стакан с высохшей на дне заваркой. Капитан понюхал его: пахло пылью и старым чаем. Табурет был глубоко задвинут под стол.

— Так когда вы видели пропавшего в последний раз? — полицейский раскрыл записную книжку.

— Как на работе появился последний раз, тогда и видел, — отозвался Гена.

— Вы дружили?

— Да говорю же, дружили! Работаем вместе, — Гена ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. — Его как Танька бросила, он с головой в работу ушёл. Сверхурочно оставался, по выходным подрабатывал, шабашил. Она ж большую часть имущества отсудила, и на кой чёрт ей его копейки? Новый-то её хахаль не бедствует. На днях вот только из Турции или из Таиланда вернулись, хрен знает, где они там отдыхали…

Геннадий открыл было рот, чтобы продолжить, но капитан его перебил:

— Это какое имеет отношение к делу?

— Да я к тому говорю, что деньги никому не лишние.

— Ясно, — скучнея, проговорил участковый. — А подруги у него не было?

— Нет. Он же, дурень, Таньку то свою любил. Никак забыть её не мог.

— А чего сразу дурень-то? — влезла пожилая соседка, втиснувшаяся в дверной проём.

— А того! Танька его та ещё штучка была…

— Ой, а тебе-то откуда знать? — ехидно прищурилась женщина.

— Да знаю вот, — Геннадий смущённо опустил голову и тихо добавил: — Сам не раз с ней время проводил.

— Эх ты… А ещё друг называется, — возмутилась соседка.

Гена лишь неопределённо пожал плечами как будто хотел сказать: "одно другому не мешает" но предпочёл промолчать и насупившись отошел к стене.

— Ну а вы ничего подозрительного не замечали? — капитан перевёл взгляд на женщину.

— Да нет. Жил тихо: утром на работу, вечером обратно. Вроде не пил, я его пьяным никогда не видела. И чего только Таньке этой надо было? — проговорила соседка с такой интонацией, будто хотела добавить: «Мне б такого мужика…»

— Они в официальном разводе? — уточнил полицейский.

— Да, она же за того замуж собиралась, — ответил Гена.

— Почему "собиралась"?

— Да потому. Не зовёт он её.

— Так а чего развелась-то? — заинтересовался капитан.

— Она бы и не разводилась, она говорила что её всё устраивает — охотно разговорился Гена. — Толик сам её вычислил. Она оказывается два года умудрялась за нос его водить. А тут где-то прокололась. Или вконец обнаглела…

— Толик — это пропавший?

— Ну да, он самый. Лопух, — в сердцах добавил Гена.

— Почему?

— Да потому! Танька же почти в открытую гуляла. Чуть не домой тащила этого своего…

Соседка вдруг встрепенулась, будто вспомнила что-то важное:

— Погодите!

Все с интересом уставились на неё.

— Перед тем как пропасть, он переменился будто…

— А поточнее? — капитан прищурился.

— Ну, повеселел, выглядеть лучше стал. А то ходил как в воду опущенный, порой даже здороваться забывал. А тут вдруг жизнерадостный такой, один раз мне даже комплимент сделал. — Соседка слегка зарделась.

— Может, подруга появилась?

— Не-е, я бы знал, — уверенно отрезал Гена. — Толик парень открытый, ничего в себе не держал. Мне он доверял.

— Ага, доверял! Потому ты с его Танькой и крутил, — вставила соседка.

— Ничего я с ней не крутил! Так, трахнулись с ней разок-другой под "этим делом" и только, — потухшим голосом произнёс Гена.

— А пропавший знал об этом?

— О чём? — Гена прикинулся непонимающим.

— О том, что жена ему с вами изменяла.

— Так она же не только со мной ему изменяла. — вдруг как в оправдание начал Геннадий — Танька, та вообще потрахаться любила. Говорят парни из соседней шаурмячной очень ею довольные были! — закончил Геннадий.

— Вы не ответили. — капитан пропустил мимо ушей "откровение от Геннадия" и подозрительно посмотрел на него.

— Нет, — тихо буркнул Гена.

— У-у-у… — Соседка брезгливо отстранилась от него.

— Ладно, это к делу не относится. В квартире ничего не пропало? — устало спросил сержант.

