Июльский зной плавил воздух. Солнце стояло в зените, бросая сквозь кроны старых яблонь полосатые тени на пол дачной веранды. Было невероятно душно. Мать Ани, властная Елена Викторовна, уехала в город на день рождения подруги, оставив молодежь в полном одиночестве.

За столом собралась троица. Аня — тихая, застенчивая девушка с по-детски распахнутыми глазами, из-за которых в свои двадцать восемь она выглядела совсем юной Анютой. Рядом, ссутулившись на деревянной скамье, сидел её муж Женя. В свои тридцать он тоже казался моложе своих лет. Из-под коротких шорт торчали его длинные, абсолютно гладкие ноги. И хотя жена знала, что он их не бреет, природное отсутствие волос на теле придавало ему странный, почти подростковый вид. Женя нервно теребил бокал и прятал взгляд: типичный для него паттерн избегания любых конфликтов и неудобств.

Идеальным контрастом этой паре служила Настя — институтская подруга Ани. Высокая, полногрудая блондинка в откровенном платье сидела на диване, вальяжно раскинув длинные ноги. Она излучала ту самую дерзкую, неприкрытую сексуальность, которой так не хватало Ане.

Разговор тек вяло, пока Настя с хитрой ухмылкой не достала пакетик с марихуаной.

— Ну что, мальчики и девочки, отпразднуем свободу? — её накрашенные губы растянулись в улыбке.

Она ловко скрутила косяк, и вскоре сладковатый, дурманящий дым поплыл над верандой. Женя затянулся, поперхнулся и поспешно запил кашель вином. Ане дым тут же ударил в голову, размывая контуры реальности и снимая привычные блоки.

Настя, слегка захмелевшая, выпустила клуб дыма в сад и перевела прицельный взгляд на супругов.

— Анюта, твоя мама — кремень. Помню, как ты тряслась из-за каждой тройки в универе, — Настя кивнула на Женю. — А твоего благоверного, говорят, она вообще за мужика не считает?

Женя ожидаемо втянул голову в плечи и густо покраснел. — Ну... Елена Викторовна просто... волевая женщина, — промямлил он в стакан.

— Волевая? — усмехнулась Настя, делая глоток коньяка. — Она просто опытная. Насквозь вас видит. Но я не осуждаю, Женечка. В конце концов, не всем же быть альфа-самцами.

Травка и алкоголь делали свое дело. Тревожность Ани таяла, звуки приглушались, тело наливалось приятным теплом.

Разогретая коктейлем из веществ, Настя перешла в наступление.

— Знаете, на днях спала с одним парнем, — лениво начала она, накручивая локон на палец. — Просто бог. Тело шикарное, руки сильные, а член — огромный. Трахались часа три, во все дыры. Он меня так в задницу отымел, что я до сих пор вспоминаю и теку.

Аня подавилась вином.

— А у тебя как, Ань? — Настя подалась вперед, демонстрируя глубокое декольте. — Женечка тебя устраивает? Или хочется большего?

Аня опустила глаза на скатерть. — Ну... нормально живем.

— «Нормально» не прокатит, — отрезала подруга. — Я про секс спрашиваю. Доводит до оргазма? Или чего-то не хватает?

Аня бросила взгляд на мужа. На фоне роскошной, агрессивно-сексуальной Насти он казался еще более жалким. Ане было его жаль, но где-то внизу живота вдруг заворочалось темное, глубоко запрятанное желание. Алкоголь развязал язык.

— Он старается... — тихо начала Аня. — Куннилингус делает отлично.

— Язык — это хорошо, — кивнула Настя. — Но как насчет главного калибра? Что там с его... агрегатом?

Женя побледнел, потом снова залился краской, всё понимая.

— Ну... он небольшой, — Аня сделала нервный глоток, — но Женя берет техникой...

— Насколько небольшой? Давай в сантиметрах, не тяни.

— Ну... в эрегированном состоянии... сантиметров пять, наверное.

Женя закрыл лицо руками.

— Пять? Серьезно?! — глаза Насти загорелись злым, азартным огнем. — Господи, Аня. Как ты вообще его чувствуешь?

— Почти никак, — плотину прорвало, и Аня уже не могла остановиться. — Он неуверенный, кончает быстро. Когда мы спим, я закрываю глаза и представляю других. Грубых, сильных, с большими членами...

Настя разразилась громким, торжествующим хохотом. — Браво! Вот это искренность! — она повернулась к Жене. — Слышал, Женечка? Пока ты там пыхтишь, твоя жена мечтает о настоящих хуях. И что ты на это скажешь?

Женя медленно отнял руки от лица. Аня ожидала увидеть обиду, но в его глазах блестело нечто иное — больное, извращенное возбуждение. Губы его дрожали.

— Я... я знаю, — прошептал он. — Знаю, что не могу дать ей то, чего она заслуживает.

— И? Позволил бы ей завести любовника? — добивала Настя.

Женя посмотрел на жену взглядом, в котором смешались мольба и мазохистский восторг. — Я бы очень хотел... — голос сорвался, он сглотнул и продолжил: — Я дико возбуждаюсь, когда представляю, как Анюту трахают другие. Настоящие мужики с огромными членами.

— Ого! — Настя залпом допила коньяк. — Так ты не просто обладатель микрочлена. С твоей безволосой фигуркой ты даже не куколд. Ты настоящая сисси! Тебе реально нравится мысль, что твою жену пускают по кругу?

— Да... — выдохнул Женя, словно исповедуясь в самом сладком грехе. — И я бы хотел... хотел бы потом вылизывать их сперму из неё...

