Рассказ " Spellbound " англоязычного автора lovecraft68

Всем героям рассказа вступающим в интимные отношения больше 18 лет.

Пролог

1 год назад

Бен оторвал голову от подушки и оглядел свою темную спальню. Он мог поклясться, что слышал громкий хлопок. Он понял, что причина, по которой он мог что-то слышать, заключалась в том, что его I-pod сдох, а иначе у него в ушах все еще звучала бы музыка.

Было нелегко заснуть, слушая хэви-метал, но это было лучше, чем слушать, как его родители снова ссорятся. На этот раз из-за того, что папа испортил их особый вечер, который они запланировали. Бен надеялся, что все пройдет хорошо. Последние несколько месяцев отец пил все больше и больше, и стал оскорблять маму и его самого.

Бен не беспокоился о себе, так как через пару месяцев ему предстояло отправиться во Флориду, но он беспокоился о своей матери. Он подозревал, что его отец пару раз ударил ее, но не был уверен, а мама вряд ли призналась бы в этом.

Даже если он не прикасался к ней, то и не в хорошем смысле этого слова. Многие их ссоры происходили из-за того, что папа больше не заботился о маме ни в постели, ни вне ее. Не то чтобы он хотел думать о сексуальной жизни своих родителей, но им было чуть за сорок, и мама была привлекательной женщиной.

Не просто привлекательной, а милой и любящей. "Хорошей женщиной", как называл ее папа, пока его не уволили из юридической фирмы, в которой он долгое время работал. Теперь он работал в небольшой фирме в два раза больше часов за половинную плату и заливал алкоголем свое разочарование.

Последняя ссора закончилась тем, что мама сказала, что ей надоело, когда ее игнорируют и плохо с ней обращаются. Что она хочет вернуть своего бывшего мужа. Папа, казалось, смирился, со слезами на глазах признав, что вел себя с ней как придурок, и извинился перед Беном.

Сегодняшняя ночь была его идеей. Их любимый ресторан, танцы, и они собирались провести ночь в отеле. Папа подмигнул ему, когда сказал, что именно в этом отеле он действительно собирается помириться с мамой.

Бен хотел, чтобы все произошло именно так, но вместо этого папа приплелся с работы на три часа позже обычного. От него разило скотчем, и он был в отвратительном настроении. У них было три отдельных скандала. Последний из них, произошедший пару часов назад, привел маму в их спальню. Бен услышал, как щелкнул замок после того, как за ней захлопнулась дверь.

Его отец был внизу. Он метался по своему кабинету и кричал, хотя был один. Бен решил остаться наверху, в своей комнате, избегая отца и давая матери немного побыть одной.

Точнее, больше времени проводить в одиночестве. В последнее время мама много времени проводила в одиночестве. В некотором смысле, он не возражал, потому что она вела себя чертовски странно. Это странное поведение привлекало его и заставляло чувствовать себя неуютно. Казалось, что каждый раз, когда Бен оборачивался, она смотрела на него, и ему становилось не по себе.

Недавно она несколько раз заходила к нему в комнату. Каждый раз она заставала его на разных стадиях раздевания. Две ночи назад он только что вышел из душа, и в этот момент вошла она.

Он был полностью обнажен и схватился за полотенце. В те короткие секунды, когда он застыл от неожиданности, когда она вошла, он мог поклясться, что она смотрела на его член. Это, конечно, было безумием, но она оставалась там, разговаривая с ним.

Ее взгляд скользнул по его груди и опустился ниже пояса, хотя к тому времени он уже успел обернуться полотенцем. Выражение ее глаз напомнило ему о том, как смотрела на него его девушка Шейла.

Бен мог бы списать это на то, что он просто был не прав, но последние пару недель мама была очень... нежной. Она всегда была достаточно ласкова с ним: по-матерински обнимала и целовала в щеку на ночь.

В последнее время эти поцелуи затягивались, и дважды она ненадолго касалась его губ. Когда она обнимала его, то прижимала к себе и не отпускала сразу. Последние два раза Бен с болью осознавал, что на ней нет лифчика.

Прошлым вечером, когда она обняла его, то слегка поцеловала в шею. Бен отстранился от нее, но только потому, что ему не понравилась его собственная реакция. Легкий поцелуй в такое чувствительное место вызвал у него приятную дрожь.

Он заметил, что она выжидающе смотрит на него, и, когда опустил глаза, то увидел, что ее соски напряжены. На ней был тонкий белый топ, и он мог видеть не только их твердость, но и темную кожу вокруг них сквозь рубашку.

Он неловко пожелал ей спокойной ночи и потащил свою задницу наверх. Он лежал на кровати, полный ненависти к себе, и ждал, когда пройдет его возбуждение. Это была его чертова мать! На следующий день он смутился, просто увидев ее, и пытался избегать ее.

К его удивлению, она сама заговорила об этом. Она выглядела взволнованной и смущенной, когда извинялась за то, что "была слишком близка с ним", и это больше не повторится. Мама призналась, что чувствовала себя такой одинокой и заброшенной, что искала от него большей близости.

Бен сказал, чтобы она не беспокоилась об этом, но поймал себя на том, что очень надеется, что папа возьмет себя в руки и сделает сегодняшний вечер незабываемым. Может быть, это поможет ему снова стать самим собой.

Бен вздрогнул от негромкого стука.

Прежде чем он успел ответить, дверь открылась. В тусклом свете маленькой лампочки, воткнутой в стену в коридоре, он увидел, как его мать проскользнула в его комнату. Он услышал, как она подошла к кровати, и уловил запах клубничного спрея для тела.

Бену всегда нравился этот запах, еще с тех пор, как он был маленьким. Когда он стал постарше, мама призналась, что терпеть его не может. Только один раз надушилась, чтобы попробовать, но когда ее маленький сын сказал, что ему нравится, она стала душиться им ради него. К этому моменту она уже несколько лет не пользовалась этим ароматом.

— Ты проснулся, детка? - спросила она.

Он почувствовал, как она опустилась на кровать рядом с ним, и подумал: - Детка?

— Да. Все в порядке?

— Нет…совсем нет.

Обеспокоенный, Бен сел и наклонился, включая лампу на прикроватной тумбочке.

— Что случилось, мам? Я... - увидев ее, он замолчал.

Длинные черные волосы мамы, которые она обычно стягивала заколкой или зачесывала назад, были не просто распущены, но и уложены в прическу. Она завила их, и несколько темных локонов обрамляли ее лицо. На ней был макияж. На щеках у нее были розовые румяна, а губы накрашены в темно-красный цвет.

Она подкрасила ресницы черной тушью и нанесла на веки синие тени, которые ей подходили...что, черт возьми, на ней было надето? На маме была голубая ночнушка, которая больше походила на нижнее белье. Темно-синее шелковое платье на тонких черных бретельках оставляло большую часть ее плеч открытыми и имело опасно глубокий вырез.

Бен мог видеть не только верхнюю часть, но и внутреннюю часть ее грудей. Как и каждый день с тех пор, как она нашла его в магазине, мама носила серебряное ожерелье со странным фиолетовым камнем. Камень, казалось, светился, отражая свет лампы.

Чем дольше он смотрел на камень, тем отчетливее ощущал аромат ее спрея для тела. Запах казался сильнее, чем раньше. Хотя его взгляд был прикован к камню, он поймал себя на том, что думает о ее груди. Для ее возраста у мамы действительно были неплохие сиськи.

Он отбросил эту мысль. Что, черт возьми, это было? Тем не менее, его взгляд опустился ниже кулона. Вырез ночной рубашки был таким глубоким, что, если бы она наклонилась вперед, он, без сомнения, увидел бы всю ее грудь. Ткань была достаточно плотной, чтобы облегать ее изгибы, в том числе обтягивать грудь и демонстрировать твердые соски.

По длине рубашка не могла сильно выходить за пределы ее задницы, а когда она сидела, она доходила до середины бедра. Мама не была пухленькой, но и не стройной, а раздвинув ноги, он мог видеть внутреннюю поверхность ее мясистых бедер.

Ноги у нее были босые, и он заметил, что ногти на ногах и подушечках пальцев были такого же синего цвета, как и ночная рубашка.

— Нравится? - Мама провела рукой по груди и животу. - Я купила это, чтобы надеть твоему папе сегодня вечером.

— Да, ну, эм... - Бен указал на стул в углу. - У меня там есть фланелевая рубашка. Возможно, ты захочешь ее надеть.

— Я плохо выгляжу? – нахмурилась мама. - Я слишком стара для этого?

— Нет, но я твой сын, и это, знаешь ли, своего рода откровение.

— Так и есть, не правда ли? - На этот раз она провела обеими руками по груди и, скользнув под ночную рубашку, погладила бедра. - Просто, но сексуально. Я чувствую себя сексуальной сегодня, детка.

— Почему ты меня так называешь? - Бен уставился на ее руки, которые скользили вверх и вниз по пышным бедрам, и на голубые ногти, контрастирующие со светлой кожей.

— Потому что ты мой малыш. Мой мальчик.

Мама придвинулась к нему и, положив ладонь ему на плечо, сжала его.

— Хм, но уже не такой маленький. Ты превратился в довольно сексуального молодого человека. Не так ли?

— Мам, ты что, выпила? - Бен нервно сглотнул, когда она провела ладонью по его руке и обнаженной груди.

Ночь была теплая, и он был обнажен под простыней. Он уже вспотел, и не только от жары. Еще большее беспокойство вызывала припухлость под простыней. Как и тогда, когда она поцеловала его в шею, Бен начал возбуждаться.

— Нет. Твой отец пьет достаточно за нас двоих, - вздохнула она. - Он действительно причинил мне боль сегодня вечером. Сказал, что, по его мнению, я ему изменяю.

— Как такое могло случиться? - Спросил Бен, довольный тем, что затронул тему, которая отвлекла бы его внимание от полуодетого тела матери и ее странного поведения. - Ты хочешь проводить с ним больше времени. Если бы ты изменяла, тебе было бы все равно, что его нет рядом.

— Попробуй доказать это пьяному, - объяснила мама. - Кроме того, он так думает, потому что мне снятся грязные сны, и, наверное, я в них становлюсь слишком громкой.

— Ого…мне не обязательно знать об этом, мама. – Он снова возвращался к неловкой ситуации.

Ситуация стала еще более неловкой, когда мама пошевелилась. Шаг за шагом она подтянула ноги к кровати и теперь стояла на коленях рядом с ним. Когда она подтянула правую ногу, Бену открылся вид на короткую ночную рубашку, и он увидел то, чего не должен видеть ни один сын. На его матери не было трусиков.

На этот раз, однако, его мысли, казалось, были в правильном направлении. Он быстро отвел взгляд и не стал задерживаться на этом видении или какой-либо реакции на него, кроме того, что ему нужно было выпроводить ее из своей комнаты. Это был полный пиздец.

— Разве можно винить девушку? - Мама обхватила ее грудь через голубую ткань. - Я возбуждена, детка! Твой папа не прикасался ко мне неделями, а до этого и месяцами, почти не прикасался.

— Мам, тебе нужно слезть с моей...

— Мне действительно нужно кончить, - улыбнулась мама, - вот почему я здесь.

— Ч... что? - Его глаза расширились.

— Мне это нужно, Бен, - мамин голос понизился до страстного шепота. - Твоя мама - женщина. Сексуальная женщина, у которой есть потребности. Мне нужно, чтобы меня трахнули, малыш.

— Ты пьяна или под кайфом? - Бен оторвался от подушек, намереваясь встать с кровати. Это было уже чересчур.

Мама толкнула его обратно на кровать и закинула ногу ему на талию, оседлав его.

— Мам, какого черта ты... - Он замолчал, когда она приложила палец к его губам.

— Малыш, мне так одиноко, и я так возбуждена! - Она наклонилась так близко, что он почувствовал ее дыхание на своем лице. - Твоей маме нужно, чтобы к ней прикасались.

Ее губы слегка коснулись его губ. - Чтобы ее любили и ценили. - Она облизала губы, и ее розовый язычок медленно провел по темно-красной помаде. - Мне нужно, чтобы меня трахнули.

— Мам, пожалуйста...

— Мне снились такие отвратительные сны, - Она положила обе руки ему на грудь, проводя ногтями вверх и вниз по его коже. - Мечтаю получить то, что мне нужно. Мечтаю о сексуальном молодом человеке в своей постели.

— Молодом? - повторил Бен, когда она наклонилась к нему. Ее груди прижимались к его груди, а соски выпирали из-под ночной рубашки.

Но больше всего он заметил кулон, который упирался ему в грудь. Он был теплым и, казалось, пульсировал. Сердце Бена бешено заколотилось, а дыхание участилось. Он почувствовал, что покраснел, а его член под простыней стал твердым, как камень.

Твердый и пульсирующий. Пульсирующий в такт движению кулона.

— Да, молодом, - теперь мама мурлыкала ему на ухо. - Молодом и твердом. Мне тяжело, потому что он любит меня и так сильно меня хочет! Он хочет обращаться со мной как со шлюхой, но любить меня как свою возлюбленную.

Ее губы коснулись его шеи, как и прошлым вечером, и на этот раз у него вырвался тихий стон. Он почувствовал запах клубники, а ее большие упругие груди приятно прижимались к его груди. Ее мягкие губы скользнули по его шее.

Словно двигаясь сами по себе, его руки обхватили ее за талию.

— Хм, это так приятно, - горячее дыхание мамы у него на ухе заставило его член дернуться. - Хочешь услышать больше о моем сне?

— Да, - простонал он, когда она задвигала бедрами, насаживаясь на его зажатый член. Даже сквозь простыню он чувствовал жар между ее бедер.

Теперь образ, который он отогнал, всплыл в его сознании. Когда она пошевелила ногой, он увидел ее киску. Ее розовые губки и темную прядь волос над ними. Эта розовая щель натирала его член, и он поймал себя на том, что жалеет, что на нем эта чертовая простыня.

— Я выместила на нем все свое разочарование. Я сосала его твердый молодой член, пока он не кончил в рот твоей непослушной мамочке. Затем он вылизал мою киску и заставил меня кончить!

Руки Бена теперь двигались вверх и вниз по ее спине, скользя по голубой ночной рубашке и обнаженной верхней части спины и плечам. Ее кожа была такой теплой и мягкой.

— А потом он трахнул меня! О, его молодой член так приятно ощущался в моем жаждущем влагалище. - Мама застонала ему в ухо. - Брал меня во всех позах. Знаешь, что было лучше всего? Это... становится лучше? - Его член был таким твердым, что причинял боль. Он был уверен, что никогда раньше так не возбуждался.

Он наблюдал за своими руками, как будто они принадлежали кому-то другому, когда спускал бретельки ее ночной рубашки вниз по плечам.

— Это правда. Знаешь, кто мне снился?

— Скажи мне. - Бретельки были спущены до локтей, и мама завела руки назад, освобождаясь от них.

Она стянула топ, позволив ему ощутить прикосновение ее обнаженных грудей к своей груди, но не откидывалась назад, чтобы он мог их увидеть. Это не имело значения. Ее твердые соски были такими чертовски приятными на ощупь, как и ее упругие теплые сиськи, прижимающиеся к его груди.

— Это был ты, малыш. - Она провела языком по мочке его уха. - Последние две недели я мечтала о том, как ты трахаешь меня каждую ночь. Я больше не могу этого выносить. Ты нужен мне, малыш!

Мама откинулась назад, но прежде чем он успел опустить взгляд на ее грудь, она взяла его лицо в ладони и не сводила с него глаз. Темные мамины глаза казались шире обычного и неестественно блестели. Бен нахмурился. Что, черт возьми, он делает?

Его мать сидела у него на коленях, непристойно разговаривая с ним, и терлась о его член, как стриптизерша, танцующая приватный танец. И он был возбужден! Это была мама. Как он мог...? Его взгляд упал на кулон у нее на шее. Он ярко светился.

— Поцелуй меня, Бен. - Мама склонила голову набок и приоткрыла свои полные красные губы. - Поцелуй свою маму.

Бен заколебался. Он уже не был так взволнован, как раньше, но мама не приняла отказа. Она поцеловала его, сначала нежно. Ее губы скользнули по его губам. Бен машинально поцеловал ее в ответ, но затем, когда ее губы задержались на нем, попытался повернуть голову.

Мама крепко обхватила его лицо руками и погрузила свой язык ему в рот. Бен задохнулся, но не только от ощущения маминого языка у себя во рту. Его рот наполнился прохладой, и что-то холодное, похожее на подтаявшее мороженое, потекло по горлу.

Что бы это ни было, вкуса у него не было, но он почувствовал, как холодок пробежал по всему телу до самого желудка. На мгновение ощущение холода в животе стало болезненным. Мгновение спустя холод превратился в приятное тепло.

Это тепло проникло ему в пах, и он застонал, когда его член, который от волнения размяк из-за ухаживаний матери, набух до полной эрекции. Ощущение тепла распространилось и на его яйца. Бен извивался под матерью, а она извивалась у него на коленях, вжимаясь в него.

Он мог поклясться, что стал еще тверже, чем раньше, и его член, казалось, вот-вот взорвется. Бен удивился. Какого черта он сопротивляется поцелую матери, и не только ответил на него, но и буквально впился в ее рот?

Мама застонала в их запретном поцелуе, когда язык Бена скользнул по ее языку и вторгся в ее рот. Их губы крепко прижались друг к другу, а руки Бена скользнули вниз по ее спине. Он приподнял ночную рубашку и, найдя обнаженные ягодицы, крепко сжал их.

Мама застонала и сильнее прижалась к нему бедрами. Бен был поражен тем, какой упругой была ее попка, но его также отвлекали ее мягкие сиськи, прижимающиеся к нему. Боже, он хотел их увидеть.

Словно прочитав его мысли, мама отстранилась от него. Она обхватила ладонями свои груди, но на этот раз ее темно-синие ногти коснулись обнаженной кожи, дразня розовые соски.

— Тебе нравится... о!

Мама вскрикнула, когда Бен наклонил голову и втянул в рот ее правый сосок. Он посасывал и облизывал мамину грудь так же, как целовал ее в ответ, с вожделением. Мама застонала и еще глубже засунула свою грудь ему в рот.

Бен переключился на другой сосок, просунув руки под ее грудь и сжимая ее. Они были мягкими, но в то же время упругими. Он был поражен тем, насколько тяжелыми они были.

— Да! – простонала мама: - Пососи эту гребаную сиську!

От ее слов по его ноющему члену пробежала волна возбуждения, и он задвигал бедрами, вжимаясь в нее своей эрекцией.

Мама оторвалась от него, убирая грудь. Бен наклонился вперед, намереваясь снова увидеть великолепные сиськи своей матери. Он остановился, когда мама сдернула с него простыню, обнажив его член.

— О, посмотри, какой ты твердый для своей матери!

Бен застонал, когда она схватила его за член и принялась дрочить его. Он чувствовал, как пульсирует его плоть в ее руке, и готов был поклясться, что его член казался больше, чем обычно. Он ахнул, когда она плюнула на головку его члена и размазала это по стволу.

— О, черт, - выдохнул он, когда рука его матери скользнула по его теперь уже гладкому стволу.

— Такой большой, - выдохнула мама. Ее грудь вздымалась, а лицо раскраснелось от возбуждения. - Такой чертовски твердый.

Ее карие глаза были широко раскрыты и горели вожделением. Облизнув губы, она прошептала: - Я должна взять его в рот.

Без колебаний мама опустила голову и взяла его глубоко в рот.

— О, боже мой…о, боже мой! – застонал Бен, когда его мать положила голову ему на колени.

Ее мягкие губы, покрытые красной помадой, скользнули по его стволу, а влажный язык обвел фиолетовую головку его члена, когда она достигла вершины. Мама застонала в его объятиях, как будто сосать его было самым замечательным ощущением в ее жизни.

Темные волосы упали ей на лицо, и Бен нежно отвел их в сторону и придержал там. Глаза мамы были закрыты, и на ее лице было выражение чистого блаженства, когда она вводила член своего сына в свой горячий влажный рот и вынимала его оттуда.

Бен застонал не только от того, как хорошо он себя чувствовал, но и от эротичных громких влажных рвотных звуков, которые она теперь издавала. Он откинулся на подушки, постанывая и в шоке наблюдая, как его мать заглатывает его член, как чертова порнозвезда.

Она стояла на коленях рядом с ним, сгорбившись, положив голову ему на колени, а ее ночная рубашка была спущена до талии. Бен никогда не видел ничего более сексуального, и когда она обхватила ладонями его яйца, поглаживая их, его бедра дернулись.

Его член с силой вошел в ее рот, и мама снова застонала, как будто получала сексуальное удовольствие, просто посасывая его. Бен провел рукой по ее волосам и вниз по мягкой спине.

Он схватил ночную рубашку и стянул ее с бедер. Теперь она была полностью обнажена, если не считать полоски голубого материала на талии. Его глаза с вожделением блуждали по ее телу. Он скользнул рукой и погладил ее по заднице, обхватив ладонью ягодицу, прежде чем слегка шлепнуть.

Она мурлыкала вокруг его члена, но продолжала сосать. Мама давилась и пускала слюни, и он чувствовал, как ее слюна стекает по его члену и капает ему на яйца.

Она яростно мотала головой, как будто похоть довела ее до такой степени, что она не только сосала, но и набрасывалась на него. Ее лицо было красным, а глаза слезились от того, что он загонял член ей в глотку.

Мама сосала ему до такой степени, что, казалось, потеряла над собой контроль, и ему это нравилось! Бен никогда раньше не видел такого уровня вожделения или страсти, даже в порно, которое он смотрел. Он просунул руку между ягодицами ее попки и скользнул в ее киску.

Черт возьми, она была мокрая! Его пальцы скользнули по ее мягким влажным губам, и она вскрикнула, когда он смело погрузил в нее два пальца. "Дерзкая" - вот что это было за слово. Это была его мать!

— Вставь еще один, - задыхаясь, выдохнула она, обхватив его член, - Подготовь мокрую пизду своей матери к большому члену ее сына, черт возьми!

Эти непристойные слова вызвали в нем еще одну волну вожделения, и он ввел в нее третий палец, а затем положил большой палец на клитор.

Мама застонала и стала раскачиваться взад-вперед, погружая его пальцы еще глубже в себя, а затем подалась вперед, чтобы заглотить его член до самых яиц.

Бен чувствовал себя таким твердым, таким... большим. Его член так набух у нее во рту, что он подумал, что вот-вот взорвется, и удивился, что он еще не кончил. Мама вернулась к своим небрежным отсасываниям, и ее киска сжималась под его пальцами.

Ее бедра дрожали, и она стонала, обхватив его пульсирующий член. Наклонившись над ней, Бен просунул другую руку между ее ягодиц и, не колеблясь, ввел палец в анус своей матери.

Мама завизжала, а Бен застонал, когда обе ее дырочки сжались вокруг его пальца. Где-то в глубине души он недоумевал, откуда это взялось. Пару минут назад он вполне обоснованно пытался вытащить ее из своей постели.

Теперь он ласкал ее попку, как будто она была какой-то шлюхой, которую он подцепил в баре, и она вела себя именно так. И снова, двигаясь так, словно он не совсем контролировал свои движения, он засунул второй палец ей в попку.

Мама закричала, обхватив его член, и ее бедра бешено задвигались под его рукой. Ее дырочки содрогнулись, когда она кончила, ощущая пальцы сына внутри себя. Каким-то образом, даже в муках оргазма, мама умудрялась сосать как профессионал.

Как и он, его мать казалась гораздо смелее и необузданнее, чем имела право быть в данной ситуации, и доказала это, неожиданно засунув палец ему в задницу и взяв его глубоко в рот. Бен вскрикнул от удивления, а затем еще раз, но на этот раз в экстазе.

У него никогда не было и не хотелось, чтобы что-то приближалось к его заднице, но это было так приятно, что он немедленно кончил в рот своей матери. Она все еще кричала от оргазма, и это перешло во влажный булькающий звук, когда ее рот наполнился спермой ее сына.

Бен громко застонал, в то время как его член продолжал извергаться. Он чувствовал, как длинные струи устремляются в мамин рот. Он никогда не чувствовал такой эрекции, и кончал сильнее, чем когда-либо прежде.

Сперма сочилась с обеих сторон маминого рта, когда она сосала его. Она продолжала мотать головой, втягивая ее обратно, но вытекало все больше. Мама выпустила его изо рта и подрочила, и даже сейчас сперма все еще лилась из его члена ей на лицо.

Мама застонала и задвигала головой взад-вперед, позволяя ему забрызгать ее щеки, а также взять еще больше в ее открытый рот. Его яйца напряглись в ее руке, когда они выплеснули ей на лицо самый большой заряд, который он когда-либо видел.

С протяжным судорожным стоном Бен откинулся на кровать, хватая ртом воздух. Мама уставилась на него, а с ее лица стекала сперма. Она была на ее руках и груди, а также на его члене. Она дышала так же тяжело, как и он, а ее киска и попка все еще подрагивали под его пальцами.

Мама села и, не потрудившись вытереть его сперму со своего лица и сисек, вытащила его пальцы из своих дырочек. Она закинула ногу ему на бедра и опустилась на его дергающийся член. Они оба вскрикнули, когда она сильно и быстро запрыгала на его бедрах, оседлав его, как вышедшая из-под контроля дикая кошка, какой она была с тех пор, как они начали.

— Да, черт возьми! - Крикнула она ему в лицо, а ее глаза были так широко раскрыты, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. - Мне нужно это! О, черт, мне нужен член моего ребенка!

Бен обнял ее и жадно пососал ее левую грудь, не заботясь о том, что ему в рот попадает немного его собственной спермы.

— Каково это - быть внутри горячей пизды твоей матери?

— Так чертовски хорошо, - проговорил он, не отрываясь от ее липкого соска. - Боже, ты такая охуенно горячая, мама.

— Да, ты думаешь, что мама "горячая штучка"? Тебе нравится, что она для тебя чертова шлюха?

Она опустилась на него, а затем, оставив его погруженным в нее, стала двигать бедрами круговыми движениями. Бен ахнул, когда головка его члена, все еще чувствительная после оргазма, скользнула по ее горячей тугой киске. Он заскулил, но переключился на сосание другой ее соски, думая при этом, что его член совсем не размягчился, как будто он никогда не кончал.

— Нравится, как мамочка трахает тебя? Нравится, как твой член ощущается в моей маленькой жадной щелочке? Надеюсь, что да…потому что мне это чертовски нравится!

Мама отпустила его член и почти легла на спину у него между ног. Широко раздвинув ноги, она просунула руки между бедер.

— Давай, пососи это, - потребовала она, открывая для него свою киску и постукивая по клитору. - Пососи мою киску и заставь меня кончить снова! Боже, мне нужно кончить снова!

Бен наклонился вперед, подобрав под себя колени, и нырнул между ее бедер, как голодный пес, набрасывающийся на миску с едой. Мама выкрикнула его имя, когда он погрузил язык в ее влажную... пизду. Это было такое грязное слово, но мама продолжала его повторять, и ему нравилось его слышать.

Он усердно сосал, и его рот наполнился ее соками, а в этот момент и его собственными. Мама обхватила его голову ногами и вскрикнула, когда он засунул палец ей в попку, одновременно проводя языком по ее клитору.

— Да! Пососи этот клитор, Бен! Покажи мне, какой ты хороший сын!

Бен планировал сделать именно это. Не уверенный, что хороший сын стал бы засовывать три пальца в киску своей матери, в то время как другой был у нее в заднице, но ей, похоже, это нравилось. Он сосал ее клитор так же яростно, как она ласкала его член, причмокивая губами и даже покусывая его зубами.

Мама несколько раз простонала его имя, и каждый раз, когда она это делала, его член дергался. Он следил за ее сексуальными звуками и видел, что она играет со своими сиськами. Как и все остальное, она делала это не нежно.

Мама теребила свои соски, растягивая их и покручивая. Кулон был прямо между ними и светился, как и раньше. Светящийся и пульсирующий, но теперь к фиолетовому примешивался красный оттенок.

— Вот так просто! Просто так! - настаивала мама, крепче обхватывая его ногами за плечи. - Оближи его! Оближи этот клитор. Заставь мамочку кончить...

Ее слова превратились в звериный вой, и Бен вздрогнул, когда брызги густой жидкости брызнули из-под его пальцев ему в лицо. Ноги мамы сомкнулись вокруг ее головы, а ее задница и киска сжали его пальцы в такт ее пульсирующему оргазму.

Она взвизгивала снова и снова, а когда ее ноги соскользнули с его плеч, она выдохнула. - Встань сюда и...О, черт!

Бен уже поднялся на колени и погрузил свой член в ее все еще бьющуюся в конвульсиях киску. Наклонившись, он обхватил руками ее голову и вошел в нее. Его член издавал хлюпающие звуки, ударяясь о ее влажную киску.

— Возьми меня! – вскрикнула мама, глядя ему прямо в глаза. - Возьми свою мать…предъяви на нее права…сделай ее своей!

Мама подняла руки над головой и скрестила запястья, как будто была связана. - О, посмотрите, как мой мальчик берет свою мать! Делает меня своей шлюхой!

Бен скользнул руками дальше по кровати и схватил ее за руки, так что теперь он прижимал ее к кровати. В ответ мамина киска сжалась вокруг его члена, и она обхватила его ногами за талию, притягивая его еще глубже в себя.

Наклонившись, он крепко поцеловал ее. Бен застонал, когда она прикусила его губы зубами, а затем погрузила язык ему в рот. Он трахал ее так сильно, что кровать раскачивалась, а изголовье ударялось о стену в такт его толчкам.

Его яйца шлепали ее по заднице, и она вскрикивала от их поцелуя каждый раз, когда он входил в нее. Она повернула голову и умоляла: - Сильнее! Быстрее! Еще, детка! Мамочка хочет большего!

Бен поцеловал ее в шею, зарылся лицом в ее волосы, стараясь двигаться еще сильнее. Его яйца напряглись, и она задвигала бедрами навстречу ему.

— О, черт, - простонал он ей на ухо, когда его тело напряглось.

— Дай мне это! - закричала она. - Войди в меня! Дай мне почувствовать это!

Бен ахнул, когда его член снова извергся, но на этот раз заполняя киску его матери. Мама издала низкое сексуальное мурлыканье, когда яйца ее сына выпустили еще один неестественно большой заряд. Его член забился в конвульсиях, посылая длинные толчки глубоко в ее сжимающуюся киску.

— Все! - Скомандовала она. - Каждую каплю…каждую гребаную каплю. Окрась мою киску этой горячей спермой! Наполни мерзкую пизду своей матери этой гребаной порцией.

