Часть вторая. Фотография

На следующий день я почти убедил себя, что пора тебе рассказать.

Несколько раз открывал нашу переписку, начинал писать и стирал.

«У меня для тебя есть одна сумасшедшая идея».

Слишком банально.

«Помнишь наши разговоры о...»

Нет. Сразу всё испорчу.

«Я нашёл тебе мужчину».

Я посмотрел на эту фразу и рассмеялся. Вот уж действительно прекрасный способ закончить командировку раньше срока. Телефон полетел бы в стену, а я следующие два часа объяснял бы, что именно имел в виду.

Поэтому я ничего не написал.

Вместо этого снова открыл фотографию Сандро. Теперь, когда мы уже достаточно поговорили, я рассматривал его совсем иначе. Мне хотелось понять не нравится ли он мне. Мне хотелось понять, понравится ли он тебе.

Странное ощущение.

Наверное, большинство мужей, случайно увидев мужчину такого типа рядом со своей женой, автоматически восприняли бы его как угрозу. А я сидел дома с чашкой кофе и мысленно примерял его к тебе.

Да, именно так.

Примерял.

Как платье, которое выбираешь не себе, но прекрасно знаешь фигуру женщины, для которой покупаешь.

Рост — подходящий. Лицо — достаточно выразительное, но без той слащавой правильности, которая тебе никогда особенно не нравилась. Руки красивые. На одной фотографии — часы, простая белая рубашка с закатанными рукавами.

Я почему-то сразу представил тебя напротив него.

Не в постели. Даже не рядом.

Сначала — за столиком.

Ты держишь бокал за тонкую ножку и чуть улыбаешься, слушая его. Я знаю эту твою улыбку. Она почти незаметная. Так ты улыбаешься мужчине, который тебе ещё ничего не позволил себе, но уже стал интересен.

И тут я понял, что именно хочу сделать.

Я написал Сандро:

— Пришли фотографию, которую ты сам отправил бы женщине перед первым свиданием.

Он прочитал сообщение почти сразу.

— Это экзамен?

— Да.

— Для меня или для неё?

— Для меня.

Минут через пять пришло фото.

И я невольно усмехнулся.

Чёрно-белое. Он стоял где-то на набережной. Петербург угадывался по воде и старым фасадам за спиной. Тёмное пальто, шарф, лёгкая щетина. Он смотрел не прямо в камеру, а куда-то в сторону.

Никакого позирования. Никакой демонстрации себя.

Именно поэтому фотография работала.

— Нечестно, — написал я.

— Почему?

— Ты прошёл экзамен.

Ответ появился почти сразу.

— Теперь её очередь?

Я задумался.

— Пока нет.

Мне нравилось это «пока».

Вечером ты позвонила сама. Лежала в гостинице, уже после душа, волосы ещё влажные.

— Я устала, — сказала ты.

— Сильно?

— Очень. Завтра опять с девяти утра.

Ты рассказывала что-то о коллегах, о презентации, о женщине из соседнего отдела, которая бесконечно задаёт вопросы на совещаниях. Я отвечал, но слушал тебя вполуха.

Потому что в другом телефоне у меня была фотография мужчины, который мог перевернуть весь оставшийся кусочек твоей командировки.

Наверное, поэтому ты и спросила:

— Ты какой-то странный сегодня.

— В смысле?

— Не знаю. Довольный какой-то.

— Разве это плохо?

Ты прищурилась.

Вот это твоё выражение я тоже прекрасно знаю. Когда внутренняя сигнализация уже сработала, но доказательств пока нет.

— Ты что-то задумал.

— Возможно.

— Что?

Я помолчал. И почти решился.

Но подумал, что ещё рано. Хотелось растянуть момент.

— Пока ничего.

— Ненавижу тебя, когда ты так говоришь.

— Неправда.

— Правда.

— Хорошо. Тогда завтра.

Ты посмотрела внимательнее.

— Что завтра?

— Завтра я тебе кое-что покажу.

— Ты меня пугаешь.

— Не думаю.

— Это связано с тем телефоном, который ты настраивал?

Вот тут я чуть не выдал себя.

— Возможно.

— Господи...

Ты рассмеялась.

— Ты всё-таки нашёл девушку?

И вот тогда мне пришлось сделать невероятное усилие, чтобы сохранить нормальное выражение лица.

Ты сама подвела разговор прямо к двери, за которой стоял Сандро. Я мог просто открыть её.

Но вместо этого сказал:

— Завтра узнаешь.

— Ты невозможный.

— Спокойной ночи.

— Нет, теперь никакой спокойной ночи. Говори.

— Завтра.

Ты ещё минуту пыталась меня расколоть. Безуспешно.

А после звонка я долго лежал в темноте и улыбался.

Потому что завтра наступило намного быстрее, чем я ожидал.

