Тот день изменил всё. Ира не могла перестать думать о том, что произошло утром — о том, как она сорвала одеяло, как увидела его обнажённым, как он смотрел на неё, кончая. Это было неправильно. Но почему-то внутри неё не было отвращения. Только странное, тёплое возбуждение, которое не проходило даже спустя несколько часов.

Она сидела на кухне, пила чай, глядя в стену. Игорь вышел из комнаты через час с красным лицом, избегая её взгляда. Он молча взял кружку, налил воды, сел за стол напротив. Тишина была тяжёлой.

— Ира, — сказал он наконец, не поднимая глаз. — Нам нужно поговорить.

— Да, — ответила она, тоже глядя в стол.

— Это не должно повториться, — его голос дрожал. — Это неправильно. Ты моя сестра.

— Я знаю.

— То, что ты сделала... — он запнулся, подбирая слова. — Ты не должна была это видеть.

— Я знаю, — повторила она. — Но я видела. И ты тоже видел меня, когда я выходила из душа.

Он покраснел ещё сильнее. Ира подняла глаза, посмотрела на брата. Он был красивым — высокий, спортивный, с чистой кожей и сильными руками. Она не хотела, чтобы между ними возникла неловкость, которая разрушит всё. Ей нужно было найти способ жить дальше. Честно. Открыто. Без напряжения.

— Давай договоримся, — сказала она. — Мы будем жить в одной комнате, и это не изменится. Но нам нужно сделать так, чтобы каждый из нас мог... ну, ты понимаешь, о чём я. Чтобы у каждого было время побыть одному.

Игорь поднял глаза, удивлённо глядя на неё. Он не ожидал, что она заговорит об этом так открыто.

— Ты предлагаешь...

— График, — сказала она. — Когда в комнате может быть только один из нас. Например, я скажу: «Мне нужно два часа», и ты не заходишь. Или ты говоришь: «Я хочу остаться один», и я ухожу на кухню или в гостиную.

Он молчал, обдумывая. Внутри у него всё сжалось от стыда и от облегчения одновременно. Она предлагала решение. Возможно, единственное.

— Хорошо, — сказал он. — Давай попробуем.

Первые дни всё шло по плану. Ира брала ноутбук и уходила в гостиную, когда Игорю нужно было остаться одному. Игорь уходил на кухню, когда она говорила, что хочет побыть одна. Они оба стеснялись говорить прямо — вместо «я хочу мастурбировать» они говорили «мне нужно почитать» или «я хочу послушать музыку в тишине». Но все понимали, о чём речь.

Всё шло хорошо. Почти.

Однажды вечером Ира сидела в гостиной, скрестив ноги, с книгой в руках. Она сказала Игорю, что ей нужно полчаса, и он ушёл на кухню, наушники в ушах, делая вид, что слушает музыку.

Ира подождала пару минут, потом тихо закрыла дверь комнаты. Достала из тумбочки то, что купила в супермаркете — длинный, гладкий огурец, завернутый в пищевую плёнку.

Она не знала, зачем купила его. Просто увидела на прилавке — ровный, тёплого зелёного цвета, идеальной формы. И почувствовала знакомое тепло внизу живота. Она положила его в корзину, потом долго думала, что с ним делать, но так и не выбросила.

Она легла на кровать, сняла бельё. Огурец был прохладным, гладким, почти как член, но длиннее и тоньше. Она провела им по животу, потом по внутренней стороне бедра, потом между ног. Закрыла глаза, представила, что это не огурец, а чья-то рука, чей-то член. Мужской, твёрдый, желанный. Её щелка стала мокрой.

Она ввела его в себя медленно, чувствуя, как он заполняет её изнутри. Огурец был длинным — почти на всю длину ладони, — и она ощущала его в себе, глубоко, до самого конца. Начала двигаться ритмично, выдыхая в подушку. Стоны были тихими, но она не могла сдерживать дыхание. Член — мысленный мужской член, который она представляла, — был большим и жёстким. Она представляла незнакомца, который входит в неё, вжимает её в кровать, не даёт дышать.

Она не слышала, как открылась дверь.

Игорь зашёл за наушниками, которые забыл на тумбочке. Он не хотел мешать сестре, но шум из комнаты заставил его задержаться. Дверь была приоткрыта — он толкнул её и замер.

Ира лежала на кровати, раздвинув ноги, с огурцом между них. Она вгоняла его в себя, и её пальцы сжимали основание. Лицо было влажным от пота, губы приоткрыты, соски твёрдые. Она не видела его — глаза были закрыты, и она двигалась ритмично, чувствуя только свой оргазм, который накатывал всё ближе.

Игорь не мог отвести взгляд. Он стоял в дверях, и его член мгновенно стал твёрдым. Он смотрел, как огурец входит и выходит из неё, как её дыхание становится всё громче. И она кончила — с громким, сдавленным стоном, выгибаясь на кровати, сжимая огурец внутри себя.

Она открыла глаза и увидела его.

Игорь стоял в дверях, замерев, с широко раскрытыми глазами. Его рука инстинктивно легла на пах, но он быстро её убрал.

— Я забыл наушники, — выдавил он, голос сорвался.

Ира не закрылась. Не отвернулась. Она лежала с огурцом внутри, глядя на брата, и чувствовала, как по телу пробегает новая волна жара.

— Закрой дверь, — сказала она.

Он сделал шаг назад. Потом шаг вперёд. Закрыл дверь.

— Ира... — начал он.

— Не говори ничего, — сказала она, медленно вынимая огурец. Он был влажный, блестящий. Она положила его на полотенце рядом.

— Это неправильно, — прошептал он, но голос дрожал. Член стоял, упираясь в ткань штанов.