— Чёрт его знает. Вроде всё на месте, — Гена развёл руками оглядывая полупустое помещение.

Несколько минут в прихожей царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием ручки по бумаге.

— Распишитесь, — коротко сказал капитан, протягивая протокол соседке.

— Это она его… с хахалем своим. Из-за квартиры, — вполголоса проговорила женщина, ставя подпись.

— Квартира на него записана?

— А я почём знаю. — буркнула соседка.

— Теперь вы, — полицейский кивнул Геннадию.

— «Следов взлома нет, следов пребывания третьих лиц не обнаружено»… — бубнил себе под нос Гена, подписывая бумагу.

— Вы о версии с квартирой просто предположили или есть конкретные подозрения? — капитан снова взглянул на соседку.

— Просто предположила… — Женщина потупилась.

— Ясно, разберёмся, — проговорил капитан пряча протокол в папку. — Если что заметите — звоните. Капитан Ерофеев моя фамилия.

Полицейский подождал, пока слесарь закроет дверь на ключ, когда все вышли на лестничную площадку.

— Разберёмся… — пробормотал он себе под нос, наискосок наклеивая бумажку с печатью и повернулся к ступенькам. — Надо ещё эту Таньку на допрос вызвать.

Он достал пачку сигарет, но, вспомнив, что в подъезде курить нельзя, с досадой убрал её обратно в карман.

2

Толик сидел на подоконнике и курил в открытое окно. На душе было муторно. Сегодня седьмое августа — день, когда шесть лет назад он, бесконечно счастливый, подвёл Татьяну к алтарю. Тогда стоял такой же солнечный день, как сегодня.

Толик глубоко затянулся, погружаясь в воспоминания. Романтика ночных прогулок, вечера, проведённые в обнимку на скамейке в парке… Это было самое лучшее время в его жизни.

А потом… Что же произошло потом?

Да. Потом к ним приехала погостить её тётя. И что-то надломилось. Вроде бы всё оставалось прежним, но в воздухе зависло липкое напряжение — как затишье перед бурей.

И ураган не заставил себя ждать. Первый крупный скандал вспыхнул из-за противозачаточных таблеток, случайно найденных им под простынёй. Она не хотела детей. На его растерянный вопрос Таня лишь надулась и заявила, что ей рано рожать, хочется пожить для себя, а детьми они всегда успеют обзавестись. Толик терпеливо ждал. Целых пять лет.

А затем начались постоянные придирки: то её не устраивал его низкий заработок, то старая машина. И пошло-поехало. Сначала она стала задерживаться на работе, потом зачастила к матери, с которой раньше жила как кошка с собакой, и даже оставалась у неё с ночёвкой.

А после до него доползли слухи о богатом поклоннике. Толик долго не верил, пока не появились неопровержимые детали: дорогое кольцо на её пальце, незнакомый терпкий парфюм и, главное, взгляд. Таня стала рассеянной, постоянно о чём-то задумывалась, прятала глаза и умело уходила от любых расспросов.

Окончательную точку поставил случайный звонок. Она ушла в душ, оставив телефон на трельяже. Когда экран зажёгся, Толик автоматически нажал на кнопку ответа.

«Алло, дорогая, ты собралась? — раздался в динамике уверенный мужской голос. — Что молчишь? Или этот твой рядом? Ладно, встретимся на старом месте».

В горле у Толика пересохло. Он аккуратно положил трубку. Когда Таня вышла из ванной, она бросила как ни в чём не бывало: «Выйди, мне нужно одеться». Он вышел, но через пару минут вернулся за какой-то мелочью и замер.

Такого белья он на ней никогда не видел: белоснежный гипюр и чёрные чулки на поясе. Татьяна смутилась лишь на секунду, но тут же нашлась: «Ну ты же сам уговаривал меня купить что-то эротичное. Вот, решила сделать тебе сюрприз вечером…»

Толик тогда обрадовался, хотя глубоко внутри уже точил червь сомнения. A вскоре она поставила его перед фактом: объявила, что встретила настоящую любовь и не мыслит жизни без этого человека. Сказала, что Толик должен её понять, ведь она молода, красива и достойна большего, чем роль обычной домохозяйки.

Она ушла легко, будто отправлялась на прогулку, бросив на прощание сухое: «Удачи». И криво, насмешливо улыбнулась.