Бен вздрогнул и обмяк, когда жадная киска его матери сжалась, выдаивая последние капли из его опустошенного члена. Он отпустил ее руки, и она обняла его. Она вздохнула ему в ухо, одной рукой проводя по его влажным от пота волосам, а другой проводя по спине. Ее ногти приятно щекотали его.

— Черт, - выдохнул он. - Это было... срань господня, мам.

— Я так сильно хотела тебя, - тихо сказала она. - Я так сильно люблю тебя, Бен. Теперь я люблю тебя как мужчину, а не только как сына.

Она поцеловала его в щеку. - Ты тоже меня любишь?

— Всем сердцем, - прошептал он, и его горло внезапно сжалось от волнения. - Я люблю тебя во всех смыслах этого слова.

— Я тоже люблю, и вожделею тебя, Бен. - Она крепче обхватила его ногами, чтобы подчеркнуть это. - Ты будешь трахать меня, как шлюху, и любить, как свою лучшую девушку. Ты этого хочешь? Я этого очень сильно хочу.

Бен улыбнулся словам "лучшая девушка", которые были такими милыми. Не то чтобы ему было сладко лежать в объятиях матери, когда его член размягчался в ее теперь уже мягкой киске, но он почувствовал волну любви к ней. Эта волна была такой же сильной, как и его прежнее вожделение. Теперь в его глазах стояли слезы, когда она обнимала его.

Он поцеловал ее, на этот раз нежно, и она удовлетворенно вздохнула в ответ. Бен ощутил еще одно теплое ощущение, но на этот раз физическое, когда кулон медленно пульсировал у него на груди.

Он сел, осторожно отодвинув от себя ноги матери, чтобы он мог это сделать. Камень стал темно-красным. Кроваво-красным. Пульсация стала медленнее, чем раньше, и, повинуясь внезапному порыву, он положил руку на сердце матери и почувствовал, как оно бьется в такт ударам камня.

Мама накрыла его руку своей и улыбнулась ему. - Люблю тебя, Бен.

Она приподнялась и снова поцеловала его. Ее рука опустилась к нему на колени и погладила его полутвердый член. К его удивлению, он тут же набух в ее руке, несмотря на то, что за последние полчаса кончил дважды.

— Милый, ты займешься со мной любовью? - Она скромно смотрела на него из-под своих длинных ресниц. Боже, как она была прекрасна! - Пожалуйста? На этот раз спокойно?

— Все, что ты захочешь. В любое время, когда захочешь.

Он перевернул ее на спину и на этот раз вошел в нее медленно и нежно. Мама вздохнула и протянула к нему руки. Он погрузился в ее любящие объятия и застонал как от ее нежных прикосновений, так и от мягкого, влажного запретного местечка между ее бедер.

Он медленно двигался в ней, и она двигала бедрами в том же медленном ритме.

— Не могу поверить, что я снова могу, - признался он ей.

— Ты можешь, потому что любовь и вожделение между мальчиком и его матерью намного сильнее. Мальчик никогда не будет хотеть другую женщину так сильно, как свою мать.

Она говорила медленно, склонив голову набок и глядя куда-то вдаль, словно прислушиваясь к чему-то. Но затем ее улыбка вернулась, и она приоткрыла губы: - Пожалуйста, поцелуй меня, Бен. Люби свою мать так, как ты ее трахал. Всем, что у тебя есть.

Бен наклонился, закрыв глаза, а его губы приоткрылись в предвкушении встречи с ее губами. Мягкие мамины губы только коснулись его, когда дверь его комнаты с грохотом распахнулась.

— Что это за хрень? - Закричал папа, входя в комнату.

— Боже мой! – вскрикнул Бен, отстраняясь от матери.

Он попытался сесть, но его нога переплелась с ее ногой, и он упал на спинку кровати.

— Натан! - Воскликнула мама, садясь и поворачиваясь на кровати лицом к нему.

— Я так и знал! - Прорычал папа, выходя в тусклый свет лампы. - Я знал, что ты трахаешься с другим мужчиной, чертова шлюха!

Его лицо было красным, как свекла, а голубые глаза опасно выпучены. Он все еще был одет после работы, но только без галстука. Он указывал на них одной рукой, а другую держал за спиной.

— Папа! - Закричал Бен. Он понятия не имел, что, черт возьми, собирался сказать, но ему не понравилось, как он смотрел на маму.

— Ты, чертова больная сука! - Закричал отец. - Ты трахаешься с нашим сыном!

— Да, я такая! - шокировала Бена мама, крикнув ему в ответ. - По крайней мере, один мужчина в этом доме может меня трахнуть.

— Ты... - Папа, казалось, был удивлен ее словами не меньше Бена. - Что, черт возьми, с тобой не так?

— Что со мной не так, так это то, что я так долго ждала!

Мама села на колени, даже не пытаясь прикрыть свое тело. Бен с тревогой заметил, что на ней все еще была сперма после того, как она отсосала ему.

— Я зря потратила на тебя время, ты, жалкое подобие мужчины! Мне следовало сделать это раньше! - Она указала на Бена, стоявшего позади нее. - Мой малыш любит меня больше, чем ты когда-либо любил. В свои девятнадцать лет он настоящий мужчина, каким ты никогда не был!

— Видишь это? - Она постучала себя по груди. - Это удовлетворенная женщина! Ты должен это увидеть, а теперь убирайся!

— Убираться? - Повторил папа, и у Бена сжался живот, когда он увидел неприкрытую ярость на его лице.

— Да, убирайся! Убирайся к черту! Отныне здесь только я и Бен. Мы будем счастливы вместе всегда! Мы...

— Вы всегда будете вместе, Мэри. - В поле зрения появилась другая рука отца, и глаза Бена расширились при виде пистолета в его руке. - Черт возьми, ты отвратительная шлюха!

— Папа, нет! - Бен двинулся вперед, но раздался оглушительный звук, когда пистолет подпрыгнул в папиной руке.

Голова мамы откинулась назад, и ее уже безжизненное тело рухнуло обратно на кровать. Бен закричал, когда его ударило кровью, и это было гораздо хуже. Он уставился на изуродованное лицо своей матери и едва расслышал слова отца.

— И ты тоже, больной ублюдок. - Раздался резкий смех. - В буквальном смысле - ублюдок.

Раздался еще один выстрел, и грудь Бена пронзила жгучая боль. Он ударился о стену, а затем упал лицом на кровать. Он лежал неподвижно. Его тело странно онемело, а перед глазами все плыло. Его голова была прижата к груди мамы, и последнее, что он увидел, был кулон, который снова изменился.

Теперь он напоминал чистый бриллиант с глазом посередине, смотрящим на него в ответ. Когда глаза Бена закрылись в последний раз, одинокая слезинка скатилась из глаза на неподвижную грудь его матери.

Глава 1

— Будь я проклята. GPS действительно работает в сельской местности. - рассмеялась Эмма, когда голос, раздавшийся в навигаторе, посоветовал ей свернуть направо, на что-то похожее на грунтовую дорогу.

Она взглянула на Эрика: - А ты не думал, что у этих дорог вообще есть названия. Я...

Эмма замолчала и закатила глаза, глядя на сына. Он снова вставил наушники в уши и уставился в свой телефон. Разозлившись на него после первых двух часов, когда он игнорировал ее, играя со своим телефоном, она сказала ему, что он должен либо разговаривать с ней, либо молчать, но оставить телефон в покое.

После того, как он положил трубку, скрестил руки на груди и в течение следующего часа смотрел в пассажирское окно, Эмма сдалась и погрузилась в свои мысли. В последнее время она часто так делала. Этот переезд был важным событием для них обоих, и, она надеялась, что это было к лучшему.

Встреча с Эриком практически не повлияла на нее, и она надеялась, что и для него тоже. Но, боже упаси, если он так или иначе что-нибудь скажет. Между желанием поговорить с ним, но нежеланием давить на него и собственными опасениями по поводу жизни ей было легко проводить много времени в молчаливых размышлениях.

Пока они ехали большую часть последних трех дней, Эмма не переставала задаваться вопросом, действительно ли это те перемены, в которых они нуждались. Она чувствовала, что так оно и было. Все их проблемы, казалось, проистекали из воспоминаний и боли. Она была немного старше его, но теперь у них обоих были серьезные причины больше не оставаться в той жизни, которую они знали.

На самом деле, как бы плохо она себя ни чувствовала, именно недавнее горе Эрика заставило ее наконец принять это решение. Она знала, что использует своего сына как предлог для оправдания своих желаний, но он был более восприимчив к этому, когда дело касалось его драмы, а не только ее.

Она оглянулась на узкую дорогу, но затем быстро перевела взгляд на него. Точнее, на его телефон. На экране была фотография Эшли.

— О, ради бога. - Эмма выхватила телефон у него из рук и швырнула его на заднее сиденье.

Наушники выскочили у него из ушей и упали вместе с телефоном.

— Какого черта, мам? - Потребовал он ответа. – Что это было?

— А ты не игнорировал меня последние несколько часов. - Эмма решила не говорить про фотографию. - Я сказала тебе, что ты не обязан разговаривать со мной, но ты не можешь пользоваться телефоном.

— Разговор по принуждению - это не круто, - сказал он ей. - Мне не о чем говорить.

— Тебе не о чем говорить? - переспросила она его. - В прошлом году никто не мог заставить тебя заткнуться.

— С прошлого года многое изменилось, - сказал он, и от его прежнего отношения не осталось и следа. - И я помню, как люди говорили, что ты так много улыбаешься, что это их раздражает. У них больше нет таких проблем с тобой?

— Ой, - поморщилась она. - Ты хочешь сказать, что я жалкая сучка, когда твои друзья говорят о своих мамах?

— Я хочу сказать, что ты больше не счастлива. - пожал он плечами. - Так что не веди себя так, будто это касается только меня. И у меня больше нет друзей.

Эмма избегала этой щекотливой темы и не сказала ему, что он ведет себя как королева драмы. В какой-то степени он имел право так думать.

— Что ж, тогда выпьем за новых друзей. - Она взяла свой кофе из держателя, стоявшего между ними, и постучала им по стаканчику в его руке.

— Только если это и для тебя тоже.

— Вполне справедливо. И, возможно, у нас появятся новые друзья. Особенно для тебя.

— Как скажешь, - закатил он глаза.

Ответ Эммы был прерван появившимся из ниоткуда навигатором, который советовал ей повернуть налево, в зажатый между двумя огромными деревьями проезд. Она резко повернула, и шины "Эксплорера" зарылись в грязь, прежде чем внедорожник рванулся вперед. У нее перехватило дыхание, когда она увидела, как маленький трейлер, который она тащила на буксире, опасно закачался, прежде чем выровняться.

— Вот он, - указала она. - Наш новый дом. Милый дом.

Эмма сбросила скорость, когда дорога повернула направо, а сама поехала налево и миновала старый белый деревянный забор из штакетника по обе стороны подъездной дорожки. Эмма присвистнула, когда они подъехали к огромному двухэтажному зданию в колониальном стиле, состоящему из восьми комнат.

Она провела три виртуальных экскурсии по дому, одну - с Эриком, который только хмыкал всякий раз, когда она на что-то указывала. Последнюю она провела, общаясь с Робином, владелицей дома и их новой соседкой.

Но даже несмотря на то, что экскурсии показывали снаружи, она была поражена тем, насколько большим был дом.

— Я все еще не могу поверить, что мы получаем это за полторы тысячи долларов в месяц. Только посмотрите на размеры! - Воскликнула она.

— О, наверняка есть причина, по которой это так дешево, - пробормотал он.

Она знала, что он имеет в виду. Это тоже несколько раз приходило ей в голову, но она сказала себе не быть дурой и не отказываться из-за этого.

— Странно. Вон тот дом такой же, - Эрик указал на дом, расположенный менее чем в пятидесяти метрах от их нового жилища. - Вся эта сельскохозяйственная территория в этой стороне свободна, а эти два дома стоят рядом друг с другом.

— Здесь живет домовладелица Робин. Ей принадлежат оба дома. Я думаю, что один из ее предков построил их для своей семьи. Мы должны были встретиться с ней у нас дома, чтобы забрать ключи, но приехали на пару часов раньше. Вероятно, нам придется поехать туда.

— Ой.

— Я знаю, что говорила тебе это, но в последнее время ты никогда не слушаешь, что я говорю.

— Что? - Спросил Эрик, а затем, увидев, что она пристально смотрит на него, добавил: - Шучу.

— Умница, - но она рассмеялась. - Что ж, может быть, теперь ты начнешь прислушиваться, видя, что все будет по-другому.

— Другое - не значит лучшее. - Улыбка исчезла с его лица, сменившись угрюмым выражением, которое было у него последние три месяца. - Просто другой тип отстойника.

— Хорошо. - Эмма резко нажала на тормоза, отчего "Эксплорер" занесло в грязи, а трейлер снова закачался. Она припарковала машину и, сняв солнцезащитные очки, повернулась к нему лицом.

— Что ты делаешь?

— Видишь тот дом? - Эмма указала на него. - Знаешь, что это такое?

— По-твоему, очень даже неплохо.

— Нет, Эрик. Это новое начало для нас обоих, и, поскольку так оно и есть, то мы с тобой не начнем, пока не поговорим.

— Здесь, на подъездной дорожке?

— Да. - глубоко вздохнула Эмма. - Я пыталась поговорить с тобой несколько месяцев, но ты игнорировал меня или вел себя как придурок, и я перестала с тобой разговаривать.

— Прости, мам. Я просто, - он пожал плечами и откинулся на спинку сиденья. - Не хотел двигаться. У меня такое чувство, что мы пытаемся забыть о папе.

— Да, - Эмма подняла руки, увидев выражение его лица. - Не в буквальном смысле, Эрик. Я никогда не забуду твоего отца, но мне не нужно, чтобы о нем напоминали повсюду, куда бы я ни посмотрела.

— Мы купили наш дом через год после того, как поженились. Я прожила в нем двадцать два года. Каждую ночь мы проводили вместе в нашей спальне. Дом, мебель, окрестности. Все наши друзья, все места, куда мы ходили. - Она сделала паузу, чтобы придать голосу твердость. - Я вижу только его, и не могу продолжать жить такой жизнью. Я просто не могу.

— Но здесь? - развел руками Эрик. - Иллинойс? Хоффман Эстейтс? Посмотри на нас. Мы в этой чертовой глуши.

— Моя семья была из Чикаго. Я познакомилась с твоим отцом, когда ходила в школу в Бостоне, и жила там с ним. Что касается захолустья? Мы в тридцати минутах езды от Чикаго. Вряд ли это можно назвать захолустьем. Есть чем заняться, с кем познакомиться и несколько хороших школ. - Последнюю часть она добавила с надеждой.

— Мне жаль, что ты злишься из-за того, что я бросил колледж.

— Твой папа был бы...

— Да, но папы больше нет. Он потерял право на разочарование. - огрызнулся Эрик. - Ну ладно…ты переехала сюда, чтобы избавиться от призраков прошлого отца. Я понимаю, - с отвращением проворчал он. - Даже не забрала половину нашей мебели.

— Я больше не могла оставаться в этой постели, а этот дом сдается с мебелью. Все, что нам было нужно, - это твой спальный гарнитур и кое-что еще. Завтра приедут грузчики, а все наши личные вещи уже в трейлере. Мы освободим его сегодня. Мы снимаем дом, Эрик. Арендуем его на год. Если нам здесь не понравится, то мы переедем.

— Куда дальше? В Айдахо?

— Прекрати, - она начинала злиться на него. - Если у тебя нет друзей и амбиций, то почему это тебя волнует?

— Мне не все равно, потому что этот переезд из-за тебя, а не из-за меня.

— Чушь собачья. - Она посмотрела ему в глаза.

Именно из-за Эрика она никогда не забудет Стивена. Он был очень похож на своего отца, когда они познакомились двадцать три года назад. Те же темные волосы, выразительные карие глаза и грубые черты лица с квадратной челюстью.

Сходство не ограничивалось внешностью. У Эрика была та же широкая непринужденная улыбка, хотя в последнее время она видела ее нечасто. Те же манеры и выражение лица. Он был даже сложен как Стивен. Чуть ниже 180 сантиметров, но с крепким телосложением, которое оба приобрели благодаря футболу и любви к спортзалу.

— Это касается нас обоих, - продолжила она. - Эрик, я знаю, что тебе неприятно говорить об этом, но то, что сделала Эшли, разрушило дом и для тебя.

Эрик отвернулся от нее, и она заколебалась. Они с Эшли были вместе с седьмого класса. То, что началось как милое увлечение между двумя детьми, переросло в семилетние отношения, которые продолжались в старшей школе и первые два года учебы в колледже.

В прошлом году Эрик купил кольцо для помолвки и даже попросил у ее отца разрешения сделать ей предложение, когда они закончат школу, прежде чем подарить его. Эта старомодная традиция пришла от Стивена, который сделал то же самое много лет назад, перед тем как сделать ей предложение.

Затем Эрику позвонил сокурсник и попросил его спуститься в ресторан, где он обслуживал столики. Эрик отправился туда, и увидел Эшли со своим лучшим другом, с которым они были вместе десять лет, Марком.

Эшли должна была быть на работе, а она оказалась здесь с его лучшим другом. Эрику удалось избежать столкновения с ними. Вместо этого он подождал на улице и последовал за ними в отель, где работал Марк. Марк часто брал ключи от незанятых номеров на стойке регистрации и использовал их, чтобы встречаться с девушками.

Эрик следовал за ними на расстоянии и наблюдал, как они вместе заходили в номер. Затем он постучал в дверь. Когда Марк открыл, то был без рубашки, с Эшли, которая лежала на кровати позади него, едва одетая. Эрик избил его до полусмерти, и в итоге его арестовали.

Эмма внесла за него залог и позже тем же вечером узнала от матери студента, который предупредил Эрика, что это продолжалось несколько месяцев. Ее сын не хотел вмешиваться, но это беспокоило его до такой степени, что он обратился к ней за советом, и она сказала ему, что Эрик должен знать.

Эрик был не только убит горем, но и предан своей единственной девушкой, которая у него когда-либо была, а также своим лучшим другом. Все стало еще хуже, когда, как только секрет раскрылся, он обнаружил, что многие из его друзей знали об этом так же хорошо, как и некоторые из подруг Эшли.

Эрик был унижен и расстроен до такой степени, что бросил школу, потому что больше не мог видеться ни с ней, ни со своими предполагаемыми друзьями. Эмма знала, что это была не единственная причина. С тех пор как Стивен умер, оценки Эрика ухудшились, и он упоминал об уходе.

Эмма использовала мечту его отца о том, чтобы он окончил колледж и стал таким же архитектором, как он, чтобы заставить его поступить. В некотором смысле, это был ужасный поступок. Но она хотела для него самого лучшего, и он потратил на это два года. Испытание Эшли стало последней каплей.

Но дело было не только в учебе. В последующие месяцы Эрик жил взаперти. Он работал полный рабочий день в магазине, а в свободное от работы время смотрел телевизор или играл в видеоигры. Единственная личная жизнь, которая у него была, - это когда они вдвоем ходили ужинать или ходили в кино по пятницам, что было традицией с тех пор, как он был маленьким мальчиком.

В этом случае сама Эмма была лишь немного более общительной, время от времени встречаясь с подругами. За год, прошедший после смерти Стивена, у нее было два свидания, и оба были ужасными. Все из-за нее. Она нервничала, чувствовала себя неловко и в обоих случаях чуть ли не физически оттолкнула их, когда они пригласили на второе свидание.

Второй мужчина, сам того не подозревая, повел ее в то место, где Стивен сделал ей предложение.

Нет, это был правильный шаг. Может быть, это было немного экстремально - возвращаться на Средний Запад из Бостона, но это был правильный выбор. Здесь у нее не осталось никаких воспоминаний, кроме приятных моментов детства.

— Эрик, посмотри на меня.

Когда он покачал головой, она положила руку ему на плечо. – Послушай…если ты не хочешь разговаривать, то ничего страшного. Но из-за того, что ты со мной не разговариваешь, я сама приняла это решение, так что ты не можешь на меня злиться.

— Я не злюсь на тебя, - прошептал он, и она услышала, что он задыхается. - Я злюсь на жизнь.

— Ладно, это справедливо. Нам обоим было немного не по себе. Значит, когда тебе не нравится, где ты находишься в жизни, то ты все меняешь. Верно?

— Наверное.

— Для меня это тоже важно, дорогой. Я продала дом, и пути назад нет. Но это дало нам много денег, и моя фирма устроила мне собеседование здесь, - рассмеялась она. - Кто бы мог подумать, что кому-то в Чикаго понадобится юрист?

— Я уверен, что смогу найти здесь какую-нибудь достойную работу. - закатил глаза Эрик. - После того, как я куплю машину.

— Мы найдем ее для тебя. Я не собиралась тащить сюда твою коробку с дерьмом. От этой развалюхи остались бы осколки по всему восточному побережью.

Эрик повернулся к ней с ухмылкой. - Ладно, я не умею чинить машины. А мне правда можно такую купить?

— Мы поедем в город через пару дней и подыщем тебе что-нибудь подходящее.

— Круто. Спасибо.

— Видишь? У тебя уже все налаживается. - Эмма снова указала на дом. - Давай начнем сначала. Видишь этот дом? Знаешь, что это?

— Проклятый дом! - Ответил Эрик с ухмылкой.

— Может, прекратишь это? Он не проклят. Только здесь случилось что-то плохое.

— Плохое, как смерть. - Эрик поднял руку в форме пистолета. - Мужчина сошел с ума и застрелил свою жену. - Он согнул палец, как будто нажимал на спусковой крючок. – А затем своего сына. - Он повторил движение.

— Я знаю.

— А потом? - Эрик засунул палец в рот. - Вышиб себе мозги, черт возьми. Да, это было плохо.

— Ну и что? Это не чертов фильм, где в доме водятся привидения, Эрик. - Она махнула на него рукой. - Бьюсь об заклад, если ты посмотришь историю любого старого дома, то увидишь, что кто-то умер или был убит.

— Да, но сколько их было в этом доме? - Эрик теперь стоял лицом к ней, и хотя ей не нравилась эта тема, по крайней мере, он разговаривал с ней и казался взволнованным, хотя и по глупой причине.

— За три года до того, как этот парень сошел с ума, здесь женщина покончила с собой. Повесилась на чердаке, пока ее муж был на работе. Они постоянно ссорились, и на него завели дело, потому что думали, что это мог сделать он.

— Правда? - Эмма слышала об убийствах, но не об этом.

Она снова завела машину и медленно поехала по длинной подъездной дорожке к дому.

— Нет, с него сняли все обвинения. Их сын на некоторое время попал в психиатрическую больницу. Он очень тяжело воспринял ее смерть. Он сказал, что это его вина, но так и не объяснил почему.

— Он потерял свою мать. Этого было бы достаточно, чтобы сделать это. Особенно вот так.

— Я не в психушке. - заметил Эрик.

— Твой отец умер от рака и болел долгое время. Это совсем другое, чем что-то внезапное и ужасное. - Эмма теперь жалела, что поощряла разговор.

— Видишь? Это ужасно, - кивнул он. - Переезд в ужасный дом.

— Совпадение.

— За год до этого пропали два человека. Мама и сын. Отец сказал, что понятия не имеет, что произошло.

— Ты это выдумываешь?

— Нет, мам, - вздохнул он. - Я не устаю повторять тебе, что Google - мой друг. Я нашел кучу информации об этом месте.

— Замечательно. Ты не обращаешь внимания, когда я провожу для тебя экскурсию, но изучаешь убийства.

— Это тоже было странно, потому что все было примерно так же. Думаю, они часто ссорились. Пару раз приезжали копы, чтобы их разнять, и они подумали, что это он их убил. Но его оправдали. Пару лет спустя мать и сын объявились в Калифорнии.

— Похоже, что все мужья в этом месте были неудачниками. - нахмурилась Эмма.

— Тогда нам не о чем беспокоиться, - хрипло рассмеялся он. – У нас нет ни мужа, ни отца. Может быть, мы будем в безопасности.

— Способ быть позитивным. - Эмма остановилась перед домом. - Входная дверь приоткрыта.

— Он приглашает нас войти…Муахахаха! - Эрик разразился жутким смехом. - Присоединяйтесь к нам!

— Прекрати. - Она шлепнула его по руке. – Наверное Робин дома, и делает последнюю уборку.

— Надеюсь, у них есть новая кровать для твоей комнаты. - Эрик отстегнул ремень безопасности и открыл дверь, чтобы выйти из машины. - Иначе тебе придется спать в той же кровати, что и этому больному ублюдку.

— Это что-то новенькое. - Эмма подавила улыбку. - Я прочитала статью, что все они умерли в твоей комнате. - подмигнула она ему. - Сладких снов этой ночью.

— Ты забавная. - Проворчал Эрик, когда она выходила из машины.

Эмма закинула руки за голову и покачалась из стороны в сторону, разминая спину. Эрик вел машину почти весь вчерашний день, но она провела за рулем последние семь часов. Она вернулась в машину за сумочкой, а когда закрыла дверцу, то увидела, что Эрик уже направляется к дому.

— Эй, подожди!

Эрик обернулся и покачал головой.

— Дай мне войти первым. Меня беспокоит, что дверь открыта.

— Серьезно? - Она приподняла брови. - Мы зашли с этой проклятой шуткой слишком далеко.

— Нет, мам. Мы живем в захолустье, и больные могут быть где угодно. Ты не знаешь, что эта женщина - единственная, кто может быть дома. Я пойду первым.

Он был абсолютно серьезен и повернулся к дому. Он был на пару метров впереди нее, и Эмма побежала, чтобы догнать его, поморщившись, когда в шлепанцы, которые она надела, попали камни.

Она догнала его на верхней ступеньке крыльца.

— Она никогда тебя не видела. Дай мне пройти первой, а то она подумает, что ты бандит.

— Нет. - Он оглянулся на нее через плечо. - Папа сказал присматривать за тобой, и я отношусь к этому серьезно. Просто дай мне секунду. Я зайду и посмотрю, есть ли здесь кто-нибудь.

Эмма была тронута и положила руку ему на плечо. - Ты мой хозяин в доме?

— С тех пор, как заболел папа, - сказал он ей. - Во всяком случае, настолько, насколько мне позволит твоя упрямая задница. И до тех пор, пока ты не решишь найти кого-нибудь.

— Давай больше не будем это обсуждать.

— Я не тороплюсь с этим, - покачал головой Эрик. - Но когда-нибудь ты это сделаешь, и моя работа - убедиться, что он не мудак. - Он повернулся к дому. - Как и парни, которые здесь жили. Чертовски странно, что последние несколько лет здесь жили три придурка.

— Следи за своим языком.

— Мне двадцать, а не двенадцать.

— А я всегда буду твоей матерью. Следи за своим языком.

— Да, мам, - он закатил глаза, а затем подошел к двери, толкнул ее и просунул голову внутрь.

— Привет? - позвал он. - Эм, Робин? Это Эмма и Эрик. Вы здесь?

Эмма не услышала ответа, и Эрик вошел в дом.

— Срань господня! - воскликнул он.

— Что там? - Эмма быстро последовала за ним.

— Это огромное место. - Эрик прошел в центр огромной гостиной. - Эй, смотри, камин!

— Я же говорила, что он здесь есть, - проворчала она. - Ты бы увидел это в Интернете, если бы обратил внимание.

— Я подумал, что это подделка. - Эрик обошел большой черный раскладной диван и камин, встроенный в дальнюю стену. - Он настоящий. Эй, я буду колоть дрова! Мне так понравилось, когда мы ездили в тот домик в Нью-Гэмпшире!

Эмма улыбнулась. Было приятно слышать, что он взволнован. - Лучше поосторожнее, Эрик. Только что ты казался несчастным.

Он печально улыбнулся ей. - Да, я знаю. В последнее время я вел себя как придурок.

— Я не буду поправлять тебя в этом вопросе, - подмигнула она. - И ты прав…я тоже несколько месяцев была сама не своя. Как я уже сказала, это новое начало, но здесь мы обретем себя прежних.

— Хм, это глубоко. - ухмыльнулся Эрик. - Ты говоришь как в одном из фильмов семейного канала.

— Снова становишься умником, - пробормотала она.

— На следующей неделе в рамках серии клишированных трогательных фильмов, - говорил Эрик, обходя большую комнату, прикасаясь к стульям и разглядывая деревянные панели с стеллажами, встроенными в стены.

— Эмма и Эрик. Убитые горем мать и сын, бегут из Бостона, чтобы избавиться от своей боли, и приезжают в Шитсвилль, где они находят камин, который все исправит.

— Эрик. – Ух ты, он был в отличной форме.

— Но это еще не все! Вскоре по сценарию у них обоих появятся любовные увлечения. Эмма забудет мужчину, который значил для нее все, а Эрик встретит наивную деревенскую девушку, которая поддастся обаянию его городского костюма и...

— Эрик, заткнись! - Огрызнулась она с большей силой, чем намеревалась. - Я устала от твоего дерьма. Ты хочешь погрязнуть в страданиях - это нормально, но я сделала это, чтобы нам не пришлось. Это не для того, чтобы забыть о твоем отце, а для того, чтобы двигаться дальше и немного облегчить боль.

— Правильно. – кивнул он. - Извини, но я унаследовал от папы его саркастическое чувство юмора.

— Это единственная черта, которая мне в нем не нравилась. Постарайся немного сбавить тон. Ладно?

— Хорошо, - сказал Эрик, но выглядел рассеянным, оглядывая комнату.

— В чем дело?

— Мы тут болтаем без умолку, но никто сюда не заходил, и я ничего не слышу. Может быть, они оставили дверь открытой? Я полагаю, не так много людей проходит этим путем.

— Или они были здесь и зашли в соседнюю дверь, чтобы что-то взять.

— Они?

— Мужа Робин, кажется, зовут Клифф. Я никогда не видела его по скайпу.

— Ого, муж. Надеюсь, их дом не производит на них такого впечатления, как этот.

— Вернемся к ужастикам? Знаешь что? - Эмма помахала ему рукой. - Продолжай в том же духе. Я лучше послушаю твою болтовню о доме с привидениями, чем о том, как ты повторяешь "горе мне".

— О, ай. - Эрик согнул пальцы в когти и рубанул ими воздух: - Мяу!

Эмма рассмеялась над ним и отвернулась, направляясь к арке, которая вела в соседнюю комнату. Она была закрыта деревянными раздвижными дверями. Эмма не видела таких со времен старого дома своих бабушки и дедушки.

