Eё пальцы замерли на его груди. Пульс под ними всё ещё бился часто, но уже не так бешено, как несколько минут назад. Лена лежала на боку, глядя на ошеломлённое лицо Анатолия. Его губы были приоткрыты, дыхание сбилось, а в глазах плескалась мешанина из страха, благоговения и только что пережитого экстаза. Она чувствовала, как по её внутренним бёдрам стекают его тёплые, густые выделения, смешиваясь с её собственным возбуждением. Запах спермы и её киски был густым, почти осязаемым в душном воздухе комнаты. Но удовлетворения не было. Была лишь власть, сладкая, опьяняющая власть над ним, но её тело, её набухшая, требовательная плоть, кричала о своём. Эмбры оргазма, которые она так искусно сдерживала, пока доводила его до предела, теперь требовали своей дани. Его оргазм был лишь прелюдией.

Она медленно поднялась, и пружины кровати жалобно скрипнули. Анатолий вздрогнул, его взгляд сфокусировался на ней. В полумраке её тело казалось монументальным — тяжёлые, полные груди с тёмными, длинными сосками покачивались при каждом движении, а изгиб бёдер и тёмный треугольник волос на лобке рисовались чётким, соблазнительным силуэтом. Она не сказала ни слова. Движения её были точными и выверенными, как у хищницы, которая только что сыта, но уже присматривает за новой добычей. Она развернулась и, прежде чем он успел сообразить, что происходит, навалилась на него всем телом. Но не так, как раньше. Она не садилась на его член, а устроилась повыше, на его груди, прижав его плечи к матрасу. Её колени уперлись в кровать по обе стороны от его рёбер, лишая его возможности двигаться. Его лицо оказалось прямо у её живота, и он мог видеть, как дрожат мышцы на ней, когда она напряжённо нависла над ним.

— Ты мой, — прошептала она, и это был не вопрос, а утверждение. Голос её был низким, хриплым от желания. — Понял?

Анатолий лишь кивнул, не в силах выговорить ни слова. Его глаза были широко раскрыты и устремлены вверх, на её лицо, а затем опустились ниже, на ту часть её, что требовала внимания сейчас. Её киска была опухшей, припухшей, тёмно-красные губки приоткрылись, блестя от смеси соков. Она была невероятно возбуждена, и это было видно невооружённым глазом.

— Трогай, — скомандовала она, и её голос стал ещё жёстче.

Она взяла его правую руку, его пальцы были вялыми, послушными, и направила их к себе. Его прикосновение было неловким, почти паническим. Пальцы скользнули по влажной, горячей плоти, и он вздрогнул от её температуры. Лена ахнула, когда его неумелые пальцы случайно задели её клитор.

— Вот так... — прошептала она ему прямо в ухо, наклонившись ниже. Её тёмные волосы упали ему на лицо, пахли её кожей и чем-то цветочным. — Теперь будешь работать. Твоими пальцами. Ты будешь меня добивать, Анатолий. Ты будешь теребить эту киску, пока я не кончу. Понимаешь, что я хочу?

Он снова кивнул, его дыхание стало прерывистым. Она отпустила его руку, оставив её на своём месте. На несколько секунд он застыл, словно боялся сделать что-то не так, но потом, вдохнув запах её возбуждения, он начал двигаться. Сначала осторожно, исследуя её пальцами, словно впервые в жизни касался женщины. Он проводил по её половым губам, ощущал их упругость и влажность, затем нашёл маленький, твёрдый узелок клитора и начал кружить по нему подушечкой большого пальца.

Лена зашипела от удовольствия, её бёдра дёрнулись. Она прижала его плечи сильнее, впиваясь пальцами в его кожу.

— Да... Сильнее... Не бойся — выдохнула она, и её слова были грязными, откровенными. — Ты должен довести меня до оргазма. Ты должен заставить меня кончать так же, как кончал только что. Твои пальцы... твоё лицо... всё моё.

Её шёпот был как порох, поджигая его нервы. Анатолий, вдохновлённый её реакцией, стал смелее. Он засунул два пальца внутрь, и они легко вошли в её горячую, сжимающуюся глубину. Он почувствовал, как её мышцы обхватили его, как потянули внутрь. Он начал двигать ими, одновременно продолжая тереть клитор большим пальцем. По комнате разнёсся тихий, мокрый, чавкающий звук — звук его пальцев, работающих в её киске.

Лена начала двигаться в такт его руке. Она раскачивалась на его груди, её бёдра двигались вперёд-назад, помогая ему, наталкиваясь на его пальцы с силой. Она закрыла глаза, её голова откинулась назад, открывая изгиб шеи. Капли пота стекали по её ключицам.

— Вот так... сука... да... — бормотала она сквозь стиснутые зубы. — Добивай меня... Покажи мне, на что ты способен... Сделай так, чтобы я кричала...

Её слова становились всё более отрывистыми, дыхание — сбившимся. Анатолий работал как одержимый. Он чувствовал, как она приближается к краю. Её внутренние мышцы начали сокращаться чаще, её движения стали резкими, хаотичными. Она уже не просто раскачивалась, а почти ездила по его руке, используя его пальцы для собственного удовольствия. Она прижалась своей мокрой киской к его ладони, трясь о неё, и её тело напряглось, как натянутая струна.

— Сейчас... сейчас... — выдохнула она, и это был почти крик. — Не останавливайся! ДА!

Её тело взорвалось. Сильная судорога прошла от кончиков пальцев ног до макушки, её спина выгнулась дугой, а из горла вырвался сдавленный, животный крик. Она сжала его пальцы внутри себя с невероятной силой, и он почувствовал, как волна спазмов пробежала по ней. Она рухнула на него, вся тяжёлая, горячая, дрожащая. Её волосы растрепались и липли к его мокрому лбу. Минуту они лежали так, в полной тишине, нарушаемой лишь их тяжёлым, прерывистым дыханием. Его пальцы всё ещё были внутри неё, чувствуя, как постепенно утихают последние толчки оргазма. Лена лежала на нём неподвижно, словно измотанная после долгой битвы, и Анатолий чувствовал под собой не просто кровать, а поле её победы.