В десять семнадцать утра от тебя пришло сообщение:

«Ну?»

Я выдержал ровно семь минут.

Потом отправил фотографию Сандро.

Без текста.

Мне хотелось увидеть твою первую реакцию до того, как я успею что-либо объяснить.

Сообщение прочиталось. Ты ничего не ответила.

Прошла минута. Вторая.

Потом появилось:

«печатает...»

Исчезло.

Снова появилось.

Снова исчезло.

Я сидел на работе и смотрел на экран как идиот.

Наконец пришло:

«Кто это?»

Я написал:

«Сандро».

Три точки возникли почти мгновенно.

«Я вижу, что не Светлана».

Я засмеялся вслух.

«Ты спросила, нашёл ли я девушку. Нет».

Пауза.

«Я нашёл тебе мужчину».

На этот раз ты не отвечала почти пять минут.

Наконец:

«Ты совсем с ума сошёл?»

Я улыбнулся. Если бы ты действительно разозлилась, сообщение выглядело бы совсем иначе.

«Возможно».

И следом:

«Но прежде чем ругаться, спроси меня, зачем».

Ответ пришёл сразу.

«Зачем?»

Вот теперь я остановился.

Потому что всё, что было до этого, было моей игрой. А следующая фраза впервые делала её нашей.

Я написал:

«Потому что однажды ты призналась мне в фантазии, которую так и не решилась прожить. А я подумал: раз уж моя жена одна на три недели оказалась в одном из самых красивых городов мира, может быть, её муж должен не ревновать к её фантазиям, а иногда помогать им сбываться».

Ты прочитала.

На этот раз три точки долго не появлялись.

Я почти физически представлял тебя. Телефон в руке. Слегка нахмуренные брови. Наверняка ты снова открыла фотографию. Увеличила. Посмотрела внимательнее. Вернулась к моему сообщению.

Потом пришёл только один вопрос:

«Он знает обо мне?»

Я почувствовал, как внутри всё перевернулось.

Потому что ты не спросила: «Что за бред?»

Не написала: «Прекрати».

Не потребовала удалить его номер.

Ты спросила:

«Он знает обо мне?»

Я ответил:

«Немного».

«Что именно?»

Я подумал и написал правду:

«Что ты моя жена. Что я тебя люблю. Что ты очень красивая. Что тебе нельзя врать, нельзя давить на тебя и категорически нельзя считать тебя лёгкой добычей».

Пауза.

Потом:

«Ещё?»

От этого короткого слова у меня пересохло во рту.

Я написал:

«Ещё он знает, что если тебе действительно понравится мужчина, ты можешь удивить даже саму себя».

Ответа долго не было.

А потом:

«И что теперь?»

Я перечитал эти три слова несколько раз.

Вот она.

Та самая верхняя пуговка.

Ещё застёгнута.

Но твои пальцы уже лежат на ней.

«Теперь ничего», — ответил я.

«Как ничего?»

«Я нашёл его. Поговорил с ним. Убедился, что он не идиот. Всё остальное — только если захочешь ты».

«А он что хочет?»

Я улыбнулся.

Вот теперь ты уже задавала совсем другие вопросы.

«Познакомиться с тобой».

«Просто познакомиться?»

На этот вопрос можно было ответить десятком способов.

Но я выбрал самый честный.

«Нет».

Ты поставила смеющийся смайлик.

Потом написала:

«По крайней мере честно».

«Ты же именно таких мужчин любишь».

«Каких?»

«Которые достаточно воспитаны, чтобы не говорить женщине лишнего. И достаточно уверены в себе, чтобы не делать вид, будто ничего не хотят».

Ты снова замолчала.

А через минуту:

«Он грузин?»

Вот тут я окончательно понял, что попал в цель.

«Наполовину».

«Я так и знала».

«Что именно?»

«Что ты специально».

«Конечно специально».

Потом пошли вопросы. Сколько ему лет. Чем занимается. Женат ли. Где живёт.

Каждый новый вопрос казался совершенно невинным. Но вместе они складывались в нечто совсем другое.

Ты уже знакомилась с ним.

Пока через меня.

Пока на безопасном расстоянии.

Пока всё ещё можно было назвать шуткой.

И наконец:

«Покажи, что он тебе писал».

Я открыл нашу переписку с Сандро. Выбрал одно сообщение. То самое, после которого впервые подумал, что этот мужчина действительно может тебе понравиться.

Сделал скриншот.

На нём было всего две строчки:

«Таких женщин нельзя торопить.

Ей нужно самой решить, когда перестать быть осторожной».

Ты прочитала.

И ничего не ответила.

Только минут через десять телефон тихо завибрировал.

«А фотография у него ещё есть?»

Я закрыл глаза. И засмеялся.

Пуговка всё ещё была застёгнута.

Но теперь я совершенно точно видел:

ты уже начала с ней играть.