Диана и Катя провели в деревне уже больше недели.

Их статус был предельно ясен: голые секс-рабыни и прислуга. Мужики (всего пятеро постоянных в этой небольшой общине) не дали им никакой одежды, кроме собачьих ошейников. Иногда давали фартуки, когда заставляли готовить. Но фартуки прикрывали только немного спереди, оставляя тела практически голыми. В таком виде это был скорее секс-наряд, чем одежда.

Утром девушки просыпались в сарае, привязанные за ошейники к кольцам в стене, словно козы или коровы. Особого практического смысла в этом не было, так как при большом желании шлюхи могли расстегнуть ошейники и сбежать. Просто они были не против своей новой жизни.

Каждое утро у них начиналось с изнасилования. Вот и сегодня Диану сразу поставили раком, едва она успела проснуться. Её не просыхающую пизду начали ритмично долбить. Диана застонала, но так как была ещё немного сонной, то сразу же упала лицом и грудью в солому, оставив торчать только задницу. Ёбарь, кажется, был не против. Каждый толчок глубоко доставал до шейки матки, вызывая тупое сладкое давление внутри.

— Доброе утро, шлюха, — рычал он, шлёпая её по попке.

Катя проснулась от шлепков, сладко потянулась и стала нежно массировать себе пиздёнку, лениво наблюдая, как сношают Диану.

После утренних потрахушек и завтрака девушек отправили на работу. Они отвечали за то, что мужики считали женской работой: готовить еду, мыть посуду, убирать дом, кормить кур и собирать яйца. Всё это — полностью голыми. В любой момент времени к ним мог подойти кто-то из мужиков и выебать. Поскольку других женщин в деревне не осталось, в среднем за день Катю и Диану сношали по два-три раза каждую. Впрочем, если в первые дни мужики ещё были голодны до женских тел, то уже под конец первой недели каждому хватало всего одного раза в день.

Обычно мужикам было чем заняться днём, поэтому в последние дни потрахушки происходили вечером на закате. Вот и в этот раз после ужина пятеро мужиков и две текущие сучки собрались в большой комнате главного дома.

Диану и Катю положили рядышком на широкий дубовый стол и начали сношать. Мужики менялись, кончали внутрь, на сиськи, на лица. Диана кончала почти каждый раз, когда в неё входил новый мужик — её нимфоманская природа не позволяла сдерживаться. Каждый новый толстый член, растягивающий её чувствительные стенки, вызывал мощные спазмы. Она кричала, дрожала, брызгала, рыдая от удовольствия.

— Я кончаю! Опять кончаю как последняя блядь, — всхлипывала она, когда очередной мужик заполнял её горячим семенем.

А вот Катя в последние дни кончала от членов не больше одного раза за вечер. Когда смертельная опасность отдалилась и жизнь стала очень спокойной, хоть и развратной, её либидо как-то успокоилось. И только когда мужики удовлетворяли свою похоть и отводили девушек на ночь в сарай, Катя могла добрать ещё один-два оргазма в нежных лесбийских ласках с Дианой.

Как только дверь сарая закрывалась, Диана валила Катю на спину в солому и ложилась сверху. И тогда начинался сеанс облизываний, эротичного массажа и очень нежного потрахивания пальцами и трения пёздами. Девушкам нравилось прижиматься друг к другу, расплющивая мягкие сиськи и чувствуя нежность чужого женского тела.

Обе девушки стонали тихо, но сладко. Оргазмы приходили мягкие, но очень глубокие, одаривая обеих волнами удовольствия от клитора до сосков.

— Во что же я превратилась? — прошептала Катя, тяжело дыша. — Меня ебут по пять раз на дню, а я всё равно хочу только тебя.

Диана поцеловала её в шею и тихо ответила:

— И я хочу... Каждый раз, когда они кончают в меня, я думаю, как потом буду тереться об тебя, как наши сиськи будут мяться друг о друга.

Они засыпали рядом, часто в обнимку. И даже во сне порой продолжали ласкать груди и киски друг дружке.

Скоро Диана потеряла счёт дням в новом статусе секс-прислуги. Шла то ли третья, то ли уже четвертая неделя. Время её особо не интересовало. Не всегда, но часто её утро начиналось с чьего-то хуя в пизде.

Сегодня её в очередной раз выебали прямо в сарае, не отстегивая от стены. Потом отправили на «работу». День шёл как обычно, но после обеда бородатый вожак поселения объявил общий сбор в главном дворе деревни. Поскольку обычно девушек не привлекали к решению важных вопросов, сам факт их присутствия на сборе говорил о том, что сейчас их будут трахать. Возможно, даже в жопу.

Диана заранее начала подтекать, переминаясь с ноги на ногу в ожидании очередной случки. Катя стояла со скучающим видом. Кажется, секс с мужчинами интересовал её всё меньше и меньше.

