Дорогие мои читатели! В качестве обещанного постскриптума публикую один из своих старых рассказов, который, по моему мнению, станет лучшим заключительным аккордом. Где‑то здесь упрятана моя юность, моя Родина, и бесшабашный туристический авантюризм. Спасибо вам за внимание и прошу простить, что заставил так долго ждать публикации. Как говорится: «Были обстоятельства»

Это были золотые времена, когда тополя росли высокими и ароматными, солнце пекло не изнуряюще, а горным воздухом, стекавшимся в городскую котловину, можно было дышать полной грудью. Вот только воду из арыков пить уже не рекомендовалось. Конечно, параллельно с этим радужным и светлым миром существовал другой, полный нестабильности, криминала, и районированных банд, но… разве бесстрашная юность запоминает такие мелочи?

Той весной наш выпускной курс АГТУ готовился вступить во взрослую жизнь, и от старосты поступило неожиданное предложение – отметить этот важный момент дружным походом на озеро Иссык-Куль. Не всем пришлась по душе такая идея, но всё же набралось семь человек, включая меня, которые вдохновились. В конце концов, после бурных прений, выпускной решено было отметить стандартным пикником на Чимбулаке, но идея горного похода так разожгла пылкие сердца энтузиастов, что мы договорились обязательно её воплотить в жизнь узким кругом единомышленников.

По моему глубокому мнению, у нас бы всё обязательно получилось, если бы не Ерден со своим дурацким предложением взять в поход девушек. Почему-то, многие его поддержали, решив, что разбавить мужскую компанию слабым полом просто отличная идея. Я так не считал. И дело даже не в том, что со своей девушкой у меня складывались не совсем ясные отношения: мы встречались уже с лишком полгода, но как-то всё проистекало крайне целомудренно и затянуто. На мои настойчивые интимные намёки Ленка каждый раз отнекивалась, предлагая «ещё немного подождать», а я начинал терять терпение. Но, как уже было сказано: дело было не в этом.

Я в принципе был против инициативы Ердена из-за того, что наличие незнакомых между собой пассий разрушат нашу сплочённую команду. Тем более, что переход через горы нельзя было назвать лёгкой прогулкой.

В итоге, всё случилось именно так. Собрались мы рано утром на парковке Алма-Арасана. Нас с Леной, Ердена с девушкой, и Толяна подкинул на старом японском микроавтобусе мой отец. Остальные добирались, кто на такси, кто на общественном транспорте. В общей сложности набралось двенадцать человек. Я не буду описывать всю компанию, потому что к приключившейся истории она имеет весьма косвенное отношение.

Поговорили, познакомились, подкрепились перед дорогой бутербродами с чаем, и приготовились выдвигаться. У нас с собой было две четырёхместные палатки добротного зелёного сукна, доставшиеся в наследство от родителей, а также одна «блатная» итальянская, которую с гордостью продемонстрировал всем Ерден. Вместимостью она была такая же, но только весила килограмм на пять меньше. Мы распределили вещи и провизию по рюкзакам в зависимости от грузоподъемности каждого участника и двинулись в путь.

Дорога вдоль реки Проходной была наполнена веселыми шутками, прекрасной погодой, и непреклонной уверенностью, что через пару дней мы окунёмся в ласковые воды Иссык-Куля. Но уже после «Алёшкиного моста» начались первые неприятные звоночки. Девушка Фарида Айгуль сильно натёрла ногу новыми китайскими кроссовками, которые одела явно из-за броского вида, а не из соображений удобства и практичности. Пришлось делать привал на перевязку. Заодно устроили ранний обед, набили животы, и полностью сбили темп.

Когда отмытые котелки были убраны в рюкзаки, и пришла пора снова вскидывать ношу на спину, моя Ленка и Айгуль впали в заметное уныние. Дальнейшие километры мы шли практически в полном молчании, сосредоточившись на подъеме. Ко всему прочему, во второй половине дня стала портиться погода. Солнце, то и дело, скрывалось за темными кучевыми облаками, в ущелье поднялся сильный встречный ветер, а где-то за пиком Октября небо темнело и слышались настораживающие раскаты грома.

До озера Алматы оставалось километра три, когда всё настойчивее стало раздаваться нытьё. Айгуль умоляла идти помедленнее и часто делать привалы, Ленка принялась откровенно саботировать мероприятие, громко возмущаясь, что мы затеяли авантюру. Якобы, все уже устали, а идти ещё долго, что Айгуль с такой ногой не дойдёт, что погода портится и может начаться гроза, и если мы не хотим тут погибнуть, то надо скорее поворачивать назад.

Полчаса я молча скрипел зубами, а потом сорвался и наорал на свою благоверную. Мы громко и прилюдно поругались. Ерден попробовал было примирить стороны, но только больше всё взбаламутил. Теперь уже вся женская часть коллектива, поддавшись Ленкиной панике, решила прерывать поход и поворачивать назад. Парни обескуражено метались между желанием дойти-таки до озера и невозможностью бросить слабый пол в горах одних. Кроме меня, непреклонным азартом горел, пожалуй, лишь Фарид. Но именно у него была самая сложная ситуация – Айгуль, можно сказать, была ранена, и оставить её на попечение друзей в таком положении было бы высшим скотством.

После долгой ругани, обид, и слёз, коллектив принял волевое решение возвращаться.

— Ладно… попробуем в другой раз, - с досадой бросил Фарид, - сделаем выводы.

Страсти поутихли, обида сменилась всеобщей усталостью с горьким привкусом разочарования, и неудавшиеся туристы стали собираться с духом проделать обратный путь на север. Я же занялся перепаковкой рюкзаков. Достал у Толяна керосиновую горелку, галеты, и две банки консервов, у Ердена выудил фонарик со спичками, у Ленки карту.

— Ты чё, Ром? – удивлённо спросил Фарид.

— Вам это уже, всё равно, не понадобится, - сквозь зубы ответил я, поплотнее пакуя в рюкзак спальник, чтобы освободить место под новый скарб.

— Да ты гонишь? – к Фариду присоединились Ерден с Толиком, - Ромка, не чуди! Куда ты собрался?

— Туда, куда собирались мы все. На Иссык-куль!

Друзья удивлённо переглянулись.

— Слышь, не психуй! – Фарид схватил меня за рукав, - Сходим мы на Иссык-Куль. Не сегодня, так завтра!

— Я пойду сегодня!

— Лен, да скажи хоть ты ему!

— А чего говорить, если он упрямый, как баран? – раздражённо бросила Лена, - Пусть идёт, раз такой умный и бесстрашный!

Я с усмешкой застегнул ветровку, накинул на плечи рюкзак, и отправился вверх по долине. Но метров через десять меня снова догнал Фарид.

— Ром, подумай хорошо. Путь не близкий, а ты даже палатку не взял. Это же глупость. Давай вернёмся, а в следующие выходные железно всё повторим, уже без этих… истеричек.

