«Завтра я уезжаю», — сказала она буднично, словно речь шла о походе в магазин. «Командировка. Три дня. Семинар по корпоративному управлению в Санкт-Петербурге».

Моё сердце пропустило удар. Три дня. Три дня без её присутствия, без запаха её кожи, без её голоса, приказывающего или хвалящего. Но в то же время — три дня, чтобы ждать, томиться и служить на расстоянии. Я поднял на неё глаза, стараясь скрыть дрожь в голосе:

«Я буду скучать, Владычица. Разреши мне собрать тебе чемодан. Я положу твоё любимое бельё, шёлковую ночнушку, туалетную воду...»

Она усмехнулась, лениво поведя плечом:

«Да, сделай. И положи в боковой карман косметички зарядку для телефона. Она мне понадобится. Каждый вечер. В девять часов. Ты будешь ждать моего звонка, стоя на коленях. Чтобы я видела тебя с первого же кадра. Ты понял?»

«Да, Владычица», — выдохнул я, и внутри меня разлилось сладкое, томящее предчувствие. «Я буду готов. На коленях, с открытым сердцем».

Утро следующего дня было суетливым. Я упаковал её вещи с той же скрупулёзностью, с какой натирал мебель её матери. Каждый шёлковый платок, каждая пара чулок были сложены с молитвенной тщательностью. В боковой карман косметички я положил зарядное устройство, предварительно протерев его спиртовой салфеткой. София стояла в прихожей, поправляя причёску перед зеркалом. Я опустился на колени и подал ей туфли.

«Хороший мальчик», — бросила она, не глядя, и перешагнула через меня к двери. Запах её духов, «Шанель №5», смешался с утренним холодом. Дверь захлопнулась.

День тянулся бесконечно. Я переделал все домашние дела: вымыл полы, перестирал бельё, приготовил ужин, который так никто и не съел. Часы на стене отсчитывали секунды с издевательской медлительностью. К восьми вечера я уже стоял на коленях в центре гостиной, положив телефон на низкий журнальный столик перед собой. Я был раздет по пояс — так она любила, чтобы я представал перед ней уязвимым и открытым.

В девять часов ровно экран засветился. Входящий вызов от «Владычицы». Мои пальцы дрогнули, когда я нажал «Принять».

Качество картинки было отличным. София сидела в кресле гостиничного номера. На ней был только прозрачный пеньюар, кружево которого едва прикрывало её грудь. Её волосы были распущены, глаза блестели. За её спиной я разглядел смутные очертания кровати и мужской силуэт, сидящий на краю.

«Привет, мой верный», — её голос был низким, чуть хрипловатым от выпитого за ужином шампанского. «Ты на месте? Стоишь на коленях, как я велела?»

«Да, Владычица, — мой голос сорвался на шёпот. — Я на коленях. Я готов служить тебе. Только прикажи».

Она усмехнулась, перевела взгляд куда-то в сторону и кивнула. Мужской силуэт поднялся и подошёл к ней. Я видел только его руки — сильные, с тёмными волосами на пальцах, — которые легли на плечи Софии, массируя её шею. Она зажмурилась от удовольствия, выгибаясь навстречу этим прикосновениям.

«Видишь этого мужчину? Его зовут Артём. Мы познакомились в баре. Он — директор по продажам, разведён, тридцать пять лет. У него большие руки. И большой... член», — она выделила последнее слово, и её голос стал тягучим, как мёд.

Я сглотнул. Во рту пересохло. Артём, которого я видел лишь как тень, наклонился и поцеловал её в шею, туда, где я привык целовать её сам. Она подалась вперёд, подставляясь.

«Смотри, как он берёт меня, — приказала София, и её рука потянулась к поясу его брюк. — Не отводи глаз. Ты должен видеть каждое движение».

Я впился взглядом в экран. Она расстегнула его джинсы, и я увидел, как её тонкие пальцы обхватили его член. Он был крупным — длинным, с тёмной, пульсирующей головкой. Она провела по нему рукой, сжимая у основания, и посмотрела в камеру.

«Нравится? Я знаю, что нравится. Ты ведь хочешь оказаться на его месте? Или на моём?»

«На твоём, Владычица, — прошептал я, чувствуя, как мой собственный член набухает, упираясь в ткань брюк. — Я хочу быть тем, кто целует тебя там... но я знаю, что недостоин».

«Верно, — кивнула она. — Ты недостоин. Ты достоин только смотреть. Смотреть и хотеть».

Она опустилась на колени перед Артёмом — точно так же, как я стоял сейчас перед экраном. Я видел её профиль, видел, как она открыла рот, как её язык коснулся головки, медленно, смакуя. Артём застонал, его рука легла на её затылок, направляя. Она взяла его в рот почти целиком, и из горла вырвался мокрый, чавкающий звук, который динамик телефона передал с убийственной чёткостью.

Я застонал. Мои пальцы впились в ковёр, ногти царапали ворс. Я видел, как её губы скользят по его стволу, как она облизывает его, как из уголка её рта течёт слюна. Она оторвалась на секунду, посмотрела в камеру, и её губы блестели.

«Хочешь поцеловать меня? — спросила она с усмешкой. — Этими губами, что только что ласкали чужой член? Хочешь почувствовать его вкус?»

Я готов был разрыдаться от желания. «Да, Владычица... больше всего на свете».

«Хорошо. Смотри же».

