***

Комната в общежитии медленно погружалась в сумерки. Егор сидел за столом, освещенный лишь мертвенно-бледным, холодным светом жидкокристаллического дисплея. На полу валялся скомканный листок из КВД — его заветный пропуск в нормальную жизнь, который еще пару часов назад казался главным сокровищем. Но сейчас все мысли Егора были заняты только одной женщиной.

Он мониторил сайты уже больше двух часов. Пальцы левой руки машинально нажимали комбинацию клавиш Ctrl+R для обновления страниц, а правая рука до боли сжимала компьютерную мышь. Всё было бесполезно.

На месте, где еще недавно красовалась роскошная анкета Карины с её ярко-серыми глазами и водопадом черных вьющихся кудрей, зияла глухая, бездушная пустота. Белый фон монитора резал уставшие, покрасневшие от напряжения глаза, а в центре экрана горела лаконичная, издевательская надпись:

«Ошибка 404. Страница не найдена или удалена владельцем».

Эта серая цифра казалась ему надгробной плитой над его робкой мечтой. Егор чувствовал себя полным ничтожеством. Он не просто потерял её — он мысленно предал её, очернил своими подозрениями, а теперь судьба наказывала его, стирая любые следы её существования. Она ушла. Сменила номер, удалила профили, скрылась в этом огромном, безликом мегаполисе, где найти её без контактов было абсолютно невозможно.

— Всё... — хрипло прошептал Егор, откидываясь на спинку стула и закрывая лицо ладонями. — Какой же я идиот. Сам всё испортил.

Он потянулся к мышке, собираясь закрыть бесконечную вереницу открытых вкладок и наконец выключить ноутбук, чтобы забыться тяжелым сном. Его движения были вялыми, автоматическими. Он быстро кликал по крестикам вверху браузера: одна вкладка, вторая, третья...

И тут его палец дрогнул. Из-за усталости и полумрака в комнате он промахнулся и вместо того, чтобы закрыть очередное окно, случайно кликнул на уже закрытую ранее страницу сайта услуг, восстановив её из истории браузера.

Экран на мгновение моргнул, отправляя повторный запрос на сервер. Егор уже занес руку, чтобы исправить ошибку и закрыть-таки браузер, но картинка обновилась.

Он замер. Рука с мышкой буквально оцепенела в воздухе.

Там, где еще полчаса назад висела пустая, безжизненная плашка с кодом ошибки, теперь горел яркий, сочный изумрудный цвет.

Это была её страница. Карина.

С экрана монитора на него смотрела она — его богиня, его первая и единственная женщина. Те самые огромные, ярко-серые глаза, овальное лицо с мягкой, едва заметной улыбкой, высокая шея и эти невероятные черные кудри, которые он еще недавно перебирал своими пальцами. Под фотографией горел зеленый кружок статуса, сигнализирующий о том, что анкета снова активна. И рядом — номер телефона.

Внутри Егора словно сдетонировал мощный заряд. Сердце, до этого лениво гонявшее кровь, совершило дикий, кульбит в грудной клетке и застучало прямо в горле. Дыхание перехватило так резко, что он невольно закашлялся.

«Она вернулась! Господи, она вернулась! Она здорова, она в сети!» — эта мысль оглушительным набатом загремела в его голове, вытесняя весь страх, всю усталость и сомнения последних дней.

Его обдало мощной волной жара. Руки, еще секунду назад бывшие ледяными, мгновенно взмокли. Он смотрел на экран, не веря собственным глазам, словно перед ним произошло настоящее библейское чудо. Она не скрывалась. Она не была больна. Она просто... вернулась.

Егор судорожно схватил со стола свой мобильный телефон. Пальцы не слушались, путаясь в кнопках. Он лихорадочно начал вбивать цифры её номера, светящиеся на мониторе. Он понимал, что у него есть этот чертов долг, который он собрал по друзьям, и теперь ему было абсолютно плевать на деньги. Он был готов отдать всё, лишь бы снова услышать её голос, прийти к ней, упасть на колени и сказать, как сильно он ошибался.

Телефон пошел набирать номер. Егор прижал трубку к уху, зажмурился и замер, слушая длинные, мучительные гудки, каждый из которых отдавался ударом в его висках.

