Вероника

Когда родилась сестричка Таня, Веронике было шесть лет. Нельзя сказать, что Вероника сильно радовалась прибавлению в семействе. В том возрасте ей больше нравилось играть с подружками и проводить время в их компании, чем помогать матери по хозяйству или нянчиться с сестрой. Но спустя пять лет умер отец, поэтому поневоле часть домашних забот легла на Веронику. Поскольку жили они в стареньком частном доме, хозяйственных дел было много, даже несмотря на то, что печное отопление сменило электрическое, и был подведен водопровод.

В число обязанностей Вероники входило также купать сестричку в ванной. Точнее, для экономии горячей воды сёстры мылись вдвоем — забирались в ванну и перед мытьем играли с водоплавающими игрушками. Таня росла, а привычка вместе купаться сохранилась на многие годы. Когда Вероника стала почтичтодевушкой, а Таня — подростком, она неожиданно для себя сделала открытие: девочки ей нравятся больше, чем мальчики.

Веронику возбуждал вид голенькой младшей сестры, но при этом ее переполнял стыд и страх. Стыд, потому что она внутренне осознавала в этом нечто греховное, а страх — что этот интерес кто-то может заметить, если она неосторожным поступком или даже видом выдаст себя. Её сверстницы уже встречались с мальчишками, а Веронике всё больше нравилось проводить время с девчонками. Летом она вызывалась сопровождать компанию подружек Тани на реку. Там она, загорая, прикрывала лицо шляпкой и разглядывала играющих девочек в купальниках, а если получалось стать свидетельницей переодевания и увидеть голое девчоночье тело, это она считала необыкновенной удачей.

Казалось бы — вот она ты сама, разденься и разглядывай себя сколько хочешь. Но нет, это совсем не то. Тайной мечтой Вероники была близость с молоденькой девушкой, насладиться удовольствием ласкать нежное еще несформировавшееся тело. Ей грезилось во снах, как она занимается петтингом с девочкой-подростком, и, просыпаясь, она чувствовала жуткое волнение и одновременно стыд за такие греховные сновидения. Она часто обнимала сестру или кого-нибудь из ее подружек, это возбуждало Веронику, но осуществить свои более смелые фантазии она не решалась.

Фантазии она осуществляла пока что в мечтах, после того, как открыла для себя мастурбацию. Совместные купания с сестрой остались в прошлом — девушки выросли и в одной ванне уже не помещались, да и мытьё в ванной давно сменил душ. Душ как раз и позволил Веронике сделать открытие — как сочетать приятное с полезным, помыться и доставить себе удовольствие, направив струю воды на клитор. Девушка мечтала, как было бы хорошо, если бы в ванной, как в детстве, оказалась бы Таня, и они вместе бы... Но стыд, проклятый стыд не позволял её предложить такое сестре. Она и не подозревала, что Таня тоже давно, лет с десяти грешит мастурбацией и была бы не против заниматься этим вместе с сестрой, но и ее тоже сдерживал это проклятущий стыд.

В старших классах Вероника увлеклась историей и археологией, поэтому, окончив школу, поступила на исторический факультет университета. После защиты диплома она вышла замуж за однокурсника и уехала с мужем в его родной Санкт-Петербург. Там у молодых супругов родилась дочь. Девочку назвали Мариной. Оба устроились на работу в музей, зарплата была небольшая, но за научную работу выплачивались гранды, а после защиты диссертаций обоих стали приглашать в зарубежные археологические экспедиции.

Семейная жизнь и научная работа не избавили Веронику от ее лесбийских фантазий. Секс с мужем не доставлял ей радости. Сергей, муж Вероники, был ее первым и единственным мужчиной. Потеря девственности оказалась для нее мучительной пыткой. Член долго не мог преодолеть преграду, а Сергей, вместо того чтобы действовать смело и решительно, лишь усугублял ситуацию своей неуверенностью, словно бы вместо того, чтобы открыть дверь ключом, он долго подбирал к замку отмычку. Проникнув же после очередной попытки, он буквально сразу «выстрелил», не доставив партнерше оргазма. После этого каждый раз перед началом соития Вероника ожидала повторения этих мук и, несмотря не то, что боли уже не испытывала, никакого наслаждения не получала.