Но в этот раз сценарий оказался чересчур экстравагантным и для вечно похотливой Дианы, и для скучающей Кати.

— Сегодня будешь развлекать нашего Барбоса, — ухмыльнулся главарь, глядя на Диану. — Он уже месяц на цепи сидит, злой как чёрт. Ни одной настоящей суки в деревне не осталось из-за чертовых зомбаков. А ты у нас сука течная, должна справиться.

Диана даже не сразу поняла, о чём он вообще говорит.

Но вот огромного кавказского волкодава подвели к ней. Пёс был размером почти с саму Диану, да и весил, наверно, столько же. А может, и больше. Кобель приблизил нос к промежности девушки, принюхался, завилял хвостом и так громко гавкнул, что пизда Дианы мгновенно брызнула смазкой.

– Давай, сучка, на колени, – скомандовал мужик.

Глаза Дианы расширились.

– Да вы что? Совсем охуели? Мы и так вам пёзды подставляем по первому требованию. Вам этого мало, что ли? – возмутилась девушка.

Бородач усмехнулся, пригладив усы.

– Верно говоришь. Вы – девки ладные. Сиськи сочные и жопы красивые. Славно нас потешили, – продолжал вожак. – Но Барбос-то ведь тоже ласки хочет. Чего же мы его мучить будем? Так что ты, девка, не ерепенься. Ставай раком, сказал!

Диана фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась, приняв гордую позу. Она выглядела почти благородно. Если бы только не абсолютное отсутствие одежды, ошейник и сочащаяся смазкой пизда.

Бородач хмыкнул.

– О как! – он повернулся к мужикам. – Ну-ка, парни, пособите девке.

Два здоровяка схватили Диану за руки и мигом поставили на четвереньки.

– Так-то, – осклабился бородач и отстегнул поводок на ошейнике Барбоса.

Пёс подошел к Диане, быстро виляя хвостом. Девушка похолодела.

— Нет... пожалуйста, не надо... это же... — голос дрожал.

Её накрыло уже подзабытое чувство жгучего стыда. Диана дрожала всем телом.

Кобель хорошо чуял запах текущей суки. Его красный собачий хер выдвинулся из мохнатого чехла и покачивался из стороны в сторону. Барбос начал вылизывать Диане пизду.

Широкий собачий язык прошёлся по её разбухшим, мокрым губам одним длинным, жадным движением — от клитора до самого ануса. Диана резко вздрогнула, будто её ударило током. Язык был невероятно шершавым и болезненно скрёб нежную кожу чувствительных половых губ. Пёс лизал жадно, настойчиво, будто хотел вычистить её до последней капли.

Низ живота у Дианы мгновенно вспыхнул. Клитор, уже и так набухший, пульсировал так сильно, что каждый новый проход языка по промежности отдавался острыми, сладкими разрядами прямо в матку. Горячая волна стыда и возбуждения ударила в голову, щёки запылали, а в ушах загудело.

«Боже... собака... он лижет мне пизду на глазах у всех», — пронеслось в голове, и от этой мысли влагалище предательски сжалось, вытолкнув новую порцию густой, прозрачной смазки прямо на морду кобеля.

Ноги задрожали, колени едва держали. Каждый раз, когда Барбос глубоко запускал язык между её раздвинутых губ и пытался проникнуть внутрь, Диана тихо всхлипывала. Стыд душил её, хотелось провалиться сквозь землю, но тело реагировало совсем иначе — бёдра сами чуть раздвигались шире, а спина рефлекторно прогибалась, подставляя текущую щель ещё удобнее. Сердце колотилось как бешеное, дыхание стало частым и прерывистым. Она чувствовала, как горячая слюна пса смешивается с её соками и стекает по внутренним сторонам бёдер.

Наконец, Барбосу надоело отлизывать сучке. Он запрыгнул на неё тяжёлой тушей, обхватил передними лапами за бёдра и начал яростно тыкаться горячим, мокрым членом между её ног. Диана всхлипнула от унижения.

— О боже! Я не могу... Это слишком низко, — шептала она, но её киска предательски пульсировала и обильно текла.

Кобель наконец попал. Толстый красный хуй одним резким толчком вошёл в неё почти полностью. Диана громко застонала от смеси жгучего стыда и дикого, запретного удовольствия. Член пса был невероятно горячим, гораздо горячее человеческого, и сильно пульсировал. Он долбил её короткими, очень быстрыми толчками, с совершенно нечеловеческим ритмом.

— Ааааах! Бляяядь... как же быстро, — вырвалось у неё.

Хотя амплитуда толчков была не очень большой, собачий хер был явно побольше человеческого и с самого начала был засажен максимально глубоко. Из-за этого его конец при каждой фрикции бился в шейку матки, доставляя Диане неземное удовольствие в совершенно безумном темпе.