***

Ровно в семь вечера тяжелый, уверенный звонок в дверь заставил Карину вздрогнуть. Она бросила быстрый взгляд в зеркало прихожей: ярко-серые глаза подернуты профессиональной поволокой, черные вьющиеся волосы тяжелым облаком лежат на плечах, на губах — капризный блеск. Шаг, поворот замка.

На пороге стоял Рамиль. Мужчина за пятьдесят, массивный, широкоплечий, в дорогом шерстяном костюме, который едва сдерживал его грузную силу. От него пахло элитным табаком, коньяком и тем тяжелым, животным мужским магнетизмом, который Карина всегда ощущала как физическое давление. У него были густые, с сильной проседью волосы, и темные, почти черные глаза, смотревшие на нее прямо, оценивающе и властно.

Он не тратил время на любезности. Молча прошел в гостиную, скинул пиджак, оставшись в белоснежной рубашке, сквозь тонкую ткань которой угадывался не густой волосяной покров на его широкой груди.

— Здравствуй, Карина, — его голос был низким, рокочущим. — Рад, что ты поправилась.

Он достал из кармана пачку крупных купюр, даже не пересчитывая, положил их на журнальный столик. Это был тариф VIP — без лишних слов, без латекса, за полное обладание её телом. Карина скользнула взглядом по деньгам. Спираль на месте, анализы чистые — это была просто работа, за которую платили очень высокую цену.

Рамиль подошел к ней вплотную. Его тяжелые, мозолистые ладони легли на её талию, мгновенно притягивая к себе. Карина послушно прижалась к его жесткой груди. От него исходил жар.

Без лишних предисловий он усадил её на край дивана. Его пальцы грубовато, но уверенно потянули вниз молнию её шелкового изумрудного платья. Ткань соскользнула, обнажая её округлую упругую грудь. Рамиль тяжело выдохнул, его темные глаза потемнели еще сильнее. Он склонился, грубовато припадая губами к её высокой шее, оставляя влажные, горячие следы, а затем его суховатые губы коснулись её сосков. Карина закинула голову назад, искусно выпуская тихий, гортанный стон. Внутри нее было холодно и пусто, но тело работало как безупречно настроенный инструмент.

Рамиль быстро избавился от одежды. Его тело было массивным, с жидкой седой растительностью на груди. Его мужское достоинство — тяжелое, темное, не такое эстетичное и рельефное, как у Егора, но внушающее трепет своей грубой плотностью — уже было полностью готово.

Он грубо раздвинул её длинные стройные ноги, укладывая Карину на спину прямо на диване. Не заботясь о долгой прелюдии, зная, что её тело всегда подготовлено, Рамиль вошел в нее.

Вхождение было тяжелым и глубоким. Карина почувствовала, как её лоно заполняет плотная, горячая масса. Рамиль двигался мощно, напористо, с весом всего своего грузного тела. Каждый его толчок отзывался глухим давлением внутри, заставляя пружины дивана жалобно поскрипывать. Его жесткие волосы на груди больно кололи её нежную кожу, а руки крепко, до синяков, фиксировали её бедра. Карина профессионально подстраивалась под его рваный ритм, выгибала спину, обхватывала его мощную талию своими длинными ногами и громко стонала ему в ухо, симулируя страстный экстаз. Она знала, что Рамилю нужна именно эта покорная, животная страсть. Он брал её властно, забирая всю её энергию, пока его тяжелое дыхание не превратилось в хриплый рокот. С резким, животным стоном Рамиль содрогнулся и излился глубоко в нее, тяжело навалившись сверху всем своим весом.

Спустя десять минут всё было кончено. Рамиль, накинув халат, сидел в зале с бокалом виски, приходя в себя.

Карина, чувствуя себя опустошенной и липкой от чужого пота, собрала свое платье с пола и направилась в ванную. Ей физически необходимо было смыть с себя этот тяжелый, душный запах Рамиля.

По пути в коридоре её застал вибрирующий звук мобильного телефона, оставленного на тумбочке. Она недовольно поморщилась — во время работы звонки были табу. Но бросив быстрый взгляд на экран, она замерла.

На дисплее светился незнакомый номер. Обычно она никогда не брала трубку при клиенте, но какая-то безумная, интуитивная искра заставила её сердце сделать резкий удар.

