Саша вернулся домой глубокой ночью. Мама уже спала. Он тихо закрыл дверь своей комнаты и прислонился к ней спиной, пытаясь отдышаться. Внутри всё ещё было мокро и ныло — тупая боль после того, как Павел грубо и глубоко вошел в него. Каждый раз, когда он слегка двигал бёдрами, внутри отдавало лёгким жжением.

Он медленно разделся. На нём всё ещё оставались чулки и чёрные атласные трусики-танга. Помаду он почти стёр, но на губах всё равно оставался лёгкий розовый оттенок.

Саша подошёл к зеркалу и посмотрел на себя.

Что я наделал?

Он вспомнил, как стоял на четвереньках, как Павел наваливался на него всем весом, не давая нормально дышать, как трахал его жёстко и глубоко, не обращая внимания на то, что Саше было больно. Вспомнил, как кончил внутрь него и потом просто остался лежать сверху, придавливая к полу. Вспомнил, как заставил слизывать сперму с пальцев.

Саша почувствовал, как его член начал медленно твердеть.

Я позволил мужчине меня выебать. Я стоял раком и позволил ему кончить в меня. Я кончил, пока он меня трахал. И теперь я хожу с его спермой внутри.

Он лёг в кровать и не смог удержаться. Обхватил рукой свой уже стоящий член и начал быстро дрочить, вспоминая как Павел его использовал и как спокойно и уверенно делал с ним всё, что хотел.

Кончил быстро, тихо, прикусив подушку. После оргазма внутри снова отозвалось неприятной тяжестью.

Саша лежал и тяжело дышал, глядя в потолок, пока не уснул.

Утром он проснулся с тяжёлой головой и неприятной тяжестью внизу живота. Всё тело помнило ночь: мышцы ломило, ноги были липкими от высохшей смазки, внутри всё ещё ныло, а на губах оставался привкус помады. Он долго лежал, глядя в потолок, и старался не двигаться — каждое лишнее движение напоминало о том, что вчера с ним сделали.

«Это было в последний раз, — думал он, глядя в одну точку. — Я просто… сорвался. Это было безумие. Теперь я возьму себя в руки и всё. Больше никаких сообщений, никаких встреч. Это было один раз и хватит».

Он говорил себе это уверенно, почти жёстко. Будто если произнести достаточно твёрдо, то так и будет.

На телефоне было сообщение:

Павел: Доброе утро, моя хорошая. Как спалось после первой ночи? 

Саша не ответил. Он встал, снял с себя чулки и трусики, засунул их в самый дальний угол шкафа и пошёл в душ. Будто горячая вода могла смыть не только следы на теле, но и то, что произошло.

Павел понимал, что так будет, поэтому в следующий раз написал на следующий день. 

Павел: Привет) Как дела?

Павел: Игнорируешь меня?) Не советую)

На следующий день.

Павел: Ты давно мне ничего не отправлял, надень сегодня что-то из маминого белья. Жду фото. 

Саша ответил не сразу. Почти через час.

Саша: Хватит уже, отстань от меня. 

Павел: В смысле отстань?) мы только начали)

Саша: Не пиши мне. То что было, это было в последний раз.

Павел: А я говорю, что нет. Ты просто боишься это признать.

Саша: Ты не можешь меня заставлять делать всё, что тебе вздумается.

Павел: Могу, но ты это делаешь сам. Потому что ты уже сам не можешь без этого. Ты пока просто упрямый.

Саша: Я не буду это делать.

Павел: Будешь. Потому что если не сделаешь — я буду писать тебе постоянно и напоминать, как ты стоял раком и просил меня сильнее тебя трахнуть.

Саша: Я не просил.

Павел: Твое тело просило. И кончил, пока я тебя трахал. И потом слизывал мою сперму с моих пальцев. Или это уже кто-то другой был?

Саша бросил телефон на кровать и прошёлся по комнате. Его бросило в жар, руки дрожали. Он злился — на Павла, на себя, на то, что не может нормально ответить и просто заблокировать его. Через десять минут телефон снова завибрировал.

Павел: Ну что, надел уже?

Саша: Нет.

Павел: Жду.