— Нет, Фара! Не переживай, я уже ходил этим маршрутом с родителями и полностью уверен, что дойду. Палатка будет только в тягость. В ущелье есть деревянный навес, и спальника будет достаточно. Если идти быстро и без отдыха, я успею.

Фарид крепко сжал мне руку и строго посмотрел в глаза:

— Я бы совершенно точно пошел сейчас с тобой. Но… Айгуль…

— Ты всё делаешь правильно, - одобрил я друга, - Помоги им вернуться, и не переживай. Я справлюсь. Обратно приеду на автобусе.

Стараясь не оглядываться, я топал вдоль русла реки больше получаса, а потом всё же не выдержал, и обернулся. Нашей пёстрой группы уже не было видно. Бескрайние вершины гор, шумящие ели, и журчание реки заметно охладили первоначальный пыл. Я вдруг физически ощутил беспомощное одиночество. Неприятный холодок пробежал вдоль позвоночника. Впереди, насколько хватало взгляда, тянулось широкое ущелье, которое должно вывести к перевалу «Проходной»… а за ним?

То, что я уже ходил к Иссык-Кулю с родителями было чистой правдой. Но одно дело шагать двенадцатилетним «щеглом» по речным каменюкам, следуя за крепкой спиной отца, и совсем другое остаться в этих местах один на один со своими амбициями. Что меня могло тревожить тогда? Иди себе и иди. Любуйся красивыми пейзажами, гоняйся за юркими ящерицами, и придумывай название облакам. Куда идти? Знает отец. Где сделать привал? Знает отец. Как лучше поставить палату? Знает отец.

А сейчас? Я развернул карту и стал выбирать азимут, чтобы правильно выйти к спуску в долину реки Алматы, и дальше к Чон-Кемин. Справа небо всё сильнее заволакивали чёрные тучи и ветер стал каким-то пронизывающим и холодным. Мне никогда ещё не доводилось оставаться в горах одному, и я старался собрать в кулак всю свою зарождающуюся мужественность, чтобы не поддаться панике. Ботинки уверенно ступали по поросшим травой камням, хрустели прошлогодние высохшие кустики. С горем пополам я добрался до озера Алматы, напился воды, скинул рюкзак и вдруг понял, что очень устал. Устал даже не физически, а морально.

Взгляд на карту совершенно не прибавил оптимизма: за плечами осталось четверть с небольшим пути. Ещё топать и топать. Впервые я обругал себя за идиотскую импульсивность и упрямство. Ну, в самом деле, надо было просто взять себя в руки, вернуться домой, собраться с новыми силами, и повторить поход в компании друзей.

Блуждая взглядом по зеленым холмам, я вдруг заметил вдалеке табун лошадей и едва различимый дымок, вьющийся над конусом переносной юрты. Эта картина как-то сразу притупила гнетущее чувство одиночества. Когда рядом есть люди, всегда спокойней. Нужно было идти. Чем больше я пройду сегодня, тем легче будет завтра.

Гроза налетела стремительно. Вернее, это я подсознательно игнорировал раскаты грома и усилившиеся порывы ветра, подгонявшие в спину. Не надо нам никакой грозы. Пусть обойдёт стороной. Вон, впереди чистое лазурное небо и благодать. Всё будет хорошо.

Но у природы свои планы, и когда ярчайшая вспышка над головой, словно скальпель хирурга, разверзла небесные своды, искать укрытие уже было поздно. Да и не было его поблизости. Долину затянуло мраком. Сплошная стена дождя скрыла от взгляда дальние хребты, совершенно лишая возможности ориентироваться. Одежда и рюкзак моментально промокли до нитки, прижимая к земле обременительной ношей, а я продолжал обречённо плестись вперёд, вбирая голову в плечи при каждом близком раскате грома.

Ливень был долгими и полностью деморализующим. Ноги передвигались уже чисто автоматически. Тело начинал бить озноб. В тягучих, как кисель мыслях вяло проплыло осознание, что коробок спичек был легкомысленно уложен в наружный карман рюкзака и теперь он, скорее всего, представлял из себя вязкое месиво.

Думать о чем-либо совершенно не хотелось. Ботинки монотонно хлюпали в насытившейся влагой траве. Я полностью выбился из сил, но понимал, что если сейчас остановлюсь и сниму с плеч промокший рюкзак, то уже не найду в себе воли снова закинуть его за спину.

Когда гроза кончилась, долину осветило золотистое закатное солнце. Открывшаяся взгляду девственная красота вечерних гор, окаймлённая радугой, всколыхнула в душе остатки оптимизма. Я уже понимал, что сбился с пути, свернув на восток, и засветло точно не успею спуститься в ущелье. А ветерок то задувал свежий и, как только сядет солнце, мне в насквозь промокшей одежде придётся несладко. Уже сейчас зуб на зуб не попадал. Изо рта начинал идти пар. Ноги гудели от непомерной нагрузки, но пришлось принять волевое решение идти дальше, пока есть силы, чтобы не замерзнуть и хоть немного просохнуть.

Придумал себе приключение, нечего сказать.

Я поднялся на очередной холм, немного постоял, растирая левую икру, которую то и дело сводило судорогой, и вдруг услышал далёкий, но звонкий окрик:

— Э-э-э-э-г-е-е-е-е-й!

Развернувшись на звук, я не сразу разглядел в спускающихся сумерках оранжевое пятно палатки и силуэт человека, приветливо машущего рукой. Сердце радостно ёкнуло. Меня и палатку разделяло метров восемьсот каменной насыпи, но пройти это расстояние оказалось мучительно трудно. Почувствовав скорое облегчение, организм сдался и раскис. Ноги почти не слушались, спотыкаясь о каждый подвернувшийся валун, а лямки рюкзака острыми лезвиями врезались в плечи.

— Привет! Ты откуда и куда? – поджидавшая у палатки женщина осветила темнеющий мир белозубой улыбкой и заинтересованно склонила голову, разглядывая меня.

Я хотел ответить на приветствие, но посиневшие губы не захотели слушаться. Вдобавок ко всему, уже на последних метрах, левая нога в очередной раз провалилась меж скользких камней. Я рухнул на колено, а подняться уже не получилось.

— Эй, ты что?! – испуганно воскликнула незнакомка и подбежала ближе, пытаясь снять с плеч рюкзак.

— Таня! – позвала она, - Иди помоги!

Кряхтя от напряжения, женщина стянула с меня тяжелую ношу и тут же бросила её в траву.

— Уфф! Как ты тащил это? Промок весь! – причитала она, - Откуда ты, парень?

— С-с-с Алма-аты… - выдавил я, и с облегчением распрямил плечи. Рядом стояли две невысокие симпатичные женщины лет сорока в походных куртках и косынках. Они с искренним удивлением изучали меня, а я вожделенно водил носом, уловив манящий запах горохового супа. Рядом с палаткой гудел керосиновый примус, на котором бурлил, выбрасывая облачка пара, небольшой котелок.