Она быстро юркнула в ванную комнату, плотно прикрыла дверь и включила воду в душе, чтобы заглушить звуки. Дрожащим пальцем она провела по экрану, принимая вызов, и прижала трубку к уху.

— Алло? — тихо, сдерживая дыхание, произнесла она.

В трубке на мгновение повисла тяжелая, напряженная тишина, сквозь которую было слышно лишь чье-то прерывистое, частое дыхание. И затем раздался голос. Немного хриплый, смущенный, робкий и такой до боли знакомый голос:

— Алло... Карина? Это Егор.

Лицо Карины мгновенно изменилось. Её ярко-серые глаза, еще минуту назад бывшие холодными и профессионально-пустыми, расширились от немого шока. В них вспыхнула целая лавина эмоций: детское, ошеломляющее удивление, дикий восторг, укол вины и... невероятное, щемящее тепло, от которого у нее перехватило дыхание.

Она прижала свободную руку к губам, чтобы не вскрикнуть от нахлынувшего чувства. Он нашел её. Он не испугался, не забыл. Этот кареглазый мальчик снова ворвался в её серую, рутинную жизнь прямо в тот момент, когда она меньше всего этого ожидала, смывая своим хриплым «Алло» всю грязь только что завершившейся встречи с Рамилем.

***

Минуты после звонка тянулись невыносимо. Карина механически улыбалась Рамилю, подавала ему пиджак, закрывала за ним дверь, но мыслями была уже далеко. Когда замок наконец щелкнул, отрезав её от сытого, равнодушного мира больших денег, она обессиленно прислонилась спиной к двери.

Настенные часы в прихожей холодно отсчитывали время: 23:20. Для ночного города — самое начало жизни. Для её профессии — пик рабочего времени. Но Карина впервые в жизни благодарила Бога за то, что её блокнот на сегодня был пуст. Больше никаких клиентов. Никакой фальши.

Она посмотрела на экран телефона. Пальцы мелко дрожали. То, что она собиралась сделать, не просто нарушало негласный кодекс — это было полным безумием, профессиональным самоубийством. Индивидуалки её уровня не звонят мужчинам сами. Никогда.

Карина сделала глубокий вдох, зажмурилась и нажала кнопку вызова.

Гудок. Едва начавшийся второй... и трубка буквально взорвалась встречным дыханием. Егор ответил так молниеносно, словно всё это время гипнотизировал экран, не выпуская телефон из рук.

— Алло! Карина! — в его голосе смешались паника, надежда и дикий восторг.

— Привет, Егор, — тихо сказала она, и её обычный бархатный, уверенный голос вдруг прозвучал непривычно мягко. — Ты звонил мне… я была в ванной. Была...

— Карина, прости меня, — парень заговорил быстро, захлебываясь словами, боясь, что она бросит трубку. — Я знаю, что повел себя как дурак. Сбежал тогда... А потом ты исчезла, и я... я с ума сходил. Я думал, что потерял тебя навсегда. Мне нужно увидеть тебя. Пожалуйста. Хотя бы на час.

Карина горько усмехнулась, вспомнив свои недавние страхи в клинике Альберта Эдуардовича. Они оба стоили друг друга.

— Егор, уже поздно. И ты ведь знаешь... правила. Мой час стоит дорого.

— Я знаю! — перебил он, и в его голосе послышалось отчаянное упрямство. — Я всё знаю. Я...  перехватил у друзей. У меня есть сумма. А если не хватит, я займу еще, я найду, заложу ноутбук, устроюсь на ночную смену... Мне плевать на деньги, Карина! Мне нужна ты. Пожалуйста, не отказывай мне.

Слова мальчика больно кольнули её в самое сердце. Он был готов влезть в кабалу, отдать последнее, только ради того, чтобы просто побыть с ней. После тяжелого, сытого цинизма Рамиля, который покупал её как вещь, этот чистый, безумный порыв девятнадцатилетнего студента казался чем-то невероятным, космическим.

И тут внутри Карины что-то окончательно щелкнуло. Ледяная броня профессионалки растаяла. Она вдруг с абсолютной, пугающей ясностью поняла: она не возьмет с него ни единого рубля. Оценивать это деньгами было бы настоящим кощунством.

— Замолчи, глупый, — мягко, но властно перебила она его сумбурную речь. — Послушай меня внимательно. Никаких денег. Спрячь свой конверт и забудь о нем.