Саша: Я не буду.

Павел: Будешь. Потому что если не наденешь — я приеду к тебе домой. И сам тебя одену. Хочешь, чтобы твоя мама увидела, как я заставляю тебя надевать женские чулки?

Саша: Ты серьёзно?

Павел: Попробуй не надеть и узнаешь.

Саша: …пошёл нахуй.

Павел: Уже надеваешь?)

Саша долго сидел на кровати, глядя на телефон. Потом тихо выругался, встал и достал из шкафа мамины чулки и ее трусики. Одевал их медленно, со злостью на самого себя. Когда закончил, постоял перед зеркалом, глядя на свои длинные ноги в чулках.

Он сделал фото — уже не только ног, а чуть выше, так чтобы было видно край трусиков. Отправил, не написав ни слова.

Павел: Вот так. Хорошая девочка.

Еще через день Павел заставил Сашу пойти в институт в чулках и трусиках под одеждой. 

Саша весь день ходил как в тумане. Чулки тёрлись о кожу под джинсами, тесные трусики постоянно напоминали о себе. Каждый раз, когда он садился, он вспоминал, как Павел лежал на нём и не давал дышать. Это было одновременно стыдно и возбуждающе. Он постоянно ловил себя на мысли, что кто-то может заметить, как он идёт чуть иначе — осторожнее, будто боится, что чулки спустятся. 

Павел специально ждал именно этого дня. Он всё рассчитал.

За предыдущие дни он постепенно подводил Сашу к этому состоянию: заставлял носить женское бельё под одеждой, требовал фото, напоминал о том, что произошло, но при этом не давил слишком сильно. Он хотел, чтобы Саша весь день ходил в чулках и трусиках, чтобы стыд и возбуждение накапливались в нём постепенно, чтобы к вечеру Саша уже был «мягким», возбуждённым и морально уставшим от борьбы с самим собой.

Он хотел встретится с ним именно тогда — когда стыд от ношения женских вещей под обычной одеждой будет на пике, а тело уже будет готово подчиниться. Когда Саша будет наиболее уязвимым и восприимчивым к дальнейшей физической близости. Поэтому, когда пришло время, Павел написал коротко и жёстко:

Павел: Я у твоего института, выходи. Не заставляй меня ждать.

Саша прочитал и замер. Сердце заколотилось. Он здесь? Прямо сейчас?

Он еле досидел пару, быстро собрал вещи и вышел из корпуса. На парковке стоял знакомый тёмный Mercedes. Павел сидел за рулём и смотрел на него через лобовое стекло. Как только Саша подошёл, Павел открыл дверь со стороны пассажира.

— Садись.

Саша сел на пассажирское сиденье. Не успел он даже закрыть дверь, как Павел резко повернулся к нему, схватил за затылок и жадно впился в губы. Поцелуй был грубым, голодным — Павел буквально засосал его, глубоко проникая языком. Саша тихо застонал, а Павел уже одной рукой залез под худи, крепко сжал его грудь, потом спустился ниже — жадно обхватил бедро, сжал ягодицу через джинсы. Саша задрожал, чувствуя, как Павел жадно ласкает его тело. Он был полностью растерян — не знал, как реагировать на такой напор, только тихо застонал, не в силах сопротивляться.

Через полминуты Павел немного отстранился, тяжело дыша, и посмотрел вниз.

— Покажи, что ты сегодня надел для меня.

Саша, красный и растерянный, быстро расстегнул верхнюю пуговицу джинсов и немного оттянул их, показывая трусики и край чёрных чулок. Павел довольно, почти хищно улыбнулся.

— Хорошая девочка… А теперь поехали.

Павел завёл машину и отъехал от института всего на пару кварталов — в тихий переулок за старыми гаражами. Остановился в самом конце. Место было относительно скрытым, но всё равно рискованным — в любой момент мог пройти кто-то из студентов или местных жителей.

— На колени, — спокойно сказал Павел, расстёгивая брюки.

Саша оглянулся. Сердце колотилось. Здесь? Прямо рядом с институтом? Если кто-то пройдёт… если кто-то увидит…

— Павел… здесь могут увидеть… — тихо начал он, голос предательски дрожал.

