Андрей замер, нависая над шефиней, его напряженный член пульсировал в сантиметре от её раскрывшейся, мокрой щели. Он собирался было вонзиться в неё, но в этот момент тело под ним взорвалось. Шефиня, чей рот был занят Ларискиной писечкой, издала глухой, животный рёв, который, казалось, сотряс фанерные стены бытовки. Её спина выгнулась дугой, тяжёлые груди подпрыгнули. Мощный поток тёплой, прозрачной смазки хлынул из её волосатой промежности, обдавая Андрея по животу и бёдрам. Её бедра сжались, стискивая голову Лариски, которая ахнула от неожиданности и давления. Оргазм тряс шефиню волна за волной, она мычала и билась в конвульсиях на продавленном диване, её пальцы впились в мягкие ягодицы Лариски.

Это зрелище, звук и запах обильно истекшей женщины стали последней каплей для Лариски. Её тело, уже напряжённое от возбуждения и от языка шефини, откликнулось на этот мощный разряд. Она почувствовала, как внутри живота всё сжимается и разгорается горячим комком. По её внутренним бедрам, прямо на лицо шефини, потекла тонкая, липкая струйка её собственной влаги. Когда шефиня наконец ослабила хватку и её тело обмякло, Лариса, тяжело дыша, приподнялась. В этот момент молодая, гладкая, маленькая писечка полностью раскрылась перед взором Андрея у юной ученицы у стены. Её нежные половые губы, похожие на лепестки розы, были припухшими и блестящими от соков, а маленькая, уязвимая дырочка входа зияла, готовая и жаждущая.

Шефиня оттолкнула Лариску от своего лица. Её щёки и подбородок блестели от чужих и своих выделений. Она тяжело села на диване, пружины снова заскрипели. Её взгляд был твёрд и властен, несмотря на только что пережитый изнуряющий оргазм. — Так, — проговорила она хриплым голосом, вытирая тыльной стороной ладони рот. — Я подмываюсь в душ и Рекса надо покормить. Она бросила значительный взгляд в сторону двери, где за перегородкой скреблась огромная собака. — А ты, Андрюшка-всегда-Встанька, Ложись.

Андрей, всё ещё стоявший на коленях перед диваном, опешил. Его член, всё такой же твёрдый и готовый, дрожал в воздухе. Он послушно отполз в сторону и лёг на спину на узкую свободную часть кушетки. Расстёгнутые джинсы мешали, но он не смел их снимать. Он просто лежал, глядя в потолок, его палец торчал кверху, как мачта. Шефиня, не обращая на него больше внимания, поднялась. Её тяжёлое, зрелое тело двигалось с непривычной для её возраста грацией. Она прошла мимо застывшей у стены ученицы, направляясь к душу, и её фигура исчезла за ширмой.

Теперь в центре комнаты остались трое. Шефиня, уже за ширмой, бросила последнюю команду: — Лариска, сучка, на нём покатается. Твоя пизда уже готова к члену. А ты, Молодая, — её голос донёсся сквозь шум воды, — садись ему на лицо. Он вылижет тебя везде.

Лариса, всё ещё горящая от возбуждения, тут же развернулась. Она соскользнула с дивана и, словно хищница, подошла к лежащему Андрею. Её тень накрыла его. Она поставила одну ногу на кушетку рядом с его бёдрами, затем другую, оказавшись над ним в стойке. Её пышная фигура заслонила свет. Медленно, с наслаждением, она начала опускаться, направляя свою раскрывшуюся, мокрую щель прямо на его твёрдый, ствол.

Юная ученица стояла как вкопанная, её рука всё ещё лежала на промежности. Она посмотрела на Ларису, усаживающуюся на член, затем на лицо Андрея, ожидавшее её. Её грудь под прозрачной майкой высоко поднималась и опускалась. Сделав несколько шагов, она подошла к дивану. Её ноги дрожали. Она посмотрела на Андрея снизу вверх — на его напряжённое тело, на Лариску, которая уже почти села на его хуй, и, собрав всю свою волю, закинула ногу через его голову, оказавшись над его лицом в той же позе, что и Лариса до этого над шефиней. Её молодая, почти детская пиздёнка, едва покрытая редкими волосиками, медленно опускалась к его губам.