— Но... как? — Егор осекся, не веря своим ушам.

— Вот так. Записывай адрес, — Карина продиктовала координаты своего элитного жилого комплекса, куда пускала только самых проверенных, статусных гостей. — У тебя есть полчаса, Егор. Я жду тебя как своего самого главного VIP-клиента. Поторопись.

***

Положив трубку, Карина замерла посреди комнаты. Сердце билось как сумасшедшее, в кровь хлынул чистый, девичьих времен адреналин. Она бросилась в спальню. Никаких рабочих пеньюаров, никакого изумрудного кружева, в котором её только что брал Рамиль. Ей нужно было смыть то ощущение и стать другой — только для Егора.

Она быстро нанесла легкий макияж, подчеркнув серые глаза, и подошла к гардеробной. Её выбор пал на строгое, но умопомрачительно сексуальное черное вечернее платье прямого кроя. Оно идеально облегало её фигуру, подчеркивая высокую шею и тонкую талию. Главной деталью был головокружительный высокий разрез сбоку по правой ноге. При каждом шаге ткань расходилась, дерзко обнажая её стройную белую ногу до самой ажурной резинки дорогого черного чулка. Это было на грани, это было стильно и порочно одновременно.

Она прошла на кухню, открыла бар и достала оттуда припрятанную для особых случаев бутылку коллекционного односолодового виски Macallan 12-летней выдержки. Настоящий, крепкий, с глубоким янтарным цветом напиток.

Поставив два тяжелых рокса на столик в гостиной, Карина села в кресло напротив окна, глядя на огни ночного города. Она вертела в руках бокал, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Время пошло. Её Егор уже ехал к ней.

***

Когда в трубке раздались короткие гудки, Егор еще несколько секунд стоял посреди комнаты, прижав телефон к уху, словно оглушенный громом.

«Адрес... Она дала мне адрес! Без денег! Как самому главному вип-клиенту...»

Времени было в обрез. Егор заметался по комнате общежития в самой настоящей, панической суматохе. Он судорожно стянул с себя домашние треники, швырнул их на кровать, едва не сбив настольную лампу. Стал лихорадочно рыться в шкафу в поисках лучшей своей одежды. Рубашка? Нет, слишком официально. Свитер? Жарко. В итоге он натянул чистые темные джинсы и свою лучшую черную футболку, которая выгодно подчеркивала его крепкие молодые плечи.

Он пулей выскочил из общаги на ночную улицу, на ходу пытаясь вызвать такси через приложение. Но, как назло, в одиннадцать вечера в спальном районе свободных машин не было — на экране крутился бесконечный серый значок поиска. Егор метался по тротуару, готовый выбежать прямо на проезжую часть.

Возле автобусной остановки, тускло поблескивая разбитой фарой, стояла старая, видавшая виды «Лада». На её капоте лениво сидел усатый, плотный частник-бомбила средних лет, затягиваясь дешевой сигаретой.

Егор буквально подлетел к нему:

— Шеф! Срочно! До «Панорамы» на Набережной! Сколько?

Мужчина неторопливо выпустил струю дыма, смерил парня ленивым, но невероятно цепким взглядом. Опытный таксист мгновенно считал всё: лихорадочно блестящие карие глаза, тяжелое дыхание, взмокшие виски и то, как парень то и дело сжимал в кармане куртки телефон. Он сразу понял, куда и зачем в такое время летит этот молодой самец. К бабе. Приспичило так, что искры из глаз летят. На таких грех не заработать.

— Полторы тысячи, — лениво сплюнул усач, заломив цену, которая была больше реальной ровно в два раза.

У Егора в кошельке лежали те самые, со скрежетом зубовным собранные у друзей долги. Для него сейчас эти деньги были кровными. Но он даже не замялся.

— Поехали! Быстрее, шеф, умоляю! — он рванул на себя пассажирскую дверь и буквально упал на протертое заднее сиденье, пахнущее дешевым освежителем «елочка» и старым табаком.

Машина с визгом тронулась, унося его навстречу его персональному раю. Или аду.

***

Только когда колеса зашуршали по ночному асфальту, а за окном замелькали размытые огни фонарей, дикий адреналиновый угар Егора начал немного спадать. Физическое возбуждение уступило место тяжелым, вязким мыслям. Он откинулся на спинку сиденья, глядя на пролетающий мимо город, и впервые за эти дни по-настоящему испугался того, что делает.