— А ты быстрее. Тогда никто не увидит, — Павел достал уже твёрдый член и положил руку Саше на затылок, притягивая его вниз. — Я всю неделю думал, как ты будешь сосать мне в чулках. И не смей меня больше игнорировать, понял?

Саша наклонился. Обхватил губами горячую головку и начал сосать. Павел сразу начал двигать бёдрами — не грубо, но настойчиво и глубоко. Саша давился, слюни обильно текли по подбородку и капали на сиденье, но он старался. Машина слегка раскачивалась. Павел держал его за волосы и не давал отстраниться, иногда сильно прижимая лицо к своему паху.

— Глубже… вот так… А представь, если бы кто-то из твоих одногруппников прошёл мимо и увидел, как ты сосёшь хуй взрослому дяде в машине, пока на тебе чулки и трусики?

Саша смог только замычать. Павел ускорил темп, трахая его в рот всё жёстче, иногда полностью засовывая член до упора и держа так несколько секунд, заставляя Сашу давиться и пускать слюни.

— Блядь… какой же у тебя мокрый и послушный ротик… — рычал Павел. — Ты уже хорошо научился сосать. Будешь делать это каждый день.

Саша уже не думал ни о чём. Только о члене во рту, о тяжёлой руке на затылке и о том, как стыдно и горячо ему от того, что он делает это здесь — в двух шагах от института.

Через пару минут Павел сильно прижал Сашу лицом к своему паху и начал кончать — густые горячие струи ударили в горло. Саша давился и глотал через силу. Павел тяжело дышал, но выглядел очень довольным. После того, как Саша почистил ртом его член, спросил:

— Ну что, тебе домой или в институт. 

Саше нужно было в институт, ведь занятия еще не закончились, но в таком виде он испугался туда идти, поэтому он попросил Павла отвезти его домой. 

Некоторое время они ехали молча. Павел одной рукой держал руль, второй периодически гладил Сашу по бедру.

В какой-то момент Павел вдруг спросил, как будто между делом:

— А мама когда обычно приходит домой?

Саша вздрогнул. Он не ожидал такого вопроса.

— Обычно… около семи-восьми… а что? — и сразу пожалел о том, что сказал правду

Павел улыбнулся, не отрывая глаз от дороги.

— О, отлично. Может пригласишь в гости на чай? 

Саша почувствовал, как внутри всё сжалось. Он не хотел этого. Совсем не хотел.

— Павел… не надо, — тихо сказал он, голос слегка дрогнул. — Мама может прийти раньше. Это… это неудобно.

— А я быстро, — спокойно ответил Павел, но в голосе уже слышалась твёрдость. — Просто зайду на полчасика. Чаю попьём, посмотрю твою комнату. Что тут такого? Ты же сам только что сказал, что она придет в семь или восемь.

— Я… я не хочу, чтобы ты приходил ко мне домой. Это… слишком.

— Я просто хочу посмотреть, где ты живёшь. Это не просьба, Саша. Это то, что будет. Или ты хочешь, чтобы я завтра приехал, когда мама будет дома и рассказал ей все про тебя?

Спорить было бессмысленно и даже опасно.

— …ладно, — тихо выдохнул он. — Только недолго.

Павел довольно улыбнулся и сильнее сжал его бедро.

Когда они зашли в квартиру, Саша, на всякий случай, закрыл дверь в квартиру на защелку, чтобы не было возможности открыть ее снаружи. Он чувствовал себя крайне неловко и никогда не думал, что приведёт сюда Павла. Это была его территория, его дом, где он жил со своей мамой.

— Это… гостиная, — тихо сказал Саша, включая свет. — Кухня там. Комната мамы — вон та дверь. Моя — здесь.

Павел медленно прошёлся по квартире, осматриваясь. Он выглядел совершенно спокойно, будто приходил сюда уже сто раз.

— Уютно, — сказал он и повернулся к Саше с улыбкой. — Ну что, хозяюшка? Накрывай на стол, расстилай кровать. — и засмеялся.

Саша покраснел до ушей. Он молча пошёл на кухню, поставил чайник. Пока вода грелась, Павел стоял в дверном проёме и смотрел на него.