Аня почувствовала, как между ног становится влажно и горячо. Эти грязные слова из уст её стеснительного мужа били словно током, идеально попадая в её собственные тайные фантазии.

— Шикарно! — Настя подошла к Жене и властно вздернула его за подбородок. — Ну-ка, скажи это громко и четко.

— Я хочу слизывать чужую сперму из пизды моей жены, — тверже произнес Женя, глядя прямо в глаза Насте.

— А ты, Анюта? — Настя обернулась. — Хотела бы смотреть, как твой сладенький мальчик убирает за твоими любовниками, пока они унижают его?

Внутри у Ани всё скрутилось от смеси жестокого стыда и нарастающего возбуждения. Муж хотел того же, чего и она.

— Да, — прошептала Аня. — Я хочу, чтобы меня выебали по-настоящему. А он пусть смотрит и прислуживает моим мужикам.

Настя победно выпрямилась. — Если хочешь быть сисси, Женя, придется стать девочкой. Служанкой. Подстилкой. Тебе это понравится. Готов?

— Сисси? — непонимающе моргнул он.

— Пассив, которого превратили в шлюшку, — отрезала Настя. — И мы начнем прямо сейчас. Ань, у мамы же есть вещи? Они с Женечкой одной комплекции. Идем наряжать твоего мужа.

Мысль о том, чтобы без спроса напялить вещи педантичной матери на зятя, которого та презирала, казалась Ане святотатством. — Ты серьезно? Мама же убьет нас...

— Она вернется завтра, всё уберем, — отмахнулась Настя, таща Аню и покорно плетущегося Женю в дом.

В прохладной спальне Елены Викторовны Аня дрожащими руками открыла шкаф. По команде Насти она достала бежевые шелковые трусики, кружевной лифчик и легкий цветастый сарафан, в котором мать обычно возилась в саду.

— Раздевайся, Женечка! — скомандовала Настя.

Женя послушно стянул футболку, обнажив плоскую грудь, а затем избавился от шорт и белья. Его крошечный, пятисантиметровый член торчал вверх, словно детская игрушка. Яички испуганно поджались.

— Какой крошечный, обалдеть, — рассмеялась Настя. — Идеальный материал.

Девушки надели на него бюстгальтер. Женя, пунцовый от стыда, послушно поднимал руки. Затем Аня натянула на него шелковые трусики матери. Ткань облепила его бедра, а микрочлен образовал спереди жалкий бугорок. Сверху накинули сарафан. На стройном Жене он сидел даже лучше, чем на Елене Викторовне.

— Лицо слишком мужское, — критично оценила Настя, доставая косметичку. — Садись.

Она щедро намазала его губы алой помадой, наложила тени, тушь и румяна. Аня смотрела на происходящее, как в трансе. Её муж превращался в размалеванную женщину.

— К зеркалу, — скомандовала Настя.

Женя подошел к шкафу и замер. Из зеркала на него смотрела женщина — вульгарная, плоскогрудая, но с явным женским силуэтом.

— Я похож на... — он тронул накрашенную щеку.

— На шлюху. На маленькую сисси-шлюшку. Нравится? — прошипела Настя.

— Да, — выдохнул он, не отрывая взгляда от своего отражения. — Похож на девушку.

— Ты и есть девочка. Женечка. Баба и шлюха, — Настя обернулась к Ане. — Как тебе наша новая подружка?

Аня смотрела на мужа. Стыд обжигал, но желание пульсировало всё сильнее. Женя был возбужден и полностью подчинен.

— Она похожа... на дешевку, — тихо сказала Аня.

— Идеально! — Настя хлопнула в ладоши, притянув супругов к себе. — Теперь нас три подруги: я, скромная жена с грязными фантазиями и наша сисси-шлюшка. Выпьем за это!

Они выпили. Аня заметила в глазах мужа коктейль из первобытного страха и мазохистского экстаза.

— Так, девочка моя, — Настя сменила тон на насмешливо-строгий. — Одежды мало. Ты топаешь, как грузчик. Тащи мамины бежевые туфли на шпильке из прихожей.

Женя покорно сбегал за туфлями и дрожащими руками застегнул ремешки на щиколотках. Встав на каблуки, он тут же пошатнулся и схватился за стену.

— Смотри и учись, — Настя прошлась по комнате, соблазнительно покачивая бедрами. — Шагай с носка. Бедра влево-вправо. Иди!

Женя попытался сделать шаг, но его колени нелепо сошлись вместе.

— Не так! Ты не пингвин! Виляй жопой! — Настя шлепнула его по заднице.

Он попробовал снова, запутался в ногах и едва не рухнул. Девушки разразились истеричным хохотом. Ситуация была до абсурда комичной, но оттого лишь сильнее разжигала кровь.

— Шире шаг, спину выгни! Вываливай грудь, даже если её нет! — командовала Настя. — Ты дешевка, которая ищет клиента!

Каблуки застучали по полу. Цок-цок. Женя поймал ритм. Бедра качнулись, сарафан взлетел, очерчивая неожиданно женственные линии его тела. Лицо горело, но ему явно нравилось быть их послушной куклой.

— Уже лучше, — похвалила Настя. — А теперь, раз ты у нас настоящая леди, пойдем учиться писать по-женски. Стоя девочки этого не делают.

— Настя, ну это уже... — попытался было пискнуть Женя.

— Захлопнись! — она схватила его за руку и потащила во двор. — Пошли. Анюта, захвати вино.

Они спустились с веранды и пошли по тропинке вглубь сада, остановившись в тени старой яблони.