«А что дальше, Егор? Ну придешь ты. Ну переспишь снова. А дальше-то что?» — зазвучал в его голове безжалостный внутренний голос.

Разница в возрасте его не пугала — Карина была в том самом сочном, роскошном возрасте, когда женщина сводит с ума одним взглядом. Но её профессия... Это слово тяжелым, грязным камнем легло ему на грудь.

Проститутка.

Егор зажмурился, и перед его глазами тут же пронеслись картины её «трудовых будней». Лицо Карины, её чувственные губы, её великолепное тело с высокой шеей и крутыми бедрами... Всё то, что он с таким трепетом ласкал и целовал, точно так же покупают другие. Чужие, чужие мужчины. Богатые, лощеные, уверенные в себе. Они лапают её, берут её, её губы смыкаются на их членах… они платят ей.

«Она ведь не бросит это ради меня, — горько усмехнулся Егор про себя. — На что мы будем жить? На мою стипендию и копеечную подработку? Смешно. Она привыкла к роскоши».

И тут его юношеский, гибкий разум, отчаянно пытающийся защитить свою влюбленность от этой уродливой правды, совершил удивительный кульбит. Егор вдруг зацепился за мысль, которая показалась ему спасительным кругом.

«Но ведь Карина... она же другая! Она не уличная девка с вокзала, которую трахают в грязных подворотнях прыщавые малолетки или волосатые гастарбайтеры за бутылку пива. Нет! Она — элитная, дорогая индивидуалка. Богиня. Да к ней на кривой кобыле не подъедешь! Мужчины платят огромные деньги просто за то, чтобы побыть в её обществе. Да с такой женщиной... с ней даже по улице пройтись не стыдно! Любой мужик шею сломает, глядя нам вслед. Она королева. А королеве можно простить её маленькие... тайны».

Этот циничный, но такой необходимый ему сейчас монолог бушевал в его голове, заглушая остатки морали. Он буквально уговаривал себя, облагораживая её ремесло, чтобы не чувствовать себя клиентом дешевого притона.

И вдруг откуда то из глубины пришло осознание он — кукколд! Эта мысль странным образом не испугала его а наоборот. Он вдруг успокоился и даже усмехнулся: «ну и пусть»

А машина тем временем летела вперед. Болтливый усатый бомбила, поглядывая на Егора в зеркало заднего вида, ухмылялся в усы и без умолку травил какие-то пошлые байки:

— Да ты не переживай, паря! Дело молодое. Главное — предохраняйся, понял? Сейчас девки такие пошли... Да и вообще, баба — она как хорошая лошадь, уход любит...

Егор его не слышал. Чем ближе они подъезжали к престижному району, где высились новенькие, сияющие неоном башни элитного ЖК, тем сильнее его охватывала настоящая, физическая дрожь.

Когда машина наконец затормозила у шлагбаума перед сверкающим стеклом и хромом подъездом, у Егора в буквальном смысле начали стучать зубы. Не от холода — от дикого, священного трепета. Он сунул водителю мятые купюры, даже не забрав сдачу, и вышел из машины.

Впереди, на каком-то там высоком этаже, за панорамными окнами его ждала Карина. В своем черном платье с разрезом, с бокалом дорогого виски и... абсолютно бесплатно. Только для него.

***

Зеркальный холл первого этажа элитного жилого комплекса ослепил Егора. Здесь всё дышало тяжелым, высокомерным достатком: глянцевый мрамор под ногами, в котором отражались огромные дизайнерские люстры, безупречно вежливый охранник в строгом костюме, который молча кивнул парню, сверившись со списком гостей, переданным Кариной.

Егор зашел в лифт. Двери из блестящего никеля бесшумно сомкнулись, отрезая его от улицы.

Вместе с ним в кабине ехали три девицы. Они словно сошли с конвейера какого-то завода по производству пластиковой роскоши: идеальные, до одинаковости смоделированные губы, одинаково нарощенные ресницы, длинные, как у породистых кобылиц, ноги, едва прикрытые брендовыми мини-юбками. От них лавиной исходил удушливый, приторно-сладкий шлейф безумно дорогих духов.