Несмотря на смех, Эрик беспокоил ее. В последнее время у него было переменчивое настроение. Сегодняшний день был прекрасным тому примером. За то время, пока они подъезжали к дому, он превратился из угрюмого в разговорчивого, а затем в злобного и обратно.

Но это был первый день, и он осознал окончательность ситуации. Хотелось надеяться, что он быстро привыкнет к этому. Если нет, то следующим шагом будет консультация, а этого она не хотела.

Она открыла двери и толкнула их вправо, чтобы попасть в столовую. Эмма присвистнула, увидев, какого размера антикварный стол, стулья и огромный шкаф в тон им. Одна только мебель в этом доме стоила целое состояние.

Предположительно, последние жильцы, жертвы двойного убийства и самоубийства, решили пользоваться только столовым гарнитуром. Робин хранила всю остальную мебель в большом сарае за своим домом, а затем перевезла ее обратно, как только вещи прежних жильцов были вывезены.

Она не хотела признаваться в этом Эрику, но спросила, новая ли кровать в ее комнате. Она оставила свою, чтобы избавиться от воспоминаний о двух десятилетиях, проведенных со Стивеном. У нее не было желания копаться в чужих воспоминаниях, особенно в воспоминаниях несчастливой пары. По какой-то причине казалось, что это все, кто здесь жил.

Лестница вела на второй этаж, где находились три спальни и главная ванная комната, которая должна была стать ее спальней, с большой гидромассажной ванной. Эмме не терпелось как следует понежиться в этой ванне.

Она подумала, не сказать ли Эрику, что идет наверх, но потом почувствовала себя глупо. Здесь никого не было, и она решила не изображать испуг или, что еще хуже, и не вести себя как какая-нибудь несчастная женщина.

Эмма поднялась по лестнице, держась рукой за резные перила. На темных панелях, там, где раньше висели картины, виднелись слегка выцветшие квадраты.

Дойдя до лестничной площадки, она остановилась и склонила голову набок. Она могла поклясться, что что-то услышала. Эмма застыла на месте, и ей захотелось ударить себя, когда заметила, что ее сердце забилось быстрее. Чертов Эрик и его дурацкие ужастики.

Эмма заметила, что дверь в дальнем конце коридора, которая вела в ее спальню, была закрыта. В стене коридора была маленькая дверь, которая, как она знала, была вторым входом в хозяйскую ванную. Ей нужно было не забыть запереть ее, если она хотела отмокнуть. Ей не хотелось, чтобы Эрик застал ее врасплох.

Дверь в середине коридора справа вела в комнату Эрика. Мебель привезут только завтра, так что, скорее всего, сегодня он будет спать в отдельной комнате на первом этаже. Ближайшая к ней дверь вела в третью спальню поменьше, где могли бы остановиться гости, если бы у них такие были.

Дверь была приоткрыта, и когда она медленно шла к своей комнате, до ее слуха донесся какой-то звук. Она остановилась как вкопанная. Это не были нервы. Это было на самом деле. Мгновение спустя она услышала звук снова. Звук был похож на низкий стон и определенно принадлежал женщине.

— Робин? - Тихо позвала она, стоя прямо за дверью.

В ответ она не услышала ничего, кроме очередного стона. Она упала и ушиблась?

Эмма приоткрыла дверь, и ее глаза расширились.

На краю маленькой двуспальной кровати лежала Робин. Ее красный сарафан был задран на бедрах, и мужчина, которого Эмма приняла или, по крайней мере, надеялась, что это был Клифф, стоял на коленях между ее бедер.

Одна его большая рука отодвинула трусики Робин в сторону, а другая оказалась у нее между бедер и двигалась взад-вперед, пока он ласкал ее пальцами. Его лицо было спрятано у нее между ног, а Робин смотрела в потолок и стонала.

Она спустила платье, и ее груди были обнажены. Они были большими и молочно-белыми, а она теребила свои розовые соски. Подняв ноги, она положила их на плечи мужчины.

Технически, он был полностью одет, как и Робин, но ее платье в этот момент было собрано на талии, обнажая все тело. Эмма тяжело сглотнула и попятилась из комнаты. Вернее, она приказала себе отступить, но осталась стоять там, наблюдая.

У Эммы не было секса с тех пор, как они занимались этим за несколько месяцев до смерти Стивена, и ее тело дало ей это понять. В дополнение к двум неудачным свиданиям, она попробовала секс на одну ночь, который начался хорошо, а закончился ужасно.

Это привело к тому, что она мастурбировала, как похотливая студентка колледжа, и смотрела порно гораздо чаще, чем ей хотелось бы кому-либо признаться. Сцена, представшая перед ней, была сексуальнее любого порно, которое она смотрела, потому что это было реально. Длинные каштановые волосы Робин рассыпались веером по белой простыне. Ее глаза были приоткрыты, как и губы, когда она тихо стонала.

Выражение удовольствия на ее лице вызвало теплое ощущение между бедер Эммы, и она почувствовала, как напряглись ее соски. Ее собственные губы приоткрылись, а дыхание участилось в такт более громким и частым стонам Робин.

— Прямо здесь, о, прямо здесь. О, Клифф, это так приятно. - Робин произнесла последнее слово сексуальным мурлыканьем, заставившим Эмму вспомнить ее собственные вздохи и постанывания, когда Стивен проникал своим талантливым языком между ее бедер.

Эмма окинула взглядом Робин с головы до ног, думая о том, что для женщины за пятьдесят она выглядит чертовски привлекательно. Достаточно хорошо, чтобы привлечь мужчину помоложе, потому что, судя по лицу Клиффа, он был на добрых двадцать лет моложе.

Робин откинула голову назад и издала вопль удовольствия, от которого сердце Эммы учащенно забилось, а жар между ног теперь сопровождался ощущением влажности. Вздрогнув, она поняла, что ее рука скользнула под рубашку и в шорты.

Она быстро убрала ее и сжала руки, словно боясь, что они снова могут соскользнуть. Робин повела бедрами, побуждая Клиффа продолжать облизывать и двигать пальцами. Эмма сделала небольшой шаг назад, ровно настолько, чтобы ее заслоняла дверь, но все же осталась в комнате.

Робин вздохнула, а затем села на кровати: - Дай мне это сделать. - Она открыла рот и демонстративно пошевелила языком. Клифф встал и, расстегнув джинсы, потянулся к члену. Руки Робин опередили его, и она запустила их ему в штаны с энтузиазмом, который Эмма с нежностью вспоминала.

Длинный толстый член, который Робин вынула и взяла в рот, заставив рот Эммы наполниться слюной при воспоминании о том, каково это - ощущать рот полным твердой плоти. Клифф застонал, когда Робин легко взяла его большой член у основания и покачала головой взад-вперед, не сводя с него голубых глаз.

Его руки обхватили ее груди и ласкали их, пока она наклоняла голову, быстро и сильно посасывая его член. Эмма вспотела и почувствовала, что краснеет, но не от смущения. - Двигайся, - снова попыталась она убедить себя, но безуспешно.

Она наблюдала, как Робин еще несколько раз качнула головой, прежде чем выпустить член Клиффа с чмокающим звуком и струйкой слюны, стекающей с ее губ. Робин откинулась на спинку кровати, а затем перевернулась, так что оказалась на коленях на краю кровати, приподняв задницу.

Клифф игриво шлепнул ее, отчего Эмма тихонько всхлипнула. Глядя на округлую попку Робин, она снова отметила, что для своего возраста эта женщина чертовски привлекательна. Не то чтобы Эмму интересовали женщины, но она ценила женские формы и то, что нужно для того, чтобы они выглядели хорошо.

Из-под нее выглядывала ее рыжеволосая киска, но это быстро скрыл Клифф, шагнувший вперед и погрузившийся в нее. Робин вскрикнула, а Клифф схватил платье у нее на талии, используя его как ручку, и принялся долбить ее.

— Да, черт возьми, - простонала Робин. - Просто так, детка. Трахни меня жестко и кончи для меня! Они скоро будут здесь, так что просто сделай это так, как мне нужно!

Робин, очевидно, понятия не имела, что "они" уже здесь, и Эмма вела себя как настоящая извращенка, наблюдая, как трахают ее новую домовладелицу...ну, как будто она хотела, чтобы ее трахнули. Клифф был хорошо сложен, и, несмотря на то, что он был полностью одет, его широкие плечи и мощные предплечья указывали на то, что в остальном он выглядел чертовски впечатляюще.

— Счастливая сучка, - подумала она, наблюдая, как Клифф трахает ее, как будто она может отнять у него это. Напротив кровати висело зеркало, и Эмма поняла, что видит в нем лицо Робин. Ее глаза были широко раскрыты, а рот растянулся в беззвучную букву "О", когда ее гораздо более молодой муж трахал ее.

Он делал длинные резкие движения, и Эмма сомкнула ноги. Она почувствовала, насколько влажной стала, а ее клитор теперь болел. Ее бедра дрожали, а попка напряглась, как будто ее тело ставило себя на место Робина, реагируя на этот красивый твердый член и раскрываясь под его вторгающейся плотью.

Робин тряхнула головой, отчего ее длинные волосы рассыпались по кремовой спине, и это простое, но сексуальное движение заставило ее снова застонать. Боже, она была так чертовски возбуждена! Это было так давно, и это напомнило ей обо всем, чего ей не хватало, но она боялась пойти и найти.

Клифф дышал как бык, и его толчки сменились короткими, резкими, неистовыми движениями. Прошло не так много времени с тех пор, как Эмма не знала, что он близок, и она поймала себя на том, что задерживает дыхание в ожидании его кульминации.

Ее колени ослабли, а тело снова напряглось, как будто это она наслаждалась восхитительным трахом, происходящим у нее на глазах. Ее мысли метались, пока Клифф мчался к финишной черте. Взорвется ли он внутри нее? Вытащит его и обрызгает всю ее задницу?

Эмма живо представила, как Стивен трахает ее раком, а она отстраняется от него, поворачивается и позволяет ему забрызгать ее сиськи. Горячая липкая сперма стекает по ее вздымающимся грудям и чувствительным соскам.

— О, черт возьми...

— Дай это мне! - закричала Робин, прерывая его.

Клифф издал низкий горловой стон, который был таким первобытным, что Эмма вздрогнула, и он погрузился в Робин. Он стонал и скулил, делая короткие резкие движения, а Робин со стоном вжалась в него задницей. - Все! Каждую частичку этого, каждую...

— Черт возьми. - Прошептал Эрик у нее за спиной.

— Господи Иисусе! - Эмма вскрикнула от удивления, услышав, что он говорит прямо у нее за спиной.

Это вызвало цепную реакцию потрясенных восклицаний. Клифф быстро отстранился от Робин и повернулся спиной к двери. Эмма могла видеть его в зеркале, и, как бы она ни была смущена, ее взгляд все еще был прикован к его длинному блестящему члену.

Как раз перед тем, как он засунул его в штаны, она увидела тонкую струйку белой жидкости, свисающую с кончика, и, несмотря на то, что ее сын был сзади, почувствовала, как из ее киски потекли соки.

Реакция Робин была бы забавной, если бы ситуация не была такой неловкой. Вскрикнув от неожиданности, она перевернулась на кровати, какое-то время балансировала на ее краю, а затем кубарем скатилась с нее, задрав ноги к потолку, и с громким стуком ударилась об пол.

Она приземлилась на край кровати не лицом к ним, и пока Клифф стоял к ним спиной, Робин медленно встала, задрав платье на груди. Ее лицо стало таким же красным, как это платье, и, тяжело дыша, она уставилась на Эмму. Ее губы шевелились, но сначала она не могла произнести ни слова.

— Простите! - нарушила Эмма неловкое молчание. - Я крикнула, когда вошла, но никто не ответил. Я только что вошла в комнату и...Мне так жаль!

— Я не... - Прошептал Эрик у нее за спиной. - Ух ты.

Он начал говорить что-то еще, но у него перехватило дыхание, когда Эмма ткнула его локтем в живот.

— Нет, не стоит. - Робин уже взяла себя в руки, но все еще была красной. Эмма задумалась, было ли это от стыда, или она все еще краснела после того траха. - Это я должна извиниться. Это было очень неуважительно с нашей стороны. Мы убирали комнату и, эм, ну...

— Тебе не нужно ничего объяснять. - Эмма подняла руки, и теперь, когда Клифф повернулся и она как следует разглядела его, никаких объяснений не потребовалось. Черт.

Клифф был на несколько лет моложе Эммы. То есть, по крайней мере, на двадцать лет младше Робин. У него были большие, по-детски голубые глаза и тонкие черты лица с высокими скулами и мягкой линией подбородка. Несмотря на пятичасовой полумрак, в котором они находились, Клифф все еще производил впечатление симпатичного парня.

Но его тело было достаточно крепким, чтобы компенсировать это. Его футболка обтягивала пару впечатляющих бицепсов, а грудь была такой же широкой, как и плечи. Однако его талия была узкой, что придавало ему треугольное телосложение тяжелоатлета. Взгляд Эммы метнулся к все еще большой выпуклости у него между ног, и в одно мгновение она поняла, что будет мастурбировать сегодня вечером и от чего именно.

— Действительно, извини, мэм. - Его голос был таким же мягким, как и черты его лица. Он склонил голову, когда говорил. - Это моя вина. Робин немного подразнила меня, и я... ну...

— Лучше меньше болтай, Клифф, - пожурила его Робин. - Я уверена, мисс Дэниелс знает, что иногда происходит между парами.

— Ты мог бы рассказать мне. - рассмеялся Эрик и отступил назад, прежде чем Эмма успела еще раз ударить его локтем.

— Робин, это мой сын Эрик. Не обращай на него внимания. Он считает себя забавным, потому что кто-то же должен быть таким.

— Мальчики есть мальчики. - Робин улыбнулась ему. - Приятно познакомиться, Эрик, но извини за то, что так получилось.

— Я не обижаюсь. - присвистнул Эрик. - Ты очень привлекательная.

— Эрик! - набросилась на него Эмма. - Немедленно спускайся вниз!

— Да ладно, мам! - Он развел руками. - Почему мы должны быть серьезными? Это довольно забавно, не так ли?

— Знаешь, он прав, - усмехнулся Клифф. - Особенно то, как ты упала с кровати. - Он указал на Робин.

— Забавно, а не смешно, ха-ха, я полагаю. - Робин печально улыбнулась. - Еще раз, прости. Клифф, похоже, все еще думает, что мы молодожены.

— Только я? - Он приподнял брови, и улыбка на его лице была такой искренней, что Эмма поймала себя на том, что улыбается ему в ответ. Сексуальная и в то же время милая. Робин была счастливой женщиной.

— Эй, я тебя не виню, - вмешался Эрик. – Не в этом точно.

— Эрик, прекрати болтать, - вздохнула Эмма, больше смущенная его поведением, чем тем, что ее застукали в этот момент. Слава богу, они не знали, как долго она наблюдала за происходящим.

— О, не беспокойся. - Робин обошла кровать. - Я польщена. Не каждый день симпатичный молодой человек делает мне комплимент.

— По крайней мере, после меня. - подмигнул Клифф.

— Ты уже не так молод. - подмигнула Робин в ответ: - Просто моложе меня.

— Это все равно отчасти наша вина. Я пришла рано. - Заметила Эмма.

— Никаких извинений. Теперь это ваш дом, и мы были... очень неуважительны. - Робин подошла и протянула руку Эмме. - Мне очень жаль, мисс Дэниелс.

— Я Эмма, и все в порядке. - Она пожала руку, стараясь не представлять, как она обхватывала член Клиффа. - Я думаю, Эрик прав. Над чем-то подобным нам всем следует просто посмеяться.

— Черт возьми, возьми диктофон. Я прав. - Эрик засмеялся, подошел к Клиффу и протянул ему руку. - Приятно познакомиться.

— Мне тоже. - Клифф пожал Эрику руку и одобрительно кивнул. - Крепкая хватка, малыш. Ты поддерживаешь себя в форме.

— Я пытаюсь. Эй, здесь поблизости нет топора? Я хочу нарубить дров.

— В сарае. - Клифф с сомнением посмотрел на него. - Ты знаешь, как это делается? Ты можешь серьезно пострадать, если не знаешь.

— Мой папа показал мне, как это делается.

— И все же, может быть, завтра я приду и покажу тебе снова?

— Хорошо. - кивнул Эрик: - Это круто.

— Так или иначе, мы... - Робин опустила глаза. - Поменяем постельное белье, как мы и собирались, и не будем вам мешать. Ключи на кухонном столе.

— Вам, ребята, нужна помощь с вещами в вашем трейлере? - Клифф подошел к окну, выходившему на фасад дома.

— Это было бы здорово, если ты не возражаешь. - Эмма одарила его благодарной улыбкой. - Это был долгий день.

— Без проблем. Тебе привезут мебель?

— Кое-что привезут завтра, но у нас есть грузчики. - Сказал ему Эрик.

— Что ж…дай мне знать, если тебе понадобится еще пара рук. - Клифф прошел мимо него и похлопал по руке. - Как насчет того, чтобы начать разгружать трейлер и позволить дамам поболтать?

— Конечно. - Эрик протянул руку Робин. - Очень приятно с тобой познакомиться.

— Мы понимаем, что ты рад был ее видеть. - Эмма бросила на него взгляд.

Эрик улыбнулся Робин и повернулся, чтобы уйти. Проходя мимо нее, он наклонился и прошептал ей на ухо: - Если бы ты выглядела хоть немного счастливее, когда я поднялся сюда, то тебе бы не помешала сигарета.

Он подмигнул, когда она густо покраснела, а затем рассмеялся. - Нет, на этот раз я ничего не сломаю, мам.

Когда он уходил, Эмма не знала, что было хуже - то, что он заставил эту женщину расколоться, или то, что он был прав?

Глава 2

— Я знаю, ты сказала, что все в порядке, но я должна извиниться, по крайней мере, еще раз. - Сказала Робин с другого конца обеденного стола.

— И в последний раз повторяю, что все в порядке. - Эмма сделала паузу, чтобы сделать глоток вина. Робин принесла две бутылки в качестве подарка на новоселье, а также лазанью, которую можно было разогреть позже.

— Должна сказать, - ухмыльнулась она. - Не хочу показаться похожей на моего сына, но я рада за тебя.

Робин рассмеялась. - Я это прекрасно понимаю. Клифф привлекательный мужчина, и да, он намного моложе меня. Ему тридцать восемь.

— И, по-моему, во время одного из наших звонков ты сказала, что тебе пятьдесят пять? - указала на нее Эмма. - Ты выглядишь потрясающе.

— Я воспринимаю это как огромный комплимент, учитывая, как много ты обо мне узнала. - посетовала Робин. - Так что спасибо тебе. Клифф помогает мне оставаться молодой. Надо же успевать, ты же знаешь.

— Я бы не стала так утверждать. - вздохнула Эмма. - Мой муж был единственным человеком, с которым я была вместе последние двадцать два года.

— Мне жаль это слышать. - Робин быстро протянула руку и накрыла ее своей. - Клифф - мой второй муж. Мой первый ушел около двадцати лет назад.

— О, мне жаль. Что ж, это его потеря, и, похоже, ты неплохо справилась.

— Даже если бы я провела остаток своей жизни в одиночестве, то я бы справилась. - Губы Робин искривились в гримасе. - Он был настоящим мастером своего дела. Очень жесток со мной.

— Мне жаль. Но, по крайней мере, ты двигалась дальше. Многие женщины остаются одинокими. Раньше я вела дела жертв домашнего насилия. В аду есть специальное место для таких мужчин.

— Аминь, сестренка. - Робин подняла свой бокал и чокнулась. - Надеюсь, он сейчас там жарится. Он был таким плохим, что я из-за него переехала из этого дома в соседний.

— Ух ты, какое вкусное вино. Сладкое и какое-то... - объявила Эмма, уставившись на темно-красную жидкость, - Эй, подожди. - Эмма обвела рукой вокруг себя. - Ты раньше жила здесь? - спросила она.

— Да, я родилась в этом доме. Я осталась здесь после того, как мои родители погибли в автокатастрофе, и он переехал ко мне. Я съехала после того, как он уехал.

— Понятно. - Сказала Эмма тихо, но думая о тех историях, которые рассказал ей Эрик.

— Мои прадедушка и прабабушка купили эту землю и построили на ней два дома. С тех пор они принадлежат нашей семье. Но у моих родителей была только я, поэтому оба дома достались мне.

— Раньше я сдавала тот, в которой живу сейчас, но после всего, что случилось, я попросила семью, которая там жила, поменяться со мной местами, и они были так добры, что согласились.

— Что с ними случилось?

— Случилось? - Робин выглядела озадаченной. - Он работал в какой-то банковской фирме, и они переехали. Я думаю, во Флориду.

— Я понимаю.

— Ты часто так говоришь. Это все из-за того, что ты адвокат? - усмехнулась Робин. - Но я знаю, что ты имела в виду. Этому дому не повезло. По крайней мере, его обитателям.

— Учитывая, что ты это сказала…, - Эмма замолчала, раздумывая, хочет ли она продолжать этот разговор.

В наступившей тишине она услышала топот наверху. После того, как они принесли все из трейлера, Эрик остался наверху, раскладывая вещи и собирая вешалки, которые она купила для огромного гардероба.

— Учитывая, что я это сказала…, что?

— Прости. - Эмма покачала головой. - Несколько долгих дней. Я просто подумала, что у всех проблем в этом доме есть одна и та же тема - жестокий муж.

— Не совсем…мой муж, и конечно, Нейтан. Только двое из них...

— Эрик рассказал мне о женщине, которая повесилась, и о том, что в отношении ее мужа было возбуждено уголовное дело, потому что она уже обращалась в полицию по семейным делам.

— О, Мария. - Робин опустила голову. - Такая милая женщина. Просто жизнь стала для нее невыносимой.

— И мать с сыном, которые исчезли. Полиция снова решила, что это был муж, но доказательств не было.

— Кэти и Пол. - Робин ответила ровным голосом, но теперь выглядела раздраженной. - Вы что, гуглили?

— Эрик так и сделал. Он дразнил меня из-за того, что дом проклят.

— Достаточно ли он прочитал, чтобы узнать, что Кэти и Пол объявились в Калифорнии и живы и невредимы? Кэти казалась очень довольной, когда я в последний раз разговаривала с ней пару месяцев назад. - Когда Эмма удивленно подняла брови, она добавила: - Мы поддерживаем связь.

— Но совершенно очевидно, почему мать и сын вскочили и убежали. - Заявила Эмма.

— Так ли это? - Робин хитро улыбнулась ей, словно оценила шутку, услышанную внутри.

— Опять же, из-за мужа. Итак, как я уже сказала, этот дом, похоже, притягивает придурков.

Робин задумчиво нахмурила брови. - Я понимаю, о чем ты говоришь. Похоже, на свете полно плохих парней.

— Кажется, они притягиваются сюда.

— Только не в твоем случае.

— Нет. Вовсе нет. - Эмма уставилась на свой бокал. - Стивен был любящим мужем и преданным отцом. Он был хорошим человеком.

— Знаешь, Эмма, я не собиралась снова сдавать этот дом. Из-за того, что случилось в прошлом году, и из-за некоторых происшествий в другие года. Я не так уж сильно нуждаюсь в деньгах. Но Клифф никогда не снимал это объявление, и ты нашла его.

— Я собиралась сказать тебе, что он не сдается, но мы разговорились, и твоя ситуация напомнила мне мою. Я хотела начать все сначала, избавившись от плохих воспоминаний. У тебя все было по-другому, и я переехала всего лишь в соседний дом, но для меня этого было достаточно. Поэтому я решила сдать его тебе, - рассмеялась она. - Я признаю, что отсутствие мужа облегчило мне задачу. Я увидела закономерность и...

— Минуту назад ты вела себя так, будто этого не было.

— Ух ты. - кивнула Робин. - Ты меня раскусила. Я заметила это, но решила прикинуться дурой, поскольку к тебе это не имеет никакого отношения. Я подумала, что если когда-нибудь и попробую это снова, то только с мамой и сыном.

— Почему именно это? - Эмма не была уверена, почему спросила. Возможно, это был адвокат в ней, но что-то в том, как Робин это сказала, заставило ее задуматься. Что-то здесь было не так. Может быть, не совсем что-то плохое, но просто необычное.

Робин осушила свой бокал вина, а когда поставила его на стол, взяла бутылку и налила еще. Это был ее третий бокал против того, что выпила Эмма. Эта женщина могла пить!

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказала "мама и сын". Я понимаю, что не хочешь мужчину после того, что случилось с тобой и другими, но это могут быть мама и дочки, или гей-пара, или одинокий человек с детьми, который хочет большой дом, чтобы дети ходили в школу в городе.

Робин сделала еще глоток вина. Тактика затягивания времени, если бы она когда-либо сталкивалась с такой. Ого, она была в режиме допроса.

— Ты очень проницательна, Эмма. - Сказала ей Робин.

— Это входит в профессию.

— Или просто обычная женская интуиция, - усмехнулась она. - Но ты права. Я искала такую пару, как ты и твой сын.

— Мы не пара.

— Теперь ты просто придираешься к словам. - Робин закатила свои голубые глаза. - Может, мне стоит сказать "двое"? Я решила, что, учитывая прошлый опыт проживающих здесь, а также мой собственный ужасный первый брак, я бы сдавала дом только матери и сыну.

— Это твое право. Просто не уверена, почему это так, - она сделала паузу и подмигнула. – С парой.

Робин рассмеялась и, когда Эмма осушила свой бокал, уже брала бутылку, так что, как только она опустила свой бокал, она наполнила его снова.

— В основном из-за того, что я сказала. Напоминает мне обо мне. После того, как этот кусок дерьма ушел, остались только я и мой сын. Это было так спокойно.

— О, я не знала, что у тебя есть сын. Он местный?

— Местный, - повторила она и нахмурилась. - Нет, он переехал несколько лет назад. Но несколько лет мы были только вдвоем, и это было так мило.

Эмма сделала несколько больших глотков вина. Она собиралась пригубить его, но оно оказалось чертовски вкусным! Оно было сладким и немного густоватым, чем-то напоминая ей абрикосовый сок по своей текстуре. Когда она поставила бокал на стол, то почувствовала, как ей стало тепло.

Тепло и очень расслабленно. Это ощущение было приятным после стресса последних нескольких месяцев, но ей нужно было быть осторожной. Она хотела многое сделать, прежде чем ляжет спать сегодня вечером. Эрик работал наверху, и она не хотела расслабляться.

— Видишь ли, Эмма... Мамы и дочери? Да, это отличная связь, но также есть подростковые драмы и конфликты. Но как же мама и ее сын? Особенно когда отец по какой-то причине исчезает из поля зрения? Более тесной связи нет.

— Могла бы меня одурачить. - хмыкнула Эмма. - Иногда этот парень почти не разговаривает со мной.

— Он потерял отца, и отчасти из-за возраста. Но поверь мне, Эмма, мальчик в положении Эрика, если он хороший мальчик, знает свое новое место.

— Место?

— Да, теперь он не только твой сын, но и мужчина в доме, который должен заботиться о своей матери. Я уверена, что вы оба были убиты горем после смерти твоего мужа. Но последствия для каждого из вас разные.

— Каким образом? - Теперь Эмма спрашивала из искреннего любопытства. Ситуация Робин с мужем не могла бы сильно отличаться от ее собственной, но последующая жизнь была тем, с чем она не только справилась, но и, увидев, что она снова вышла замуж и счастлива, сделала все правильно.

— Ты потеряла спутника жизни, любовника, лучшего друга, половину своего мира. Эрик потерял отца, и это травмирует, но у него все еще есть мать. С другой стороны, тебе нечем заменить свою потерю.

— У меня есть Эрик, и он - часть Стивена.

— Это хорошо, что ты так на это смотришь. - Робин одобрительно кивнула. - Но дружба, спутник жизни и, конечно, любовник? Общество говорит, что он никогда не смог бы сыграть эти роли.

— "Общество говорит?" Более чем странный выбор слов. Это звучит как обвинение. Единственная причина, по которой некоторые не станут этого делать, - это то, что они попадут в тюрьму.

— Я просто хочу сказать, что нас всех учат, что семья - это неправильно.

— Потому что это так. - Указала Эмма. В этот момент все это становилось странным.

— Это когда кто-то подвергается жестокому обращению, изнасилованию или домогательствам. Но старше восемнадцати и по обоюдному согласию? - Робин пожала плечами. - Ты практикуешь юриспруденцию, Эмма, поэтому беспрекословно следуешь закону. Но когда дело доходит до любви, не должно быть никаких законов или ограничений.

— Ты говоришь так, словно спрашиваешь, что это был за старый фильм, который был нарасхват, когда я была маленькой? - Эмма щелкнула пальцами. - "Табу"! Этот фильм вызвал много шума.

— И не зря. Да, это называлось извращением, и это защищалось как фантазия, но это заставило людей задуматься. - Робин ухмыльнулась. - Сейчас? Этот материал есть на всех порносайтах, и у него огромное количество подписчиков.

— Верю тебе на слово. - солгала Эмма. Она смотрела порно в качестве замены своей сексуальной жизни и видела бесчисленное количество роликов, связанных с инцестом. Она всегда пропускала их мимо ушей, потому что это было отвратительно, но, очевидно, на это был спрос. Она остановилась и подавила дрожь от нежелательного воспоминания, которое, по мнению некоторых, придавало этим фантазиям правдоподобность.

— Поверь мне на слово, - рассмеялась она. - Я большая поклонница эротических фильмов. Клифф тоже. Мы смотрим и делаем.

— Слишком много информации, как говорит мой сын. - Эмма выдавила из себя улыбку, но при этом мысленно прокручивала в голове сцену Робина и Клиффа. Если бы у нее был такой секс, она сомневалась, что порно было бы нужно.

— Извини, но, видя, что ты видишь во мне больше, чем тебе бы хотелось, я не подумала, что это может еще больше смутить тебя.

— Я думаю, мы отклонились от темы. - Эмма снова подняла свой бокал. Несмотря на то, что она твердила себе больше не пить, она продолжала выпивать, но на этот раз заставила себя сделать разумный глоток.

— Вроде того. Я имела в виду, что ты потеряла больше, чем может дать сын. Для тебя это большая потеря, и хороший мальчик постарается заполнить эту пустоту. - Эмма хотела начать говорить, но она подняла руку. - Я имею в виду человека, который играет важную роль в семье. Помогает тебе, защищает, старается заботиться о тебе так, как, по его мнению, это делал его отец.