— Ты хорошо себя вёл последние дни, — сказал он. — Но мог бы и лучше. Я ждал от тебя больше фото.

Саша кивнул, не зная, что ответить. Он налил чай, поставил на стол печенье и конфеты, которые нашёл в шкафу. Павел сел за стол, отхлебнул чай и кивнул:

— Вкусно. Спасибо, моя хорошая.

Саша почувствовал себя ещё более неловко. Он извинился и сказал, что хочет умыться. Павел кивнул:

— Иди. Я подожду.

Саша ушёл в ванную и долго умывался. Когда он вернулся в комнату, Павла уже не было за столом. Он стоял в комнате мамы и спокойно рылся в её гардеробе.

— Ты чего… — начал Саша, но Павел поднял руку, останавливая его.

— У твоей мамы большой гардероб, но немного старомодный, — сказал он, перебирая вешалки. — Хотя есть интересные вещи. Почему ты мне не присылал фото в разных образах? Я же просил.

Саша стоял в дверях и не знал, что сказать. Павел вытащил из шкафа черный кружевной лифчик большого размера и поднёс к свету.

— У твоей мамы, судя по всему, очень большие сиськи, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Интересно, как это будет смотреться на тебе.

Саша почувствовал, как лицо заливает жар.

— Павел… не надо…

Но Павел уже нашёл коричневое закрытое платье с поясом и бросил его Саше.

— Надевай. И лифчик тоже. Набей его чем-нибудь, чтобы было похоже на большую грудь. Я пока схожу в ванную.

Саша стоял и смотрел на платье в руках. Он понимал, что спорить бесполезно. Он медленно разделся до трусиков и чулок, надел лифчик и набил чашки носками и мамиными колготками, он сильно сжимал его грудную клетку. Потом натянул платье. Оно сидело на нём странно, но довольно плотно, подчёркивая искусственную грудь.

Когда Павел вернулся, он провёл руками по плечам Саши, потом спустился ниже и уверенно положил ладони на его «грудь». Сжал её, будто проверяя, как сидит. Саша вздрогнул.

— Неплохо, — тихо сказал Павел, продолжая мять «грудь» через ткань платья. — Хотя ещё нужно будет поработать, чтобы было естественно. Хочешь себе настоящие сиськи?

Он прижался к Саше сзади, одной рукой всё ещё сжимая его грудь, а второй медленно провёл по животу вниз. Саша почувствовал, как Павел прижимается к нему своим уже твёрдым членом.

Он прижимался и напирал, толкая Сашу вперед, пока он не упал на мамину кровать. Платье задралось, открывая чулки и трусики. Павел уже был сильно перевозбуждён. Он не планировал заходить к Саше домой — это была чистая импровизация, спонтанное решение в машине. И именно это его сейчас сводило с ума. Чужая квартира, комната матери Саши, риск, что она может вернуться в любой момент — всё это добавляло остроты.

Он действовал быстро — не стал его раздевать полностью, только задрал платье до талии, стянул трусики до середины бёдер и встал над ним на коленях. Взял с тумбочки первый попавшийся крем для рук, быстро смазал попу Саши — сначала один палец, потом два, растягивая и готовя. 

Павел подложил подушку под бёдра Саши, чтобы было удобнее, приставил головку и вошёл — одним уверенным, но не грубым движением.

Саша тихо застонал, вцепившись пальцами в покрывало. Он чувствовал, как толстый член Павла медленно, но настойчиво заполняет его, растягивая стенки. Павел начал двигаться — сначала размеренно, глубоко, потом всё быстрее, с чётким ритмом. Каждый толчок заставлял кровать мамы слегка поскрипывать, а тело Саши — вздрагивать.

Павел одной рукой мял его искусственную грудь через платье, сжимая набитый лифчик, будто это была настоящая. Второй рукой он держал Сашу за бедро, вгоняя член глубоко и уверенно. Движения были жадными, но контролируемыми — он явно наслаждался моментом.