Случка продолжалась не менее 10 минут, за которые девушка успела кончить как минимум трижды. Сколько точно, она и сама не могла посчитать, потому что ощущения были совершенно не похожими на обычный секс.

«Меня ебёт собака... на глазах у всех... Я хуже последней шлюхи. Я сука подзаборная. Я кончаю от собачьего хуя», – ныла Диана про себя.

Сучка чувствовала, как внутри всё горит, как стенки влагалища плотно обхватывают нечеловеческий, звериный член. Стыд душил её, но и усиливал кайф. Рефлекторно она прогибала спину, сильнее выпячивая задницу, чтобы кобель сношал её как можно глубже.

Растущий узел у основания уже начал растягивать вход в пизду. Барбос рычал, крепче прижимая лапами её бёдра, и долбил ещё быстрее. Его тяжёлые яйца шлёпали по её клитору.

Катя смотрела на это, закусив губу, с широко раскрытыми глазами. Диана поймала её взгляд и не смогла сдержаться.

— Я... я кончаю... от собаки... Оооох, сукаааа!

Оргазм был чудовищным. Киска Дианы начала сильно пульсировать и сжимать собачий член, брызгая сквиртом на землю. Ноги задрожали, руки подкосились, она упала лицом в траву, задрав попку ещё выше. Кобель продолжал яростно трахать её, загоняя свой узел всё глубже. От переизбытка чувств и ощущений шлюха начала рвать зубами траву и пыталась даже жевать её, но это у неё не получалось из-за бешеного темпа толчков.

Узел наконец вошёл полностью, намертво скрепляя кобеля и суку. Диана почувствовала, как пёс начал заливать её огромным количеством горячей спермы. Заполненная матка немного раздула живот. Она кончила в очередной раз — ещё сильнее, рыдая и дрожа всем телом от переизбытка ощущений и жгучего стыда. Её лицо было лилово-красным, залитым слезами и слюнями с кусочками травы, всклокоченные волосы прилипли ко вспотевшему лбу и заслоняли глаза.

Кобель остался в ней на несколько долгих минут, тяжело дыша и иногда дёргаясь. Диана лежала под ним, грязная, использованная, с огромным собачьим узлом внутри своей пизды, и тихо всхлипывала. Мышцы влагалища сжимались и разжимались в быстром темпе, пытаясь выдавить из Барбоса как можно больше спермы.

Катю никто силком не принуждал наблюдать за происходящим. Но и просто так оторвать взгляд от творившегося блядства она тоже не могла.

Сначала на её лице был чистый шок и отвращение. Глаза широко распахнуты, рот приоткрыт. Она видела, как огромный кобель запрыгнул на Диану, как его тяжёлая лохматая туша накрыла её подругу, как красный блестящий чудовищно большой член пса яростно тыкался между Дианиных ног, пока не вошёл.

— Нет... Диана... — тихо, почти беззвучно прошептала Катя, когда пёс начал долбить её подругу быстрыми короткими толчками.

Но уже через несколько секунд Катя почувствовала, как предательская теплота разливается внизу живота. Её киска, уже вяло реагировавшая на визуальные образы в последние дни, внезапно стала совершенно мокрой. Она ощутила, как горячая струйка стекла по внутренней стороне бедра.

«Это же... собака... Это извращение, это неправильно!» — крутилось у неё в голове, но тело реагировало иначе. Соски мгновенно затвердели, грудь тяжело поднялась. Катя сжала бёдра, пытаясь унять нарастающий зуд в клиторе, но это только усилило ощущение.

Когда Диана громко застонала и начала сама выпячивать задницу навстречу собачьему члену, Катя почувствовала острый укол стыда за подругу и... странную зависть. Она видела, как лицо Дианы искажается от удовольствия, как её глаза закатываются, как она кричит:

— Я кончаю... от собаки... Ооох, бляяядь!

В этот момент Катя громко всхлипнула. Её собственная киска сильно сжалась, из неё вытекло ещё больше соков. Она стояла, беспомощно переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как клитор набух и пульсирует. Ей было невыносимо стыдно за свою реакцию.

«Я возбуждаюсь... Я возбуждаюсь, глядя, как мою подругу ебёт пёс... Что со мной не так?»

Когда кобель наконец загнал свой огромный узел в Диану и начал заливать её спермой, а Диана забилась в мощном оргазме, крича и брызгая, Катя не выдержала. Тихий, дрожащий стон вырвался из её горла. Она кончила стоя — без единого прикосновения. Её киска ритмично сокращалась, ноги дрожали, колени подгибались. Слёзы текли по щекам — смесь стыда, возбуждения, жалости к Диане и к себе.

Продолжение следует...