Хозяйки уютной стоянки представились. Ту, что махала мне, звали Лариса. У неё было очень открытое и доброжелательное лицо с весёлыми лучиками морщин у любопытных глаз, и аккуратной родинкой на щеке. Из-под цветастой косынки выбивались непослушные белокурые локоны. Её подруга Татьяна, скорее всего, была кореянкой, судя по характерному разрезу глаз, тонкому изящному носу, и четко очерченной линии скул.

Я назвал своё имя, но на любопытные вопросы отвечать мог с трудом из-за зубодробительной дрожи.

— Лар, да у него все губы синие! – Татьяна схватила меня за руки тёплыми ладонями, - Ты же мокрый с ног до головы!

— Так! Быстро иди сюда! – решительно произнесла Лариса и потянула меня к палатке, - Снимай одежду!

Непослушными руками я попытался расстегнуть молнию на куртке, но Лариса, заметив мои неуклюжие попытки, сама схватилась за змейку, ловко сорвала ветровку, а потом присела на колено и стала развязывать шнурки. Когда женские руки вывернули ремень из пряжки и расстегнули ширинку, я предпринял робкую попытку воспротивиться, но Лариса непреклонно вскинула вверх указательный палец:

— Тихо! Стой и молчи! Ты так заболеешь. Тань, у нас есть какая-нибудь одежда?

Мокрые шмотки остались лежать на камне, а меня в одних трусах затолкали в палатку.

— Раздевайся полностью и кутайся в спальник! – прозвучал снаружи строгий голос Ларисы, а потом подруги что-то тихо обсуждали, роясь в рюкзаках. Как я понял по долетавшим обрывкам фраз, никакой запасной одежды с собой у них не было. Однако, через несколько минут брезентовый полог распахнулся, и мне в лицо прилетела хлопковая футболка сиреневого цвета с диснеевским «Плуто» на груди.

— Накинь пока это! Ты голодный?

— Угу, - глотая слюни, кивнул я.

Такое неожиданное развитие событие заставило мозг включится в работу. Я плотнее запахнул вход в палатку, скинул с себя мокрые трусы, и стал натягивать футболку. К моему безграничному удивлению, она оказалась очень тёплой, источающей тонкий аромат цветочных духов и ещё какой-то едва уловимый чарующий запах. Закутавшись в сухой спальник, я наконец-то стал согреваться. С той стороны брезента раздавался звон металлической посуды, приглушенные голоса и смех. Солнце уже закатилось за гору и в палатке стремительно темнело.

Меж оранжевых складок протянулась женская рука, державшая алюминиевую миску с горячим супом, а когда я принял вожделенный подарок, внутрь протиснулась Лариса с фонариком и пластиковым складным стаканчиком.

— Тебе сколько лет, герой? – с улыбкой уточнила она.

— Восемнадцать…

— Значит, уже большой. Держи. Коньяк когда-нибудь пил? – женщина протянула мне стаканчик с коричневатым напитком.

— Конечно, - ухмыльнулся я с видом человека, употребляющего коньяк на завтрак, обед, и ужин. На самом деле я пробовал его только один раз на новогодних посиделках, да и то на кончике языка.

Лариса с некоторым сомнением посмотрела на меня, а потом разжала пальцы, передавая стакан:

— Пей аккуратно. И сразу закусывай. Ничего себе не отморозил?

— Да всё нормально! Спасибо. Не ожидал я, как-то, что будет дождь.

— Не ожидал! А говорил, что с Алма-аты. Горы должен знать: они непредсказуемы.

Чувствуя на себе неотступный взгляд смеющихся зеленых глаз, я с деловым видом отхлебнул из стаканчика и тут же задержал в лёгких воздух, стараясь совладать с огненным жаром, охватившим горло и пищевод. На глаза навернулись слёзы, и Лариса весело хихикнула.

— Ладно, Ромка, ешь, грейся. Вот хлеб. Старайся только не крошить … и с футболкой… поаккуратней.

Она подвесила к потолку тусклый фонарик и выползла наружу. А я с любопытством оглядел бесшабашную морду диснеевского героя на груди. И только сейчас до меня дошло, что футболку эту Лариса вовсе не доставала из рюкзака. Она сняла её с себя, чтобы поделится со мной хоть какой-то одеждой. Поэтому, ткань и оказалась такой приятно-тёплой. Поэтому от неё исходит этот чудесный женский запах.

В голове началось приятное головокружение. Неловко ёрзая по аккуратно разложенным спальникам, я попытался пристроить куда-нибудь обжигающую миску, потом ещё раз втянул носом спиртовые пары, поднимающиеся над стаканчиком, и с шумом выдохнув воздух, как всегда в таких случая делал отец, опрокинул коньяк залпом. На этот раз обжигающее действие крепкого напитка было ожидаемо, и я спешно закусил его куском хлеба. После такого начала, горячий гороховый суп показался втройне вкуснее. Я радостно работал ложкой и прислушивался к происходящему снаружи.

Там по-прежнему гудел примус, гуляли всполохи огня (по всей видимости женщины расположились на стоянку рядом с каким-то сухостоем, чтобы развести костёр), и слышался приглушенный диалог. Я стал жевать потише, чтобы разобрать слова.

— … ну так это как всегда… вспомни хоть раз, когда мы с тобой встречались без приключений?

— Да уж, - по смеху я узнал Ларису, - Но, я думала приключения ограничатся грозой, а тут ещё и этот мальчик.

— Ты не спрашивала его как он тут оказался? Один.

— Нет. Пусть отогреется сначала и в себя придёт… Бедняга… представь, если бы нас тут не было? Замёрз бы дурачок…

Я улыбнулся и отложил пустую тарелку. Тело наполнилось приятным теплом, мысли прояснились, а на душе стало радостно. Обоняние снова уловило запах женских духов, и я бережно разгладил футболку. В голове вдруг родилась яркая возбуждающая мысль: ведь всего полчаса назад эта ткань соприкасалась с обнаженной кожей незнакомой мне прежде женщины, обтягивала её грудь, вбирала в себя её тепло...

Татьяна появилась в палатке так неожиданно, что я с перепугу подпрыгнул, спешно накрывая воспрявший половой орган спальником. Не знаю, заметила ли она что-либо, или не успела, но раскосые глаза любопытно заблестели.

— Ну как, согрелся?

— Дааа… даже перегрелся. Спасибо вам огромное.

— Может, пойдёшь к костру?

— М-м-м… а как? - растерялся я, - Без одежды?

— Ну, ты в спальник завернись, - Татьяна вдруг подмигнула мне как-то игриво. А, может быть, просто показалось.

Видимо моё задумчивое молчание продолжалось слишком долго, потому что кореянка понимающе улыбнулась и сказала:

— Ладно, отдыхай. Только стаканчик мой верни, раз тебе он больше не нужен.