Она снова взяла его в рот, и Артём начал двигаться, насаживая её на себя. Из кадра доносилось его тяжёлое дыхание, её приглушённые стоны. Через пару минут он кончил. Я видел, как она отстранилась, как по её подбородку стекла густая белая капля, как она пальцем собрала её и отправила в рот.

«Вкусно», — сказала она, облизывая палец. «Но это только начало. У нас вся ночь впереди».

На следующее утро я проснулся на полу, всё ещё на коленях, с затёкшими ногами и телефоном, разряженным в ноль. Я поставил его на зарядку и весь день ходил как в тумане, переживая увиденное. Каждые полчаса мне казалось, что я всё ещё слышу её стоны и мокрые звуки.

В девять вечера вызов повторился. На этот раз она была уже в постели, на ней были лишь кружевные трусики. Рядом с ней лежал другой мужчина — моложе, с бритым затылком и татуировкой на плече.

«Это Сергей. Он из фитнес-клуба при отеле. У него отличный пресс, — она провела ладонью по его животу. — Сегодня мы будем делать это по-другому. Сегодня он будет трахать меня, пока я буду смотреть в камеру. И ты будешь видеть каждый мой оргазм».

Он вошёл в неё, не снимая трусиков, просто отодвинув мокрую полоску ткани. София закричала — громко, не стесняясь, её лицо исказилось от наслаждения. Сергей двигался ритмично, жестко, и его яйца шлёпали по её ягодицам. Она смотрела в объектив, не отрываясь, её глаза были полузакрыты, зрачки расширены.

«Ты слышишь меня? — выдавила она между стонами. — Чувствуешь, как он наполняет меня? Он больше тебя. Глубже. Жёстче. Его член касается самой моей души. А ты... ты просто смотришь. Ты всегда только смотришь».

Я плакал от унижения, и этот вкус соли на губах был сладким. Я хотел коснуться экрана, провести пальцами по её лицу, но вместо этого я просто шептал: «Спасибо, Владычица... спасибо, что позволяешь мне видеть это...»

Она кончила трижды. Я считал. На третий раз Сергей извергся в неё, она оттолкнула его ногой, и тот, покорный, ушёл в ванную. Она осталась лежать, раздвинув ноги, и я видел, как из неё вытекает сперма.

«Посмотри, — приказала она, приближая телефон. — Посмотри, как он меня наполнил. Вот так я бы хотела, чтобы ты попробовал... но не смеешь. Тебе лишь смотреть».

На третий вечер она была с обоими. Артём и Сергей действовали слаженно, как хищники, окружившие добычу. Один брал её сзади, пока она сосала второго. Я видел это с дьявольской чёткостью. Её губы, её руки, её влагалище — всё было занято чужими мужчинами, пока я стоял на коленях в пустой гостиной, сжимая кулаки.

«Подойди ближе к экрану», — скомандовала она, оторвавшись на секунду от члена Сергея. Я послушно подвинулся, уткнувшись носом в стекло. «Поцелуй экран. Поцелуй мои губы. Представь, что это мои губы».

Я поцеловал холодное стекло, шепча слова обожания. Она рассмеялась, и этот смех смешался с её стоном, когда Артём вошёл в неё глубже.

Когда она вернулась, я ждал её у двери, стоя на коленях. Чемодан она поставила прямо передо мной.

«Открой. Внутри — твой подарок», — сказала она, снимая пальто.

Дрожащими руками я расстегнул молнию. Среди её вещей, в отдельном целлофановом пакете, лежали шесть презервативов — туго завязанных, наполненных белой, мутной жидкостью. Я знал, что это было. Мои пальцы сжали пакет.

«Ты видел всё, — сказала она, садясь в кресло и скрещивая ноги. — Ты видел, как они кончали в меня. А теперь ты выпьешь это. Каждую каплю. Сперма моих любовников — это мой подарок. Ты примешь его?»

«Да, Владычица», — прошептал я, развязывая первый презерватив.

Запах был резким, солоноватым, чуть химическим от латекса. Я выдавил содержимое в рот. Густая, тёплая жидкость обволокла язык. Я подавил рвотный рефлекс, проглотил. Потом второй. Третий. Каждый раз я представлял, как эта сперма была внутри неё, смешивалась с её соками, и это придавало мне сил. Шестой был самым большим. Я глотал его с усилием, и по моим щекам текли слёзы.

«Спасибо, Владычица», — прошептал я, показывая ей пустые презервативы. «Спасибо, что поделилась со мной».

Она подняла меня за подбородок. Её губы, те самые губы, которые сосали члены Артёма и Сергея, прильнули к моим. Я почувствовал на её языке привкус вина и того самого, чем я только что насытился. Она целовала меня глубоко, страстно, и я плавился.

«Ну как, мой преданный? Я была хороша?» — спросила она, оторвавшись.

«Ты была божественна, — выдохнул я. — Я горжусь тобой».

Она улыбнулась и уложила мою голову себе на колени. Поглаживая мои волосы, она начала рассказывать. Подробно. Смакуя. Как Артём взял её в первый раз у бара, как он был груб и ненасытен. Как Сергей умел делать куннилингус так, что она теряла сознание. Как они менялись местами и как она чувствовала себя королевой в окружении двух рыцарей.

«Но ты, — сказала она в конце, — ты особенный. Ты — мой муж. Ты — тот, кто принимает всё, что я даю. Даже это».

Она подняла меня, поставила на колени перед собой и снова поцеловала. Её губы пахли чужими членами. Это были самые желанные губы в мире.

Я выполнил свой супружеский долг, принял её такой какая есть.