Шефиня, словно срываясь с цепи, резко толкнула Андрея в плечо, заставляя его откатиться к самому краю кушетки. Пружины дивана жалобно заскрипели под её весом, когда она рухнула на освободившееся место. Парень, подчиняясь властному импульсу, сдвинулся, чувствуя, как его плоть шлепнулась о живот, оставляя на коже влажный след.

— Ну что, Андрюша, — прохрипела она, её голос сорвался на низкий, гортанный рык. — Глянь, чего я тебе принесла.

Руки её, казалось, жили своей, отдельной жизнью. Резким движением она расстегнула блузку до самого низа, и пуговицы, не выдержав натяжения, одна за другой отлетели в стороны, ударяясь о фанерную стенку бытовки. Из-под строгой ткани вывалились её исполинские сиськи. Они были тяжелыми, обвисшими под собственной тяжестью, с широкими, буро-коричневыми ареолами, в центре которых торчали толстые, набухшие соски, размером с большой палец и темные от возбуждения. Она схватила их за основания, с силой сжимая и выдавливая кверху, словно предлагая на растерзание.

— Видишь? — она дернула головой, указывая на свою грудь, потом резко задрала юбку, открывая вид на полные, белые бедра, перетянутые резинками чулок. Трусы её были безнадежно мокры, ткань прозрачна от обильных выделений. Она потянула край белья в сторону, и перед взором Андрея предстала её большая, волосатая дырка. Губы были пухлыми, темными, приоткрытыми, словно лепестки мятого цветка, и из них сочилась густая, стеклянная слизь. В воздухе, уже пахнущем спермой и пылью, добавился тяжелый, кислый запах голодной женщины.

— Тебе восемнадцать, да? — продолжала она, глядя ему прямо в глаза, не стесняясь собственной наготы. — Твой хуй молодой, твердый, стойкий. А я такая старая, изголодавшаяся по этому хую. Давай, Андрюша, отъеби женщину по-старше. Вставь свой камень в эту мокрую пещеру. Разорви меня!

Андрей задыхался. Его член, который начал было опадать после предыдущего разряда, вдруг вздрогнул и начал расти снова, поднимаясь вверх, словно стальной прут, набухая и наливаясь багрянцей. Он смотрел на её щель, на сочащуюся смазку, и чувствовал, как его ладонь, еще липкая от спермы, сжимается в кулак от нестерпимого желания.

Шефиня не сводила с него взгляда, но затем повернула голову к Лариске, которая сидела на корточках рядом, тяжело дыша.

— А ты чего, Лариска, разинула рот? — скомандовала она, похотливо облизывая пересохшие губы. — Садись сверху. Прямо мне на лицо. Я тебе сейчас полижу, что у тебя глаза на лоб полезут.

Лариса, всегда готовая к экспериментам, хихикнула. Она быстро стянула с себя шорты, выбрасывая их на пол, и, ловко вспрыгнув на диван, поставила ноги по обе стороны от головы начальницы. Её собственная, ухоженная киска с редкими темными волосами зависла над ртом шефини. Шефиня тут же подхватила её за бедра, притягивая вниз, и её язык выскользнул наружу, встречая влажную плоть Лариски.

— А ты, девочка, — шефиня кивнула на юную ученицу, которая стояла у стены, прижавшись к спинке стула, с горящими щеками и расширенными от ужаса и возбуждения глазами. — Смотри и учись. И себя покажи. Как ты там мастурбируешь? Сними эту прозрачную дрянь, если мешает, и покажи нам свою киску. Трогай её. Мы хотим видеть, как это делаешь ты.

Девушка вздрогнула, словно от удара, но не сдвинулась с места. Её руки, мелко дрожа, поползли вниз, под тонкую ткань футболки. Андрей видел, как она начала тереть себя через ткань, а потом, набравшись смелости, сунула руку под пояс и коснулась пальцами своих половых губ.

Андрей, не в силах терпеть больше, навалился на шефиню. Он уперся руками в диван по бокам от её массивного тела. Его член, пульсирующий и горячий, навис над её дыркой. Шефиня, не отрывая языка от киски Лариски, издала мычащий звук и подала таз навстречу, открывая доступ к своей глубине.

— Вставляй, — прохрипела она, когда Лариса на секунду приподнялась, давая ей возможность говорить. — Втыкай свой хуй до самого дна. Смотри, Андрюша, как она это делает.