— Мы стали ближе. - согласилась Эмма. - Он угрюмый, но всегда рядом, когда я в нем нуждаюсь.

— И он симпатичный парень. Он должен быть с симпатичной девушкой или несколькими, но это не так. Правда?

— Нет, но это потому, что его подружка со средней школы насрала на него, - сообщила ей Эмма.

— О? - На мгновение показалось, что на ее губах заиграла улыбка, но полностью она так и не сформировалась. - Очень жаль. Могу я спросить, что произошло?

Эмма поколебалась мгновение, а затем решила вкратце рассказать ей историю. Еще не договорив, она поняла, что обычно не из тех, кто добровольно посвящает кому-либо большую часть своей жизни, но Робин была для нее в новинку.

У нее не было ни привязанностей, ни прошлого, ни предвзятых мнений об Эмме или Эрике, и в этом смысле было приятно поговорить с кем-то непредвзято. Вино, скорее всего, тоже помогло, поскольку в тот момент ее язык был таким же развязным, как и тело.

— Черт, это отстой. - присвистнула Робин. - Мы говорим о придурках-мужчинах, но девушки могут быть совершенно другого уровня, если захотят.

— Верно, но лучше было ей попасться до того, как он на ней женился. - Эмма замолчала на полуслове, чтобы осушить свой бокал. - И это заставило его согласиться на наш переезд, потому что в его глазах жизнь была разрушена, так что я приму и хорошее, и плохое.

— И что-то подсказывает мне, что с началом новой жизни вас ждет гораздо больше хорошего. - Эмма налила им обеим еще вина. - Вы увидите, что вы станете намного ближе друг другу, и жизнь станет намного лучше.

Она подняла свой бокал, Эмма подняла свой, и после того, как они произнесли тосты, обе выпили залпом по половине содержимого большого бокала.

— Ух ты, как вкусно, - заявила она.

— Так и есть. - Робин продемонстрировала свою точку зрения, допив свой бокал так легко, словно это была вода. - Клифф говорит, что единственное, что усваивается легче, чем это вино, - это я.

Они уставились друг на друга, а потом обе расхохотались.

— Когда найдешь хорошего парня - позаботься о нем, - заявила Эмма и, к собственному удивлению, тоже допила свой бокал. Она моргнула, и комната закружилась. - Ого. Я так не пила со времен колледжа. - Она хихикнула. - Тогда я тоже спустилась довольно легко.

— Что это было? – спросила Робин.

— Тихо! - Они обе снова рассмеялись, и Эмма рассмеялась громче, чем того требовала шутка, но смеяться было приятно. Она уже чувствовала, что приняла правильное решение. Сама мысль о том, что у нее есть кто-то, с кем она может поговорить и пошутить, кто знает ее только в настоящем, а не в прошлом, была приятной.

— Что ж, кажется, мы немного отвлеклись. - Робин вытерла глаза, которые увлажнились от ее собственного смеха. Ее лицо стало почти таким же красным, как и волосы, но она все еще казалась довольно трезвой.

— Мы говорили о том, чтобы я снова попробовала поработать с этим домом, потому что я заметила склонность к тому, что все идет не так, как надо, когда речь заходит о мужчинах. Это странно и, я полагаю, совпадение, но иногда я задаюсь вопросом. Но это не стоит обсуждать.

— Я могу себе представить, что ты не хотела бы никого пугать. Мой сын, однако, решил, что все это стоит того, чтобы рассказать.

— И я сомневаюсь, что он все это знает. То, что происходило много лет назад, не попало в Интернет. - Загадочно ответила Робин.

— Это утешает. Должна ли я спросить?

— Нет. - Робин моргнула своими теперь уже блестящими голубыми глазами. - Я имею в виду не "пожалуйста, не спрашивай", а просто случайные вещи. Ничего страшного, но как только случается что-то плохое, люди начинают видеть то, чего на самом деле нет, и совпадение становится городской легендой.

— О, так, значит, это местный дом с привидениями? - рассмеялась Эмма. - Эрик был прав. В этом есть что-то от Голливуда.

— Ничего особенного. - Робин впервые посерьезнела. - Но прошлого года было более чем достаточно. Это было ужасно. Мы услышали все три выстрела. Клифф подбежал и выломал дверь, пока я вызывала полицию. Он нашел их всех мертвыми на кровати. Сказал, что у Мэри не было половины лица.

— О, это ужасно. - Прошептала Эмма. - Я...Я даже не подумала об этом. Что вы были соседями.

— Бен был убит выстрелом в грудь. - У Робин был отсутствующий взгляд, как будто она видела все это снова. - Нейтан, должно быть, засунул пистолет себе в рот, потому что его затылок... - она вздрогнула. - Ладно, извини. Я продолжаю предполагать, что ты соберешь вещи и уедешь.

Она вздохнула и, наклонившись вперед, сложила руки на столе.

От этого движения ее пышные груди приподнялись под платьем, и Эмма, которая была ниже ростом, на мгновение позавидовала большому бюсту пожилой женщины. Она подумала о Клиффе, ласкающем ее кремовую грудь, посасывающем розовые соски. Эмма представила, как он кончает на них, и как густая белая жидкость стекает по ее соскам.

Эмме нравилось, когда ее грудь "раскрашивали", как сказали бы в порно. Теплая липкая сперма стекала по ее чувствительным соскам, а ее киска все еще была открыта от члена, который входил в нее, что привело к этому восхитительному взрыву.

— Эмма?

— О! - моргнула она. - Извини, я просто на минутку отвлеклась.

— Это крепкое вино, а ты устала, - заметила Робин. - Как насчет того, чтобы я зашла завтра, когда грузчики уйдут, и помогла тебе. Мы могли бы еще немного поболтать. - Она потянулась через стол и взяла ее за руку. - Так приятно снова иметь кого-то по соседству. Я надеюсь, мы сможем стать хорошими подругами.

— Я бы тоже этого хотела.

Эмма уставилась на руку Робин, которая была такой же светлой, как и все остальное в ней. Она выделялась на фоне ее загорелой кожи, и снова ее мысли обратились к сексу. Рука Робин была мягкой, а тонкие пальцы - фиолетовыми. Она подумала об этой маленькой ручке, обхватывающей толстый член Клиффа.

Двигая им, поглаживая, пока он поливал ее грудь. И снова ее мысли вернулись от Робин к ее собственным приятным воспоминаниям о сексе. Ощущение члена Стивена в ее руке. То, как он пульсировал, и то, как она чувствовала, как его сперма течет по нему, а затем дергается, когда он кончает в нее.

Эмме становилось теплее с каждой минутой, и, к ее огорчению, она промокла насквозь. Она покачала головой, и Робин бросила на нее странный взгляд. - Ты чувствуешь это, не так ли?

— Вино?

— О чем еще я могла говорить? - В вопросе был смысл, но у нее возникло отчетливое ощущение, что Робин каким-то образом почувствовала ее возбуждение.

— Оно.....заставило меня почувствовать себя довольно раскрепощенной. - Она нервно рассмеялась.

— Оно домашнего приготовления. У моего прадеда был виноградник. Он неплохо зарабатывал сам. Мой отец продал бизнес, но передал рецепт по наследству. Для массового потребления его разбавляют водой, но когда мы с Клиффом готовим его, мы придерживаемся оригинального рецепта. - Она подмигнула. - В комплекте с секретными ингредиентами.

Эмма поймала себя на том, что собирается спросить, является ли это возбуждающим средством, потому что, ого, она была... возбуждена. Это ощущение невозможно было отрицать. В последнее время она мыслила более развратно, чем обычно, и все ее мысли были связаны только с ее игрушками и пальцами, но сегодня вечером она была на седьмом небе от счастья. Как будто она вернулась в колледж, напилась и хотела перепихнуться.

— Если хочешь, я принесу тебе еще пару бутылок завтра. У нас в погребе его целый запас.

— Конечно, если ты не возражаешь. По крайней мере, я буду спать спокойно. - И разряжу батарейки больше, чем когда-либо, если это действительно вино повлияло на ее похабный настрой.

— О, оно определенно помогает в постели. - Робин говорила бесцеремонно, но у Эммы снова возникло подозрение, что она знает, как вино на нее подействовало.

— Послушай, мам, посмотри на это.

Обе женщины посмотрели на Эрика, когда он вошел в кухню.

— О, привет, Робин. Не знал, что ты еще здесь. - Эрик одарил ее широкой улыбкой.

— Я как раз собиралась уходить. У твоей мамы был тяжелый день. - Она посмотрела на Эрика, а затем проследила за его взглядом и увидела, что ее грудь все еще лежит на столе.

Эмма почувствовала укол смущения, когда Робин быстро откинулась на спинку стула.

— Ну, очевидно, что ты проверял, но на что, по-твоему, я должна была смотреть? - спросила Эмма.

— О, - Эрик опустил голову. - Прости, Робин. Это было грубо.

— Эрику не за что извиняться. Мальчики есть мальчики, и на этой ноте мне пора возвращаться к своему мальчику.

— Его едва ли можно назвать мальчиком. - Сказала ей Эмма. - Я бы сказала, что он ненамного моложе меня.

— Просто фраза. - Ответила Робин, отодвигаясь от стола и вставая. - Для меня он мальчик во многих отношениях.

Эмма перевела взгляд с Робин на Эрика. - Что в коробке?

— То, что я хотел показать, мама.

Эрик положил на стол перед ней квадратную белую коробку.

— Я нашел это на полу под твоей кроватью, когда стелил простыни.

— Ты застелил мне постель? - Эмма схватила его за руку и притянула к себе, чтобы поцеловать в щеку. - Ты можешь быть таким милым!

— Правильно. - Эрик закатил глаза. - Сколько ты уже выпила?

— Что? Я не могу поцеловать своего ребенка и сказать ему, что он милый? - Она услышала свои собственные слова и признала, что, вероятно, слишком много выпила.

— Я уже много лет не был твоим ребенком. – надулся он.

— Сын всегда остается ребенком своей матери. Неважно, сколько тебе лет, - тихо сказала Робин, а затем, как и пару раз за время разговора, посмотрела так, словно подумала, что сказала что-то не то, и быстро указала пальцем. - Что в коробке?

— Открывай, а я поднимаюсь наверх, чтобы закончить твою…, - он криво улыбнулся, - Третью полку для обуви.

— Спасибо, милый! - Она не заставила его вытерпеть еще один поцелуй. - Я ценю это.

— Эй, Эрик, не хочешь попробовать вина? - постучала по бутылке Робин.

— Ему всего 20. – сказала Эмма, уставившись на коробку перед собой. Она понятия не имела, что в ней, но по какой-то причине почувствовала, как ее охватывает трепет предвкушения.

— О, пожалуйста, как будто он никогда раньше не пил. - рассмеялась Робин. - И это было домашнее вино.

— Я попробую, когда закончу. - Он коснулся покрасневшей щеки Эммы. - Маме, кажется, оно нравится, это точно.

— Веди себя хорошо. - Она посмотрела на него снизу вверх. - Будь добр к своей матери. - Она надула губки и посмотрела на него сквозь ресницы.

— Ого, я никогда раньше не видел такого выражения лица. - Эрик удивил ее широкой улыбкой. - Мне нравится. Ты выглядишь мило.

— Спасибо! – просияла она.

— Обычно у тебя вид юриста…ну, знаешь, немного стервозный.

— Ой. Эрик, ты будешь лучше ладить с девушками, когда научишься вовремя останавливаться, - посоветовала ему Робин.

— Она не девушка, а моя мама. - ответил Эрик, а затем пожал плечами. - У меня больше нет девушки. Не хочу такую.

— Ты думаешь, что нет, но я уверена, что подходящая женщина найдется, и очень скоро. - Робин ободряюще улыбнулась. - Ты красивый мальчик, и можешь пытаться вести себя иначе, но ты очень добр к своей маме. Женщинам нравятся парни, которые хорошо относятся к своей матери. И они верят, что он будет хорошо относиться к ним.

— А в двадцати минутах езды отсюда есть целый город, полный милых девушек, - добавила Эмма. - Но я не согласна с Робин. Большинству женщин не нужен маменькин сынок.

— Нет, но они хотят, чтобы в доме был мужчина, и Эрик сейчас доказывает, что он на это способен. – настаивала Робин. - Мой сын был таким же, и, поверьте мне, он делает свою жену очень счастливой. Он заботится о ней во всех отношениях, и научился этому, когда захотел позаботиться обо мне.

— Во всех отношениях? - Эрик приподнял брови. - Это звучит немного жутковато. Для меня Кей Паркер - табу. - Он рассмеялся, увидев выражение лица Эммы. - Да ладно, мам. Эти фильмы – классика. Даже у парней моего возраста есть... - он осекся, а затем подмигнул. - Слышали об этом.

— У меня есть это на DVD, - сказала Робин и улыбнулась, когда его глаза расширились. - На самом деле, вся серия.

— Итак, давайте посмотрим, что в этой коробке! - Заявила Эмма, и не только для того, чтобы закончить внезапно ставший неловким разговор, но и по какой-то причине ей до смерти хотелось посмотреть, что там внутри.

— Я уже это видел. - махнул рукой Эрик. - Я возвращаюсь наверх. Спокойной ночи, Робин. - Он лукаво улыбнулся ей. - Может быть, когда-нибудь я смогу просмотреть твою коллекцию фильмов.

— Вон! - Огрызнулась Эмма.

Рассмеявшись, что дало ей понять, что она задела его за живое, Эрик вышел из комнаты.

— Прости. - сказала Эмма, поднимая крышку коробки. - На самом деле он не придурок, но достает меня больше, чем ты.

— Я знаю. Не забывай, что я вырастила сына. Но он прав. Этот фильм знаменит, и не зря. Это изменило взгляды людей на вещи.

— Все равно извращенцы.

Эмма сняла крышку и увидела кулон с аметистом, прикрепленный к серебряной цепочке. Кулон был в форме слезы и около трех сантиметров длиной. Когда Эмма уставилась на него, волосы у нее на затылке встали дыбом, и она почувствовала, как по ней словно пробежал электрический ток.

Она ахнула, когда поверхность кулона, казалось, сдвинулась, и теперь она смотрела на маленький глаз внутри камня.

— Робин! Ты видишь...

Эмма моргнула и покачала головой. Глаз исчез, как и странное ощущение, но, что более важно, кулон теперь был изумрудно-зеленого цвета. Такого же зеленого, как и серьги, которые были на ней. Эрик купил их ей на день матери в прошлом году, потому что зеленый был их общим любимым цветом, и они подходили к камням в ее обручальном кольце.

— Ты видела это? - выдавила она из себя эти слова, когда пожилая женщина подошла к ее стороне стола.

— Да, он прекрасен.

— Нет. Я имею в виду, что он изменил цвет.

— Изменился? Эмма, тебе не следует больше пить. - Робин наклонилась и достала кулон из коробки. - Мне было интересно, куда он делся!

— Ты видела его раньше?

— Да, он принадлежал моей прабабушке. Я подарила его Шерри, одной из предыдущих арендаторов, с которой мы стали близкими подругами. Когда она встала и ушла, ее муж сказал, что так и не смог ее найти.

— Встала и ушла? - Эмма говорила тихо, и ее голос звучал как бы издалека. - Ты не упоминала Шерри раньше. Это еще одна трагедия?

Робин держала цепочку перед собой, и кулон раскачивался взад-вперед. Она не сводила с него глаз, ожидая увидеть то, что, как она клялась, было глазом. И это был аметист, не так ли?

Робин закатила глаза, но, похоже, скорее на себя, чем на Эмму.

— Да, я тоже думаю, что мне следует бросить пить, а то я распускаю язык по самым неподходящим причинам. Шерри была одним из тех странных, но не очень плохих случаев, когда у нас что-то не ладилось. Но, во всяком случае, это была она, а не этот дом.

— С чего бы мне думать, что это из-за дома? Я же говорила тебе, что на это не куплюсь.

— Извини, я привыкла к здешним старым суеверным пердунам. Они рассказывают всякие странные истории. - Она положила свою руку поверх руки Эммы, как делала это раньше. - Эмма, ты можешь пообещать мне кое-что?

— Конечно. - рассеянно кивнула она, все еще глядя на кулон. У нее, должно быть, были галлюцинации. Стресс, алкоголь и усталость давали о себе знать. Тем не менее, у нее было странное желание надеть его.

— Если ты услышишь от кого-нибудь что-то, что покажется тебе неуместным, то спроси меня об этом, а не просто верь им.

— Что бы они сказали? Ты кажешься такой милой.

— Моя семья живет здесь уже давно, и о моих предках ходят разные истории, которые могут быть правдой, а могут и не быть, но люди иногда связывают это со мной.

— Я не сторонница сплетен. - Она протянула руку, коснулась кулона и с удивлением почувствовала, что он теплый на ощупь. А может, это был ее собственный жар от вина?

— Хорошо. Как я уже сказала, думаю, мы станем хорошими подругами, и у нас будет много общего. На самом деле, я так уверена, что хотела бы подарить это тебе. - Она протянула ей кулон.

— Нет, я не могу его взять. Это семейная реликвия. - Даже протестуя, Эмма ничего так сильно не хотела, как принять его.

— Это семейная реликвия, которую я отдала и считала потерянной последние несколько лет. Кроме того, она идеально подошла бы к этим серьгам и твоим глазам! - Она устремила на нее взгляд своих блестящих голубых глаз. - Они прекрасны, как кошачьи глаза.

— Я не знаю, Робин. Мы только познакомились и...

— А я уже чувствую, что ты мне близка. - Робин обошла ее сзади. - Я думаю, что некоторые люди созданы друг для друга, Эмма. Мы сестры по духу во многих отношениях, так что, пожалуйста, прими это. По крайней мере, примерь.

Прежде чем она успела возразить еще раз, Робин убрала ее конский хвост в сторону и, протянув руку через голову, надела кулон на шею. Эмма резко выдохнула, когда кулон коснулся верхней части ее груди, и по телу разлилось теплое покалывание.

Это ощущение распространилось по ее рукам с ногами и достигло живота. Оно просочилось вниз, между ног, и ее клитор коротко пульсировал, как будто она была в состоянии сильного возбуждения. Она едва заметила, как Робин схватилась за цепочку и наклонилась к ней, чтобы взять со стола ее сумочку.

Она расстегнула ее и достала маленькую пудреницу. Эмма почувствовала, как большие груди Робин прижимаются к ее спине, и почувствовала запах ее духов. Рыжие волосы Робин упали ей на руку, и у нее возникло безумное желание, чтобы Робин поцеловала ее в шею.

Она откинулась назад, сильнее прижавшись к сиськам Робин, представляя, что видела их сегодня. Большие, кремовые, твердые розовые соски, которые выглядели такими аппетитными!

— Что? - спросила она вслух. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь в своей жизни хотела женщину. Что, черт возьми, было в том вине?

Что бы это ни было, она должна была признать, что чувствовала себя чертовски хорошо и хотела бы, чтобы у нее был кто-то, с кем она могла бы поделиться этим чувством. Эрик был прав. В начале новой жизни ее жалкой заднице нужен был член. В ее рот, в ее киску, черт возьми, если бы он был достаточно добр к ней - в ее задницу.

— Эмма? - Робин прервала ее последние развратные мысли. Она держала зеркало, позволяя Эмме увидеть кулон.

Цепочка была короткой, так что педанту был виден вырез ее футболки. Ее взгляд упал на собственную грудь. Эмма была невысокой, но ее груди были красиво округлыми, упругими и полными, а соски - красными, как вино.

Она представила, как прижимается своими маленькими сиськами к большим грудям Робин, и как их соски трутся друг о друга.

— Что это такое? - Она постучала по бутылке.

— Почему ты спрашиваешь? Это сильно тебя пьянит?

— Это... оказывает эффект. - Просто сказала Эмма.

— Алкоголь ослабляет запреты. Может быть, ты чувствуешь то, что хочешь чувствовать. Так тебе нравится кулон? Он прекрасно смотрится на тебе, не так ли?

— Да, действительно. - Эмма знала, что должна вернуть его. Она не имела права носить что-то такое особенное, но ей действительно понравилось, как это выглядело, и она, казалось, чувствовала себя в своей тарелке. - Ты правда не возражаешь?

— Вовсе нет. Выглядит великолепно, и я рада, что подарила это кому-то, кто это ценит.

— Да, спасибо тебе большое! - Эмма встала и крепко обняла Робин, а затем нежно поцеловала ее в щеку.

Она поцеловала ее очень близко к губам и поймала себя на мысли, какими мягкими должны быть губы Робин... оба раза. Один раз мягкие и сладкие, а другой раз мягкие и... влажные.

— Пожалуйста. - Робин шокировала ее быстрым поцелуем в губы. Затем печально улыбнулась ей. – Извини. Моя семья была очень любящей, и мы ничего не имели против таких коротких поцелуев.

— Эм, нет проблем. - Ну, это было так, и они были быстрыми, не затягивающимися и с наполнением для языка.

— Я направляюсь домой. Я уверена, что Клифф проголодался, а в прошлый раз, когда он пытался готовить, мы вызвали сюда пожарных.

Она схватила свою сумочку и, помахав через плечо, вышла через кухонную дверь, ведущую на задний двор. Эмма смотрела, как ее круглая попка приятно покачивается в летнем платье, и любовалась длинными стройными ногами.

Эмма подошла к окну, заметив, что ее немного кренит вправо, и посмотрела, как Робин идет через двор к своему дому. Протянув руку, она открыла холодильник, взяла бутылку холодной воды, открыла ее и выпила залпом половину.

Она продолжала смотреть в окно, пока Робин не добралась до своего дома. Клифф вышел на крыльцо, чтобы встретить ее. Они обнялись и долго целовались. На этот раз Робин была не возбуждена, а грустна. Она с нежностью вспоминала такие же встречи и мечтала о том, чтобы кто-нибудь поприветствовал ее сейчас.

Она допила воду, а затем, открыв кран, плеснула себе в лицо. Вода и холод на лице помогли ей избавиться от некоторых последствий употребления вина, и, повернувшись, она прислонилась к стойке.

Больше всего на свете Эмме хотелось подняться наверх и опробовать эту горячую ванну. Хорошенько понежиться, а потом хорошенько выспаться и быть готовой к завтрашнему напряженному дню. Вместо этого она позволила своему взгляду блуждать по коробкам, сложенным на полу, в которых были их тарелки, кастрюли и сковородки, а также все мелкие предметы, которые были у нее дома на полках.

Она убрала кое-что из этого, прежде чем подняться наверх. Эрик усердно разбирал ее вещи. С ее стороны было бы нечестно расслабляться. Вздохнув, она взяла со стола кухонный нож и вскрыла ближайшую коробку.

Доставая чайную чашку, завернутую в маленький пакетик из пузырчатой пленки, Эмма подумала о Робин. Дома, со своим гораздо более молодым мужем, который был от нее без ума. Она знала, что сегодня вечером они снова будут трахаться.

Робин была счастливой женщиной. Ее обожали и всегда удовлетворяли. Все, чего Эмме хотелось, - это поиграть в "липучку" в горячей ванне. Отставив чашку и взяв другую, Эмма подумала, что Эрик не единственный, кто сейчас без ума от жизни.

Глава 3

— Ой! - Эмма вскрикнула, когда быстро выпрямилась и ударилась затылком о крышку шкафа.

Она села на пол и провела рукой по голове. Она делала это уже в третий раз, убирая все сковородки и чистящие средства в нижние шкафы. К счастью, это был последний раз.

Поднявшись, Эмма посмотрела на четыре оставшиеся коробки и покачала все еще ноющей головой.

— Завтра будет другой день. - Она опустилась на кухонный стул и, откинувшись на спинку, закрыла глаза.

— Ты устала, мама?

Эмма открыла глаза и вздрогнула при виде женщины с длинными черными волосами, сидящей напротив нее. Позади нее стоял высокий молодой человек с такими же темными волосами.

— Долгий день, Бен. - Женщина потерла плечи. - У меня все болит.

— Вот…позволь мне это сделать. - Руки Бена скользнули под ее руки и погладили ее плечи.

— О, милый…я тебе уже говорила, какой ты хороший сын? - Мэри облегченно вздохнула, откидываясь на спинку стула. Подожди, откуда Эмма узнала имя этой женщины?

- Потому что это твой сон, глупышка. - упрекнул ее в голове тихий голос.

— Хороший сын должен заботиться о своей матери, не так ли?

— Мне хотелось бы так думать. - Мэри тихо рассмеялась, а затем довольно замурлыкала, когда его большие сильные руки погладили ее по плечам. - Хм, милый, это чертовски потрясающее ощущение.

Эти слова, какими бы неуместными они ни были, прозвучали еще хуже. Мэри произнесла их хриплым голосом, который больше подходил для общения с возлюбленным, чем с сыном.

Где-то в глубине души Эмма понимала, что видит сон, но была не в состоянии отреагировать на разворачивающуюся перед ней сцену. Ты обычно знаешь, когда тебе что-то снится?

— Робин говорила это раньше. - Почему их имена показались знакомыми? – заговорил Бен, когда его руки скользнули с ее плеч вниз, к предплечьям. - Клифф хорошо с ней трахался.

— Это был он, - прошептала Мэри, - Боже, он трахал ее так сильно.

Подожди, они видели Клиффа и Робин? Нет, это был сон...

— И она выглядела так хорошо, черт возьми. Она была такой горячей. - Бен больше не массировал, а ласкал ее руки, от чего по ее телу пробегала дрожь. - То, как было задрано ее платье, когда она просто стояла на коленях и принимала его? У меня был такой чертовски твердый член.

— А твоя непослушная мамаша была очень мокрой, - вздохнула Мэри, - На самом деле, я уже изрядно промокла. - Она положила руки ему на предплечья и сжала их. - Черт, у тебя такое крепкое тело.

— У меня тоже стал твердый член, и не от мыслей о Робин. - Бен отвел ее волосы в сторону и поцеловал в шею. - Но от моей чертовски горячей мамы.

— О, это так мило. - Она потянулась назад и обняла его за голову, когда его мягкие губы скользнули по ее шее.

Его загривок оцарапал ей щеку, когда он уткнулся в нее носом, и она застонала от легкого дискомфорта. Эмма почувствовала, как затвердели ее соски, и заерзала на стуле. Руки Бена скользнули вниз по рукам и животу Мэри.

Что, черт возьми, это было? Это была его мать! - Думаешь, твоя мамочка горячая штучка? – ахнула Мэри, когда его руки пробрались к ней под рубашку.

— Я думаю, моя мамочка - самая сексуальная женщина, которую я когда-либо видел, - прошептал он ей на ухо. - Помнишь все то милф-порно, которое ты нашла у меня? Я смотрю его, потому что думаю о своей милфе.

— Мне это нравится, - проворковала она, когда он погладил ее мягкий живот и поднялся к ее ноющей груди. - Ты думаешь об этом? О том, что твоя мама была твоей маленькой порнозвездой?

— Я думаю о том, что моя мать была такой, какой, я знаю, она хотела быть. - Его руки обхватили ее груди через лифчик. - Моя грязная блядская шлюха.

Он подкрепил свои слова тем, что задрал ее футболку с лифчиком на пышных сиськах, и Эмма почувствовала, как по ее телу пробежала волна жара, как тогда, когда она смотрела на Робин и Клиффа.

— О, да, - простонала Мэри, когда ее сын захватил ее набухшие соски своими сильными пальцами. - Я буду твоей шлюхой, малыш. Твоей грязной девчонкой…твоей потаскухой. В конце концов, разве мать не должна всячески заботиться о своем сыне?

— Тогда позаботься обо мне. - В его голосе слышалось раздражение. - Будь хорошей матерью и дай своему сыну то, чего он хочет.

— Чего ты хочешь? - спросила она, накрывая его руки своими и сильнее прижимая их к своей груди. - Скажи мне.

— Я хочу, чтобы моя мама пососала мой член. - Он отпустил ее грудь, и она вскрикнула от удивления, когда он схватился за спинку стула и развернул его в сторону.

Бен расстегнул штаны и, схватив ее за затылок одной рукой, потянул молнию вниз. Эмма увидела, что на нем нет нижнего белья, и облизала губы одновременно с Мэри, когда она потянулась, чтобы вытащить его член. Он замолчал, а на его лице появилась злобная ухмылка.

— Скажи мне, чего ты хочешь, мам.

— Я хочу пососать большой твердый член моего сына.

Широко раскрыв рот, она показала ему язык: - Дай это мне, малыш. Накорми свою маму этим большим членом.

— Ну, ты же всегда говорила, чтобы я никогда не говорил тебе "нет". – рассмеялся Бен, резким движением вытащил свой член и подтолкнул к нему ее голову.

Перед глазами у нее стояла зеленая пелена, а когда она рассеялась, Эмма увидела себя сидящей в кресле, с задранной рубашкой и обнаженными сиськами. Она жадно сосала член Эрика!

— О, черт, мамочка, - простонал он, - Это такое чувство...

Эмма распахнула глаза и резко выпрямилась на стуле.

Она сидела неподвижно, а ее сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется в груди.

— Что, черт возьми, это было? - прошептала она, потирая виски.

Ее сердцебиение замедлилось, но мысли лихорадочно соображали. Серьезно. Что, черт возьми, это было? Последние несколько недель ей все чаще снились эротические сны. Было очевидно, что ее тело говорило ей, что ей нужно что-то большее, чем просто сидеть на вибраторе, как будто они вышли из моды.

Ее реакция на Робин и Клиффа ранее была признаком этого. Она все еще не могла поверить, что не только стояла там и наблюдала, но и испытала такую реакцию. Она поклялась, что, если бы Эрик не появился, она бы чуть не кончила, просто наблюдая за ними. У нее определенно начиналась течка, и действие вина на нее это доказывало. Робин была права…оно действительно ослабляло сдержанность.

Но этот сон? Непристойный сон - это одно, но мать со своим сыном? Хуже того, увидеть их с Эриком в таком положении? Откуда, черт возьми, это могло взяться? Как почти у каждой нормальной матери, у нее никогда не возникало непристойных мыслей о своем сыне.

Напротив, в тех случаях, когда она отмечала, что ее сын привлекательный молодой человек, она чувствовала себя немного неловко.

— Все в порядке, - тихо пробормотала она. - Слишком много выпила, новый дом и нервы. - Ее слова прозвучали так же неубедительно, как и были на самом деле. Просто есть вещи, о которых ты никогда не задумываешься, каким бы усталым или пьяным ты ни был.

Она поднялась со стула, морщась от боли. Пора принять ванну и лечь в постель. Эмма оставила включенной маленькую лампочку над кухонным столом на случай, если Эрику захочется пить посреди ночи, и вышла из кухни.