— Я знаю, — ответила она, глядя на него.

Он сглотнул. В комнате было душно, пахло её возбуждением, потом. Ира смотрела на его штаны, на то, как они натянуты.

— Ты тоже хочешь, — сказала она, не спрашивая, утверждая.

Он не ответил. Но не ушёл.

Ира протянула ему огурец — влажный, ещё тёплый от её тела.

— Хочешь?

Он взял огурец. Не отрывая от неё глаз, медленно поднёс к носу, вдохнул её запах. Закрыл глаза на секунду. Ира смотрела на это — на его пальцы, сжимающие огурец, на его лицо, на то, как он боролся с собой. Он неожиданно лизнул огурец, и её накрыла новая волна возбуждения.

— Придурок, — сказала она, забрав огурец и ловко стукнув им брата по макушке.

— Игорь, — сказала она тихо. — Мы же договорились, что у нас будет график. Но ты всё равно входишь. Я всё равно забываю вещи. Может, это просто не работает?

Они стояли друг напротив друга, разделённые только старыми правилами, которые больше не имели силы.Вечерний свет просачивался сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату в тёплые янтарные тона. Где-то за стеной работал телевизор — родители смотрели сериал, голоса доносились приглушённо, создавая ощущение защищённости. В комнате Иры и Игоря горел настольный светильник, его мягкий свет ложился на стены длинными тенями.

Они оба лежали в тишине, каждый на своей кровати, но между ними висело напряжение, которое становилось всё плотнее с каждым днём. График сломался. Случайные вторжения больше не были случайными. Они оба знали это — и оба молчали. До сегодняшнего вечера.

Игорь повернулся на бок, лицом к сестре. Она лежала на спине, глядя в потолок, и в полумраке он видел очертания её тела под тонким одеялом. Её дыхание было ровным, но он знал — она не спит. Она тоже ждала.

Ира, — сказал он тихо.

Она повернула голову, встретилась с ним взглядом.

М? Я больше не могу притворяться, — сказал он. Этот график... он не работает. Мы оба знаем, что забываем вещи нарочно. Что мы ищем повод застать друг друга.

Она молчала, но в глазах её мелькнуло согласие.

Я не хочу больше притворяться, — продолжал он. И ты тоже не хочешь.

Откуда ты знаешь, чего я хочу? — спросила она, но в голосе не было злости.

Потому что я вижу, — сказал он. Ты не закрываешься, когда я вхожу. Ты не отворачиваешься. Ты показываешь мне всё, и ты знаешь, что я смотрю.

Она села на кровати, поправила одеяло. Грудь обнажилась на мгновение и она не стала прикрываться.

Ты прав, — сказала она. Я хочу, чтобы ты смотрел. Мне нравится это. Я знаю, что это неправильно, но внутри меня всё горит, когда я вижу тебя. Когда ты дрочишь, думая, что я сплю. Когда твой член становится твёрдым, и ты смотришь на меня.

Игорь сел на своей кровати. В полумраке его глаза блестели. И что нам делать? спросил он. Продолжать притворяться, что мы не знаем о желаниях друг друга?

Нет, сказала она. Я хочу, чтобы мы перестали стесняться. Чтобы мы могли делать это открыто, не прячась. Ты хочешь дрочить делай это. Хочешь смотреть на меня смотри. Я тоже буду смотреть на тебя. И если это возбуждает нас обоих... может, мы просто примем это.

Ты предлагаешь, чтобы мы делали это на глазах друг у друга? его голос дрогнул.

Да, сказала она. Это будет честно. И это будет только наше. Никто не узнает.

Он замолчал, обдумывая. Потом медленно кивнул. Хорошо, сказал он. Давай попробуем.

Она откинула одеяло, обнажая себя. В полумраке её тело было бледным, гладким, с тёмными сосками, которые затвердели от прохладного воздуха. Она раздвинула ноги, провела рукой по животу, спустилась между бёдер.

Смотри сказала она.

Он смотрел. Его взгляд скользил по её телу по груди, по животу, по тому, как её пальцы касались самого сокровенного места. Он не отводил глаз, чувствуя, как его член становится твёрдым. Медленно, не торопясь, он расстегнул штаны, спустил их вместе с трусами. Член выпрыгнул наружу, напряжённый, пульсирующий. Он сжал его в руке, глядя на неё.

Ты тоже смотри на меня, сказал он.

Ира не отрывала взгляда от его члена. Она видела, как он двигает рукой, как головка становится влажной, как его дыхание учащается. Её пальцы двигались быстрее, в такт его движениям.

Это тебя заводит? спросила она, голос чуть хриплый.

Да, выдохнул он. Видеть, как ты трогаешь себя. Как ты смотришь на меня.

Меня тоже заводит, сказала она. То, как ты смотришь на меня. Как ты сжимаешь свой член.

Она кончила первой с тихим, сдавленным стоном, выгибаясь на кровати. Он смотрел на это на её пальцы, которые сжимались вокруг клитора, на её тело, которое содрогалось в оргазме. И это зрелище толкнуло его за грань. Он кончил следом, громко выдохнув, чувствуя, как сперма выплёскивается на его руку, на живот.

Они лежали молча, глядя друг на друга. Воздух был тяжёлым от запаха возбуждения. Ира взяла салфетку, вытерла себя, потом протянула ему. Он вытер руки, простыню.

Это был первый раз, сказала она, когда мы сделали это открыто. Не прячась.

Да, ответил он. И мне понравилось.

Она легла на кровать, накрылась.

Спокойной ночи, Ира, сказал он.

Спокойной ночи, Игорь, ответила она.