Я снова остался один, а за палаточным пологом продолжались вечерние посиделки. Только вот голоса стали тише. Наверное, подруги переместились подальше, чтобы не мешать мне разговорами. Изнывая от скуки и неожиданно накатившей общительности, я приоткрыл входные створки и стал рассматривать освещённую небольшим костерком поляну. Справа на камне стоял потухший примус. На нём ещё курился ароматным паром котелок. Рядом на досточке были разложены несколько кусочков черного хлеба, перья зеленого лука, и разрезанный надвое помидор. Слева обзор на каменную долину полностью перекрывала моя одежда, бережно развешенная на растяжках палатки. А случайные спутницы сидели чуть поодаль, постелив на валун пустые рюкзаки. Они мечтательно разглядывали показавшиеся над горными вершинами звёзды, и вспоминали какие-то былые приключения, насколько я мог судить из разобранных фраз.

— А помнишь Борицкого? – вдруг громко воскликнула Татьяна и тут же ткнулась лицом в плечо подруги. Над долиной разнёсся дружный женский смех, настолько заразительный, что и мои губы невольно расплылись в улыбке.

— Ой, Танька… - задыхаясь от хохота, стонала Лариса, - Нашла что вспомнить! – и тотчас понизила голос, имитируя мужской баритон: - «И что мне теперь на этом спать?»

Подруги снова грянули хохотом, приступ которого не отпускал их несколько минут.

— Блин, Таня, давно так не смеялась… эх, были времена…

Лариса наклонилась, подняла с земли уже ополовиненную бутылку коньяка и разлила по стаканчикам.

— Давай за нашу юность, - с едва заметной грустинкой в глазах сказала она.

Кореянка звонко щёлкнула пальцами и уточнила:

— Чтобы она никогда не заканчивалась!

Они очень легко, с неподдельным удовольствием, выпили крепкий напиток и зажевали помидором. Татьяна достала из нагрудного кармана ветровки смятую пачку, отточенным движением вытряхнула сигарету и прикурила от уголька, вывернутого из костра.

— А знаешь, о чём я подумала? – выпустив в небо сизое облако дыма, спросила кореянка.

— О чём?

Татьяна кинула беглый взгляд на палатку, так что я непроизвольно отшатнулся от прорези, а потом припала губами к уху подруги и что-то тихо ей зашептала. Глаза Ларисы при этом удивлённо распахнулись, а потом она слегка толкнула Таню плечом, и засмеялась:

— Дурочка, он же совсем мальчишка…

— Ну, как знать, как знать… - кореянка обвела захмелевшими глазами звёздное небо, глубоко затянулась сигаретой, и, расправив плечи, пронзительно крикнула в темноту долины: - Я люблю тебя, Алма-ата!!!

Лариса возмущённо цыкнула.:

— Тихо ты! Чего орёшь? Может, он уже спит…

— Не сплю… – решил возразил я, выбираясь на свежий воздух со спальником на плечах. Приятное головокружение, свежая звёздная ночь, и сытый желудок заставили забыть об усталости.

— О! Роман! Ну как себя чувствуешь? – приподнялась с камня Лариса, - Не простыл?

— Всё хорошо. Коньяк, оказывается, отлично лечит.

— Может быть, ещё хочешь? – женщина приглашающе покачала в воздухе стеклянной бутылкой.

— Если только немного, - я приближался к костру, мелко переступая ногами, чтобы запахнутый спальник ненароком не обнажил то, что едва могла покрыть женская футболка.

— Садись, - Лариса наполнила и протянула мне складной стаканчик, а сама сдвинулась на камне, освобождая место, - Аккуратнее…

Я взял стаканчик и принюхался. Плечи при этом брезгливо передёрнулись:

— Ух… как вы это пьёте?

— С трудом, - усмехнулась Татьяна и вдруг положила мне голову на плечо, - Но, лучше, правда, не увлекаться. Понимаешь, Ром, у нас сегодня особенный день… вернее, уже ночь. Мы же с Ларкой не виделись… сколько? Лет десять?

— Девять, - уточнила Лариса.

Изредка поднося пластиковый стаканчик к губам, я стал слушать историю закадычных подруг, которым алкоголь, судя по всему, уже порядочно развязал языки. Как оказалось, они обе родились и выросли в небольшом городке Темиртау под Карагандой. Дружили с самой школы, а после её окончания, перебрались в Алма-ату. Жили в общежитии и учились на акушеров. В то же время заразились туризмом, уделяя походам даже больше времени, чем учебе. Их короткие сумбурные воспоминания о горах Тянь-Шаня растревожили и мою тягу к странствиям.

Я пил коньяк, смотрел на звёзды, и грезил туристической романтикой. В голове вдруг всплыл сегодняшний инцидент с Ленкой. Эх, вот если бы она оказалась такой же беспечной и лёгкой на подъём, как две эти милые женщины!

На плече задумчиво вздохнула Татьяна и я вдруг почувствовал, что её рука обнимает меня за спину, словно мы какие-то старые приятели.

— А потом я бросила учёбу и выскочила замуж… дура, - прошептала она, - уехала в Новосибирск, да так там и осталась… Ну, а ты как тут оказался, Ром?

Кореянка, взяла у меня из рук стаканчик, сделала глоток, и вернула.

— Я? Да, по дурости, - легкая усмешка скривила губы.

Женщины внимательно выслушали мою историю, и Лариса не удержалась от наставительных ноток:

— Вот будет тебе урок, Ромка! Никогда в горах не преувеличивай свои силы и не лезь на рожон. У нас уже были подобные примеры… и весьма трагичные. Ты сам подумай, что было бы, не окажись мы на твоём пути?

— Но мы-то оказались, - перебила подругу Татьяна, продолжая лежать у меня на плече, - Значит, так было предопределено.

Лариса незлобно хмыкнула:

— Таня у нас фаталистка… - она зябко поёжилась, - ну, что туристы? Допиваем коньяк и на боковую?

— Да, прохладно становится, - Таня отстранилась и плотнее стянула воротник куртки, - Вот только спать совсем не хочется. Ладно, допивайте, а я в туалет сбегаю.

Она скрылась за палаткой. Я задумчиво посмотрел на плескавшуюся на дне стаканчика жидкость и нехотя выпил. Лариса, не спрашивая, снова наполнила его наполовину, а остатки плеснула себе.

— Хоть ты и балбес, Ромка, но балбес решительный, - засмеялась она, - давай выпьем. А вот интересно, признаешь ты потом перед девушкой её правоту? Она то ведь лучше тебя оценила последствия.

Почему-то эти слова показались обидными. Насупившись, я сделал глоток, зажмурился, борясь с тошнотой, и недовольно буркнул:

— Если бы мы пошли все вместе, с палатками, то спокойно переждали бы грозу. Панику разводить в походе – последнее дело.