Она пересекла темную столовую и включила маленькую лампу в углу, чтобы оставить ему освещенный путь в незнакомом доме. Эмма вошла в гостиную и увидела, что Эрик спит на большом раскладном диване.

Он снял рубашку и остался в одних шортах, а его I-pad лежал рубашкой вверх у него на груди. Она тихонько подошла к нему и улыбнулась. В последнее время он был таким угрюмым, но когда спал, то выглядел как милый мальчик, которого они со Стивеном вырастили.

Эрик работал не покладая рук, устанавливая телевизор на стену и настраивая ее компьютер с монитором, так что все, что ему нужно было сделать, когда завтра придут грузчики, - это поставить это на ее стол. Кабельное могло появиться только на следующей неделе, но он подключил свой I-pad к телевизору, чтобы они могли смотреть Netflix или фильмы.

Он также перенес всю ее одежду наверх, в ее комнату, и повесил ее рабочую одежду и более игривые платья, которые она больше никогда не надевала, в огромный встроенный шкаф.

Эрик не только собрал полки для обуви, но и расставил в них всю ее обувь. Конечно, ее привычки заставили бы ее привести их в порядок, но главное - это мысль. Он даже застелил ее постель подушками и простынями, которые она привезла с собой в трейлере.

Завтра в полдень грузчики должны были привезти ее письменный стол, книжные шкафы и мебель для спальни Эрика, а также несколько небольших предметов мебели, которые она решила взять с собой. Это и коробки с личными вещами, которые не поместились в трейлере.

Двадцать с лишним лет в этом доме, и все, что они привезли, уместилось в этом трейлере и пятиметровой грузовой машине. Она заметила, что Эрик распаковал фотографии, которые она не доверила бы грузчикам, и разложил их в ряд на каминной полке и на стене напротив камина.

Эмма намеренно отвела от них взгляд. Ей не нужно было прямо сейчас смотреть на Стивена и гадать, что он думает о том, что она покидает дом и жизнь, которые они построили вместе.

Эрик дышал медленно и тяжело. Она хмыкнула, увидев полупустую бутылку вина и пустой бокал на кофейном столике перед ним.

Она сказала ему, что он может выпить бокал, а не два или три. Но, черт возьми, ему было двадцать. Он уже был мужчиной и заслужил это. Склонившись над ним, Эмма убрала I-pad с его груди на случай, если он пошевелится, чтобы он не упал на пол.

Когда она прикоснулась к нему, экран засветился, и у нее перехватило дыхание. На экране была фотография, которую Эрик сделал в зеркале. Она увидела своего сына, сидящего на кровати, а Эшли стоит на коленях между его ног.

Она была обнажена, если не считать зеленых стрингов, которые подчеркивали, что это всегда был его любимый цвет. До нее дошло, что фотография была сделана в тот день, когда она застала их дурачащимися. Эрик не запер дверь, и она не знала, что Эшли была у него.

Эмма перелистнула фотографию, и следующая была более наглядной. На этой фотографии, сделанной Эриком, Эшли отсасывает ему. Его член не виден, так как он находится у нее во рту, а ее губы у основания его ствола.

Большие карие глаза Эшли смотрели на него снизу вверх, и Эмма подумала, что маленькая шлюшка выглядит довольно привлекательно с чем-то во рту.

На этой ноте она быстро выключила I-pad и задумалась, что же с ней не так? Ей следовало сделать это в ту же секунду, как она увидела первую фотографию, а не искать другие. Она была уверена, что там их целая серия.

Она перегнулась через диван и осторожно положила планшет на журнальный столик. Теперь, когда она пережила момент родительской неосмотрительности, она почувствовала смесь гнева и грусти из-за того, что он смотрел на эти фотографии. Ему нужно было забыть эту маленькую сучку.

Он встретил бы здесь кого-нибудь, как только устроился бы на работу и начал проводить время в городе. Эрик был хорошим человеком и вернулся бы к своему милому образу беззаботного человека, как только нашел бы кого-то, кто сделал бы его счастливым. - Он неплохо сложен, - отметила она, выпрямляясь и глядя на него сверху вниз.

У него была широкая грудная клетка и твердый плоский живот. Он держал руки за головой и даже расслабленно, но его бицепсы были видны и впечатляли. Взгляд Эммы скользнул с его умиротворенного лица вниз по груди с животом и замер, когда она заметила еще одну крупную мышцу, выступающую в виде внушительной выпуклости в его шортах.

Впечатляюще? Она покачала головой, но продолжала смотреть. Эрик под ней тихо застонал во сне, и его бедра задвигались. Когда она поняла, что ее сыну, очевидно, снится непристойный сон, она... осталась на месте и смотрела, как покачиваются его бедра.

Ее снова охватило теплое чувство, но на этот раз оно сосредоточилось в груди. Она могла поклясться, что кулон нагревался. Эмма положила на него руку. Он был прохладным на ощупь, но не ее тело. Она снова начала разогреваться, причем сразу по нескольким причинам.

Она задалась вопросом, не снится ли ему Эшли. Его сексуальная маленькая подружка, сосущая и трахающаяся с ним и позволяющая ему фотографировать. Эмма отвлекла себя от этих мыслей, задавшись вопросом, разрешала ли эта маленькая сучка Марку тоже фотографировать?

Эмма бросила еще один взгляд на Эрика, на его крепкое молодое тело, и сейчас оно было твердым там, где это требовалось. Он тратил себя впустую, не получая удовольствия. Впрочем, и она тоже, потому что не было причин, по которым она не могла бы получить немного твердого молодого члена.

С этой мыслью она развернулась на каблуках так быстро, что чуть не потеряла равновесие. Молодого? Эмма никогда не думала о парнях помоложе. У нее не было желания разыгрывать из себя хищницу перед кем-то в возрасте Эрика. С другой стороны, если они похожи на Эрика...

Она пересекла комнату и поднялась по лестнице, пытаясь дистанцироваться от своего сына, на которого она просто смотрела совсем не по-матерински. Это напомнило ей тот жуткий сон о том, как она наблюдала за каким-то сыном и его матерью, а затем на мгновение представила, что это они с Эриком.

- Табу. Это слово прозвучало у нее в голове. Не только из-за действия, но и из-за фильма. Эрик упоминал об этом, а Робин говорила странные вещи о матери и сыне, которые звучали слишком похоже. Вот откуда это пошло.

Не то чтобы у нее до сих пор были какие-то мечты или мысли, связанные с Эриком, но, по крайней мере, это давало ей ощущение, что все это возникло не на пустом месте. Она давно не получала оргазма и так не уставала. Завтра она вернется к нормальной жизни.

Эмма прошла мимо комнаты, которая должна была принадлежать Эрику, заметив, что маленькая кровать, на которой Робин и Клифф трахались, была сложена и задвинута в угол.

Клифф должен был вынести ее завтра. Хорошо, что они сложили ее, а иначе Эрик захотел бы спать на ней и провел ночь, нюхая простыни.

Эмма поймала себя на том, что думает о великолепной рыжеволосой, блестящей киске Робин и о том, как она выглядела, когда в нее входил этот большой член. Ее собственная киска жаждала этого, сегодня вечером, казалось, больше, чем когда-либо.

Эмма прошла мимо закрытой двери, которая должна была стать комнатой для гостей. Вряд ли у них когда-нибудь будут гости, но она планировала со временем поставить там кровать, на тот случай, если они появятся. Эта комната была хозяйской спальней, но после того, что в ней произошло, Эмма решила, что вторая спальня поменьше будет ее.

Она остановилась перед дверью, широко раскрыв глаза, когда услышала голос Робин в своей голове. - Бен был убит выстрелом в грудь.

Бен и Мэри - мать и сын, убитые в комнате, мимо которой она только что проходила. Вот почему имена во сне показались ей знакомыми.

Внутри у нее все сжалось, когда в голову пришла еще одна мысль. Все три тела были найдены в спальне сына. Почему они оказались в комнате сына после полуночи? Эмма вспомнила достаточно уроков по уголовным расследованиям, чтобы знать, как должно выглядеть место преступления на почве страсти.

Муж застает жену с любовником, убивает любовника от ярости, а жену - от ярости и предательства. Затем они винят себя в том, что сделали, или в нежелании отвечать за последствия.

— Эмма, о чем ты думаешь? - спросила она вслух, пытаясь перевести все в шутку, но интуиция, которой она безоговорочно доверяла, подсказывала, что она на что-то напала.

Действительно ли у матери и сына был запутанный роман? Но зачем ей это снилось? Теперь, когда она все поняла, все действительно встало на свои места. В статье было не так много подробностей, поскольку она была очень лаконичной, но ей было интересно, что говорится в отчете о вскрытии.

Проявляла ли мать признаки сексуальной активности перед смертью? Если да, то была ли у нее обнаружена ДНК сына? Где-то должен был быть отчет, если только они не сочли это очевидной причиной смерти.

Почему она задумалась об этом?

Эмма заставила себя выйти из режима исследователя и списать все на просто насыщенный событиями день, а ее усталый разум крутился, как хомяк в колесе, потому что ему больше нечем было заняться.

Она улыбнулась, увидев, как аккуратно застелена ее постель, и, подойдя к шкафу, заглянула внутрь. Она увидела, что Эрик не только убрал ее вешалки для одежды, но и расставил стеллажи и сложил кое-что из ее зимней одежды в дальний ящик для нее.

Эмма отметила, что обувь была расставлена так же плохо, как она и предполагала, но главное было в том, что она была разложена. Эрик, может, и ведет себя иногда дерьмово, но все равно хороший парень, и он делал все, что мог, чтобы заботиться о ней. Просто не во всех отношениях.

С предвкушающим видом она подошла к главной ванной, открыла дверь и улыбнулась, увидев большую гидромассажную ванну. Она определенно была достаточно большой, чтобы в ней могли весело провести время два человека. Эмма подняла рычаг, чтобы закрыть слив, и включила воду.

Установив нужную температуру, она вернулась в спальню, пока наполнялась ванна. Эмма подошла к своей кровати и вздрогнула, когда краем глаза заметила какое-то движение. Она быстро обернулась и закатила глаза, увидев, что это всего лишь ее отражение в зеркале над комодом.

Она подошла ближе к зеркалу и оценила свой внешний вид. Ее зеленые глаза казались ярче, чем когда-либо, и были слегка остекленевшими, что говорило о том, что в ней все еще бурлит вино. Ее обычно светлая кожа была розовато-красной, и ей хотелось, чтобы румянец был вызван чем-то другим, а не выпивкой.

Эмма уставилась на кулон, висевший прямо над вырезом ее рубашки. Раньше она думала, что камень был темно-зеленого цвета, но теперь готова была поклясться, что он в точности соответствовал оттенку ее глаз.

Она позволила взгляду скользнуть по своему телу. Зная, что будет жарко и она будет за рулем, она надела удобную футболку без рукавов и свои любимые джинсовые шорты с обрезанными краями. Ее длинные светло-каштановые волосы были собраны в конский хвост, и, как она обычно делала в свободное от работы время, она не пользовалась косметикой.

Будучи адвокатом, Эмма всегда одевалась соответствующим образом в течение недели. Деловые костюмы или скромные юбки с длинными блузками и блейзерами. Ее волосы всегда были заколоты или зачесаны назад, а макияж был подобран так, чтобы подчеркивать достоинства, но не слишком броско.

Эмма сознавала, что она привлекательная женщина, но никогда не хотела выставлять это напоказ и быть обвиненной в том, что клиенты, конкуренты или даже партнеры-засранцы из "Бойз клаб" ее бывшей фирмы в том, что она кокетничает.

Однако по выходным она наслаждалась комфортом, и для нее это был типичный костюм для теплой погоды. Стивену это тоже нравилось. Он настолько привык видеть ее одетой, что сказал, что его возбуждает, когда она выглядит, как "девушка по соседству", как он это назвал.

Она почувствовала, что это хорошо характеризует ее. Эмма была высокой и немного стройной, и Стивен сказал, что такой наряд подчеркивает ее фигуру.

Ему понравилось, как облегающие майки обтягивают ее упругую грудь. Когда она была моложе, то немного стеснялась того, что у нее не такая большая грудь, но Стивену понравились ее сиськи, и он сказал, что они идеально смотрятся на ее спортивном теле.

Атлетичная фигура. Так говорил Стивен в двух словах. Другие парни, да и она сама, называли ее худощавой. Он говорил, что она спортивная. Но он заставил ее порадоваться тому, как она выглядит, и она решила, что он был прав, ее грудь действительно соответствовала ее типу телосложения.

Стивен также предпочитал, как он выразился, "занижать талию", и ему нравилось, как короткие шорты подчеркивали ее упругую, красивой формы попку. Кроме того, шорты оставляли в ее памяти самое ценное, что у нее было, - ее длинные ноги, обнаженные и очень хорошо их демонстрирующие.

Эмма знала, что Стивен не просто льстил ей. По утрам в выходные, если она спускалась вниз в таком наряде, а Эрика не было дома, она быстро оказывалась на диване в задранной рубашке, а ее муж сосал ее сиськи.

Его язык скользил вниз, и ее шорты через несколько минут оказывались на полу. Затем, после того как он доводил ее до сильного визжащего оргазма, она изгибалась, задирая попку кверху, и Стивен в полной мере демонстрировал свое восхищение ее формами.

Все еще разглядывая себя в зеркале, Эмма сняла майку и бросила ее на пол. Под ней оказался простой черный бюстгальтер. Она всегда носила простые бюстгальтеры и удобные трусики. У нее было несколько стрингов, но она надевала их только на свидания, а в прошлом году их было не так уж много.

У нее также было нижнее белье, упакованное в сумку, на которую, как она теперь надеялась, Эрик не заглядывал, приводя в порядок ее гардероб. Опять же, какой смысл был в том, чтобы надеть его?

- Потому что ты красивая чувственная женщина и должна это демонстрировать.

Эмма склонила голову набок. По какой-то причине эта последняя мысль показалась ей чужой, а не просто вопросом, откуда она взялась, но, скорее, была высказана вслух. Но в этой мысли был смысл. Она не была нарциссом, но была привлекательной и, казалось, не желала показывать это в последнее время. Почему?

Заведя руку за спину, она расстегнула лифчик и сняла его. Ее упругие сиськи были высоко подняты, а розовые соски тверды. Сбросив лифчик, она вытащила красную ленту из своего конского хвоста и встряхнула волосами.

Ее длинные густые волосы, рассыпавшиеся по обнаженным плечам и верхней части груди, выглядели сексуально, и она вздрогнула, когда их кончик коснулся ее соска. Эмма обхватила свои груди и провела большим пальцем по ноющим соскам.

Ее сиськи действительно выглядели хорошо. Плотные, округлые и, по ее мнению, очень привлекательные для сосания. Она сжала их и тихо застонала. Эмма вспомнила свою неудачную попытку секса на одну ночь пару месяцев назад.

Она познакомилась с ним в баре на другом конце города. В этом месте она никогда раньше не бывала и была одета в довольно короткую юбку и обтягивающую блузку с глубоким вырезом. С распущенными волосами и очень густым макияжем, Эмма не скрывала, что ищет именно секса.

Его имя - во всяком случае, то, которое он ей назвал, - было Гэри. Он был высоким, широкоплечим, с песочно-каштановыми волосами и красивыми карими глазами. Он был приятным, веселым и, самое главное, непринужденным. Она не сомневалась, что он хотел того же, что и она, но, в отличие от многих парней, он вовсе не был прямолинейным и, казалось, ждал ее зеленого сигнала.

После нескольких рюмок она обратилась к нему с не очень оригинальной фразой "ты живешь неподалеку?" Это его вполне устроило, и оказалось, что он действительно живет всего в километре или около того от бара. Эмма последовала за ним домой, и как только они оказались там, он налил им вина и продолжил свое неторопливое приближение.

Эмма сама себя шокировала, сделав первый шаг и поцеловав его. В итоге они оказались на его диване, разгоряченные и напряженные, и не просто целовались, но и их руки блуждали. Гэри спросил, не хочет ли она пойти в его спальню, и она легкомысленно позволила ему взять ее за руку и отвести туда.

В своей комнате он подошел к ней сзади, отвел ее волосы в сторону и поцеловал в шею. Он лизал и дразнил ее, не торопясь. Все это время он медленно раздевал ее. Расстегивая и снимая с нее блузку. Расстегивая лифчик и снимая его.

Его губы исследовали ее шею и верхнюю часть плеч, в то время как руки ласкали ее грудь и дразнили соски, точно так же, как она дразнила их сейчас. Эмма снова прижалась к нему попкой, застонав от ощущения его твердого члена напротив своей задницы.

Она потянулась назад, расстегнула молнию на юбке и выскользнула из нее, прижавшись своей попкой, теперь одетой только в стринги, к его впечатляющей эрекции. Она повернулась в его объятиях и стянула с него рубашку. Они снова поцеловались, и ее обнаженные груди прижались к его груди.

Чувствуя себя более наглой, чем могла себе представить, она расстегнула молнию на его джинсах и спустила их вместе с нижним бельем. Его твердый член уперся ей в живот, и даже при мысли об этом у нее потекли слюнки.

Она была готова упасть на колени, но Гэри игриво толкнул ее, заставив лечь на спину на кровати. Он схватил ее за стринги и стянул их вниз по ее длинным ногам. Эмма раздвинула ноги, обнажая свою киску.

Он опустился на колени, поцеловал ее бедра, а затем погрузился в нее с таким энтузиазмом, что она застонала и взвизгнула. Он, казалось, был одержим идеей заставить ее кончить, но, не желая давать волю своим нервам, она попросила его приподняться и трахнуть ее, сказав, что они могут поиграть позже, но ей это нужно.

Гэри одарил ее широкой улыбкой, и она ответила ему тем же. Когда он скользнул к ней между ног и посмотрел на нее сверху вниз, это и произошло. Она представила Стивена на месте Гэри. Стивен смотрел на нее сверху вниз с той легкой улыбкой и обожающим взглядом, которые всегда были у него, когда они занимались любовью или даже когда они просто трахались.

Должно быть, это отразилось на ее лице, потому что Гэри спросил, все ли с ней в порядке, и вместо того, чтобы сказать "да", закрыть глаза и позволить ему овладеть ею, миновать точку невозврата, когда он окажется внутри нее, она попросила его подождать.

В ту же секунду, как она это сделала, она поняла, что все кончено. Он не смог скрыть своего разочарования, перевернулся и сел на край кровати. Чувствуя себя полной идиоткой, она начала что-то бормотать о том, что потеряла мужа и пытается снова наслаждаться жизнью, но это было трудно и.....

Та ночь исчезла из ее памяти так внезапно, словно за ней захлопнули дверь. Она вспомнила, что, пока одевалась, ей пришлось постоянно извиняться, а Гэри вел себя как джентльмен. Он не стал ее огорчать и дал ей свой номер телефона, если она захочет встретиться снова.

Но сейчас ее внимание было приковано к настоящему, и в настоящем она играла со своими сиськами и разглядывала свое тело так, словно испытывала к себе вожделение. Она была сексуальной женщиной. Ее сиськи идеально подходили к телу и выглядели чертовски привлекательно.

Скользнув руками по животу, словно за спиной у нее был любовник, Эмма расстегнула шорты и стянула их вниз по бедрам. Она обернулась и посмотрела через плечо, как она снимала их.

Как и лифчик, ее черные трусики были простыми, но все равно красиво обтягивали ее попку. Эмма до конца стянула шорты, а затем снова повернулась к зеркалу и стянула трусики.

Небольшой участок волос над ее киской был влажным на ощупь, и когда она провела по нему пальцами, по ее телу пробежала дрожь. Ее пальцы скользнули между влажных губ, и она застонала, когда коснулась своего набухшего клитора.

Она спустила трусики до щиколоток, представляя, какой вид откроется любовнику, в котором она так сильно нуждалась. Ее сладкие маленькие ягодицы обрамляли розовую влажную и такую чертовски запущенную киску.

Эмма выпрямилась и, облизнув губы, похотливо подмигнула своему отражению. - Нравится? - Она снова обхватила свои груди. - Тебе нравятся мои сиськи, детка? Хочешь их пососать? Как тебе моя киска? - Спросила она свое отражение в зеркале. - Ты хочешь раздвинуть мои губки и засунуть свой язык в мою чертову мокрую пизду?

Пизда. Она никогда не произносила этого слова, но по какой-то причине тот факт, что она произнесла его вслух, взволновал ее. Эмма тяжело дышала, и ее грудь вздымалась. В разные моменты вечера она была странно возбуждена, но сейчас чувствовала себя абсолютно распутной и хотела, чтобы рядом был кто-нибудь, кто мог бы насладиться этим.

Она прошла обнаженной через спальню в ванную. Горячая ванна была почти полна, и, выключив воду, она нажала на кнопку, которая включала форсунки. Эмма вошла в горячую ванну, села и вытянула ноги, после чего громко вздохнула.

— Ох. Боже, как это приятно. - Воскликнула она, когда сильные струи воды ударили ей в поясницу и шею.

Откинув голову назад, она скользнула ниже, пока ее соски не оказались под теплой водой, и с мурлыканьем удовольствия раздвинула ноги и опустила руки под воду. Она поиграла пальцем вокруг своего клитора, одновременно проникая двумя пальцами в свою греховно влажную киску.

Приподняв ноги, Эмма положила ступни на бортик гидромассажной ванны и на мгновение уставилась на свои ногти на босых ногах. Ей нужно было их покрасить. Она всегда раскрашивала их для Стивена. Это было частью того, чтобы выглядеть и чувствовать себя сексуально.

Она мысленно пообещала себе накрасить пальцы на руках и ногах, чтобы показать Эрику. Почему Эрика должно волновать, что она красит ногти? - Конечно, потому что она должна хорошо выглядеть для своего мальчика, - таков был ответ, который, казалось, снова прозвучал ее голосом, но не совсем словами.

На самом деле, она красила ногти в зеленый цвет. Красивый ярко-зеленый, потому что он подчеркивал ее глаза и подходил к ее новому красивому кулону. К тому же это был любимый цвет Эрика. Вот почему эта маленькая шлюшка Эшли всегда носила его. Вот почему на ней были эти маленькие зеленые стринги.

Эмма закрыла глаза, и ее пальцы проникли глубже внутрь, когда она вспомнила, как застала их. Она постучала, но, когда никто не ответил, открыла дверь и увидела Эрика, сидящего на кровати, и эту маленькую шлюшку, стоящую перед ним на коленях.

Голова Эшли быстро качалась. Эмма знала, что когда женщина сосет так быстро, она не дразнит и не играет. Нет, когда женщина так двигает членом, у нее на уме только одно - получить во рту это приятное, горячее, сливочное вознаграждение.

Эмме следовало немедленно уйти. Это был ее сын, но...

- Ты ведь не сделала этого, не так ли? Нет, грязная девчонка, ты осталась и наблюдала, точно так же, как наблюдала за Робин и Клиффом.

Она никогда не позволяла себе думать о том дне, когда опозорила себя как мать и увидела, как ее сын трахает свою девушку. Но, увидев эту фотографию в его I-pad и посмотрев Робин сегодня, она вспомнила все с новой силой. Точно так же, как ей следовало прекратить просмотр, но она этого не сделала, а теперь она не могла перестать прокручивать это в своей голове.

Эрик застонал и, запустив руки в песочно-каштановые волосы Эшли, которые, как она поняла, были того же цвета, что и у Эммы, провел ее губами по его члену. Эмма попятилась, чтобы не попадаться ему на глаза, но осталась стоять в коридоре у двери. Она могла видеть их в зеркале, но не могла быть видна сама.

Эрик застонал. Его глаза закатились, когда он несколько раз произнес имя Эшли. Она издала булькающий визг, и Эмма представила, как ее рот наполняется горячим членом ее сына. Она быстро взглянула, и даже в зеркале Эмма увидела струйку спермы у нее на подбородке, которая капала на ее маленькие сиськи.

Это не помешало Эрику жадно посасывать ее соски, когда он схватил ее стринги и потянул их вниз. Идеальная маленькая попка Эшли соблазнительно покачивалась, когда он игриво шлепнул ее по ягодицам, прежде чем обхватить ее своими большими ладонями.

Он раздвинул ее, и Эмма смогла увидеть ее маленькую розовую щелочку. Пальцы Эрика ощупали сначала ее ягодицу, а затем щель. Эмма стояла там, ее сердце бешено колотилось, а между ног нарастал запретный жар. Когда палец ее сына исчез в киске его подруги, ей пришлось подавить стон.

Это не имело бы значения. Эшли все равно заглушила бы его, когда она вертела задницей и покачивала бедрами, проталкивая палец Эрика глубже. Эрик резко встал и, просунув руки ей под зад, приподнял хихикающую Эшли и, повернув на бок, положил ее на кровать.

Именно в этот момент ей определенно следовало отвести взгляд, потому что Эрик был обнажен, и его полутвердый и все еще сочащийся предэякулятом член был у всех на виду. - Хорошая мать посмотрела бы в другую сторону, - подумала она, и где-то в глубине души та ее распутная сторона, которая владела ею всю ночь, поправила ее.

- Нет, хорошая мать будет смотреть, а лучшей матерью будет та, которая доставляет удовольствие своему сыну. - Эти дополнительные слова должны были вызвать беспокойство, но вместо этого ее палец сильнее прижался к клитору, в то время как два других пальца по самые костяшки проникли в ее жадную маленькую щелку. Эрик опустился на колени, раздвинул ее ноги и зарылся лицом между ними.

Эшли стонала и хныкала, извиваясь на кровати и играя со своими сиськами, в то время как ее сын ублажал ее, как ему казалось, довольно талантливым язычком.

Эмма с каждой минутой становилась все более влажной и на этот раз все же застонала, но ее стон потонул в громком вопле Эшли, когда она кончила Эрику в лицо. Она быстро перевернулась на четвереньки, подталкивая свою задницу к Эрику, который поднялся на ноги.

Он снова был твердым…и таким твердым! Его длинный и толстый член погрузился в маленькую розовую щелочку Эшли и стал долбить ее. Эмма могла видеть свое лицо в зеркале. Ее широко раскрытые глаза и рот, когда она кончала хорошо и жестко.

К этому времени рука Эммы скользнула под юбку и погладила свою киску.

Нет, она этого не делала. Она не мастурбировала.

- Но ты хотела, и ты сделала это позже. Ты знаешь, на что ты мастурбировала, не так ли?

— Нет, - простонала Эмма, но ее пальцы все еще ласкали ее киску под теплой водой. - Я этого не делала.

- Ты это сделала, - возразил мягкий шипящий голос. - Ты знаешь, что сделала, и это нормально. Ты увидела в своем мальчике мужчину и хотела его как женщина. Так и должно быть.

— Я не хотела его. - настаивала она. Она этого не сделала, это было неправдой.

Правдой было то, что она осталась там, где была, наблюдая, как ее обнаженный сын трахает до полусмерти свою столь же обнаженную подружку. Эшли была миниатюрной штучкой, на фоне которой руки Эрика казались еще больше на ее стройных бедрах.

Она видела его только сбоку, но могла видеть мышцы на его руках и груди, когда он трахал ее. Его задница изгибалась, когда он двигал бедрами, нанося длинные жесткие удары. Эмма так нуждалась в этих длинных жестких ударах.

— О, черт, - простонала она, сильнее теребя свой клитор.

Эта маленькая чертова шлюшка, получающая такой секс. Когда она сосет красивый молодой твердый член, который наполняет ее рот, а через несколько минут снова становится твердым, чтобы опустошить ее маленькую киску. Она не заслуживала такого траха, но Эмма заслуживала.

Она пыталась погрузиться в работу и беспокойство об Эрике. Пыталась притворяться, что ее жизнь со временем налаживается. Но она лгала себе и отказывала себе в том, в чем действительно нуждалась. Эмме нужно было, чтобы ее трахнули.

Она не хотела, чтобы с ней занимались любовью. Она хотела быть шлюхой. Она хотела быть грязной мамашей какого-нибудь удачливого молодого парня. Она хотела сосать член и говорить непристойности. Она хотела, чтобы ее сиськи и киску лизали и сосали, а в ее пизду вставляли твердый член.

Эмма уперлась ногами в ванну и надавила, приподнимая попку под водой и двигая пальцами с такой силой, что это было почти больно. Эрик и Эшли стали Робин и Клиффом, а затем ненадолго стали ею и Стивеном, воспоминанием о том времени, когда жизнь была хороша, и он не мог насытиться ею.

Она потерла свой клитор так сильно, как только могла, и застонала, когда оргазм, которого она ждала весь день, начал захлестывать ее. Ее пальчики на ногах подогнулись, а киска напряглась вокруг пальцев, когда теплая вода пощекотала ее ноющие соски, а ее затуманенный похотью разум наполнился образами траха.

Она вернулась к Эрику, который вытаскивал свой член из Эшли. Она лежала на кровати, вытянувшись и скользя ногами по его бедрам. Эрик погладил свой член и кончил прямо на нее. Эшли восхищенно заворковала, когда он наклонился вперед и разбрызгал свою сперму по гладкой коже ее спины.

Что-то произошло, и изображение повторилось, только на этот раз Эмма лежала на кровати. Это она терпела удары, а когда Эрик отстранился, она перевернулась на спину, умоляя его кончить на сиськи своей матери.

Когда воображаемый Эрик погладил свой член, и первая теплая струя липкой белой жидкости ударила по ее соску, Эмма запрокинула голову и издала долгий громкий вопль. Ее бедра дико задвигались под водой, и она несколько раз вскрикнула, когда ее охватил самый мощный оргазм, который она когда-либо помнила.

Ее киска содрогалась вокруг ее пальцев, а клитор посылал по ней электрические разряды удовольствия. Образ Эрика, кончающего ей на грудь, был ярким в ее сознании, и, продолжая извиваться от удовольствия, она застонала: - О, нет.

- О, да. Это то, чего ты хотела той ночью и с тех пор. Вот почему ты не позволяешь себе вспоминать. Ты должна помнить, что нет ничего плохого в том, что мать хочет быть любовницей своего сына. Каждый хороший мальчик хочет всячески заботиться о своей маме.

Голос не был резким или злобным. Он ободряюще мурлыкал слова, и, пока Эмма лежала, хватая ртом воздух, а ее тело дрожало от силы оргазма, он добавил: - Хорошая девочка. Это первый шаг к тому, чтобы понять, чего ты хочешь.

Эмма была слишком расслаблена, чтобы сформулировать ответ. Вместо этого она закрыла глаза, улыбнулась и погрузилась в забытье сна.