Саша стонал в подушку, пытаясь не шуметь слишком громко. Каждое движение Павла отдавалось внутри него тяжестью и глубоким давлением. Он чувствовал, как член Павла скользит в нём, как бёдра шлёпают о его ягодицы, как рука Павла продолжает мять «грудь».

Павел наклонился ближе, прижимаясь грудью к спине Саши, и прошептал ему на ухо:

— Ты чувствуешь, как я тебя имею? Прямо на кровати твоей мамы… В её платье… Это так охуенно.

После этих слов он сильно шлёпнул Сашу по попе — звонко, с ощутимой силой. Саша громко вскрикнул.

— Будешь ещё посылать меня нахуй? — спросил Павел жёстко, но с довольной улыбкой, продолжая глубоко входить в него. — Будешь, шлюшка?

Саша только закусил подушку и отрицательно мотнул головой, не в силах выговорить ни слова.

Через некоторое время Павел резко вышел из Саши, перевернул его на спину и лёг сверху всем весом. Саша лежал с широко расставленными ногами, платье было задрано, набитый лифчик сильно сминался под руками Павла. Он сразу вошёл снова — глубоко и уверенно. Теперь он имел его, прижимаясь всем телом, почти полностью накрывая Сашу собой. Каждый толчок был тяжёлым, глубоким, жадным. Саша стонал под ним, чувствуя, как Павел полностью контролирует его тело. В этой позе он ощущал себя особенно уязвимым и открытым — как настоящая девушка под мужчиной.

— Вот так… лежи с раздвинутыми ножками, как хорошая девочка, — хрипло шептал Павел, двигаясь всё быстрее.

Саша дрожал под ним, ноги широко расставлены, руки вцепились в плечи Павла. Он чувствовал стыд, возбуждение, беспомощность и странное, глубокое удовольствие одновременно. Ему было страшно и горячо. Он был полностью в руках Павла — в комнате своей матери, в её платье, с этой огромной грудью.

Павел мял его «грудь», целуя в шею и ускоряя движения. Его дыхание стало прерывистым, голос хриплым от возбуждения. Он одной рукой продолжал мять грудь Саши, а второй спустился ниже. Обхватил его не твёрдый, но напряженный, мокрый член и начал быстро, сильно дрочить. Саше хватило всего несколько движений. Он не выдержал и кончил — сильно, длинно, с громким стоном, забрызгивая свой живот и платье. Его тело сотрясалось, дырочка ритмично сжималась вокруг члена Павла.

Павел зарычал и сразу вслед за ним тоже начал кончать — глубоко внутри, заливая Сашу горячим, густым семенем. Саша почувствовал, как сокращается член Павла и его сперма разливается внутри него. Его собственное тело всё ещё дрожало от только что пережитого оргазма. 

Павел ещё некоторое время оставался сверху, тяжело дыша и медленно, почти лениво двигая бёдрами, будто наслаждаясь каждым мгновением. Он не торопился выходить — продолжал прижиматься к Саше всем телом.

Когда он наконец встал с Саши, тот лежал на кровати с широко расставленными ногами, в задранном платье, с мокрыми от спермы животом и бёдрами и красным, растерянным лицом. Он тяжело дышал, всё ещё не в силах прийти в себя.

Когда Павел привел себя в порядок и собрался уходить, его взгляд упал на комод. Там стояла небольшая рамка с фотографией. Он взял её в руки, всмотрелся и удивлённо поднял брови.

— А твоя мама разве не Марина? — спросил он, поворачиваясь к Саше. — Ты разве не с ней был на корпоративе?

Саша, всё ещё лежа, вздрогнул. Он медленно сел, поправляя платье.

— Н-нет… — тихо ответил он, голос слегка дрожал. — Моя мама Ирина.

Павел долго смотрел на фотографию, потом перевёл взгляд на Сашу. На его лице появилась странная улыбка.

— Это очень интересно… — тихо сказал он, ставя рамку обратно на место. — Очень интересно.

Огромное спасибо за хорошие отзывы под предыдущими частями истории ❤ Надеюсь эта вам также понравится.

Дополнительные материалы по рассказу (переписки Павла и Саши, фото и т.д.) можете найти на канале: https://t.me/+1u59BbMxNMRiMzYy