— Ух, - Лариса снова засмеялась и с интересом заглянула в мои глаза, - А ты упрямый парень. Хотя, в чём-то, пожалуй, прав… А завтра как? Просохнешь и двинешь дальше на Иссык-Куль? Или с нами вернешься в город?

Вопрос был на засыпку. Сейчас, когда уровень адреналина в крови упал до нормы, и уставшие мышцы начинали ощутимо ныть, мысли о дальнейших скитаниях по ущельям совершенно не прельщали. Но и возвращаться к друзьям несолоно хлебавши тоже было как-то… позорно. Вспомнив общеизвестную поговорку, я решил отложить на утро принятие важных решений, неуверенно пожал плечами, и громко зевнул.

— Ладно, утро вечера мудренее, - словно прочитала мои мысли Лариса, - Иди ложись.

Костёр был потушен, горное плато окунулось в темноту под покровом свежей летней ночи. Фонарик, подвешенный к потолку палатки, практически исчерпал заряд, и я на ощупь попытался разобраться в складках спальных мешков. Их было всего два, да ещё какой-то лёгкий шерстяной плед, в который я в конечном итоге и решил завернутся, чтобы не лишать гостеприимных женщин тёплого ночлега. Мой-то спальник был промокшим настолько, что едва ли высохнет за следующий день.

Как раз в тот момент, когда я, стоя на четвереньках, стелил в уголке своё ложе, в палатку кто-то протиснулся и теплой ладонью приложился прямо к моим оголённым ягодицам, которые никак не могла скрыть короткая футболка.

— Ой, - послышался удивлённый голос Ларисы, - Ромка, ты что тут возишься?

В полной темноте я спешно занял горизонтальное положение и накрылся пледом. Неловкая пауза наполнилась шуршаньем ткани и шумным дыханием. Кажется, Лариса избавлялась от верхней одежды. Спустя пару минут она легла у противоположного ската и сладко вздохнула:

— Спокойной ночи, Роман.

— Спокойной… - ответил я и закрыл глаза.

Сон, однако, не шел, несмотря на дикую усталость и выпитый алкоголь. В голову лезли совершенно несвязные хаотичные мысли: то рождались тревожные планы на грядущий день, то вспоминалась недавняя ссора с Ленкой, то бросало в жар от мысли что Лариса отлично поняла за какое место схватила меня в темноте.

Прервал весь этот сумбур прохладный ветерок, ворвавшийся в палатку из приоткрытого полога. Я заметил звездные россыпи ночного неба и силуэт Татьяны, пробирающейся внутрь.

— Спите, суслики? – шепотом спросила она.

— Ещё нет, - тихо шепнул я. От Ларисы ответа не последовало. Наверное, она уже, и правда, успела уснуть.

— А ты чего в угол забился?

— Да, чтобы не стеснять вас.

— Ты смотри, какой стеснительный, - женщина застегнула вход в палатку, подползла ближе, и вдруг совершенно бесцеремонно уселась на меня сверху, и стала ощупывать, - нашел чем укрыться. Ну-ка, давай сдвигайся, под спальником теплее будет.

— Татьяна, подождите, я же…

— Без разговоров! – кореянка сорвала с меня плед, и резким движением бёдер протиснулась к краю, сдвигая мою персону к центру. Обстановка не слишком благоволила спору, тем более что Лариса уже, скорее всего, спала, поэтому я молча занял новое место и был накрыт сверху тяжелым тёплым спальником.

Татьяна легла рядом. Некоторое время она беспокойно копошилась, а потом осторожно прижалась ко мне и обняла рукой за грудь. Шею овеяло тепло женского дыхания.

— Спишь? – шепот в самое ухо был настолько сексуальным, что по телу пробежала дрожь.

— Нет, - я сглотнул слюну, чувствуя, как нежная ладонь ощупывает мышцы груди сквозь тонкую футболку.

— Чего так? Не устал? – её дыхание, пропитанное парами алкоголя, приятно согревало шею, а такие недвусмысленные поглаживания, моментально возбудили каменную эрекцию, заставив меня неловко поджать ноги. Татьяна, наверняка, всё поняла и тихо засмеялась. Рука спустилась к животу, а тёплые влажные губы, вдруг коснулись мочки уха.

— Ромка, а можно нескромный вопрос?

— Ну… да…

— А эта твоя девушка… Лена, правильно? Вы часто занимаетесь любовью?

Хорошо, что в палатке была кромешная темнота, потому что лицо моё, скорее всего, приобрело пурпурный оттенок от стыда.

— Нет, мы совсем недавно встречаемся.

— А какое это может иметь значение? – мне показалось, что кореянка удивилась совершенно искренне, - Бывает, что эмоции берут своё и на первом свидании.

Я не нашелся, что ответить, и в палатке повисла неловкая пауза. Но, Татьяна не собиралась останавливаться:

— Знаешь, мне кажется, у тебя просто недостаточно опыта в общении с женским полом.

Нежная ладонь поддела край футболки и забралась под неё, продолжая гладить грудь уже без всяких преград.

— С чего бы это? – чувство обиды всё же заставило расхрабриться и повернутся лицом к Татьяне.

— Создается такое впечатление, - теперь женщина уже полностью перешла на шепот, - у тебя уже был секс?

— Конечно! – выпалил я, наверное, слишком импульсивно и халтурно.

Таня усмехнулась и вдруг опустила руку ниже, нащупывая ладошкой твёрдый как гранит член.

— А у меня уже давно не было. Кстати, я полностью раздета…

Мне показалось, что в повисшей тишине слишком громко колотится собственное сердце. Женщина придвинулась ещё ближе, закинула на меня ногу, и соприкоснувшись носами, шепнула:

— Потрогай… я разрешаю…

Рука приподняла спальник и осторожно легла на женское бедро. Таня, и правда, была без трусиков. Я провёл ладонью по голой ягодице, спине, коснулся плеча, и в этот момент женщина откинулась на спину, позволяя нащупать небольшую упругую грудь. Рука её при этом крепче сжала мой член и стала неспешно двигаться по нему вверх-вниз.

Она больше ничего не говорила, и темноту палатки наполняло только сдвоенное частое дыхание, да сопенье спящей Ларисы рядом. Меня буквально трясло от осознания, что глажу тело обнаженной женщины. Настоящей. Живой. Не томно взирающей с экрана телевизора. В ладонь упирался плотный бугорок соска, и я слегка скрутил его пальцами, вспоминая какую-то сцену из порно. У Татьяны сорвался нервный смешок. Она взяла мою руку и стала опускать ниже: на нежно-мягкий живот. Указательный палец нащупал впадину пупка, а потом рука нырнула в колючие кудряшки густых волос. Я завороженно стал гладить этот мохнатый бугорок, пока пальцы не провалились во что-то мокрое… скользкое… тёплое…

— А-а-а-а, - шумно выдохнула Татьяна и больно сжала в кулаке головку члена, - Да… Да, мой мальчик… ты всё правильно делаешь…

Моя ладонь накрыла эти влажные створки, покрытые кудряшками, а средний палец робко окунулся в жаркие объятия, ощущая скользкие, слегка ребристые стенки влагалища. Женщина застонала громче, и вдруг резко повернулась. Её влажные губы прильнули к моей щеке, потом к подбородку в поисках поцелуя. А через секунду наши языки уже крутились друг вокруг друга в сладострастном поцелуе.