С тех пор прошло два года. Ему осталась квартира и кусок меблировки; машину пришлось продать, чтобы отдать ей половину стоимости. Татьяна ни разу не позвонила. Толик знал, что недавно она родила ребёнка от своего нового покровителя.

«И как только в отпуск успела съездить? Едва в дороге не родила», — с горькой ухмылкой подумал он. Он всё ещё переживал за неё. Но зачем?

На улице стемнело. Толик убрал телефон в карман и пошёл на кухню. Поставил чайник. Тот зашумел — протяжно, привычно и громко.

«Выпить, что ли?» — подумал он, но тут же вспомнил соседа снизу, Костю. Того тоже бросила жена, и парень запил, опустился, продал из дома всё что мог. В свои тридцать пять он представлял собой жалкое зрелище. A ведь мог бы ещё создать семью. Не все же женщины такие…

«А может, и все», — горько ухмыльнулся Толик.

В половину десятого он принял душ и отправился в спальню. Открыв дверь, он ощутил странный укол тревоги — будто в комнате кто-то был. Нащупал выключатель. Одинокая лампочка без абажура — люстру Татьяна тоже забрала и отдала матери — залила пространство резким светом.

Толик замер. Волосы на затылке встали дыбом.

На кровати, спиной к двери, сидела женщина в простом сером платье. Услышав шаги, она медленно обернулась и взглянула на него огромными голубыми глазами.

— Т… Таня?! — с трудом выговорил он.

— Да, я. Не рад? — Она игриво насупилась — точно так же, как делала это когда-то очень давно.

— Но как?.. Как ты вошла? Я не слышал…

— Чайник твой шумел, — улыбнулась она.

— Но дверь на кухню прямо напротив коридора! — продолжал поражённый Толик.

— Тебе спросить больше не о чем? — нетерпеливо бросила она. — Сегодня же наша годовщина. Ты что, забыл?

— Я ждал твоего звонка…

— Видишь, я пришла сама. У меня никого нет, Толя. Только ты.

Она поднялась с кровати, взялась за ворот платья и одним плавным движением сдернула его через голову. Толик потерял дар речи.

На ней было то самое белье. Белоснежный гипюр, едва скрывающий упругую, пышную грудь, узкая талия, мягкий изгиб бёдер и чёрные чулки, подчёркивающие длинные точёные ноги. Её волосы — густые, почти белые — волной рассыпались по плечам. Но в её облике присутствовало нечто уловимое и одновременно ускользающее от разума. Нечто, отличавшее её от той Татьяны, которая ушла от него два года назад.

— Выключи свет, — тихо попросила она. — Ты же знаешь, я смущаюсь.

Толик щелкнул выключателем. Комната погрузилась во мрак, но видение не растаяло. В тишине раздался её бархатный, манящий шёпот:

— Иди ко мне…

Забыв обо всём на свете, Толик опустился на край кровати и протянул руку. Пальцы обжёг шелковистый жар её кожи. В темноте он нащупал её губы — влажные, отзывчивые, пахнущие чем-то неуловимо знакомым и невероятно свежим.

Их поцелуй вытеснил из головы все сомнения. Её руки скользнули по его спине, сбрасывая рубашку, а он прижался к её груди, чувствуя, как под его дыханием твердеют её соски. Толик извлёк её из ажурного белья, оставив лишь чулки и пояс. Рука привычно скользнула ниже, вдоль плоского живота к гладкому, горячему лону. Она была уже влажной и томилась в ожидании. Таня тихо изогнулась в спине и сдавленно ахнула. Раздвигая ноги. Толик привычно сложил — средний и безымянный пальцы и целуя Татьяну в губы надавил на ими на вульву.

Когда пальцы вошли в её влагалище его разум окончательно отключился. Это было не просто физическое влечение — это было возвращение домой. Её тело обволакивало его пальцы с невероятной, почти забытой узостью и нежностью. Он чувствовал как вибрирует скользкая поверхность узкой трубки обволакивая его сложенные пальцы. Каждое движение отзывалось в нём электрическим током. Толик чуть-чуть согнул средний палец и нащупал маленькое уплотнение. Таня громче застонала ему в губы, ритмично подмахивала бёдрами его руке, сгибая свои тонкие ноги в коленях и одновременно сжимала его член в кулаке всё сильнее, увлекая за собой в водоворот неистовой, безудержной страсти. И на вершине этого наслаждения Толик вдруг сорвался в бездну, выкрикнув её имя, а она ответила глубоким, дрожащим вздохом, его семя долетело до самого подбородка.