Едва лифт плавно тронулся вверх, эти синтетические красавицы лениво, с ног до головы, окинули Егора презрительными взглядами. Одна из них демонстративно сморщила свой идеальный точеный носик, заметив его простенькие джинсы и недорогие кроссовки, и что-то шепнула подруге на ухо. В их абсолютно пустых, кукольных глазах читалось холодное, автоматическое ранжирование людей по уровню дохода.

Егор остро, до ломоты в зубах, почувствовал себя чужаком в этом мире имитации золота и дорогого глянца. Ему казалось, что он стоит голым под прицелом их высокомерия. В их глазах он был никем — случайной пылинкой, которую по недоразумению занесло в этот замок для VIP-персон.

Но парню было плевать. Цифры на электронном табло лифта сменялись с тягучей, мучительной медлительностью: 5... 8... 10...

Его вела вперед непреодолимая, почти животная сила. Где-то там, на двенадцатом этаже, за крепкой стальной дверью, отделанной благородным темным деревом, его ждала женщина, которая за несколько дней перевернула его сознание. Его неизвестная судьба. Его спасительная жизнь или его окончательная погибель — он еще не знал этого, но зубы его продолжали мелко стучать от сладкого, пугающего предвкушения.

12. Динь. Двери разъехались. Егор вышел в тишину коридора.

Когда дверь квартиры отворилась, Егор на мгновение ослеп. Карина стояла в полумраке прихожей. На ней было то самое узкое черное платье. При каждом её легком движении высокий разрез сбоку раскрывался, дерзко обнажая ослепительно-белую кожу ноги до самой ажурной резинки чулка. Её ярко-серые глаза горели в темноте, как у голодной кошки, а черные вьющиеся кудри тяжелым шелком ниспадали на открытые плечи.

Они не сказали друг другу ни слова. Егор сделал шаг вперед, и Карина сама притянулась к нему. Это была чувственная, почти судорожная встреча. Его длинные руки крепко сжали её тонкую талию, а губы нашли её рот с такой яростной, накопившейся за дни страха нежностью, что у Карины подкосились колени. Она вплела пальцы в его волосы, отвечая на поцелуй с той жадностью, которую никогда не позволяла себе с клиентами. Они целовались долго, отчаянно, смывая вкус прошлых обид, подозрений и КВД-шного кошмара…

***

Чуть позже они сидели в гостиной. На столике стояла бутылка янтарного Macallan, но к алкоголю никто не притронулся. Карина сидела в кресле, закинув ногу на ногу — разрез платья бесстыдно обнажал бедро. Она курила тонкую сигарету, и дым красивыми кольцами таял под потолком. Лицо её было серьезным, почти суровым.

— Нам нужно поговорить, мальчик, — её бархатный голос прозвучал глухо. — Хватит иллюзий. Ты прибежал сюда, напридумывал себе сказку. Но посмотри вокруг. Эта квартира, это платье, этот виски — всё это куплено на деньги тех мужчин, которые приходят сюда до тебя и будут приходить после.

Егор вздрогнул, но не отвернулся. Он смотрел на неё своими преданными карими глазами.

— Я не смогу бросить свою работу ради твоих красивых глаз, Егор, — жестко, без прикрас продолжила Карина, вонзая слова прямо ему в сердце. — Это мой бизнес. Моё здоровье, мой доход. И сейчас я ставлю тебя перед выбором. Или ты принимаешь меня такой, какая я есть — со всеми моими «буднями», клиентами и этой грязью. Принимаешь и помалкиваешь. Или... ты сейчас встаешь, берешь свои деньги, и мы забываем этот разговор. Ты становишься для меня обычным, хоть и очень милым, вип-клиентом. Будешь приходить по тарифу, когда скопишь нужную сумму. Выбирай. Третьего не дано.

В комнате повисла чудовищная, звенящая тишина. Карина ждала, что парень сломается, вспылит, уйдет, как уходят все мужчины, чье эго не способно переварить такую правду.

Егор молчал долго. В его голове снова пронеслись слова мужика из очереди, лица надменных девиц из лифта и образ Рамиля, которого он даже не знал, но интуитивно ненавидел. Но затем он поднял глаза. В них не было прежней детской робости. Там была взрослая, осознанная решимость.

Он подошел, опустился перед её креслом на колени и взял её прохладные, ухоженные ладони в свои горячие руки.