— Ох, Ромка, ты так меня завёл, - шепнула Таня, и рывком откинула спальник в сторону, - забудь обо всём… не переживай… твоя Лена ни о чём не узнает….

Она приподнялась, перекинула через меня ногу, и уселась сверху, одной рукой опираясь о грудь, а второй приподнимая мой член в вертикальное положение.

— О-о-о-х, - На этот раз Татьяна простонала уже в голос, а я запрокинул голову и восхищённо втянул в лёгкие воздух, чувствуя, как головка проваливается в безумно приятные тёплые объятья.

Таня опустилась полностью, и слегка склонилась, так что я ощутил её мягкий, слегка покалывающий волосами лобок, прижавшийся к моему. Твердые соски коснулись груди, а нежная ладонь провела по щеке.

— Ну как, мой хороший?... Нравится? – снова переходя на шепот, спросила она.

— Да, - восхищённо шепнул я в ответ, - Да… очень…

— Ах, ты мой мальчик! – тихо засмеялась женщина, но тут же страстно вздохнула, принимаясь двигать тазом, то отодвигаясь назад, то снова насаживаясь на меня лобком.

После серии таких движений, мои ноги вдруг свело, плечи затряслись, а с губ сорвался неожиданно громкий стон. Оргазм был таким спонтанным и мощным, что перед глазами вспыхнула яркая радуга. Я непроизвольно схватил Татьяну за ягодицы, прижимая к себе.

— М-м-м… - простонала она, не то с удовольствием, не то с досадой, а потом склонилась и прильнула к губам поцелуем, - Какой ты импульсивный… ещё можешь?

Бедра её при этом снова пришли в движение.

— Да! Да! Могу конечно! – выпалил я, переполненный радостью.

— М-р-р…, – игриво муркнула Татьяна. Движения её стали резче и напористей, а процесс сопровождался сочным причмокиванием из-за вытекающей наружу спермы. Шепот очень быстро сменился тихими стонами, а потом и вовсе радостными вскриками. Кореянка подскакивала так, что сейсмодатчики на Медео, наверное, фиксировали сейчас лёгкое возмущение земной коры. Мои ягодицы прощупывали мелкие камушки даже сквозь слой мягкого туристического коврика. А ещё через минуту я почувствовал увесистый толчок в плечо. Прозвучал сонный голос:

— Ммм…. Что происходит?.. Танька?..

— А! А! А-а-а! – не пытаясь сдерживаться вскрикивала моя наездница, порывисто опускаясь на член.

Возня слева прекратилась на несколько секунд, а потом раздался уже более уверенный окрик Ларисы:

— Таня!!! Что ты делаешь?!

Зашуршал спальник, что-то щёлкнуло, и потолок палатки осветился ярким лучом фонаря. Я зажмурился, ослеплённый светом, но через секунду снова распахнул глаза, завороженно наблюдая, как прямо надо лицом колышется остроконечная женская грудь. Точеный носик кореянки был вздёрнут верх, веки сомкнуты, а с влажных приоткрытых губ срывались протяжные стоны:

— М-м-м! А-а-а! А-а-а…

— Ты… о…чу…ме…ла… - медленно по слогам произнесла Лариса. Я повернул голову и наши взгляды пересеклись. Нижняя губа Ларисы затряслась. Она изумлённо прикрыла рот рукой и слегка отодвинулась к стене, наблюдая творившуюся в палатке вакханалию.

— Ммм, - Татьяна, не прерывая скачек, улыбнулась и с трудом приоткрыла глаза, взглянув на подругу, - Он такой… лапочка… Я… не… смогла… устоять.

— Таня, - Лариса с трудом убрала руку от губ, - Ты в своём уме? Ромка! Вы что?

В этот момент сексуальное опьянение полностью затмило мой разум, блокируя чувство стыда и осторожности. Я убрал руку с Таниной ягодицы и протиснул её под спальник Ларисы, нащупывая её колено.

— Ай, - вскрикнула та и отодвинулась, - Роман! Ах ты…

Она отсела подальше, закрывшись спальником, но моя рука добралась и туда, жадно хватая женщину уже за внутреннюю сторону бедра.

— О, да! – в голос вопила кореянка, - Да, мой мальчик! Я сейчас кончу! Давай! Ещё!

Член был упругим, как струна, даже не думая сдаваться. Таня нанизалась на него полностью и просунула ладонь меж наших тел, лаская себя пальцами. Бёдра её при этом ритмично двигались. Любуясь таким сосредоточенным, искаженным страстью восточным лицом, я продолжал гладить Ларису, уже касаясь пальцами сатина трусов, обтягивающих пухлый лобок. Женщина, кажется, не замечала эту мою наглость, завороженно наблюдая за исступлением подруги.

— А.. а… а-а-а-а-й, - пронзительно пискнула Татьяна и резко приподнялась. Я аж прикусил губу от боли – так неестественно выгнулся член, зажатый её сокращающимся влагалищем. Острые коготки собрали складки футболки у меня на груди, и больно врезались в кожу.

— О-о-о-о-о-о… ДА! – кореянка рухнула мне на грудь, впилась губами в шею, и лихорадочно затряслась, обнимая руками и ногами.

А я снова встретился глазами с Ларисой. В них оставалось всё меньше удивлённого возмущения и всё больше интереса.

— Ну, Ромка-а-а… - качая головой, произнесла она и улыбнулась, - ну, ты и фрукт! Ай! Куда ты полез?

Брови женщины удивлённо приподнялись, словно она только что поняла, что мои пальцы уже сдвинули в сторону полоску трусиков и перебирают волосы в поисках заветного бутона. Она дёрнулась от неожиданности, и крепче прижала спальник себе между ног, чем не сильно воспрепятствовала моим поползновениям.

— М-м-м-м… это было супер, - промурлыкала Татьяна и откинулась в сторону, слезая с меня. Она распласталась голой на спальнике, широко раскидав руки, и Лариса снова приложила ладонь к губам, в свете фонарика разглядывая обнаженную, тяжело дышащую подругу, с напряженно торчащими вверх сосками. Белесые сгустки спермы, обильно покрывали черный треугольник лобковых волос, и блестели на загорелых бёдрах, смешавшись с женскими соками.

Потом изумлённый взгляд скользнул на мой член, прильнувший к животу, тоже весь мокрый после бурного соития. Он и не думал терять форму, слегка пульсируя в такт бешенному сердцебиению.

— Так! Хватит! – скорее игриво, чем строго, произнесла Лариса, убирая мою руку от своей промежности, - Придурки, блин… Что вы творите?