Сергей не стремился к разнообразию в половой жизни, для него это было все равно, что отправление нужды. Он легко возбуждался и очень быстро кончал, при этом даже не интересовался, получила ли удовлетворение супруга, но Веронику это особо не напрягало, ведь то удовольствие, какое она ожидала, она могла бы получить лишь лаская нескладное юное девичье тело. Поэтому она все чаще, ссылаясь на «головную боль», уклонялась от супружеской повинности, предпочитая ей мастурбацию под собственные фантазии. Это ей было привычнее и приятнее. У нее никогда не возникало мысли завести любовника, она не пыталась научить мужа ласкам, которые требуются женщине, но вот девочку она бы с радостью научила, как надо правильно обращаться с эрогенными центрами женского наслаждения...

Юля (рассказ Марины)

На лицо Юлю нельзя было назвать ни красавицей, ни уродиной. Как я уже говорила — серая мышь. А фигура... фигура ее была как бы не совсем девичья. Я даже не знаю, какими словами ее можно описать. Юля была чуть выше меня ростом, а грудь у нее даже меньше моей. И попка не очень большая. Возможно, она просто поздно начала формироваться, бывает же такое. Если б не ее рост, ей можно было бы дать всего лет двенадцать. У нее были очень длинные ноги и довольно большой размер обуви, этим она напоминала подращённого щенка дога. Возможно, она еще растет, и к девятнадцати-двадцати годам ее рост будет под метр восемьдесят. Но пока это была хрупкая и немного нескладная девчонка. И меня в ней манила именно эта нескладность и угловатость, словно это и девочка, и мальчик одновременно.

Мы подружились с Юлей. Я часто приглашала ее к себе домой, и сама у нее тоже бывала. Мы с ней по-дружески обнимались и даже чмокались, порой в губы, но мне хотелось большего — ласкать ее, а еще лучше раздеть, повалить на диван и наслаждаться ею, делать всё, что мы делали с Таней, а главное — научить ее саму дарить ласки мне. Я мечтала, что в нашей паре она играла бы роль мужчины. Но я никак не могла осмелиться предложить ей это. А вдруг она не такая? Обидится на меня и тогда вообще нашей дружбе конец!

Юля носила очки, которые как щитом отгораживали от мира ее большие карие глаза. Стекла словно не пропускали наружу самое сокровенное, что творилось в ее душе. Глаза за очками были постоянно немного печальными. Даже когда она улыбалась, они не светились той радостью, которая бывает у веселых людей. Возможно, это было следствием того, что Юля была из небогатой семьи. Она одевалась очень скромно, у нее даже не было смартфона. Из всех гаджетов она имела простой кнопочный телефон и дома ноутбук. И это только сильнее разжигало во мне нежное чувство к этой девочке. Очень хотелось сделать для нее что-то хорошее, что-то приятное. Но больше всего мне хотелось самой получить приятное от нее. В мыслях я постоянно раздевала ее догола, ласкала и целовала ее тело, фантазировала, как буду получать от нее ответную ласку.

Я неоднократно пробовала спровоцировать ее на откровенный разговор — поболтать о мальчиках, о любви, о сексе. Но скромняшка обычно уходила от этих тем, разговоры не получали продолжения, хотя я могла поклясться, что Юлю эти темы волнуют, просто она усиленно это скрывает. Мне же хотелось выпытать у нее главное — как она относится к лесбийской любви и можно ли ее на это раскрутить.

Один раз я пошла на хитрость. Мы пришли из школы ко мне домой. Мамы еще не было, в холодильнике для нас был оставлен обед. Я попросила Юлю похозяйничать на кухне, а сама тем временем включила компьютер и на весь экран развернула фото двух девушек, занимающихся любовью. Фотография весьма откровенная — обе девушки там голые, одна из них делала другой куни.

Пока мы обедали, монитор погас, а когда вошли в комнату, я попросила Юлю поискать кое-что в интернете. Юля тронула мышку, и на мониторе высветилось это самое фото. Несколько секунд Юля вглядывалась в изображение, как мне показалось, даже внимательно, потом покраснела, отвела глаза и сказала:

— Ой! Поищи сама...