Глава 4

Эмма открыла глаза и задалась вопросом, как долго она проспала в ванне. Вода была уже прохладной, и она могла видеть полную луну над собой через стеклянную крышу. Ее ноги все еще были опущены в ванну, и она считала, что ей повезло, что ее голова не соскользнула под воду, пока она спала.

Спустив ноги, она села и повернула рычаг, чтобы вода из ванны начала стекать. Она встала и быстро оперлась рукой о стену, чтобы сохранить равновесие. Ванная комната закружилась, и в голове у нее началась тупая пульсация.

Эмма осторожно вышла из ванны и взяла полотенце. Вытираясь насухо, она посмотрела в зеркало в ванной. Кулон казался более тусклым, чем раньше. Может, это был какой-то чертов камень для поднятия настроения?

Она обхватила его рукой, и он уже не казался таким теплым, как раньше. Она подумала, не снять ли его, но потом отложила мысль в сторону. Он был красивым, и ей понравилось, как он смотрится на ее светлой коже. Эмма собиралась завернуться в полотенце и пойти в свою комнату, но зачем это делать?

Она была одна в своей спальне, так почему бы не обнажиться и не насладиться прохладным ветерком, дующим в окно и овевающим ее кожу? Она заколола волосы, чтобы понежиться в ванне, и, поддавшись порыву, распустила их. Обычно она спала с поднятыми волосами, чтобы утром они не растрепались, но когда они были распущены, ей было так приятно чувствовать себя сексуальной.

Эмма хотела чувствовать себя сексуальной. Она хотела быть сексуальной. Она была сексуальной! Теперь все, что ей было нужно, - это чтобы кто-то оценил это. Эмма вышла из ванной обнаженной, даже слегка покачивая бедрами, как будто за ней наблюдали и она выставляла себя напоказ.

Несмотря на слабую головную боль, она все еще была в том чувственном настроении, в которое ее привело вино, и наслаждалась им. Войдя в комнату, она замерла, и ее сердце пропустило удар.

В ее постели была женщина.

Она была одета в мужскую рубашку, заменявшую ночную сорочку, и сидела, откинувшись на подушки. На вид она была старше Эммы, может быть, лет пятидесяти. Ее короткие светлые волосы были стильно подстрижены, а высокие скулы и полные губы придавали ей классическую красоту.

Ее голова была повернута к Эмме, а светло-голубые глаза, казалось, были устремлены на нее. - Вот и ты. Вот и мой мальчик.

Эмма вздрогнула, когда мимо нее прошел высокий молодой человек. На поясе у него было полотенце, а кожа блестела, как будто он только что вышел из душа. Его волосы и глаза были точно такими же, как у пожилой женщины, и даже черты лица были похожи: высокие скулы и чисто выбритое лицо придавали ему мягкий, почти привлекательный вид.

— Мама, что ты здесь делаешь? Папа дома!

Она улыбнулась и начала расстегивать ночную рубашку.

— Он снова напился и потерял сознание. Он не хочет просыпаться. - Она расстегнула пуговицы и распахнула рубашку, обнажив грудь перед сыном. - А теперь иди сюда и сделай так, чтобы твоя мама была счастлива.

Мальчик подошел к краю кровати, а женщина села и сняла рубашку. Теперь, полностью обнаженная, она опустилась на кровать и раздвинула ноги. Ее киска была совершенно гладкой, и она улыбнулась, когда ее сын жадно посмотрел на нее.

— Видишь? Приятно и нежно для тебя. Именно так, как ты любишь. - Она провела пальцами по своим влажным губам и застонала. - Давай, Пол, поцелуй свою маму.

Пол заколебался: - Ты хотя бы заперла дверь?

— Да, - вздохнула она, - а теперь сними это полотенце и покажи мне, как сильно ты хочешь свою маму.

С ухмылкой Пол отбросил полотенце, демонстрируя свой возбужденный член. Он забрался на кровать, а его мать одной рукой манила его, а другой раздвигала губы.

— Хм, мне будет так приятно, когда ты введешь в меня свой член после того, как заставишь меня кончить на лицо моему малышу.

Пол едва не нырнул ей между ног, и она вскрикнула, когда он уткнулся лицом в ее киску. Эмма наблюдала, как он сосет ее клитор, смачно причмокивая губами, а женщина обхватила его ногами, обхватив лодыжками его спину и прижав его лицо к своей киске.

Ее сердце бешено колотилось, а тело снова реагировало на открывшуюся перед ней сцену. Женщина закрыла глаза и тихо застонала, когда ее сын опустился на нее. Затем она открыла глаза и, повернув голову к Эмме, улыбнулась.

- Видишь это, Эмма? - она наклонилась и запустила руку в волосы своего сына, в то время как он продолжал сосать ее киску. - Знаешь, с чего это началось? Я наблюдала, как мой сын занимается сексом. Прямо как ты.

— Нет. - покачала она головой.

- И посмотри на меня сейчас. Мой молодой красивый сын лижет мне пизду. Я получаю его твердый член в любое время, когда захочу. Он так добр ко мне, Эмма!

— Я сплю.

- Ты видишь сон, - согласилась она, - о том, что могло бы быть. Это могла бы быть ты. Ты хочешь, чтобы это была ты. Ты знаешь, что хочешь.

— Это неправда! - отрезала она. - Я не хочу своего сына! Это ненормально, это...

Блондинка прервала ее, взвизгнув и извиваясь в экстазе на кровати. Она обхватила бедрами голову Пола и прижалась своей трепещущей киской к его лицу. Ее глаза были широко раскрыты, а рот открыт, когда она визжала, пока ее сын доводил ее до оргазма.

Несмотря на ее возражения, соски Эммы напряглись, а кулон снова начал нагревать ее кожу, заставляя ее думать, что это каким-то образом отражает реакцию ее тела. Когда женщина тихо застонала и опустила ноги с плеч Пола, он сел на колени между ее ног.

Его член был твердым и готовым, но как раз в тот момент, когда он наклонился, готовясь войти в нее, женщина обратилась к Эмме:

- Перестань быть чертовым адвокатом, Эмма. - Она ахнула, когда сын вошел в нее, и, обхватив его руками и ногами, улыбнулась: - Некоторые законы созданы для того, чтобы их нарушать.

Глава 5

— Привет, мам?

Глаза Эммы распахнулись от нежного прикосновения к ее плечу, и она с удивлением увидела Эрика, стоящего рядом с кроватью.

— Эрик? - Ее голос звучал хрипло, а во рту и горле пересохло. - Почему ты в моей комнате?

— Уже десять, а грузчики приедут через два часа. Я стучал несколько раз, но ты не отвечала. - Он ухмыльнулся ей. - Ты много выпила прошлым вечером, не так ли?

— Эм, да…возможно, слишком много. - Эмма лежала на животе и попыталась приподняться, когда поняла, что она голая и была очень близка к тому, чтобы обнажить свою грудь.

Она легла на живот и заметила, что Эрик смотрит не на ее лицо, а куда-то в сторону, вдоль ее тела. Спина Эммы была обнажена. Простыня прикрывала изгиб ее попки, и, как это обычно бывало, когда она спала, ее правая нога высовывалась из-под простыни.

Ее нога была обнажена до самого бедра, а волосы рассыпались по голове и спине. Ей пришло в голову, что если бы Эрик был ее любовником, она бы сексуально дразнила его, демонстрируя большую часть кожи, но при этом прикрывая "хорошие" места.

— Эрик? – позвала она.

— А? - он моргнул. - О, в любом случае, извини, что я вошел, но ты заставила меня немного поволноваться, когда не услышала моего стука.

— Я в порядке, милый. Просто вчера выпила много вина и отмокала в ванне. Это было ооочень приятно! - Она промурлыкала последнюю часть и поняла, что она получилась немного более веселой, чем должна была быть. - Наверное, мне нужно было поспать. - быстро добавила она, чтобы скрыть это.

— Я тоже хорошо спал, только... - Он нахмурился. – Видел странные сны.

— Действительно? - Ее интерес возрос. - О чем?

Он пожал плечами и выглядел смущенным. - Я думаю, что сам себя напугал, пытаясь напугать тебя. Мне снились сны о некоторых людях, которые жили здесь раньше. Я имею в виду…я думаю, что это были они.

— Милый, ты не мог бы отвернуться на секунду? Я хочу сесть и...

— Ты голая? - Его глаза расширились, и он покраснел, как будто не хотел этого говорить.

— Да, я родилась такой, как сейчас, - пошутила она, но ее мысли вернулись к тому, как он, казалось, смотрел на нее минуту назад. - Слишком устала, чтобы одеться после ванны.

Эрик кивнул и повернулся к ней спиной. Эмма села и, схватив простыню, завернулась в нее. Как и прошлой ночью, ее внимание привлекло движение ее отражения в зеркале. Она оглянулась и обнаружила, что смотрит на Эрика, который стоял лицом к зеркалу.

Ее груди были полностью обнажены, и, вероятно, всего на несколько секунд, но все же больше, чем следовало, она колебалась, не двигаясь. Она смотрела ему в глаза, а он на ее груди. Он отвел взгляд, и на мгновение их взгляды встретились.

Одновременно Эрик повернул голову в сторону, и Эмма натянула на себя простыню. Она повернулась и прислонилась к спинке кровати, но мысли ее были заняты другим. Не было никаких сомнений, что Эрик пялился на ее грудь, и на краткий миг она позволила ему это.

— Откуда ты знаешь, что это были люди, которые здесь жили? - продолжила тему Эмма, и Эрик ответил так быстро, что она поняла: он был благодарен, что она не обратила на него внимания, когда он смотрел на нее.

— Эти имена - Бен и Пол. Я запомнил их, когда осматривал историю дома.

— Значит, ты видел только этих двоих?

Теперь Эмма была встревожена не только из-за того, что их с сыном застукали в неловкий момент, напоминающий какой-то дурацкий порно-сценарий. Эрик видел тех же двух мальчиков, что и она.

— Да, только их, но не в одно и то же время. Почему ты спрашиваешь? Тебе тоже снятся странные сны?

— Я была так не в себе, что ничего не помню с того момента, как легла, и до того, как ты меня разбудил, - солгала она. Она чувствовала себя неловко, делая это, но ей не нужно было, чтобы у Эрика голова шла кругом. У нее самой так и будет, но пусть она сама все обдумает.

— Ой.

— Так что же они делали? – спросила она.

— Они просто разговаривали, - Он с беспокойством посмотрел на нее и поспешно продолжил, уверяя, что не лжет. - Просто говорили о доме с привидениями…типа "Добро пожаловать", и я собирался повеселиться здесь, как и они.

— Бен был убит! - Выпалила она.

— Мам, это был безумный сон, - ухмыльнулся он. - Возможно, я тоже выпил слишком много вина, но это было чертовски вкусно.

— Даже слишком хорошо. - Пробормотала Эмма, вспоминая свою неконтролируемую похоть и прекрасно понимая, что ей самой снился непристойный сон.

Ее беспокоил тот факт, что его сон повторял сценарий, о котором она думала. Это было так же странно, как и то, что им обоим снились бывшие обитатели домов. Странно, что он видел только сыновей. Странно, но это хорошо. Эрику не нужны были сны о том, как сыновья вытворяют неестественные вещи со своими матерями.

— Ну, в любом случае. Скоро приедут грузчики, и я решил, что разбужу тебя. Я убрал оставшиеся сковородки и разобрал все коробки. Я собираюсь спуститься вниз, распаковать свой ноутбук и отнести вещи в свою комнату.

— Хорошо, я спущусь сейчас, чтобы приготовить завтрак. - Она пожала плечами. - Что ж, хлопья и яйца - это все, что у нас есть на данный момент. Сегодня я собираюсь съездить в город и купить кое-что из продуктов.

— Я уже съел "чириос". - рассказал Эрик ей.

Его взгляд задержался на ее груди, и Эмма подумала, не пытается ли он разглядеть ее грудь сквозь простыню.

— На что ты смотришь? - Пожалуйста, не отвечай, на что ты на самом деле смотришь.

— Этот кулон, - сказал он, к ее облегчению. - На тебе он хорошо смотрится.

Он наклонился и, к ее удивлению, взял его в руку. Он держал его прямо над краем простыни, и у Эммы возникло безумное желание откинуть простыню или попросить его опустить ее. Ладно…она больше не была пьяна. Что, черт возьми, происходит?

— Это прекрасно. - Эрик говорил тихо, и его взгляд был устремлен вдаль, как будто он видел что-то большее, чем кулон.

Все еще держа кулон в руке, он застал ее врасплох, нежно поцеловав в щеку.

— Совсем как ты. - Он поцеловал ее еще раз, и на этот раз его губы почти коснулись ее губ, целуя чуть правее рта. - Я люблю тебя, мама.

— Я тоже тебя люблю, - ответила она, тронутая проявлением нежности.

— Прости, что я был таким ослом в последнее время. - Эрик отпустил кулон, но продолжал говорить. - Я не должен был тебя обижать. Хороший сын всегда хорошо относится к своей матери.

— Я ценю это, - медленно проговорила она, не в восторге от того, как он подбирал слова после ее снов.

— Я ценю тебя и должен показывать это чаще. Показывать, как могу.

— Тогда просто не будь таким несчастным. Ты можешь сделать это для меня?

— Я сделаю все, что ты захочешь, мама, - сказал он ей со странным выражением в глазах. - Все, что угодно.

— Ну, для начала ты можешь позволить мне одеться, чтобы я могла спуститься вниз и помочь тебе.

— Конечно. - В его голосе звучала неохота, но он отступил от нее. Как только он это сделал, его взгляд, казалось, обрел сосредоточенность. - Скоро увидимся.

Он повернулся и направился к двери. Остановившись в дверях, он обернулся, чтобы посмотреть на нее. - Ты действительно красивая, мама. Ты должна позволить кому-нибудь позаботиться о себе.

— Тебе тоже стоит.

Он пожал плечами: - Кто знает, может быть, мы просто продолжим заботиться друг о друге.

Он закрыл за собой дверь, и Эмма потерла висок. Что здесь происходит? Ей показалось, что за его словами скрывается более странный смысл, чем должен быть. Он, без сомнения, смотрел на ее грудь и не сводил глаз с ее тела, когда она лежала.

Ей пришла в голову нежелательная мысль…как долго он пробыл здесь, прежде чем разбудил ее? Но дело было не только в нем. Эмма заставила себя забыть о воспоминаниях прошлой ночи. В тот день она сделала то, чего не должна была делать, - наблюдала за Эриком.

Сразу после этого она почувствовала достаточно вины и стыда, чтобы понять, что у нее появились чувства, которые не должна испытывать настоящая мать. Почему это вспомнилось прошлой ночью и так ярко? И она не могла лгать себе и притворяться, что в ее воображении Эрик совершает немыслимое - трахает ее.

Но у нее было два сна о немыслимом между другими людьми. Один - до ее видения, а другой - сразу после. Она винила во всем странный разговор Робин о том, что сын - мужчина в доме, и запретные фильмы, но это никак не укладывалось у нее в голове.

Но это объясняло то, что ее постыдные воспоминания всплыли на поверхность. Она кивнула самой себе. По крайней мере, этому было объяснение. Но ей и Эрику снились одни и те же люди, по крайней мере, сыновья. Или было что-то еще? Она солгала Эрику. Неужели он что-то скрывал от нее, когда она сказала, что ей ничего не снилось?

Бен и Мэри, последние жильцы. Пол и...? Эмма заставила себя расслабиться и сосчитать в обратном порядке от двадцати до одного. Это было то, чему она научилась в колледже, и по какой-то причине это всегда помогало ей собраться с мыслями, когда она работала над делом.

Она прокрутила в голове рассказ Робин о различных событиях в доме. Пол был сыном, который исчез вместе со своей матерью Кэти. Блондинка, должно быть, была Кэти. Во сне Пол беспокоился, что его поймает отец. Кэти и Пол исчезли только для того, чтобы через несколько месяцев объявиться в Калифорнии.

Она была убеждена, что единственная причина, по которой мать забирает своего сына и убегает, - это жестокий отец, но когда она сказала это, Робин ухмыльнулась и спросила: "Правда?" Она также сказала, что поддерживает связь с Кэти.

Сбылся ли ее сон? Были ли у Кэти какие-то кровосмесительные отношения с ее сыном, и они сбежали, чтобы быть вместе? И Робин знала об этом?

— Нет, - сказала она вслух. - Это безумие. - Эмма не была суеверной, но верила, что места, где происходили негативные или печальные события, могут нести в себе какой-то заряд. Возможно, в своем истощенном и нетрезвом состоянии она что-то подхватила.

— Это еще большее безумие, чем если бы сын трахал свою мать. - Она снова заговорила вслух - еще одна ее привычка, когда она обсуждала результаты расследования.

Эмма отбросила простыню и повернулась на кровати. Она спустила ноги на пол и посмотрела на свое отражение. Ее взгляд упал на кулон. В нем было что-то странное. Вино подействовало на нее, но, как только она его выпила, ее охватило неистовое вожделение, и оно определенно изменило цвет и температуру.

Когда Эрик взял его в руки, он стал странным. Слишком нежным.

— Что теперь, Эмма? Кулон? Проклятие, которое возбуждает тебя?

Она попыталась рассмеяться, но не смогла. Что ж, это было бы достаточно легко доказать. Эмма потянулась к шее и попыталась расстегнуть застежку.

— Да ладно тебе, - пробормотала она, когда застежка не поддалась. Эмма повертела цепочку на шее, чтобы посмотреть в зеркало, что она делает. Ей удалось подцепить застежку ногтем, но она снова не поддалась.

Борясь с растущим беспокойством, она повернула его обратно и потянула кулон вперед. Цепочка была довольно длинной, и Эмма подняла ее за кулон, натянув на подбородок. Камень коснулся ее губ, и он был теплым.

Эмма посмотрела в зеркало и заметила, что кулон почти идеально сочетается с ее изумрудными серьгами. Они были в точности такого же размера, и ей очень шло. Что еще важнее, Эрик сказал, что это было красиво. Не только кулон, но и она сама была прекрасна.

Он так нежно целовал ее и смотрел на нее с обожанием в глазах, которого она не видела с тех пор, как он был маленьким и действительно был ее ребенком. Если Эрику это нравилось, разве она не должна была оставить это? Разве она не должна хотеть, чтобы ее мальчик находил ее красивой?

Кулон также подчеркивал ее глаза, привлекая внимание к самой потрясающей черте ее лица. Когда Эрик был маленьким, он всегда говорил: "Мамочка, у тебя такие красивые глаза!" Сегодня Эмма мельком увидела этого милого мальчика, и все началось с комплимента по поводу ее нового аксессуара.

С чего бы ей захотеть потерять это, сняв его? Нет, она скучала по этой стороне его натуры после смерти Стивена и не собиралась его выбрасывать. Эмма опустила кулон обратно и прижала его к груди.

— Мой мальчик считает меня красивой. - Она улыбнулась сама себе, любуясь своими идеальными сиськами и очаровательными розовыми сосками. Они действительно были сексуальными, как и она сама, и пришло время действовать таким же образом.

Эмма встала и, подойдя к чемодану, стоявшему на стуле перед ее бюро. Она открыла его. Внутри было ее нижнее белье. Эрик развесил для нее много одежды, но ей не хотелось, чтобы он видел ее чертовы лифчики и трусики.

Она взяла пару голубых хлопковых трусиков и поднесла их к лицу. Какого черта она продолжала носить эти скучные вещи? Как она могла быть сексуальной милфой, какой ей и следовало быть, если одевалась как скучная домохозяйка?

Опустив трусики, Эмма запустила руку на дно чемодана и улыбнулась, увидев черные кружевные стринги, которые она вытащила. Она надела их и, обернувшись, посмотрела через плечо. Стринги были минималистичными, так как входили в комплект нижнего белья, и она улыбнулась, увидев, что они оставляют открытыми ягодицы.

Раздвинув ноги пошире, она наклонилась достаточно, чтобы увидеть тонкую полоску материала, едва прикрывающую ее щель. Вот что должна носить сексуальная женщина. На этой ноте она опустилась на колени и открыла большую коробку с надписью "Летняя одежда".

Эмма порылась в коробке, пока не нашла зеленый сарафан, который искала. Это платье было одним из любимых у Стивена, потому что оно было с глубоким вырезом и короче, чем другие ее платья.

Он назвал его "игривым", и это было вполне подходящее определение, потому что в тех редких случаях, когда она надевала его, они всегда трахались. Эмма прикусила нижнюю губу, вспоминая, когда надевала его в последний раз.

Они поехали на выходные в Мэн, и Эмма надела это платье специально для него. Стивен весь день пялился на ее ноги и отмечал, что все надеялся на легкий ветерок, потому что платье было таким коротким, что не требовалось много усилий, чтобы обнажить ее ягодицы.

Вот почему она надевала его, только когда они были в отъезде или дома, если Эрика не было рядом. Платье было не просто коротким, оно было на грани того, чтобы носить его на публике, и, конечно, она бы не надела его в присутствии своего сына.

Но она собиралась надеть его сейчас. При этой мысли она остановилась. Зачем она собиралась его надевать? Оно было не только коротковато для Эрика, но и скоро должны были прийти грузчики. Эмма никогда не любила поддразнивать, если только она не была там, где ее никто не знал, и не в угоду мужу.

- Ты надевала его, чтобы хорошо выглядеть для своего мужчины. Почему бы не надеть его сейчас, чтобы хорошо выглядеть для своего мальчика? - Тот самый тихий голос прошлой ночью прошептал ей на ухо, и желудок Эммы сжался, потому что, в отличие от прошлой ночи, она была трезва как стеклышко.

- Не вини во всем вино и не делай вид, что это не твои мысли. Они были у тебя с того самого дня, когда ты наблюдала за своим сыном, и только сейчас они всплывают на поверхность.

Эмма закрыла глаза и глубоко вздохнула. Конечно, это были ее мысли. О чем она думала? Что кто-то был у нее в голове? Что в нее вселился похотливый призрак в доме со странной историей?

- Вот именно…а теперь перестань волноваться и вернись к тем горячим сексуальным воспоминаниям о том, как ты в последний раз надевала свое маленькое распутное платье.

Словно по волшебству, Эмма увидела кульминацию того дня. Она растянулась на кухонном столе, потому что Стивену не терпелось поскорее попасть в ее влагалище. Ее платье было спущено, так что ее обнаженные сиськи дико подпрыгивали, пока он долбил ее.

Низ платья был у нее на бедрах, оставляя ее с лентой из зеленого материала, обернутой вокруг талии, когда она закинула ноги в сандалиях на плечи своего мужа, когда он трахал ее так сильно, что стол в конце концов сломался.

Она по-прежнему лежала на столе, теперь на полу. Под ним лежали сломанные ножки, а Стивен склонился над ней, обхватив руками ее голову с обеих сторон.

Падение остановило его лишь на время, достаточное для того, чтобы снова скользнуть в нее, и он продолжал трахать ее, пока не вытащил свой член и не распылил свою горячую порцию на свое любимое место - ее сиськи и соски.

Пока Эмма стояла на коленях, воспоминание о том, как приятно было ощущать его горячую липкую сперму на ее чувствительных сосках, постепенно угасало, и ее осенило. Вчера Робин выглядела именно так: лежа на спине, в платье, спущенном до талии, с выпяченными сиськами и задранными ногами, - ее только что трахнули.

— Продано! - хихикнула она и положила платье на кровать.

Она достала из чемодана черный кружевной бюстгальтер, а затем остановилась и уставилась на него. Разве у нее не было зеленых стрингов? Вытащив несколько вещей из чемодана, она рассмеялась, когда нашла их. Идеально подходит к платью. Был ли у нее еще лифчик, который к нему прилагался?

Вообще-то, нужен ли ей был лифчик? Конечно, нужен. Платье было не просто с глубоким вырезом, но и облегающее. Было бы очевидно, что на ней его не было. К ней пришли грузчики, плюс Эрик.

- Разве не было бы забавно, если бы мужчины пялились на тебя? Испытывая к тебе вожделение? Ты же знаешь, что любишь дразнить, Эмма. Вот почему Стивену понравилось это платье. Ему понравилось, когда мужчины смотрели на тебя.

Ему нравилось, но Эрику...

- Эрику тоже нравится смотреть. - Откуда-то из глубины ее сознания донесся смешок, и у нее возникло неприятное ощущение, что он исходит не от нее. - Как ты думаешь, мамочка, почему он любит зеленый цвет?

Эмма потрясла головой, пытаясь прийти в себя, но мысли продолжали течь.

- Как ты думаешь, почему он купил распутной Эшли эти зеленые стринги и всегда просил ее их надеть?

— Прекрати, - прошептала она, пытаясь убедить себя, что обращается к собственному измученному разуму.

- Думаешь, ты единственная в семье, кто сделал что-то, чего не следовало делать?

— О чем ты говоришь? - Как только эта мысль пришла ей в голову, Эмма выругала себя за глупость. Кого, черт возьми, она спрашивала? Это были всего лишь ее мысли. Возможно, вино и странные мечты о сыне-матери оказали на нее длительное воздействие.

- Может быть, есть причина, по которой твоему малышу нравится зеленый цвет на его маме? Может быть, именно по этой причине он хочет, чтобы Эшли носила его?

— Заткнись, - прошептала она, прижимая пальцы к вискам.

- Ты когда-нибудь замечала, как Эшли похожа на тебя?

Эмма стояла на коленях на полу, держа лифчик в руке, а в голове у нее стучало. Кулон между грудей был теплым, и она могла поклясться, что он пульсировал в такт с ее сердцебиением. Сними эту чертову штуку.

Она взялась за него рукой и попыталась стянуть через голову. Эмма нахмурилась, когда он не доходил ей до подбородка. Похоже, в цепочке было достаточно места, чтобы легко снять его через голову. Она попробовала еще раз, а затем, закатив глаза, развернула его так, чтобы он оказался у нее между лопаток.

Она нащупала пальцами застежку и принялась возиться с ней. Она нащупала маленький рычажок, но, когда она надавила на него, он не поддался. Чертова штука застряла. Ее охватил иррациональный страх, что он не хочет сниматься.

— Возьми себя в руки, - сказала она вслух. - Он застрял. Просто позволь Эрику снять его.

Эмма потянула за цепочку, чтобы кулон снова оказался спереди. Когда она позволила ему упасть, он упал на ее правую грудь, и она ахнула, когда ее сосок затвердел, а по телу пробежала приятная теплая дрожь.

Она положила руку на зеленый камень, и ее разум наполнился другим воспоминанием о зеленом платье. На самом деле, это был первый раз, когда она надела его. Они пошли на вечеринку, и Стивен, как и многие парни, не мог отвести от нее глаз.

Они планировали хорошо провести время, поэтому взяли такси, чтобы не волноваться. Они выпили больше, чем за последние годы, и все время танцевали. Эмма демонстрировала себя, непристойно танцуя и прижимаясь к своему очень счастливому мужу.

Они были возбуждены всю ночь, и когда такси высадило их, они почти бегом бросились в спальню. Они трахались прямо в гостиной, но Эрик был дома. Как только они оказались в комнате, они начали целоваться, а руки Стивена были повсюду на ней.

Он стянул с нее платье через голову, пока она снимала лифчик. Она стояла и стонала, пока он посасывал ее чувствительные соски, и наблюдала в зеркале над комодом, как ее муж пожирает ее грудь так, словно видит ее впервые.

На ней были стринги, которые она только что нашла, после того как ее муж несколько минут ласкал ее соски своим умелым языком, она опустилась на колени и, расстегнув его джинсы, спустила их с его бедер.

Она взяла его член в рот и, как он делал с ее сиськами, сосала его, как распутная девушка на одну ночь, а не как жена, с которой прожил двадцать лет. Она толкнула его в грудь, чтобы он сел на кровать, и продолжила делать ему минет, который заставил бы устыдиться порнозвезду.

Эмма плюнула на его член, втянула его обратно и издала нечленораздельные влажные рвотные звуки, которые действительно походили на звук из фильма с рейтингом x. Она стонала и вертела задницей, когда отсасывала ему, и с каждой минутой становилась все горячее и влажнее.

Стивен схватил ее за волосы и, двигая бедрами, трахал в рот свою жену так, словно она была шлюхой, каковой она вела себя. Через минуту он простонал ее имя и изверг огромную порцию спермы в ее жаждущий рот.

Сердце Эммы замерло, когда перед ее мысленным взором Стивен сменился Эриком. Теперь это был ее сын, наполняющий ее рот спермой и хнычущий: "О, мама!"

Изображение быстро вернулось к Стивену. Едва он кончил, как схватил ее за плечи и поставил на ноги так быстро, что сперма выплеснулась у нее изо рта на грудь. Он быстро поменял их позу и, сдвинув стринги в сторону, довел ее до оргазма.

В самый разгар оргазма это повторилось. Теперь Эрик стоял на коленях у нее между ног, облизывая и засовывая два пальца в ее мокрое влагалище, в то время как она обхватила его голову бедрами и выкрикивала его имя.

Стивен вернулся, и это было так, словно они повернули время вспять, потому что, несмотря на то, что она кончила быстро, он был твердым и готовым. Он встал, приподнял ее ноги и начал долбить ее. Эмма поиграла со своими сосками, а затем потерла клитор, в то время как ее муж трахал ее так жестко, как не трахал уже много лет.

Ее пальцы танцевали по набухшем клиторе, и когда Эрик, а не Стивен трахал ее, Эмма кончила, запрокинув голову, широко раскрыв рот и прижав ноги к его груди. Она заставила его лечь на спину, и как только он это сделал, она оседлала его бедра и скакала на его члене, как на быке с родео.

Пока Эмма лежала на полу, тяжело дыша и не в силах отогнать от себя эти образы, она поочередно насаживалась то на своего мужа, то на сына. Они оба стонали и двигали бедрами. Стивен звал ее по имени, а Эрик называл ее мамой, даже когда она была насажена на его член.

Эмма из "воспоминаний" устраивала шоу для обоих своих мужчин, играя сосками и бешено двигая бедрами, добиваясь своего.

- Да, оба твоих мужчины. Тот, кто любил и вожделел тебя, и теперь единственный, кто может занять его место.

Эмма получила приз, за который так долго боролась, - приятный горячий заряд, вонзившийся глубоко в ее мокрую щелку. Пока она продолжала скакать на нем верхом, сжимая свою киску вокруг него и выдаивая каждую каплю, пока он стонал под ней, Эрик вернулся и остался, когда она повернулась и снова посмотрела на них в зеркало, улыбаясь тому, как сексуально она выглядит, и наслаждаясь тем, как сексуально ее сын заставил ее чувствовать себя.