— Ладно тебе, Ларка, - на лице Тани играла довольная улыбка, а глаза всё еще были затуманены экстазом. Она положила ладонь себе на грудь, и нежно погладила сосок, - Один раз живём… а утром всё забудем… Вспомни, как раньше.

Лариса тихо рассмеялась и, раскрасневшись, сильнее прижала спальник у груди:

— Сумасшедшие…

И в этот момент я понял, что всё дальнейшее целиком и полностью зависит от меня. А мне не хотелось останавливаться.

— Чего вы боитесь? – стараясь придать лицу уверенности, спросил я, и приподнялся на корточках, нависая над удивлённой женщиной.

— Я? Боюсь? – засмеялась та, - Мальчик, да ты мне в сыновья годишься…

В глазах её, тем не менее, читалась лёгкая тревога и неуверенность.

— Ой, Ларка, ты точно старуха… - услышал я сзади голос Татьяны. Лариса слегка отклонилась, чтобы ответить подруге, но в это время я стянул через голову измятую футболку, и еще ближе наклонился к женщине, хватаясь за край спальника, который, словно спасательный круг, прижимала та к груди.

— Нет, нет, Ромка, - нервно улыбнувшись, произнесла Лариса, - Подурачились и хватит… вы и так тут устроили чёрт знает что…

— Я хочу и вас… - ляпнул я, и Таня за спиной закатилась истерическим смехом.

— Не ломайся, Ларка! Мальчик только стал мужчиной. Не вздумай ему отказывать.

Я потянул за край спальника, и тот неожиданно легко выскользнул из ослабевшего женского кулака. Воспользовавшись таким удачным исходом, я тут же отбросил его назад, прямо на распластавшуюся на пледе Татьяну. Лариса осталась в синей спортивной олимпийке, застёгнутой на молнию, и бежевых сатиновых трусах. Она, по-прежнему, прижимала руки к груди, но в глазах при этом уже не читался испуг. Зрачки были расширены до предела, а сдвинутые брови и слегка укоризненный взгляд выражали какие-то, действительно, материнские эмоции. В них читалось здравое осуждение, но одновременно и молчаливое разрешение. Разрешение действовать.

— Я правда Вас хочу… - наверное слишком наивно и виновато произнёс я, и Лариса, не выдержав, рассмеялась.

— Дурачок… у тебя же девушка есть…

Руки при этом опустились, стирая последний штрих сопротивления.

— Она совсем не такая, как Вы… - признался я и оглянулся на Таню, уже укутавшуюся в спальник, - Как вы обе…

Подруги дружно захохотали.

— Ладно, наш смелый герой, - взяла меня за руку Лариса, - Но только всё это останется между нами троими. Ты правда хочешь?

Второй рукой она медленно расстегнула молнию олимпийки, под которой показалась светлая полоска обнаженной кожи.

Отвечать я не стал, стремительно подавшись вперёд, и повалив Ларису навзничь.

— Да ты что? – засмеялась та, - Такой нетерпеливый?

Но тут же смех сменился громким вздохом восхищения. Я распахнул олимпийку и жадно припал губами к огромной, растекшейся словно желе, груди. В ход пошли все теоретические навыки, почерпнутые из порнушных фильмов. Я засасывал бордовый ореол губами, крутил языком сосок, и нежно, слегка, покусывал его губами. В отличии от Таниных ласк, когда всё происходило в кромешной темноте, теперь я периодически отрывался от процесса, чтобы поглазеть, насладиться созерцанием полуобнаженной женщины, лежавшей передо мной на спине и уже согласной отдаться. Грудь у Ларисы была на порядок крупнее Таниной. Она красиво колыхалась, при каждом движении и податливо сжималась в ладони. Соски стали тёмно-бордовыми, размером с небольшую виноградинку, они были такими же твердыми и сочными, упруго сжимаясь под напором губ.

— Ромка… ах…, - едва слышно вздохнула Лариса, гладя меня по волосам.

Губы стали спускаться к животу. Языком я водил кольца вокруг сильно утопленного пупка, а потом нырнул влажным кончиком в его впадинку.

— Ах…ха… ха… - вздрогнула Лариса, - Щекотно… не надо…

Но когда мои ладони обхватили женщину за ягодицы и стянули трусики на бёдра, она вдруг судорожно сдвинула колени, и потянула меня за плечи.

— Иди ко мне, малыш…

Но я был настроен на другое. Мне ужасно хотелось увидеть её бутон во всех подробностях. И попробовать на вкус.

— Нет! – решительно воскликнула Лариса, когда мои губы стали упрямо спускаться к заросшему лобку, - Хватит. Я даже душ не принимала! Иди ко мне.

Женские ладони настойчиво тянули за плечи, но мои руки были сильнее. Не слушая возражений и просьб, я сдвинулся назад, полностью сорвал с ног трусики, и жадно, агрессивно ткнулся носом прямо в заросли меж плотно сведённых бёдер. Как действовать в этой ситуации понимания почти не было. В нос ударил дурманящий запах, от которого голова пошла кругом. Руками я попытался пошире развести бёдра, и глубже нырнул подбородком меж них. Губы вдруг коснулись чего-то мягкого и прохладного. Это было до одури приятное прикосновение. Я сильнее прижался ртом и провел языком, ощущая солоноватый привкус.

— Хватит! – громко охала Лариса, - Ромка! Ну, хватит, дурачок! Я же не готовилась…

— Ого, Роман, - откуда-то издалека послышался задорный смех Татьяны, - А ты делаешь стремительные успехи…

— Ты-то хрена смотришь? – Выругалась Лариса и, не сдержавшись, громко простонала, - О, боже… Ромка…

Бёдра ослабли, позволив мне шире раздвинуть ноги. Язык ещё несколько раз прошелся по мягким холмикам, и я, не совладав с любопытством, приподнялся на локтях. Взору предстала изумительная картина: из буйных зарослей светлых волос, обильно покрывавших пухлый холмик лобка и промежность, тяжелыми темными складками выпирали бархатные створки половых губ. Они имели тёмно-коричневый оттенок и распадались в стороны, словно какая-то экзотическая бабочка. А в центре блестела бледно-розовая, сочащаяся влагой, плоть. Большим пальцем руки я слегка приподнял складки и нащупал что-то твёрдое и скользкое, как маленькая оливка.

Клитор! – вдруг осенило меня. От созерцания вживую женских гениталий я и вовсе потерял голову, снова припадая лицом к источающей неистовый аромат киске, и принимаясь поглаживать и ласкать языком тот самый заветный шарик, от которого, как мне говорили, женщины приходят в восторг.

— О-о-о, Рома, - тяжело задышала Лариса, сжимая моё лицо бёдрами, - Ох, ты юный дьяволенок! О-о-о-о-о… полегче… А! А-а-а-а…

Я просунул руки под мягкие ягодицы и слегка приподнял женщину навстречу собственному языку, продолжая крутить им, как сумасшедший.