— Мне плевать, Карина, — тихо, но удивительно твердо произнес Егор. — Мне плевать на твою профессию. Пусть сюда приходят хоть министры, хоть короли. Если ты... если ты будешь хотя бы на сотую долю отвечать на мою любовь... если в этой постели для тебя буду существовать только я... я приму тебя любую. Хоть королевой, хоть индивидуалкой. Мне нужна только ты. И я никуда не уйду.

У Карины дрогнули губы. Сигарета выпала из её пальцев, упав в пепельницу. Эта ледяная, неприступная женщина впервые за много лет почувствовала, как по её щеке катится горячая, настоящая слеза. Егор сломал её последнюю защиту.

Слеза, скатившаяся по щеке Карины, оставила на её безупречной коже влажный след. Егор бережно, почти благоговейно смахнул её подушечкой большого пальца. В этот момент она больше не была той неприступной, циничной жрицей любви с обложки дорогого сайта. Она была просто женщиной, которую наконец-то разглядели за её роскошным фасадом.

Она медленно поднялась с кресла, потянув Егора за собой. Черное платье зашуршало, разрез распахнулся, обнажая белую линию бедра. Карина обхватила его лицо ладонями, вглядываясь в его карие глаза со всей серьезностью, на которую была способна.

— Ну смотри, мальчик... — прошептала она прямо ему в губы. — Ты сам сделал этот выбор. Назад дороги не будет.

Егор вместо ответа прижал её к себе. Больше не было неловкости первого раза, не было страха несоответствия. Чувство вины, стыда и пережитого КВД-шного кошмара вылилось в дикую, первобытную страсть.

Его пальцы скользнули по её плечам, увлекая за собой тонкие бретельки платья. Ткань послушно опала к её ногам, открывая взору её идеальное тело, подтянутое и упругое. Карина со стоном откинула голову назад, когда Егор горячо припал губами к её длинной шее, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей.

Она сама повела его к огромной кровати, застеленной темным шелком. Здесь, на этой территории, которая обычно принадлежала работе, сегодня правила чистая, ничем не разбавленная нежность.

Это было совсем не так, как с Рамилем, с другими. Не было тяжести, не было механических стонов ради ублажения чужого эго. Егор брал её так, словно пытался впечатать свое тело в её память навсегда. Карина выгибалась навстречу каждому его движению, обхватив руками его крепкие юношеские плечи. Она чувствовала его ровное, сильное сердцебиение, его горячее дыхание на своей щеке. Их тела слились в единый, безумный ритм. Высокий разрез платья, чулки, кружево — всё это было отброшено. Осталась только сочная, влажная физиология их страсти: скольжение кожи о кожу, тихий хрип Егора на ухо и её искренние, глубокие стоны, которые она больше не пыталась контролировать. Карина чувствовала, как внутри нее, в самой глубине её женского естества, зарождается и разгорается тугая, горячая волна — та самая, которую она так давно разучилась испытывать за деньги. В этот раз они не предохранялись, отбросив все страхи. Полная капитуляция перед страстью. В финальном, судорожном порыве Егор излился в нее, чувствуя, как её лоно сжимается вокруг него в сладком, изнуряющем спазме.

***

Через час они лежали, укрывшись краем простыни. Комната была наполнена тихим, мирным сопением. Егор спал, уткнувшись носом в её плечо, его рука тяжело и собственнически лежала на её талии.

Карина не спала. Она смотрела на светлеющее за панорамным окном небо. Серый рассвет медленно окрашивал комнату в мягкие тона. Впервые за долгие годы ей не хотелось, чтобы гость поскорее ушел. Ей не хотелось бежать в душ, чтобы смыть с себя следы чужого присутствия.

Да, её жизнь не изменится по щелчку пальцев. Вечером снова зазвонит телефон, снова придет очередной Рамиль или кто-то побогаче. Ей придется надевать свои маски, улыбаться, симулировать и продавать свое тело. Но теперь у нее была тайна. Её личный, чистый островок безопасности по имени Егор.

Она повернула голову и нежно поцеловала спящего парня в висок, вдыхая его родной, теплый запах.

«Мой глупый, храбрый мальчик... — подумала она, улыбаясь одними глазами. — Теперь мы в этой бездне вместе. И, видит Бог, я сделаю так, чтобы ты об этом никогда не пожалел».

Продолжение следует