Я был ещё подростком, когда это случилось, а случилось это давно. Очень давно... Мы въехали в новостройку, а вокруг ещё оставалось несколько домов частного сектора, предназначенных под снос. Жильцов из них выселили, а приговорённые домишки уныло и покорно ожидали своего смертного часа. Мы с пацанами часто лазили по этим домам, копаясь в хламе, оставленном хозяевами, выискивая что-нибудь интересное.

В одном из таких домишек я подобрал кувшин... нет, скорее вазу из керамики, похожую на античную амфору. На удивление, ваза оказалась целой и, вроде бы, пустой. Я потряс её, поднес к губам, сказал в горлышко: «А-а!»

— А-а-а, — ответило что-то протяжным и мелодичным эхом...

— Зачем ты приволок домой эту дрянь?! — возмутилась моя мама. — Выбрось немедленно!

— Пусть будет. Сюда можно... складывать какие-нибудь вещи. Ну... или ставить цветы.

— Ладно. Оставь у себя, только чтоб я эту гадость не видела.

И я поставил кувшин в своей комнате.

Я был уже вполне половозрелый подросток и, как у каждого в этом возрасте, во мне бурлили гормоны, а половое желание требовало удовлетворения. Переполненный эротическими фантазиями, я находил выход эмоциям в рукоблудии, особенно любил предаваться этому занятию, находясь дома в одиночестве. Я раздевался догола, смотрел на себя в зеркало, возбуждался, представляя себя в обществе прекрасной дамы, и мастурбировал. Конечно, эротические фантазии неплохо подкреплять видом обнажённой натуры, но в те давние времена с этим делом было туго. К каким только ухищрениям мы ни прибегали. Репродукции картин из журналов, фото гимнасток и фигуристок... А еще я надевал мамины колготки, прятал член с яйцами между ног и представлял перед зеркалом, что там, в отражении, девочка.

К моей великой рабости на найденной вазе по кругу имелись рисунки полуобнажённых и даже совсем обнажённых древнегреческих богинь. Однажды, будучи дома один, я рассматривал рисунки на вазе, и меня охватило непреодолимое сексуальное желание. Я поставил вазу на пол, разделся, взялся за возбужденный член, и тут...

Из вазы повалил дым, жёлто-оранжевый дым, но совершенно без запаха. Я испугался и даже сел на пол. А дым начал обретать форму и постепенно превратился в красивую совершенно нагую девушку, что окончательно меня смутило. В растерянности я сказал:

— Здравствуйте...

Мой испуг дополнял стыд, что я голый, но... ведь она тоже обнажена. Девушка не ответила на моё приветствие, она смотрела на меня как-то странно и безучастно, словно бы меня и нет. Моя оторопь постепенно уходила, я поднялся и стал рассматривать свою гостью со всех сторон. Она была прекрасна как богиня, нарисованная на этой вазе. Нежная кожа, голубые глаза, вьющиеся темные локоны, высокая грудь, изящные бедра и, конечно же, то самое место, которое мечтает рассмотреть любой мальчишка моего возраста. Но когда я попытался до неё дотронуться, моя рука прошла сквозь неё. Это глюк? То есть, на самом деле её нет? А раз её нет, то мне нечего стыдиться, я могу любоваться ею и предаваться самоудовлетворению, чем я и начал заниматься.

Я уже кончил, но возбуждение не покидало меня. Я продолжал любоваться своей незнакомкой, стараясь запомнить каждую чёрточку, каждый волосок. Она стояла почти неподвижно, лишь переминалась слегка, словно подрагивающее пламя свечи.

Во входной двери щелкнул замок — вернулась мама. Я быстро стал натягивать брюки, но как мне быть с моей голой незнакомкой?

— Всё! До свидания! Уходи! Пожалуйста, уходи!

И девушка послушалась, она превратилась в дым и устремилась обратно в кувшин.

— Ты кому говоришь «уходи»? — удивилась мама. — Я только пришла.

— Никому... Это я так, сам с собой...

На другой день, оставшись дома один, я взял эту вазу и поставил на пол.

— Эй! Ты где?! Выходи!

Но ничего не происходило.

Я звал свою «джинну», тер вазу ладонями, тряс её, переворачивал... Безрезультатно. Моя девушка больше не появлялась. Но я часто видел её во сне, и не видением, а живой девушкой, которую можно обнимать и целовать, и заниматься сексом...

Прошло много лет. Я окончил ВУЗ, работал. В лабораторию к нам пришла практикантка. Едва увидев её, я обомлел: она напомнила мне ту богиню из вазы. Её звали Джина. Мы подружились с Джиной. Я подвозил её домой на доставшейся мне в наследство от отца «Победе». Это было время ещё далёкое от всеобщей автомобилизации, и свой автомобиль был далеко не у всякого. Однажды я набрался храбрости и пригласил Джину к себе домой.

— Я очень давно не была здесь, — сказала Джина, когда мы вышли из машины. — Хотя это моя родина. Вон там стоял наш маленький домик. Потом его снесли, а нам дали квартиру в другом районе.

Мы вошли в мою холостяцкую берлогу.

— Боже! Откуда у тебя это?! — воскликнула Джина, увидев вазу.

— Я нашел её пятнадцать лет назад в старом доме напротив.

— Так то был мой дом! А это моя ваза! Я очень любила эту вазу. Но когда мы переезжали, я была в школе, а родители забыли её взять. Я потом приезжала сюда, пока дом еще не снесли, но так и не нашла...

Я обнял Джину. И поцеловал. А потом стал раздевать. Обнажённая она была точно такая, как та девушка из вазы.

— А я фантазировала в детстве, — рассказывала она, когда мы валялись в кроватке после бурного секса, — что я принцесса. И злая волшебница заколдовала меня и заточила в эту вазу. И будто бы я там сидела совсем голая. Но иногда выходила из неё. А проклятье с меня должен снять принц, который меня полюбит.

— Я снял это проклятье. Хочешь, мы её разобьём? На счастье.

— Не надо. Пусть это будет наш талисман.