***

…Спустя время, лежа в темноте, он слушал её тихие шаги. Из неплотно прикрытой двери ванной падал узкий луч света. Таня вернулась в спальню — нагая, с капельками воды на гладкой коже.

— Слушай, а куда ты дел мой халат и полотенце? — спросила она, садясь рядом и целуя его ладонь. — Мне пришлось вытираться твоим…

— Я сейчас пойду в душ, — растерянно проронил Толик.

Он долго стоял под горячими струями воды. В ванной клубился пар, но его всё равно поддрагивало.

И вдруг его словно прошиб токовый разряд. Он понял что же было в ней не так.

Ну конечно! Она выглядела на двадцать два года — ровно на тот возраст, когда они поженились! Именно такой он запомнил её в день их первой ночи. Этот образ навечно запечатлелся в его памяти, и именно он сейчас находился в его квартире.

Толик быстро вытерся, оделся и выскочил в спальню.

В комнате было пусто. Заправленная кровать помята так, словно кто-то на ней лежал не разбирая. На покрывале несколько студенистых мокрых капель.

— Боже, я схожу с ума… — прошептал он, нервно усмехнувшись. — Ну конечно. Намечтал себе… Вот и доработался до галлюцинаций.

Он уже повернулся к выходу, как вдруг его взгляд упал на подушку. На синей ткани отчётливо выделялся длинный белоснежный волос.

3

Майор Самохин со скучающим видом изучил протянутые ему документы.

— Татьяна Дёмина? — не то спросил, не то утвердил он.

— Да, я, — моложавая блондинка с эффектной фигурой, сидевшая напротив и закинувшая ногу на ногу так что её бедро было видно почти до упора, кокетливо улыбнулась.

— Анатолий Степанов… ваш?.. — майор не окончил фразу, вопросительно глядя на неё.

— Мой бывший муж. А что случилось?

Майор отвернулся к окну и, проигнорировав её вопрос, спросил:

— Когда вы виделись в последний раз?

— Ой, давно. Мы как развелись, так больше и не пересекались.

— А что стало причиной развода?

Женщина потупилась и осторожно уточняя:

— А какое это имеет отношение к делу?

— В таком деле имеет значение всё, — сухо отрезал Самохин.

— В каком — «таком»? — растерялась блондинка.

— Вы в курсе, где сейчас ваш бывший муж?

— Нет. Он что, что-то натворил?

— Пропал он, — майор снова уставился в окно.

— Пропал? Как?

— Просто. Не вышел на работу, дома нет.

— А кто подал заявление?

— Геннадий Метлин. Вам знаком такой?

Татьяна опустила взгляд и слегка покраснела:

— Знаком. Он… был другом семьи.

— Когда вы видели бывшего мужа в последний раз? — пошел по второму кругу майор.

— Говорю же — давно. В мае.

— Значит, почти три месяца. Он вам звонил?

— Нет. Он у нас гордый, — с циничной ноткой в голосе произнесла блондинка.

— И вы точно не встречались?

— Нет.

— А квартира его?

— Его. Мы же не успели переписать её на меня, теперь наверное государство заберет… — с явным сожалением проговорила она.

— Другие родственники у него есть?

— Насколько мне известно, нет. Он сирота.

— Что ж, ясно. — майор протянул руку.

Татьяна испуганно отстранилась.

— Пропуск дайте, подпишу. И номер телефона оставьте.

— Зачем?

— Мало ли, — неопределённо пожал плечами Самохин. — Вдруг понадобитесь.

4

— Ты, Толик, никак у бабы был? — весело встретил его Геннадий, когда тот вошёл в цех.

— С чего ты взял? — буркнул Анатолий, разматывая толстый кабель.

— Да по лицу всё видно! Светишься весь. Я хоть и не Фрейд, а в жизни кое-что понимаю.

— Тоже мне, психолог знающий, — беззлобно фыркнул Толик.