Рот заполнил солоноватый привкус, а губы скользили и причмокивали по ставшими скользкими складками. Нос зарывался в заросли волос, но этот факт только усиливал и без того дикое возбуждение.

— А-а-а! А-а-а! Ромка… Ромочка… хватит! – крепко зажав в кулаках мои волосы, взмолилась Лариса, - Хватит! Стой! Я сейчас кончу!

Язык уже устал, и я, сделав ещё несколько круговых движений, всё же отпрянул от женской промежности, но в ту же секунду был с силой притянут обратно.

— А-а-а-а! Всё! Всё!!! Вс-ё-о-о-о!!! – зашептала Лариса, ещё крепче сжав бёдра, и вдруг засмеялась, - О, боги… О-о-о-о-о… что же это такое… О-о-о-о-о!

Я почувствовал, как рот наполнился теплой соленой жидкостью и, когда захват крепких женских ног ослаб, попробовал еще раз погладить языком клитор.

— Ц-с-с… хватит, малыш, - зашипела Лариса, ласково погладив меня по голове, - Хватит, милый…

Я привстал и взглянул на неё. Женщина лежала на спине, широко раздвинув ноги. Одной рукой она держала себя за грудь, другой поглаживала лобок. Глаза смотрели на меня с удивительной нежностью, а на раскрасневшемся лице играла довольная улыбка.

— Ромка, где ты этому научился? – шепотом спросила она.

— Талантливый парень, верно? – задорно подмигнула Татьяна, внимательно наблюдавшая процесс, приподнявшись на локте.

Я лишь пожал плечами, вытирая с подбородка стекающие капли женских соков. Взгляд Ларисы медленно опустился на нетерпеливо покачивающийся член.

— Давай, герой, - сладко прикрыв веки, произнесла блондинка и сильнее раздвинула ноги, - Давай, пока я готова…

Я присел у её промежности, приобнял за бедра и подался вперёд, наблюдая как головка члена ткнулась в разбухшие половые губы. Лариса надавила на неё рукой, слегка утопив в сочных складках, и согласно кивнула мне ресницами, предлагая продолжать. Плавное движение тазом и член легко, словно в масло, нырнул в залитое соками влагалище.

— А-а-а… - простонала Лариса, прикрывая глаза, - Да…

Крепче перехватив женщину за бёдра, я стал вгонять в неё член, словно опытный ловелас. То, что раньше казалось странным и неизведанным, на деле превращалось в заводной и безумно приятный процесс.

— Ммм… - вздыхала женщина, - Только следи за собой… не кончай в меня…

— О-о… у-ф-ф, - пыхтел я, не совсем понимая смысла этих слов. А куда же ещё кончать?

Через пару минут наступил очередной пик. Крепко обхватил Ларису за попу, я сделал несколько рефлекторных движений бёдрами, и стал кончать, громко вздыхая от удовольствия.

— М-м-м-м, - довольно простонала блондинка, обнимая меня ногами, - балбес ты, Ромка… я же просила…

— О чём? – голова всё ещё приятно кружилась от случившегося, а ноги ослабели и стали ватными.

— О том, - Лариса, несильно надавила мне на грудь, заставляя слезть с неё и, торопливо накинув олимпийку, выскочила из палатки.

— Я сейчас, - крикнула она, исчезая в темноте.

— Я с тобой, - подорвалась Татьяна, кутаясь в плед.

Минут десять я лежал ничком, разглядывая освещённый фонариком купол палатки, и пребывал в полнейшем экстазе. Произошедшее казалось каким-то сюрреализмом. Сном. Бредом. Вот сейчас я проснусь закутанным в плед, и услышу мерное дыхание спящих в своих спальниках женщин. «Но, как бы не так! Всё случившееся, случилось на самом деле. Я сделал это. Я переспал с женщиной. Да не с одной…» - эти мысли кружили голову.

За палаточной тканью слышался приглушенный женский смех и перешептывание. Вскоре подруги вернулись в палатку. От них пахло полынью и табачным дымом.

— Б-р-р-р, а похолодало стало, - передернула плечами Татьяна и улеглась рядом со мной, обнимая ногой и накидывая сверху спальник, - Ты нагрел нам местечко, милый?

Я улыбнулся и встретился взглядом с Ларисой, протискивающейся в палатку.

— Вот что, Ромка, - строго, но со смеющимися глазами сказала она, - Всему виной перебор с коньяком! Эта ночь должна остаться строго между нами. Ты понял?

— Конечно, - продолжая улыбаться, кивнул я, и поправил под одеялом увядший член, всё ещё скользкий от женских выделений.

— У-у-х, ты проказник, - Лариса шутливо потрепала меня по волосам, застегнула молнию входа, и накрылась спальником, также прижавшись ко мне слева.

Фонарик был потушен, и вскоре я услышал размеренное сопение двух, пресытившихся впечатлениями подруг. А самому удалось уснуть только под утро, когда на растяжках стали хлопать мои слегка подсохшие вещи, подхваченные рассветным ветерком.

К Алма-Арасану мы спускались втроём под тёплыми лучами летнего солнца. Я решил больше не испытывать судьбу и вернуться домой. Иссык-Куль никуда не денется. Прощаясь у остановки, Таня долго смотрела мне в глаза, а потом игриво подмигнула и поцеловала в губы:

— Желаю тебе удачи, Ромка! Эту ночь я запомню навсегда.

— Спасибо. Я тоже никогда такого не забуду.

— Не сомневаюсь, - рассмеялась кореянка.

— А может… вы оставите мне свои телефоны, - вдруг осенило меня, - Или мой домашний запишите.

— Я завтра улетаю в Новосиб, - грустно улыбнулась Татьяна, - Это далеко…

— А Вам, молодой человек, - вмешалась Лариса, погладив меня по плечу, - Луше бы применить полученный опыт на ком-нибудь помоложе. Забыл уже про Лену свою?

— Да… ну её, - махнул я рукой.

— Вот что, Ромка, - лицо Ларисы стало серьёзным, - Мы договорились хранить случившееся в тайне. Никому, даже самым близким друзьям не говори об этом. Будь молодцом. Не ходи больше в горы один и не обижай свою девушку. Прощай.

Она подтолкнула подругу к автобусу и закинула на плечо рюкзак. Но, сделав несколько шагов, обернулась, послала мне воздушный поцелуй и тихо сказала:

— Это было изумительно…

Красный «Икарус», развернувшись, вырулил со стоянки и по извилистой дороге отправился вниз к Алма-ате. А я остался ждать взволнованного отца, который по телефону сообщил, что выезжает за мной и обещал устроить хорошую головомойку. Видимо, Фарид проболтался о моём легкомысленном решении идти в одиночку.

Но сейчас всё это казалось совершенно безразличным. Я прислонился спиной к бетонному блоку, смотрел на облака и улыбался. Со стороны, это, наверное, выглядело до ужаса глупо.