— Прекрати! - Эмма вскочила на ноги и бросила зеленые стринги обратно в чемодан, как будто они обожгли ее.

Она надела платье и, захлопнув крышку, задвинула чемодан под кровать босой ногой, поморщившись, когда ушибла палец на ноге. Эмма отвернулась от кровати и подошла к комоду, доставая из ящика пару белых шорт и подходящий к ним топ без рукавов.

Надевая шорты, она заметила свое отражение в зеркале. Ее кожа раскраснелась, а глаза блестели. Кулон стал еще ярче. Казалось, что с тех пор, как она надевала его каждый раз, когда испытывала возбуждение, он становился еще ярче.

Кроме того, она почти постоянно испытывала возбуждение с тех пор, как надела его.

— Точно, проклятый камень, - пробормотала она своему отражению.

Эмма влезла в шорты, которые были ей впору, и поняла, что это не та пара, которую она хотела. Они также были частью ее коллекции "небезопасно для работы или дома", как Стивен назвал ее забавную сексуальную одежду.

Скоро должны были приехать грузчики, не говоря уже о том, что она всегда старалась скромно одеваться в присутствии Эрика. Ее телефон, который она оставила на кровати, издал звуковой сигнал, и, наклонившись, Эмма увидела, что это было сообщение от транспортной компании. "Ваши грузчики работают по расписанию и прибудут через полчаса".

Эмма снова заглянула в ящик в поисках чего-нибудь еще, а затем пожала плечами. К черту. Она просто наденет шорты, и что с того, что они будут немного тесноваты? Если грузчики захотят осмотреть ее задницу, то Эмма предположила, что это будет лестно, но на самом деле Эрик так бы не глядел.

- Продолжай твердить себе это, мамочка.

Эмма проигнорировала эту мысль, что она и планировала делать с этого момента. Это и больше не прикасаться к домашнему вину Робин. Что бы там ни было, это слишком сильно подействовало на нее.

Она открыла другой ящик и схватила первую попавшуюся вещь - белую футболку без рукавов. Как и шорты, футболка была в обтяжку, и облегала ее грудь. К тому же она была немного коротковата, не полностью прикрывая живот, оставляя голой ее часть.

Рубашка прижимала кулон к груди, и от исходящего от него тепла ей стало не по себе. Она вытащила его из-под рубашки и, глядя в зеркало, еще раз повозилась с застежкой, но так и не смогла ее расстегнуть.

Надев свои вчерашние удобные сандалии, она вышла из комнаты и отправилась на поиски Эрика. Предположив, что он внизу, она быстро зашагала по коридору, но остановилась, когда, как она могла поклясться, услышала стоны.

Чувство дежавю охватило ее, когда она вспомнила, как вчера зашла к Робин и Клиффу. Она остановилась и снова услышала этот звук - безошибочно узнаваемый женский стон. Как и вчера, он доносился из комнаты для гостей.

Эмма направилась к двери, которая была закрыта. Она взялась за ручку и заколебалась. Она подумала о странных снах, которые ей снились прошлой ночью, о парах, занимающихся сексом. Пары с именами людей, которые жили здесь до нее.

Раздосадованная своими иррациональными мыслями, Эмма повернула ручку и вошла в комнату. Эрик сидел на раскладушке и смотрел телевизор, который она заметила на старом столике у стены. На экране была женщина, стоящая на коленях, которую мужчина, стоящий позади нее, сильно трахал.

— О, черт, детка! Ты так хорошо даришь мне это! - вскрикнула женщина. Ее темные глаза уставились на экран, а накрашенные красным губы приоткрылись, когда она застонала и взвизгнула от получаемых ударов.

Эмма заметила, что женщина была намного старше молодого человека, стоявшего позади нее, и это напомнило ей Клиффа, трахающегося с Робин. Как и вчера, Эмма не двигалась, а просто наблюдала за происходящим из-за спины Эрика, который не замечал ее присутствия.

Большие груди женщины раскачивались взад-вперед, а ее круглая задница покачивалась, когда ее любовник долбил ее с энтузиазмом, о котором у Эммы остались приятные воспоминания. Она отдала бы все, чтобы испытать это снова, и как можно скорее.

Молодой человек игриво шлепнул ее, от чего ее попка затряслась еще сильнее, а звук шлепка и ее удивленный вскрик заставили ее с трудом сглотнуть и попытаться не обращать внимания на теплое влажное ощущение, растущее у нее между ног. Боже, казалось, что за тот день, что они провели в доме, она была мокрой как никогда.

— Тебе это нравится? - Женщина оглянулась через плечо на своего любовника.

— Да. - Он застонал и шлепнул ее по заднице с другой стороны. - Это похоже на смену ролей.

Смена ролей? Не то, что Эмма ожидала услышать в порно, но сейчас ее внимание привлекло все возрастающее тепло кулона. Как и прошлой ночью, он не просто нагревался, а, казалось, пульсировал.

— Да, детка? - Женщина на экране рассмеялась. - Ты мстишь своей матери за все те разы, когда она тебя шлепала?

"Мать", - это слово, казалось, эхом отдавалось в ее голове. Мальчик трахал свою мать. Эрик смотрел порно "мать и сын". Эмма наблюдала, как пара продолжала трахаться, причем "мать" теперь перекатилась на спину и положила ноги на грудь сына, в то время как он продолжал трахать ее.

- Точно так же, как ты видела, как Эрик трахал тебя несколько минут назад. Выглядит неплохо, правда, мамочка?

Она покачала головой и готова была поклясться, что снова услышала тот странный смешок в глубине своего сознания.

- Эрик, кажется, так думает…или ты не видишь, как двигается его рука?

Этот комментарий отвлек ее внимание от экрана и вернул к Эрику. Ее сын наклонился вперед, и его рука двигалась вверх-вниз. С того места, где она стояла, ей не было видно, что у него между ног, но она не сомневалась в том, что он делает.

— Какого черта, - подумала она. - Он был молодым человеком, у которого не было девушки. Конечно, он смотрел порно.

- Порно с мамочками? - Снова хихиканье: - В Интернете полно порно, но это то, что он смотрит? Это то, что ему нравится?

— Ему это нравится не из-за этого, - возразила она. - Это просто горячая сцена и...

— Да! Трахни меня! - Закричала женщина. - Трахни горячую пизду своей матери и выплесни этот горячий заряд на мое распутное личико!

— Вот и все, - простонал Эрик перед ней. - Трахни свою мать…кончи на нее...

— Эрик! - Закричала Эмма, почти так же сильно, как и он, поразившись тому, как громко и убедительно прозвучало это единственное слово.

Вздрогнув, Эрик вскочил на ноги и стал возиться со своим нижним бельем, натягивая его обратно. Слева от нее мелькнуло какое-то движение. Эмма повернула голову и увидела, что это всего лишь отражение Эрика в зеркале над старым комодом в другом конце комнаты.

На краткий миг она увидела его член, все еще твердый, прежде чем он убрал его с глаз долой.

- Не похоже, что ты не видела этого раньше, мамочка.

— Что, черт возьми, ты делаешь? - Спросила Эмма, сосредоточившись на Эрике, а не на голосе, который, как она продолжала убеждать себя, принадлежал ей и был результатом стресса.

Эрик стоял к ней спиной. - Похоже, именно это я и делал.

— Скоро приедут грузчики, и ты решишь, что тебе нужно подрочить... - Она спохватилась. - Сделать это сейчас?

— Грузчики будут через час. - Он повернулся к ней со смущенной улыбкой на лице. - Это не займет много времени.

— О, черт возьми, да…дай мамочке кончить!

Видео все еще проигрывалось, и Эмма, обернувшись, увидела "маму", стоящую на коленях с широко открытым ртом и высунутым языком, в то время как ее сын дрочил свой член ей на лицо. Эмма наклонилась и схватила пульт дистанционного управления, направляя его на телевизор.

Она заколебалась, когда его член извергся, и длинная густая струя спермы брызнула ей на язык. "Мама" вытолкнула сперму изо рта, и она потекла по подбородку, в то время как еще несколько струй попали ей на щеки и в рот.

Соски Эммы напряглись, когда камера показала, как сперма стекает по ее груди, и она почувствовала, как покраснело ее лицо, но не от смущения, как у Эрика. Перед этим женщина схватила сына за яйца и принялась поглаживать его член, с которого уже едва капала жидкость.

— Все это, детка, - промурлыкала она покрытыми спермой губами. - Дари мамочке все, что хочешь...

Эмма нажала на кнопку выключения с такой силой, что хрустнули костяшки пальцев, и, отступив назад, швырнула пульт через всю комнату, где он разбился вдребезги о стену.

— Ого! - воскликнул Эрик. - Какого хрена, мам?

— Что за хрень? - Эмма ткнула его пальцем в грудь. - Во-первых, ты не смеешь так со мной разговаривать. Во-вторых? Это я должна спрашивать, что за хрень?

— Боже, прости. Я думал, что смогу вести себя как взрослый, раз я такой есть. - Он поморщился и потер грудь в том месте, куда она его ткнула. - И не зря я закрыл дверь, а ты просто ворвалась.

Несмотря на то, что Эмма сердито смотрела на него, ее взгляд опустился к его промежности. Джинсы Эрика были в обтяжку, и под тканью виднелась большая выпуклость, где, очевидно, все еще торчал твердый член. Почему у него все еще стоял? Она стояла здесь и кричала на него!

- Почему ты замечаешь, что у него все еще стоит?

— Я не думала, что ты будешь дрочить свой чертов член до полудня, когда у тебя будет много работы.

— Ого. И ты хочешь, чтобы я следил за своим ртом? - Эрик выглядел вполне законно удивленным ее языком. Она никогда раньше не говорила так в его присутствии.

— Ты же не против был посмотреть на рот его мамочки, не так ли? - Спросила она. - Сидеть здесь и приказывать ему трахнуть свою мать? Она велела своему сыну кончить на ее распутное личико?

— Это был просто фильм.

— О сыне, трахающем свою мать! - закричала она на него. - Ты не думаешь, что это неправильно?

— Это подделка. - Он, казалось, был смущен ее гневом. - Они актеры, и не похоже, что он на самом деле был ее сыном.

— Но фантазия реальна! - разглагольствовала Эмма. - Люди смотрят то, что им хотелось бы сделать!

— Успокойся, мам. - Эрик поднял руки, словно сдаваясь. - Это просто DVD, который я нашел в коробке и решил вставить в проигрыватель. На нем не было чехла. Я понятия не имел, что это такое.

— Но ты продолжал смотреть и был готов взорваться. Не так ли?

— Мам, ты выпила еще немного этого вина? - Он не улыбался. - Потому что ты действительно увлеклась.

— Когда мать видит своего сына с членом в руке и приказывающим парню в кино трахнуть его мать, это стоит того, чтобы разозлиться!

— Мама, я...

— Ты хочешь трахнуть меня, Эрик? - Она моргнула, как только эти слова слетели с ее губ, и удивилась, откуда, черт возьми, они взялись.

Эрик стоял ошеломленный. Его темные глаза расширились, а рот открылся. - У...что ты сказала?

— Тебе это очень понравилось, малыш, - продолжила она, как будто не могла контролировать свои слова. - Ты думал об этом? Думал о том, чтобы трахнуть свою одинокую мать и быть хозяином в доме?

— Мама! - Он повысил голос, перекрикивая ее. - Прекрати, это... Господи, ты говоришь прямо как в том фильме.

— Тогда тебе должно понравиться. - Она развела руками. - Тебе нравится то, что ты видишь, Эрик? Это все? Ты стал относиться ко мне по-другому в последнее время? Ты хочешь кусочек задницы своей матери?

— Мама, пожалуйста, прекрати.

— Может быть, ты хочешь отомстить мне? Засунуть свой член в рот своей матери, чтобы заткнуть ее, и трахнуть эту сопливую сучку? Может быть, если ты трахнешь меня, я перестану быть такой сукой? Может быть...

— Заткнись! - Эрик схватил ее за плечи и встряхнул. - Прекрати так говорить!

— Почему? Тебе нравилось, когда эта мать говорила непристойности!

— Она не моя мать, как и ты сейчас! - Его гнев, казалось, угас, и Эмма была потрясена, увидев, как наполнились слезами его глаза. - Пожалуйста, перестань так говорить.

— Я... - Эмма отступила от него и закрыла лицо руками. - О, боже мой! - Выдохнула она. - Что, черт возьми, я говорю?

— Я не знаю, но просто прекрати, ладно? - Умолял ее Эрик срывающимся голосом. - Ты пугаешь меня, мам.

— Прости, милый. - Эмма и сама едва сдерживалась. - Я не знаю, что на меня нашло.

- Но ты ведь знаешь, кто бы хотел, чтобы это случилось с тобой, не так ли?

— Мам, ты выглядишь неважно. - Эрик похлопал по кровати. - Почему бы тебе не присесть?

Глава 6

Эмма кивнула и, опустившись на кровать, глубоко вздохнула. Она снова почувствовала себя самой собой, но по-прежнему не понимала, почему была так расстроена.

Эрик сел рядом с ней. - Теперь тебе лучше?

— Да. - Эмма натянуто улыбнулась ему. - Мне так жаль, Эрик. Я не должна была говорить всего этого.

— Ты права, тебе не следовало этого делать. - Он пристально посмотрел ей в глаза, но не выглядел сердитым, а только обеспокоенным. - Почему ты это сделала? Это на тебя не похоже, мама.

— Я не знаю... То, что ты смотрел, меня очень расстроило.

— Я вижу. - Он нежно накрыл ее руку своей. - Мам, ты же знаешь, что я бы никогда так о тебе не подумал.

- Он лжет. Он думает, что его мамочка классная. Вот почему его девушка выглядела точно так же, как ты, и вот почему он не может оторвать взгляд от фотографий, на которых она сосет у него.

— Я знаю это. - Ее голос звучал увереннее, и, несмотря на ворчливый голос с его язвительными замечаниями, ее мысли, казалось, снова стали рациональными.

— Тогда почему ты взбесилась? Я знаю, что застать меня врасплох было неловко, но чтобы так разозлиться?

— Я же сказала, что сожалею. - Она взяла его за руку и сжала ее. - И я это серьезно. Мне стыдно за то, что я только что сказала.

— Но зачем ты это сказала? - покачал головой Эрик. - Мам, ты несла какую-то по-настоящему жесткую чушь. Ты говорила как та женщина из фильма.

— Я знаю.

- Потому что ты хочешь быть ею.

Глаза Эммы сузились. Теперь, когда она успокоилась, она ощущала покалывание в том месте, где кулон прижимался к ее груди, каждый раз, когда она слышала эти странные мысли.

— Так в чем же дело, мам?

— Хорошо. - кивнула Эмма. - Я всегда прошу тебя быть честным со мной, поэтому я буду честна с тобой. Вчера вечером я много выпила, и я уже была уставшей и взвинченной, так что это была не лучшая идея.

— Но сейчас ты трезвая.

— Я знаю это. Дай мне закончить, пока я чувствую, что могу это сделать так, чтобы не показаться странной.

— Слишком поздно для этого, - ухмыльнулся Эрик. - Этот похабный ротик порнозвезды пару минут назад был достаточно странным.

— Думаю, да, но я скажу тебе, почему это так сильно меня задело.

- Ты собираешься солгать, не так ли?

Еще одно покалывание, теперь уже без сомнений.

— Прошлым вечером, когда мы с Робин разговаривали, она сказала несколько странных вещей.

— Например, что? - Эрик держал ее за руку, и Эмма была благодарна, что ее вспышка гнева не заставила его испугаться близости с ней.

— Ты упомянул кое-что из того, что здесь произошло. - Когда он кивнул, она продолжила. - Робин рассказала о них, и о некоторых вещах которых умолчали.

— Плохие вещи?

— Пара, но большинство из них были просто странными. Но у всех них есть повторяющаяся тема.

— Кроме придурковатых парней?

— Да, мужчины участвовали в некоторых вещах, но не в других и... - Действительно ли она хотела высказать эти мысли вслух?

— И что же? - подтолкнул ее Эрик.

— Робин говорила странные вещи о матерях и сыновьях.

— Например, что? - Глаза Эрика сузились, и у него появилось то напряженное выражение, которое он унаследовал от своего отца, когда тот что-то обдумывал.

— Она упомянула о просмотре фильмов "Табу", а затем продолжила отпускать короткие замечания о том, что матери и сыновья очень близки.

— Такая близость? - Он указал на телевизор.

— Не прямо, но она говорила о таких вещах, как забота о своих матерях во всех отношениях и комментарии типа "мужчина дома". Я думаю, она намекала на это и ждала, что я прокомментирую.

— Хм, интересно. - Эрик погладил подбородок. Еще один классический прием Стивена.

— Не совсем, - пожала она плечами. - Но Робин тоже много пила, так что, возможно, в ее словах не было смысла, и, признаюсь, я была сильно навеселе.

— Значит, намек Робин на что-то извращенное вывел тебя из себя?

— Это было нечто большее. - Эмма сделала решительный шаг. – Убийства и самоубийство. Все тела были найдены в спальне сына.

— И что?

— Почему мать была в комнате своего сына в полночь?

— Разговаривала? - Предположил Эрик. - Когда папа болел и сразу после его смерти, ты заходила ко мне в комнату поздно вечером, чтобы узнать, все ли со мной в порядке и хочу ли я поговорить.

— Верно. - Услышав, как он это сказал, она удивилась, почему не подумала об этом раньше. - Но зачем было убивать их там? Что его вывело из себя?

— В статье говорилось, что он потерял хорошую работу, устроился на дерьмовую и постоянно напивался. - Эрик поднял руку. - Перебрал, разозлился на весь мир и просто сошел с ума. - Он подмигнул. - Дело закрыто, советник.

— Но зачем убивать его жену и сына?

— К чему ты клонишь? - Спросил Эрик, не сводя с нее глаз.

— А что, если они были любовниками?

— Мать и сын? - спросил он. Глаза Эрика расширились. - Почему ты так думаешь?

— Сцена выглядела как классическое преступление на почве страсти, - призналась она. - Как по учебнику.

Эрик снова погладил подбородок, обдумывая ее слова, а она продолжала пытаться оправдать свои действия.

— Я легла спать, думая об этом, а потом вспомнила все, что Робин говорила о матерях и сыновьях, и я была пьяна...Мне приснился странный сон.

— О чем?

Она вздохнула и сделала решительный шаг. - Мне приснился сон о них, и они... что-то делали.

— Что-то делали? Это больше похоже на мою ханжескую мать. - Сказал Эрик, но его улыбка казалась вымученной.

— Что это за выражение лица? - Спросила Эмма. - Что-то не так?

— Мне тоже приснился сон, и он был о ребенке, который жил здесь. Он сидел в кресле напротив того места, где сидел я. - Эрик смущенно огляделся по сторонам, когда заговорил.

— Сказал тебе что-нибудь?

— Это был сон, мама. - Эрик закатил глаза. - Если он и говорил, то я этого не помню.

Пока он говорил, его взгляд метался по сторонам, как он всегда делал, когда лгал. Как юрист, Эмма всегда верила в то, что люди "говорят", когда они говорят неправду.

— Странно, что он снился нам обоим.

— Мы говорили об этом вчера, и было трудно не думать об этом прошлой ночью, когда я был здесь один и разбирал твои вещи. Ты сказала, Робин упомянула об этом. Совпадение.

— Наверное, но после всех этих запретных намеков и моих мыслей о том, что, возможно, что-то происходило, и этого сна я прихожу сюда, а ты смотришь порно "мать и сын" и увлекаешься этим, - Эмма слабо улыбнулась ему. - Я потеряла голову, как ты красноречиво выразился.

— Ты это сделала. – ухмыльнулся он. - Никогда не думал, что у тебя такой грязный рот.

— Ну...

— Значит, ты тоже смотришь порнуху, не так ли? - Ухмылка стала еще шире. - Я узнал об этом, когда ты пару недель назад разрешила мне воспользоваться твоим компьютером.

— Не говори со мной о порно. Это неправильно. - Она снова почувствовала себя защищающейся.

— Кажется, я припоминаю, что это была женщина с парнем помоложе. Клуб "Детеныш кугуара", - засмеялся он.

— Я сказала, прекрати. - напряженно предупредила его Эмма.

— Ты действительно хочешь парня моего возраста? – присвистнул он. - Ты могла бы подцепить кого-нибудь из знакомых. Куча моих друзей возмущаются по поводу моей горячей мамочки.

— Мне не нужен молодой парень! - Огрызнулась на него Эмма. - Это было просто видео, и тебе не следовало подглядывать!

— Я этого не делал. Ты забыла закрыть браузер. - Он поднял руку, чтобы прервать ее. - Но суть в том, что ты посмотрела то, что, по твоим словам, тебе не нравится. То же самое относится и к этому видео.

— Хорошо, я поняла. – согласилась она. - Но, по крайней мере, то, что я наблюдаю, не является... противоестественным.

— Все равно нет причин для того, что ты сказала. - Теперь он говорил серьезно. - Это совсем на тебя не похоже, мам. Если уж на то пошло, ты стараешься вести себя чопорно и пристойно в моем присутствии.

— Я извинилась, Эрик. Я просто сейчас не в себе. Весь этот странный разговор и то, что здесь произошло, выбили меня из колеи.

— Думаю, да, потому что, по-моему, я впервые вижу тебя без лифчика. - Он многозначительно уставился на ее грудь. - И не менее того, в белой рубашке.

Эмма оглядела себя и, к своему огорчению, поняла, что он был прав. Она так и не надела лифчик. Ее маленькие груди были так четко очерчены под облегающей рубашкой, что была видна кожа вокруг сосков. Эрик был прав. Она никогда не появлялась перед ним без лифчика. Как же она могла его не надеть?

- Потому что ты хочешь показать свои сиськи своему сыну.

— О, Боже. - Прошептала она и почувствовала, как ее лицо заливается краской.

— Эй, это не так уж и важно. - сказал ей Эрик. - Не похоже, что я пялюсь.

- О, да, он такой. Ты же видела, как у него бегают глаза.

— Это важно. - Потому что она, по-видимому, действительно была не в себе и не приходила в себя с тех пор, как она...

— Эрик, мне нужно, чтобы ты снял это с меня. - Она схватила цепочку и сняла кулон со своей груди. - Я пыталась снять его, но застежка застряла.

— Действительно? На тебе он смотрится великолепно.

— Эрик, какого цвета он был, когда ты впервые его увидел?

— Хм? - Он моргнул. - Он, конечно, был зеленым. - Эмма хотела что-то сказать, но он щелкнул пальцами. - Нет, подожди. Мне кажется, он был слегка пурпурным.

— Но сейчас он зеленый! - В ее голосе было чуть больше беспокойства, чем она намеревалась.

— Подходит к твоим глазам. - кивнул Эрик. - Может быть, это как камень настроения.

— Сними его с меня, сейчас же. - Эмма заставила себя сохранять спокойствие.

— Хорошо. - Эрик наклонился ближе и взял цепочку в пальцы.

Его правая рука накрыла кулон, и Эмма ахнула, когда ее обдало волной жара. Одновременно Эрик резко выдохнул и несколько раз моргнул, как будто был сбит с толку. Тепло, исходившее от ее тела, заставило ее соски напрячься под рубашкой, и она снова ощутила другой вид жара, очень влажный, между своих ног.

— Тебе это действительно идет, мам, - мягко проговорил Эрик, и в его глазах появилось отстраненное выражение. - Он подходит к твоим великолепным глазам.

— Тебе нравятся мои глаза? - Ее голос звучал с придыханием, и она поняла, что это из-за того, что она вдруг стала тяжело дышать.

— Они красивые, - он одарил ее той милой улыбкой, которую она почти не видела в последние несколько месяцев. - Такие же, как и все в тебе.

— Ты считаешь, что твоя мама красивая? - Она неожиданно для самой себя хихикнула. - Расскажи мне еще.

— Мне нравятся твои распущенные волосы. - Он запустил левую руку в ее волосы и слегка провел по ним пальцами. - Ты всегда так одеваешься, но мне действительно нравится, как это выглядит.

Дрожь пробежала по ее телу, когда он начал играть с ее волосами, и, как и прошлой ночью, ее соски были такими твердыми, что болели.

— Может быть, я буду носить это чаще, - подмигнула она. - Только для моего мальчика.

— Ты выглядишь такой напряженной со своей прической и в том, как ты одета. - Эрик продолжал играть с ее волосами. - Но когда они распущены, ты выглядишь игривой.

— Игривая? - Ей показалось странным слово для мальчика его возраста.

— Да, и сексуальная. - Его голос понизился до хрипоты, и она заметила, что он тяжело дышит. - Мне нравится этот наряд.

Его рука покинула ее волосы, и она с трудом сглотнула, когда он положил ладонь на ее обнаженную грудь прямо над глубоким вырезом футболки.

— Почему? - Она поймала себя на том, что с нетерпением ждет ответа.

— Потому что это подчеркивает тебя. Показывает, насколько ты на самом деле сексуальна. - Он лукаво улыбнулся ей, не сводя глаз с ее груди.

— Эти шорты подчеркивают твои длинные ноги и твою... - Он похотливо подмигнул. - Там хороший вид сзади.

— Ты смотришь на задницу своей матери? - Она снова хихикнула, хотя где-то в глубине души приказывала себе заткнуться к чертовой матери.

— Ты сексуальная женщина, мам. - Эрик наклонился ближе, говоря это. - Я не шутил. Многие мои друзья трахнули бы тебя.

— А сейчас они бы захотели? - Она посмотрела ему в глаза и увидела в них выражение, которое ни один сын никогда не должен дарить своей матери.

— Знаешь что? - Он склонил голову к ее голове и прошептал ей на ухо. - Это меня заводит.

Его горячее дыхание коснулось ее уха, и по телу пробежала дрожь. - Скажи мне, почему, - прошептала она ему в ухо, приблизив губы так близко, что они коснулись мочки его уха.

Эрик вздрогнул и тихо вздохнул от этого прикосновения. Его ладонь дрожала на ее груди, но другая рука оставалась на кулоне, который теперь пульсировал в такт с ее быстро учащающимся сердцебиением.

— Я думаю, это горячо, что мои друзья хотят тебя трахнуть. Что они думают, что моя мать - чертовски сексуальная мамаша, и мечтают о том, чтобы делать с ней грязные вещи.

— Я твоя отвратительная мамаша, малыш? - Спросила она, и, словно по собственной воле, ее рука поднялась и она положила ладонь на его щеку.

— Нет, обычно ты выглядишь холодной и чопорной, как юрист. - Он все еще говорил ей на ухо, и она наклонила голову, чтобы его губы скользнули по ее шее.

Когда они это сделали, она тихо вздохнула, а Эрик резко выдохнул, потому что нечаянно поцеловал мать в шею.

— Но сегодня ты выглядишь чертовски сексуально. В этих обтягивающих шортах и маленькой рубашке в обтяжку без лифчика. - Он замолчал, а когда заговорил снова, его голос был едва слышен. - У тебя классные сиськи, мам.

— Они маленькие, - ответила она, накрывая его руку своей на груди.

— Они идеальны, - ответил он. - Как и вся ты. У тебя красивое стройное тело, и твои маленькие упругие сиськи смотрятся на нем как нельзя лучше.

Стройное тело...кто из двадцатилетних так говорил? Хуже того, какая мать сидела и позволяла ему говорить о ее сиськах?

- Мать, которая наконец-то поняла, чего хочет.

— Эти сиськи? - И снова, по-видимому, без ее прямого согласия, она пошевелилась.

Эмма выгнула спину и, опустив руку Эрика вниз, положила ее прямо на свою правую грудь. Эрик ахнул от удивления, но звук, вырвавшийся у нее, был громким стоном, когда ладонь ее сына коснулась ее пульсирующего соска через тонкий материал.

Впервые с тех пор, как он прикоснулся к ней, Эрик выглядел ошеломленным и неуверенным, но Эмма промурлыкала ему на ухо. - Давай, малыш. Поиграй с маминой грудью.

Дрожащие пальцы Эрика нежно сжали ее грудь, и когда она застонала, он осмелел. Его пальцы нашли ее сосок и покатали его между ними. Ее киска наполнилась влагой, когда сын ласкал ее грудь. Обняв его, она поцеловала его в шею.

Эрик издал стон, вызвавший еще одну волну липкой влаги между ее бедер, и она понизила голос до мурлыканья, которому позавидовал бы оператор секс-службы по телефону.

— Хочешь увидеть мамины сиськи, Эрик? Хочешь их пососать?

— О, да, мам... пожалуйста? - Он снова захныкал, и рука Эммы упала ему на колени.

Они оба застонали, когда она почувствовала, какой он твердый через джинсы. Она сжала его член и провела по нему рукой, восхищаясь его длиной и тем, какой он чертовски твердый!

- Ни одна женщина не может возбудить молодого человека так сильно, как его мать.

— Хм, мамочка тоже подумывает о том, чтобы что-нибудь пососать. - Эмма застонала, а затем отстранилась от него и схватила его за руки. Она положила их себе на талию и натянула на них подол футболки.

Подняв руки над головой, она посмотрела ему в глаза. - Сними эту чертову футболку и пососи сиськи своей матери.

Ее сердце бешено колотилось, и она заерзала на кровати, отмечая, как стринги прилипли к ее мокрой киске. Эрик несколько раз моргнул, и его глаза, казалось, снова обрели четкость. Он приподнял рубашку на несколько сантиметров, а затем остановился и отпустил ее так быстро, словно она обожгла его.

— Что?.. - он уставился на свои руки, как будто, как и она, не мог их контролировать.

Эмма могла поклясться, что услышала, как что-то щелкнуло у нее в голове, и тут же скрестила руки на груди, прикрыв свои явно возбужденные соски. Она покачала головой, так как внезапно поняла, что не совсем уверена в том, что только что сказала или сделала. Неужели ее сын только что дотронулся до ее груди? Помогла ли она ему в этом?

Она видела это перед своим мысленным взором, но теперь это было похоже на сон, как будто это было не наяву. Эмма глубоко вздохнула и прогнала образ из головы. Это должно было быть реальностью. Какой бы влажной она ни была, какими бы набухшими ни были ее соски, это был контакт…желанный контакт.

— Мам, что?..что ты говорила? - Эрик выглядел так, словно ему было так же тяжело, как и ей, но в его случае он потерял то, что, по ее убеждению, только что произошло, и это было хорошо.

— Я сказала, сними с меня эту чертову штуку. - Эмма схватила кулон, который заметно остыл, как только Эрик его отпустил.