Я думала, она хоть как-то прореагирует на увиденное, выскажется, прокомментирует, и у нас завяжется обсуждение этой темы. Но нет. Юля снова ушла от разговора. Однако тот факт, что она не высказала возмущения, не обозвала меня извращенкой, да и вообще, наши отношения никак после этого не изменились, уже вселял надежду...

Вероника

После отдыха в Турции начались суровые будни. Сергей подолгу задерживался на работе — корпел над отчетами по экспедиции. Вероника предлагала ему свою помощь, но тот отказывался:

— Тебе лучше больше находиться дома. У Маринки переходный возраст, присматривай за ней. Не дай бог совсем от рук отобьется.

— Ой, не переживай. Она вполне разумный ребенок. Не курит, с мальчиками не гуляет. У нее подружка новая появилась, очень хорошая скромная девочка.

Тем не менее, Вероника сама была рада проводить дома больше времени. Она старалась уйти с работы сразу после обеда, благо, что для научных работников соблюдение режима — дело весьма условное. И это было связано не только с присмотром за дочерью. Веронике очень понравилась Юля. Юля... Это была девочка ее мечты. Да, Вероника давно мечтала о такой девочке — высокой, длинноногой, тоненькой. Юля, Юленька, она как Дюймовочка, только большая, ростом почти с Веронику, но зато какая изящная, пусть даже по-детски еще нескладная...

Когда Марина приводила с собой Юлю, для Вероники это был праздник. Она старалась приготовить что-нибудь вкусненькое к чаю, заводила с девчонками разговоры, чтобы только подольше видеть Юлю. Она просто не спускала с нее глаз, запоминала каждый жест ее, каждый взгляд. Нет, это не ребенок, это ангел. Какое счастье было бы ее приласкать. И если при случае удавалось обнять Юлю, прижать ее к себе, погладить по голове — для Вероники это были счастливейшие моменты.

В выходной Вероника отправила мужа и дочь развлекаться в аквапарк, а сама осталась дома заниматься готовкой и стиркой. Марина хотела взять с собой Юлю, но телефон подруги был недоступен. А буквально через полчаса, после того как они уехали, раздался звонок в дверь. Вероника открыла. Это была Юля.

— Простите, Вероника Васильевна. У меня был разряжен телефон, а когда включила — смотрю там много неотвеченных от Марины. А теперь я ей звоню, а она не отвечает.

— Проходи, Юлечка! — Вероника впустила девочку в квартиру. — Они с папой уехали, скоро, наверное, будут. Подожди полчасика.

Конечно, через полчасика они вряд ли вернутся, но Веронике хотелось задержать Юлю, побыть с ней вдвоем. Девочка сняла пальтишко и прошла следом за Вероникой на кухню, где та готовила обед.

— Соку хочешь? — спросила хозяйка.

— Ну... можно.

Вероника налила полный стакан и, подавая, как бы случайно толкнула.

— Ой! — вскрикнула Юля, облив свое платье.

— Снимай скорее! — велела Вероника. — Застирать надо.

— Да ладно, не надо...

— Снимай, снимай! А то пятно останется!

Юля была без лифчика (собственно, пока он ей просто не нужен), она осталась в одних трусиках. Трусики были простые, белые, самые дешевые. Вероника быстро застирала в ванной пятно, повесила платье сушить.

— Сейчас дам тебе что-нибудь надеть, — женщина прошла в комнату, открыла шифоньер. — Иди сюда.

Но когда Юля подошла, она не спешила дать ей одежду. Она любовалась девичьей фигуркой. А девочка переминалась с ноги на ногу, она явно смущалась.

— Ты красивая.

— Я? Красивая? Ой, да вы что!

— Ты очень красивая.

Вероника не могла больше сдерживаться. То, что творилось с ней, было сильнее разума. Она обняла девчонку, прижала к себе.

— Ты даже не представляешь, какая ты прелесть!