— Ну колись, кто она? — не унимался Гена.

— Отстань.

— Замужняя, что ли? — понизил голос Гена.

— Ну, — соврал Толик, чтобы быстрее замкнуть тему.

— А-а, ну тогда понятно. Молчу-молчу, — иронично сощурился Метлин.

Толик включил сварочный аппарат и с головой ушёл в работу.

***

…Смена пролетела незаметно. Когда Гена похлопал его по плечу и выключил тумблер аппарата, Толик впервые за эти два года почувствовал, что его отчаянно тянет домой.

— Пиво будешь? — предложил Гена.

— Нет, я сразу домой.

Попрощавшись с коллегой, Толик зашёл в магазин. Продавщица, тётя Зина, удивлённо подняла брови, когда он поставил на стойку два увесистых пакета с деликатесами и бутылку хорошего красного вина.

— Гостей встречаешь? — не удержалась она.

— Да… одноклассница приезжает, — улыбнулся Толик.

Отперев дверь своей квартиры, он сразу почувствовал: он здесь не один.

— Толя, это ты? — донёсся с кухни знакомый, мягкий голос.

Сердце радостно подпрыгнуло.

— Да, Танюша, — выдохнул он.

Она вышла в прихожую, и они обнялись. На ней был лёгкий халатик — тот самый, в котором она ходила в первый год их брака, Таня не стала его забирать после развода. Она в него уже не помещалась. Он так и лежал свернутый в её бывшем шкафу и у Толика не хватило духу выбросить его. Ведь в нем всё ещё жил её запах. По квартире разливался восхитительный аромат свежевыпеченных блинов.

— Ты же любишь блинчики, — ласково сказала она, возвращаясь к плите.

Толик стоял в дверях кухни и смотрел на неё. Чем дольше он вглядывался в её юный профиль, тем чётче понимал: стоящая перед ним девушка — это не Татьяна Дёмина, которой сейчас тридцать пять. Это была двадцатитрёхлетняя Таня. Та самая, которую он когда-то полюбил всем сердцем.

Вдруг из коридора донёсся резкий звук его мобильного телефона лежавшего на вешалке. Толик вышел и взял трубку. Посмотрел на экран — и дыхание перехватило.

На дисплее горело: «Таня».

Он нажал на кнопку ответа, медленно поворачиваясь к кухне.

— Да…

— Это я. Узнал? — раздался в динамике резкий, немного прокуренный голос его бывшей жены.

— Узнал, — тихо ответил Толик, наблюдая, как сидевшая за столом девушка грациозно попивает чай из чашки.

— Нам нужно поговорить. Приходи в кафе «Ассоль».

В этом кафе он когда-то впервые её поцеловал.

— Зачем? — хмуро спросил он.

— Надо.

Эта повелительная интонация вызвала у него лишь отторжение.

— Ты не вспоминала обо мне два года, а теперь…

— Не начинай! — капризно перебила она.

— Нет, это тебе надо, а мне от тебя вообще ничего больше не надо — отрезал Толик и отключил вызов, испытав почти детское чувство свободы.

— Кто звонил? — заботливо спросила девушка, подливая ему горячего чая.

— Да так… хмырь один с работы.

— Всё хорошо?

— Да. Теперь всё хорошо, — искренне улыбнулся он. — теперь точно все хорошо. Очень хорошо.

И в этот момент до него дошло окончательное осознание.

Она — Таня. Но не та сухая, эгоистичная женщина, в которую она превратилась, которая отсудила у него имущество и ушла к другому. Она — та Таня, которую он сам себе придумал, вырастил в своей душе и полюбил беззаветной, чистой любовью. Его воплощённая мечта. Его Хари.

Толик подошёл к ней, поднял со стула и крепко прижал к себе. Её тело было тёплым, живым и бесконечно нежным.

Он закрыл глаза, прижавшись к её губам, и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Ему не было страшно. Он точно знал, куда летит: вместе со своей единственной любовью он отправлялся туда, где за тёмными скалами прошлых обид простиралась чудесная, бескрайняя страна его грёз…

Автор: Алексей Челюканов.

Год написания: 2013

Текст подготовил: Алик@

Публикацию одобрила: Наташа@

29.07.2026г.