— О, да. - Он кивнул и потянулся за ним. - Ого, кажется, я на минутку отвлекся.

— Извини, я такая скучная. - Эмма невесело усмехнулась. - Нет! - отрезала она, когда он потянулся, чтобы взять кулон в руку. - Я подержу его.

— Прошу прощения. - Он закатил глаза, а затем прищурился, пытаясь зажать маленькую застежку большими пальцами.

— Ха, - проворчал он. - Кажется, застрял. - Эмма подняла голову и попыталась побороть иррациональное чувство паники, когда он продолжил дергать за цепь и бормотать себе под нос.

— Эта чертова штука не хочет поддаваться.

— Порви цепь. - Сказала она ему. - Просто возьми за края и подергай. Она тонкая, и должна порваться.

— Я только достану кусачки из ящика с инструментами внизу.

— Я хочу снять его сейчас же! - Прошипела она. - Просто разорви цепь.

— Ух ты, мам…сначала порнофильмы, а теперь это. Тебе нужно вздремнуть, когда привезут мебель.

— Я так и сделаю. Сейчас же...

— Я знаю…Снять это. - Эрик схватил цепь обеими руками и дернул в разные стороны.

— Ты, должно быть, шутишь. - Он присвистнул и дернул снова, достаточно сильно, чтобы Эмма вздрогнула, когда цепочка впилась ей в шею сзади.

Предплечья Эрика напряглись, когда он потянул сильнее, но тонкая на вид цепочка не поддавалась.

— Господи. - Он расслабился, азатем, словно пытаясь застать цепь врасплох, развел руки в стороны.

На этот раз Эмма вскрикнула, когда цепь впилась ей в шею.

— Из чего сделана эта чертова штука? - Эрик отпустил цепочку. - Мы спустимся вниз и перережем ее.

— Правильно. - Если сможем, - добавила Эмма про себя. - Эрик, ты действительно не помнишь, что только что произошло?

— Что твой слабак-сын не может порвать цепочку?

— Нет. До этого?

— Мама, ты...?

— Отвечай на вопрос, не задавая лишних вопросов. - Она говорила так, словно он был свидетелем, которого она допрашивала. - Ты помнишь, что мы делали до этого?

— Ничего себе, - пробормотал Эрик. - Больше никакого домашнего вина для тебя, юная леди. - Когда она посмотрела на него, он закатил глаза. - Ты вошла и застала меня за просмотром фильма, накричала на меня, а потом извинилась. Мы поговорили о доме и снах, которые у нас были.

— И это все?

— Да, мам. - Он казался раздраженным, что говорило о том, что он говорит правду.

Эрик не помнил, чтобы они прикасались друг к другу или разговаривали.

— Хорошо. Сделай мне одолжение.

— Конечно.

— Если у тебя будут еще какие-нибудь странные сны, или если что-то покажется тебе странным - скажи мне. - Когда он кивнул, она добавила. - Обещай.

— Обещаю, но прямо сейчас единственное, что кажется странным, - это ты.

— Забавно. А ты уверен, что тебе не снилось ничего, кроме того, что ты мне рассказал?

— Мам, я... - Он подпрыгнул от громкого звука клаксона, доносившегося из-под окна. - Пришли грузчики!

— Спустись вниз и впусти их. - Проинструктировала Эмма. - Я спущусь через минуту.

Эрик поднялся с кровати и направился к выходу из комнаты, но, остановившись в дверях, оглянулся через плечо. - Послушай, мам?

— Что?

— Как насчет того, чтобы сделать себе одолжение и надеть лифчик? - Он указал на ее грудь. - Я имею в виду, если только ты не пытаешься получить скидку или назначить свидание.

— Убирайся отсюда, придурок! - Она указала на дверь, но рассмеялась его шутке. Ее смех прозвучал натянуто, но он был искренним и помог ей успокоиться, когда Эрик вышел из комнаты.

Снова прозвучал сигнал, и Эрик заорал: - Не снимай свои чертовы штаны! - и помчался вниз по лестнице.

Эмма глубоко вздохнула и обхватила голову руками. Если Эрик ничего не помнил, то что же тогда произошло? Может быть, она сходила с ума и видела все то же, что и прошлой ночью? Или, может быть, это произошло на самом деле, но кулон был ключом к разгадке? Эрик не испытывал к ней желания, пока не прикоснулся к нему. Как только он отпустил его, он остановился.

— Это просто безумие, - произнесла она вслух.

Как и тот факт, что ее мускулистый сын весом в 90 килограмм не смог расстегнуть застежку или цепочку на кулоне. Эмма осторожно дотронулась до него и обнаружила, что он прохладный. Никакого странного голоса в последней части ее эпизода с Эриком, и с тех пор, как он отпустил его.

Она спала?

— Господи, Эмма, ты себя слышишь? - пробормотала она. - Ваша честь, я хотела бы заявить о невменяемости.

Но что-то было не так с этим кулоном и с самим домом. Эмма продолжала сидеть на кровати, хотя слышала, как Эрик впустил грузчиков и сказал им, куда заносить вещи.

С другой стороны, Эрик понятия не имел, что произошло. Возможно, это было не так. Он также не видел во сне двух матерей и сыновей, занимающихся сексом, как она. Возможно, это была она. Была ли она более напряженной, чем думала?

Матери и сыновья. Эмма снова посмотрела на телевизор. Эрик упомянул, что нашел фильм в коробке в шкафу. Поднявшись с кровати, она подошла к телевизору, в который был встроен DVD-плеер, и вытащила диск.

— "Любящие матери, том второй". - Прочитала она вслух. Эрик солгал. Он сказал, что на нем не было названия.

Эмма подошла к шкафу и, открыв дверцу, увидела, что он пуст, если не считать картонной коробки на полу. Присев на корточки, Эмма заглянула в коробку. Там были две стопки DVD-дисков и несколько старых видеокассет, все еще упакованных в громоздкие пластиковые футляры.

— "Табу", "Табу два", "Маменькины сынки", "Страстное желание матери", - прочитала она вслух названия сверху.

Сунув руку в коробку, Эмма взяла стопку и одну за другой положила их обратно в коробку. "Хороший мамин поступок", "Если бы папа только знал", "Позволь маме быть твоей девушкой", "Соблазнять мам".

На каждом DVD был материал о матери и сыне. Видео ничем не отличались друг от друга. "Мужчина в доме", "Похоть матери". На одном из них, под названием "У ног моей матери", молодой человек лижет ноги пожилой женщине.

"Мама полностью связана, и мама обязана ублажать женщин, привязанных к кровати, в то время как молодой человек с вожделением смотрит на них сверху вниз, а их члены напряжены и готовы овладеть их беспомощными "матерями""

— Кто, черт возьми, придумал это? - Эмма порылась под видеозаписями и извлекла несколько старых книг в мягких обложках.

Они были намного старше, чем фильмы. Она узнала в них старые порнографические материалы, которые когда-то нашла на чердаке у своего дяди. У всех были аляповатые обложки, и их авторами были анонимы. Она просмотрела только два названия: "Мама моей мечты" и "Все, что я хочу на Рождество, - это мама".

Всего в коробке было не менее трех десятков книг и фильмов, и все они были посвящены инцесту матери и сына. Эмма знала Эрика достаточно хорошо, чтобы понять, что они не принадлежали ему и были оставлены здесь.

Но Робин и Клифф, по-видимому, прибрались в доме, и она не заметила, чтобы там что-то еще валялось. Единственными вещами, которые они, похоже, оставили, были эта коллекция эдиповых фантазий и чертова штука у нее на шее.

Глядя на коробку, Эмма снова подумала о Бене и Мэри, убитых в комнате сына. Она пожалела, что не может увидеть сам отчет. Лежали ли они на кровати? Были ли они обнаженными? Покажет ли вскрытие, что Мэри занималась сексом перед смертью? Они провели анализ ДНК, чтобы узнать, с кем у нее был секс?

Эти мысли были притянуты за уши, но, когда она начала мыслить связно и переключилась на работу, ей стало намного лучше. Эмма закрыла коробку и, взяв ее в руки, поставила на кровать. Робин сказала, что, возможно, заедет сегодня, чтобы узнать, как у них дела. Эмма скажет о коробке и просит ее избавиться от нее.

Звук удара и крики Эрика, приказывавшего грузчикам следить за любимым креслом его матери, напомнили ей, что ей нужно перестать думать о запретном сексе с жертвами убийств и спуститься вниз.

Она вышла из комнаты и вернулась в свою спальню. Сняв футболку, она надела первый попавшийся бюстгальтер, который был черного цвета. Когда она снова надела футболку, то нахмурилась. Черный кружевной бюстгальтер отчетливо просвечивал сквозь тонкую рубашку. О чем она думала? Ей нужно было сменить рубашку.

Она тряхнула головой, отчего волосы упали ей на лицо, и, подняв руку, собрала их в кулак, чтобы убрать назад. Взглянув на себя в зеркало, она увидела, что рубашка задралась, открывая все еще плоский живот, которым она гордилась.

Эрик тоже гордился ее телом. Он сказал ей об этом. Он также сказал ей, какая она сексуальная и как его заводит, что его друзья хотят ее трахнуть.

Эмма прикусила нижнюю губу при мысли о том, что некоторые из симпатичных друзей Эрика, возможно, лежали у нее дома и дрочили, представляя, как она сосет их твердые молодые члены и трахает их.

Кулон снова стал теплым, но в тот момент ее это не волновало. Эмма потянулась за заколкой для волос и решила, почему бы не оставить их распущенными? В конце концов, ее сын только что сказал ей, насколько сексуальнее она выглядит с распущенными волосами.

Ему тоже понравилась ее футболка, так почему она должна ее менять? Он даже признался, что ему нравятся ее длинные ноги и задница в слишком обтягивающих шортах. Улыбнувшись, Эмма кивнула своему отражению и вышла из комнаты, чтобы спуститься вниз.

Она полагала, что должна быть обеспокоена тем, что грузчики будут пялиться на нее, но кого это волновало? Если ее сын гордился ее фигурой, разве она не должна гордиться? Что еще важнее, разве она не должна хорошо выглядеть для своего сына?

- Вот так, Эмма, - проворковал у нее в голове свистящий голос. - Хорошая мать всегда хочет выглядеть сексуально в глазах своего сына.

Глава 7

— Где бы вы хотели это видеть, мэм?

Эмма посмотрела вниз, стоя на стуле. Она начала вешать занавески, как только один из грузчиков внес коробку, чтобы как можно скорее привести дом в порядок.

Она уставилась на коробку с надписью "игры": - Наверху, в комнате, которую, как сказал вам Эрик, есть свободная спальня.

— Спасибо, - он широко улыбнулся ей, и она ответила ему тем же.

Эмма повернулась к занавеске и продолжила задвигать крючки. Она прекрасно понимала, что ее рубашка задралась, обнажая живот, и что на стуле ее задница была почти перед самым лицом грузчика.

Их было трое: Эрнест, которому на вид было за шестьдесят и который владел компанией, и двое парней лет двадцати с небольшим, как узнала Эмма, были его сыном и племянником. С тех пор как она спустилась вниз, ни один из двух молодых людей не сводил с нее глаз.

Одной из причин было то, что она специально устраивала для них шоу. Она ходила по гостиной, столовой и по верхнему этажу, где бы они ни находились. Оказавшись там, она продолжала находить предлоги, чтобы наклониться, и не только продемонстрировать свою задницу, но и показать им, как выглядит ее футболка.

Чашечки ее бюстгальтера были из прозрачного черного кружева и оставляли открытой внутреннюю часть груди. Футболка и лифчик красиво подчеркивали ее маленькие сиськи, и если у нее и были какие-то сомнения на этот счет, то одобрительные взгляды парней были единственным доказательством, в котором она нуждалась.

В какой-то момент она опустилась на четвереньки, чтобы засунуть пластиковые корзины с одеждой, которую она не наденет до зимы, под кровать, чтобы сэкономить место в шкафу.

Она низко опустила голову и наполовину спряталась под кроватью, чтобы посмотреть, много ли у нее места, и услышала, как один из них присвистнул и не очень тихим шепотом сказал своему другу, какая у нее классная задница.

Вместо того чтобы обидеться, его замечание возбудило ее. Сегодня это становилось обычным явлением, и ей это начинало нравиться. Эмме также понравились несколько раздраженных взглядов, которые Эрик бросил на них, когда застал их за разглядыванием.

Обычно Эмма терпеть не могла женщин, которые дразнили своим телом, особенно женщин ее возраста, которым давно пора было бы оставить подобные игры в прошлом. Но она была в восторге как от внимания, которое ей уделяли, так и от реакции Эрика на это.

Мысли об Эрике несколько испортили ей настроение. Казалось, он не смотрел на нее. Он признался, что считает ее привлекательной, и сказал, как сильно ему нравится этот образ...почему он не обращал на нее внимания?

Почему она хотела, чтобы он это сделал, вот в чем вопрос.

То, что он не обратил никакого внимания на ее выпендреж, только несколько раз закатил глаза и один раз произнес "правда, мама?", заставило ее занервничать. И снова это заставило ее задуматься, не привиделся ли ей их страстный разговор наверху.

Может, у нее были какие-то сны наяву? Эрик пошутил, что после этого он ушел, не так ли?

— У нас почти все готово, мэм.

Эмма повернулась, но осталась стоять на стуле, глядя на Эрнеста сверху вниз. В отличие от молодых людей, он не проявил к ней особого интереса. Нет, это было неправдой…она видела, как он странно смотрел на нее, не отрывая взгляда от ее груди.

В его взгляде не было ни желания, ни даже раздражения, как во взглядах ее сына, а скорее, беспокойство. Не раз за то время, что Эрнест был там, передвигая мелкие предметы и присматривая за остальными, ей казалось, что он собирается что-то сказать ей, но останавливал себя.

— Ого, это было быстро. - Эмма хотела опереться рукой о стену, чтобы не упасть, когда спускалась со стула, но вместо этого взяла Эрнеста за руку, когда он протянул ее ей.

— Спасибо, приятно видеть, что рыцарство не умерло. - Пошутила она.

— Я стараюсь относиться к леди как к леди, - ответил он, поддерживая ее, пока она вставала со стула. - Даже когда она ведет себя не как леди.

— Извините? - Она подняла брови и сделала вид, что обиделась, хотя и была виновна в том, на что он намекал.

— Но я думаю, что в целом вы гораздо более женственны. - Он все еще держал свою большую мозолистую руку на ее ладони. - Все женщины, которые жили здесь раньше, были такими.

— Что вы хотите этим сказать? - Она выдернула свою руку из его, но больше потому, что ее встревожил комментарий, а не его прикосновение.

Эрнест отвернулся от нее, пробормотав: - Просто нужно было что-то сказать, не так ли?

— Разговариваете со мной или с самим собой? - подсказала Эмма, хотя и знала ответ. Она хотела поддержать его разговор.

— Мисс...

— Эмма.

— Эмма, - повторил он, а затем жестом указал на кухню. - Мы могли бы поговорить там?

— Конечно. - Ее голос звучал непринужденно, но у нее внутри все сжалось от того, каким серьезным он казался.

Эрнест крикнул что-то своему сыну, чтобы тот убедился, что они забрали все пустые коробки и упаковочные материалы, и последовал за ней на кухню.

Эмма указала на стол. - Садитесь, пожалуйста. Не хотите ли кофе?

— Нет, спасибо, - ответил он, но все же сел, поморщившись. - Слишком много лет передвигал мебель, - печально усмехнулся он. - Хорошо, что мальчик уже достаточно взрослый, чтобы это делать.

— Так что у тебя на уме? - Эмме не хотелось сейчас слушать всякие дурацкие шутки.

— Ты приехала сюда только вчера?

— Да, а что?

— Быстро. - Эрнест нахмурился. - С другой стороны... - Он указал на ее левую руку. - Не замужем?

— Мой муж скончался в прошлом году.

— Жаль это слышать. - Эрнест старомодным жестом снял кепку и приложил ее к сердцу.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что... - Он покачал головой. - Да, вот так…Большой старый дом, сомнительная история, а теперь старик из города собирается сказать тебе какую-то странную чушь.

Эмма не смогла удержаться от смеха. - Старик-экстрасенс к тому же, потому что я как раз такой человек.

— А я умный старик, потому что то, что ты просто не спросила, о чем я, говорит о том, что ты уже замечаешь что-то странное.

Эмма подняла палец вверх. - Замечу тебе, это было умно и довольно проницательно.

— То, что я старый и не от мира сего, не значит, что я тупой.

— Прости! Я не это имела в виду, - извинилась она.

— Я знаю, что ты не хотела. Просто хотела повеселиться. - Он коротко улыбнулся, а затем снова стал серьезным. - Я так понимаю, ты уже познакомилась с Робин?

— Да. С ней и ее мужем. Они очень милые.

— Муж. - Эрнест вздохнул, а затем пожал плечами. - Все еще рассказывает эту историю, но я понимаю почему.

— Клифф ей не муж? Значит, он просто молодой любовник? - Молодец, - добавила она про себя.

— Полагаю, не мне говорить тебе, кто он такой, но он не ее муж. Я уверен, что когда-нибудь ты сама узнаешь или она сама тебе скажет.

— Хорошо, но не уверена, почему...

— Кулон…она подарила его тебе вчера вечером? - Он указал на него.

— И да, и нет. - Сердце Эммы учащенно забилось, когда он заговорил об этом. - Мой сын нашел его наверху и принес вниз. Робин сказала мне, что женщина по имени Шерри оставила это здесь. Она сказала, что хочет, чтобы он остался у меня.

— Тебе не показалось забавным, что женщина, с которой ты только что познакомилась, хочет подарить тебе семейную реликвию?

— Вроде того, - призналась она. - Но мы нашли общий язык, - услышала она свое оправдание и кивнула. - Да, немного странно, но я не видела ничего плохого в том, чтобы его принять.

— Я помню его с Шерри. – кивнул он. - За исключением того, что это был рубин, и она сказала, что Робин подарила его ей.

— Должно быть, это был другой камень. - Ответила Эмма, мысленно представляя, как Эрик открывает коробку, а она клянется, что он был пурпурный. - Может, у нее есть набор?

— Только одна вещь, которая, как чертов бумеранг, все время выскакивает. Когда он был у Мэри, то был фиолетовым, - небрежно сказал Эрнест, но его глаза были устремлены на нее, и она не могла не моргнуть, когда говорила.

— Мэри…это та женщина, в которую стреляли?

— Да, она носила его постоянно. Я видел ее с ним в городе. - Он помолчал, а затем, понизив голос, добавил. - Держу пари, он был при ней, когда в нее стреляли.

— И где он сейчас? Фиолетовый?

— Я знаю, нужно продолжать игру разума. – кивнул он. - Я верю, что он на тебе.

— Даже если бы это был он и это был какой-то камень настроения, как Робин смогла бы вернуть его? Что она сделала? Сказала в морге, что это ее камень?

— Клифф обнаружил тела. - Эрнест приподнял седую бровь.

— К чему ты клонишь?

— Только то, что эта вещь, которая на тебе, была на всех женщинах, которых я встречал, которые жили в этом доме с тех пор, как Робин переехала из него. По какой-то причине он меняет цвет, но я знаю, что это та же самая вещь.

— И все эти женщины просто забывают об этом? С чего бы это? - Эмма почувствовала, что у нее есть ответ. Если другие женщины сталкивались с таким же странным поведением, как и она, то почему они сохранили это? Это означало, что проблема может быть решена. Она попробовала бы еще раз, как только они уйдут.

— Ну, двое умерли, не сняв его. Мэри и Мариам.

— Она повесилась, верно?

— Да, довольно удивительно. У нее была прекрасная жизнь. Ее муж был бывшим сенатором, который хотел переехать жить в какое-нибудь тихое место после того, как потерял свое кресло.

— Тем не менее, он все еще выполнял кое-какую работу на правительство. Тим и Мария вместе со своими двумя сыновьями были семьей, словно сошедшей с одной из старых картин Рокуэлла. Казалось, что она повесилась из-за ничего, и из уважения к нему об этом старались умолчать, насколько это было возможно.

— Я могу себе представить. Какой ужас.

— Просто ужасно, что у одного из мальчиков случился нервный срыв, и его пришлось на некоторое время поместить в больницу. Другой мальчик, Уильям, сбежал, и с тех пор, насколько я знаю, о нем никто не слышал.

— А где сейчас Тим? – спросила она.

— Он переехал в Коннектикут, где были специалисты по лечению депрессии его сына. Бедняга дважды пытался покончить с собой в Чикаго.

— Ты слышал, в каком он состоянии сейчас?

— Я слышал от одной женщины в городе, которая дружила с Марией, что у сына все хорошо. Он даже вернулся в колледж, но он никогда не говорит о своей матери…никогда. Если она воспитывает его, а у него случаются приступы тревоги.

— Господи. - Прошептала Эмма. - Что, черт возьми, происходит с этим домом и семьями?

— Это... - Эрнест сделал паузу, и на этот раз Эмма подождала, пока он соберется с духом и скажет то, что хотел. - Ладно, я кое-что сказал, но дело в том, что я мало что знаю, кроме местных историй. Что я все время вижу, то как эта штука у тебя на шее появляется.

— Ты сказал, что я веду себя не как подобает леди и... - Эмма заколебалась, как и он, но затем просто продолжила. - Ты прав, я не такая, и это не похоже на меня. Я просто чувствую себя немного... не в себе с тех пор, как приехала сюда.

— У тебя есть что-нибудь из фирменного вина Робин?

— Да! Что в нем, какой-то наркотик? Какой-то... - Она замолчала, когда он поднял руку.

— Ничего такого жуткого, но давай просто скажем это…, - нахмурился он, подыскивая слова. - Ты когда-нибудь пробовали травку "рогатый козел"?

— Ничего из этого не пробовала.

— Это вино прославилось тем, что возбуждало людей, скажем так. Местные парни называли его "секс в бутылке". Из-за этого его сняли с продажи.

— Вино для изнасилования на свидании? - Глаза Эммы расширились.

— Я полагаю, люди, которые закрыли его, боялись, что оно может быть использовано для этого. Но рецепт был передан по наследству, и Робин припрятала его в своем винном погребе.

— И подарила его в качестве подарка на новоселье, я так понимаю.

Эрнест ухмыльнулся. - Как-то раз мы говорили с ней об этом, и она сказала, что хочет, чтобы новые люди расслабились и получили как можно больше удовольствия от своей первой ночи в новом доме.

— Значит, женщины, которые жили здесь раньше, вели себя... не как леди?

— Мария и Мэри были очень правильными женщинами. Мужчины могли бы использовать слово "фригидные". Прожив здесь несколько недель, они разгуливали по городу, одетые как девочки вдвое моложе их. - Он указал на нее: - Вроде как ты. Слышал, ты юрист. Юристы так одеваются в присутствии молодых людей и дразнят их?

— Нет, но к чему мы клоним?

— Наверное, я тоже шучу, - признался он. - Как я уже сказал, я знаю только некоторые вещи, но есть кое-кто, кто хочет с тобой поговорить.

— Кто? - Ее желудок снова сжался от того, как он это произнес.

— Стало известно, что Робин снова сдала дом в аренду. Мы являемся местным агентом всех крупных транспортных компаний, поэтому, как только вещи попадают в Чикаго, мы забираем их оттуда.

— После Мэри эта женщина спросила меня, не перевезу ли я сюда кого-нибудь еще? Я бы не стал молчать, если бы увидел что-то странное, и дал бы тебе ее номер.

— Я согласна. - Ей было все равно, насколько нетерпеливо это прозвучало.

— Хорошо. - Эрнест сунул руку в карман рубашки. - Она знает намного больше, чем я...

Его слова были прерваны громким треском, донесшимся из соседней комнаты, за которым последовал вопль Эрика: - Думаешь, теперь тебе смешно, кусок дерьма?

Раздался еще один грохот, и кто-то закричал. - Господи Иисусе, успокойся!

Эмма вскочила со своего места, но Эрнест, двигаясь с быстротой, не свойственной его возрасту, уже был на ногах и спешил в гостиную. Эмма шла прямо за ним, и когда они вошли в комнату, она остановилась и уставилась на открывшееся перед ней зрелище.

Племянник лежал на полу, а из носа у него текла кровь. Сын Эрнеста стоял перед ним, упершись руками в грудь Эрика, кричал, чтобы тот успокоился, и пытался оттолкнуть его. Но ее внимание привлек Эрик.

Он кричал что-то о том, что племянник - гребаная свинья. Его лицо исказилось от ярости, а руки были подняты и сжаты в кулаки. Его темные глаза сверкали, и Эмма была ошеломлена.

Даже в детстве Эрик был на удивление спокойным человеком, и никогда особо не проявляя вспыльчивости. В детстве он участвовал в нескольких драках, а в подростковом возрасте и вовсе не участвовал ни в одной. Но на его лице была написана неподдельная ярость, и он, очевидно, ударил мальчика и, похоже, еще не закончил.

Эрнест продолжал двигаться и, схватив Эрика за плечо, оттащил его назад. - Полегче, сынок. Давай просто расслабимся и...

— Убери от меня свои руки! - Эрик развернулся и толкнул Эрнеста, заставив его отступить на шаг.

— Эй, не смей трогать моего отца, придурок! - Закричал сын.

Эрик быстро повернулся к нему лицом, и к этому времени племянник уже поднялся на ноги. Они оба выглядели так, словно были готовы броситься на ее сына.

— Прекратите сейчас же! - закричала она и быстро побежала вперед, чтобы заслонить Эрика, оказавшись спиной к двум другим мужчинам. - Эрик, что только что произошло?

— Случилось то, что твой сукин сын ударил меня по лицу, черт возьми. - Сказал племянник позади нее.

— Скажи ей, почему! - указал Эрик куда-то мимо нее, и Эмма была потрясена тем, как он прорычал эти слова, и насмешкой на его лице. Она никогда не видела его таким.

— Повзрослей, мать твою! - огрызнулся сын Эрнеста. - Он пошутил, придурок.

— Пошутил? - Эрик покачал головой. - Ты...

— Эрик! - Крикнула она ему прямо в лицо. - Успокойся! - Она положила руки ему на грудь. - Пожалуйста, милый, что бы он ни сказал, это не стоит никаких хлопот.

— Да? - Эрик встретился с ней взглядом, и она вздрогнула, увидев гнев в его глазах. - Сидеть здесь и рассказывать этому другому придурку, что, держу пари, моя мать любила сосать член и трахаться в задницу, - это шутка?

— Понял! - Эрнест ударил молодого человека по лицу. - Ты правда так о ней говорил?

— Я... Да ладно, дядя…это просто, знаешь, мужской разговор.

— Это мудацкие слова - вот что это такое. Я знаю, что моей сестре было бы стыдно за тебя, если бы она узнала, что ты так говоришь! - Он повернулся и указал на Эмму: - Извинись прямо сейчас.

— Я? Этот придурок ударил меня!

— Я бы тоже врезал мужчине за то, что он сказал такое о моей матери.

— К черту извинения. - Эрик с отвращением махнул рукой. - Убирайся нахуй из моего дома!

— Эрик, полегче. - Эмма положила руку ему на щеку. - Все в порядке. Это просто слова, и они ничего не значат.

— Это ничего не значит, что он сказал, что ты дразнила его и искала, чтобы они оттрахали тебя, как поросенка на вертеле?

Эмма моргнула, когда в ее сознании возникла картинка: она стоит голая на четвереньках. Член у нее во рту, кто-то бьет ее сзади, и она кончает, как дикая кошка, когда молодые люди берут ее жестко и быстро.

— Роджер, младший, идите подождите в грузовике. - сказал им Эрнест. - И твоя мама узнает об этом.

— Но он ударил меня!

— Я ударю тебя еще раз, если ты отсюда не выйдешь!

— Эрик, хватит! - Эмма накричала на него с большей злостью, чем намеревалась, потому что отчасти это было на нее саму за то, что она увидела это.

— Но...

— Но ничего! Тащи свою задницу наверх! Мы поговорим, когда ты сможешь вести себя как взрослый, а не как маленький мальчик, устраивающий истерику.

— Ладно. Пусть они думают, что ты свинья. – сказал Эрик ей, а затем, наклонившись достаточно близко, чтобы прошептать ей на ухо, добавил. - Ты все равно одета как женщина.

Эмма стояла, потеряв дар речи, когда он повернулся, пересек комнату и, не оглядываясь, стал подниматься по лестнице. Когда за ними захлопнулась дверь, Эмма обернулась и увидела, что мальчики послушались Эрнеста и ушли.

— Мне очень жаль, Эрнест.

— Мальчики есть мальчики. - пожал он плечами. - Давненько я не видел, чтобы мальчик так злился из-за каких-то дурацких замечаний о матери. - Он рассмеялся. - В мое время мы часто ругались, но теперь, когда по телевизору и в кино показывают всю эту чушь про горячих мамочек, похоже, они не воспринимают это всерьез.

— Он никогда раньше так себя не вел.

— И ты тоже, - тихо сказал Эрнест.

— Правильно. - Эмма смущенно огляделась по сторонам, а затем, увидев на столике свою сумочку, подошла к ней.

Она достала чек транспортной компании, а затем порылась в бумажнике и вытащила стодолларовую купюру.

— Вот это для мальчиков, и я еще раз прошу прощения за то, что сделал мой сын.

— Мне жаль, что мой племянник пошел в своего придурка-отца, а не в мою сестру. - Эрнест забрал чек и деньги. - Это не только вина твоего сына.

Говоря это, он сунул чек и деньги в карман джинсов, а другой рукой достал из кармана рубашки визитку. Он протянул ее ей, и Эмма увидела, что это одна из его собственных визиток.

— Переверни ее. - Сказал он ей.

Эмма перевернула карточку, которую держала в руке. Там был номер телефона и имя Шерри.

— Кто такая Шерри?

— Кто-то, кто знает все, что только можно знать о том, что произошло в этом доме.

— Откуда она об этом знает?

— Откуда? - Эрнест развел руками, указывая на комнату. - Потому что она та Шерри, которая раньше жила здесь.

— Когда? Что с ней случилось? - Торопливо спросила Эмма, не в силах скрыть своего волнения.

— Я дам ей самой рассказать. - Эрнест коротко кивнул ей. - Я пойду своей дорогой, Эмма. Было приятно познакомиться с тобой, и я желаю тебе удачи.

— Эм, спасибо, но...

— Кстати… - Повернувшись, он снова указал на ее грудь. - Когда Шерри носила этот кулон, то он был голубым.

Продолжение следует.....