Женщина погладила ее по затылку, по шее, по спине, запустила ладонь в трусики, ощущая упругие маленькие ягодички. А потом, не помня себя, поцеловала девочку в губы. Юля не вырывалась. Не то подчинялась, не то ей самой нравилось это. А Вероника уже целовала ее взасос и гладила ее попку. Она не ощущала время — оно остановилось для Вероники. Ее рука скользнула по бедру девочки, было нестерпимое желание погладить ее там, спереди, подарить ей такое же наслаждение, какое испытывала сама Вероника, фантазируя об этом... Да, именно об этом. Об этом она мечтала уже невесть сколько лет, можно сказать, всю жизнь! Обнимать и дарить удовольствие такой вот девчонке. Но женщина сдержалась. Нет, не сейчас.

Она оторвалась от Юлиных губ, часто дыша, испытывая небывалое возбуждение, невыносимое тянущее томление там, под животом. Юля не смотрела на нее, она отвернулась, опустив голову.

— Там моё платье, может быть, высохло?

— Юля, ты сердишься? Тебе неприятно? Прости меня.

— Нет, нет. Мне... всё нормально.

— Да, наверное, оно уже высохло. Иди, одевайся.

Из кухни донесся запах горелого, в кастрюле выкипел бульон. Юля надела платье. Оно было еще сыровато, но под пальто незаметно, да и идти всего ничего до соседнего дома.

— Я... я, пожалуй, не буду ждать Марину. Пойду.

— Ты точно не сердишься*

— Нет, что вы, Вероника Васильевна! Конечно, нет.

Юля посмотрела Веронике в глаза и... улыбнулась. И глаза Юлины за очками тоже улыбались.

— Называй меня Ника, хорошо? Просто Ника.

— Хорошо.

Когда вернулись Марина с отцом, Вероника потихоньку взяла телефон дочери и, разыскав там номер Юли, завела его в свой смартфон. В следующий выходной она отправила дочь с отцом загород. Муж Вероники хорошо разбирался в грибах, а сама Вероника каждый год солила их на зиму. Обычно они ездили за грибами втроем, но в этот раз, сославшись на головную боль, Вероника осталась дома.

— Поезжайте одни. И без полной корзины опят не возвращайтесь!

Едва за ними захлопнулась дверь, Вероника набрала номер Юли.

— Юля, это Ника. Можешь ко мне зайти сейчас?

Юля пришла очень быстро.

— Ты есть хочешь?

— Нет, спасибо, не хочу.

— А чай? С пирожком. Я испекла с клубничным джемом. Помнишь, тебе понравились?

— Да, чаю можно.

Пока пили чай, Вероника не спускала глаз с Юли. Эта девочка просто сводила ее с ума.

— А у меня для тебя есть подарок.

— Подарок? — удивилась Юля.

— Да, иди сюда.

В комнате Вероника достала из комода пакетик с упакованным комплектом нижнего белья. Фирменного, дорогого, но не очень вычурного. Как говорят, скромненько, но со вкусом.

— Вот.

— Это мне?

— Да.

— Ой! Спасибо большое...

— И знаешь что, можешь прямо сейчас примерить? Вдруг не подойдет?

— Я... ну... — Юля замялась.

— Если стесняешься, я могу выйти.

— Нет, не стесняюсь.

Юля решительно сняла кофточку и джинсы, но, взявшись за трусики, притормозила.

— Не бойся меня, — подбодрила Вероника. — Снимай.

Юля освободилась от трусиков, а Вероника все еще держала в руках пакет с подарком. Девочка протянула руку, но женщина не торопилась отдать, она любовалась обнаженной фигуркой, ощущая, как возбуждение переполняет ее. Это была сладостная пытка: видеть перед собой такое чудо и опасаться дотронуться до него. Вероника разорвала, наконец, упаковку.

— На, держи.

Девочка надела трусики, но никак не могла справиться с застежкой лифчика. Помогая ей, Вероника обняла нежное тельце и... Юля тоже обняла ее за талию и крепко прижалась.

— Юля... — шептала Вероника. — Какая ты прелесть! Ты чудо, ты ангел!

Возбуждение переполняло Веронику. Насквозь мокрые трусы не сдерживали влагу, она просачивалась, увлажняя ноги. Веронике казалось, если сейчас она не удовлетворит себя, она просто умрет.

— Прости, Юля, я сейчас!

Вероника закрылась в туалете, и буквально через пару минут ее накрыл небывалой силы оргазм.