Всем героям 18+ годков

Сильный дождь лил не переставая до самого вечера. Моя непромокаемая куртка надёжно защищала тело от холодных струй, но ботинки всё равно промокли насквозь. Я оставил их на улице у крыльца и вошёл в дом босиком. «Похоже, сегодня будет тихий вечер», — подумал я, устраиваясь на веранде с сигаретой и бутылкой холодного пива после ужина.

«Удивительно, если моя «Святая Троица» решит прийти в такую погоду», — усмехнулся я про себя. Единственным, что могло скрасить этот дождливый вечер, были мысли об упругих маленьких грудках Ланы... и обо всём остальном её восхитительном, юном теле.

Когда я уже собирался ложиться спать, зазвонил видеозвонок. На экране появилась Лана. Она хихикнула, и её груди соблазнительно качнулись — на ней были только тоненькие домашние трусики.

— Привет, Папочка... Просто проверяю, не смыло ли тебя дождём, — игриво промурлыкала она.

Я невольно улыбнулся, заметив, какие именно трусики на ней — мои любимые: короткие шортики с широкими вырезами для ног и высокими вырезами на бёдрах. Они идеально обхватывали её попку и позволяли иногда «выглядывать» её узкой, гладкой киски.

— Я всё ещё на суше, милая... Хотя, может, перед сном привяжу себе верёвку к ноге, чтобы ночью не смыло на улицу, — усмехнулся я.

Лана ходила по комнате, собирая вещи в школьную сумку. Телефон стоял где-то на столе, и я мог вдоволь наслаждаться видом её почти голого тела.

— Не думаю, что твоя мама будет в восторге, если зайдёт и увидит, как ты звонишь своему «Папочке» в таком виде, — заметил я.

Лана хихикнула, слегка покраснев:

— Ой... она уже в постели. Её комната в другом конце дома... И теперь она всегда стучит, прежде чем войти.

Я заметил, как румянец на её щеках стал ярче.

— Ох... чувствую, за этим последним комментарием кроется какая-то интересная история... Давай, рассказывай, — усмехнулся я.

Лана покраснела ещё сильнее и пискнула:

— Боже, Папочка! Ты такой грубый иногда!

Она села на край кровати, подтянув колени к груди, и тихо продолжила:

— Ну... это было где-то позапрошлым летом... Я... ммм... проверяла, нет ли там волос... и в этот момент зашла мама. Я чуть не умерла от стыда!

Она тихонько засмеялась, но в голосе слышалась нежность:

— Но она отнеслась к этому очень спокойно. Села рядом со мной на кровать, и мы долго говорили... Она у меня такая классная. Я её очень люблю.

— Она, похоже, отличная мама, милая... Наверное, ей приходится работать полный день, чтобы держать твою нахальную попку в узде, — усмехнулся я, чем вызвал у Ланы возмущённый, но игривый визг.

Мы ещё немного поболтали о всякой ерунде, пока я не заметил, как она сладко зевнула.

— Ладно, малышка. Пора спать. Завтра в школу, — мягко, но твёрдо сказал я.

— Сладких снов, Папочка... Спи крепко, — прошептала она, послала мне воздушный поцелуй и отключилась.

Я выключил свет и лёг в постель. Последние мысли перед сном были о ней — о её рыжих кудряшках, о том, как она зовёт меня «Папочкой», о её матери... Всё это приятно мешалось в голове, пока я не провалился в сон.

Резкий стук в дверь вырвал меня из дремы. Член стоял полувставшим, тяжёло и горячо лежа на животе. Я подумал, что это кто-то из моей «Святой Троицы» пришла, чтобы ей хорошенько наполнили мокрую пиздёнку. Дождь уже не барабанил так сильно по крыше.

— Иди сюда, — хрипло позвал я, протягивая руку к прикроватному светильнику.

Яркий свет ударил в глаза. Я прищурился и... замер.

В дверях стояла Лиза.

Она широко раскрыла глаза, прикрыв рот ладошкой, и уставилась прямо на мой стоящий член.

— Ах, чёрт... — выдохнул я.

— Прости, милая, — быстро проговорил я, вскакивая с кровати и хватая шорты, которые лежали на кухонной столешнице.

Пока я натягивал их, в голове пронеслось: «Чёрт возьми... неужели нет дресс-кода для ночных рубашек!»

Мы стояли и смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

На Лизе был лёгкий, почти прозрачный кружевной топ, который едва скрывал её удивительно толстые, тёмные соски. Верхний край чуть более светлой и приподнятой ареолы ясно проступал сквозь тонкую ткань. Её обнажённый живот — от чуть ниже пупка и до пояса свободных шортиков — выглядел невероятно соблазнительно. Шортики сидели низко, едва прикрывая бёдра.

— Ах, полагаю, ты не можешь уснуть, потому что у тебя так сильно болит мышца, милая? — тихо спросил я, стараясь сохранить спокойствие.

Лиза стояла в дверях, не в силах отвести взгляд от моего полувставшего члена, который заметно подёргивался под тонкой тканью шорт.

— Ах... да... извини... — выдохнула она, медленно делая шаг вперёд.

Я протянул ей руку.

— Не нужно извиняться, Лиза. Я прекрасно знаю, каково это, когда мышцы так сильно ноют и пульсируют... — мягко сказал я, помогая ей сесть на край моей кровати.

Включив основной свет, я взял с тумбочки баночку с бальзамом. Стоя перед ней, я заметил, как её взгляд прикован к моим шортам, где мой член уже почти полностью встал и заметно выпирал.

— Этот бальзам может немного испачкать твою красивую ночную рубашку, — сказал я низким голосом. — Может, я сначала просто помассирую мышцу руками? Это часто помогает.

Лиза подняла на меня глаза. Её щёки горели, дыхание стало тяжёлым. Из её приоткрытых губ вырвалось хриплое:

— Да... хорошо...

А потом она добавила совсем тихо, почти шёпотом, глядя мне прямо в глаза:

— Или ты можешь снять их... если хочешь.

В этот момент я понял: её киска уже полностью принадлежит мне.

Мой член тяжело вздрогнул, когда эти слова дошли до сознания. Лиза не ахнула. Она тихо, почти по-животному заурчала где-то глубоко в груди и медленно откинулась назад на кровать. Подтянув колени к груди, она поставила ступни по обе стороны своей упругой, маленькой попки. Её пальчики скользнули под резинку трусиков и медленно стянули их вниз, напрягая бёдра и приподнимая ягодицы, словно сама предлагала себя.

Она не ждала моего решения.

Лиза лежала передо мной, слегка дрожа всем телом. Медленно, почти застенчиво, она раздвинула колени почти до самой кровати. Её набухшая вульва раскрылась, как спелый плод — от тёмно-розового, блестящего входа во влагалище до верхушки щели. Гладкие, припухшие губки были мокрыми, блестящими от её соков. Маленький клитор уже выглянул из-под капюшончика, твёрдый и налитой. Капельки прозрачной похоти медленно стекали вниз, блестя в свете лампы.

Возможно, её «травма» действительно беспокоила... Но я сильно в этом сомневался. И мне было всё равно.

Я опустился на колени между её раздвинутых бёдер. Мой член болезненно напрягся в шортах, требуя свободы.

Когда я провёл своим широким, плоским языком от самого низа её мокрой щели до набухшего клитора — Лиза издала хриплый, прерывистый визг. Её тело сильно содрогнулось, бёдра инстинктивно попытались сомкнуться, но я крепко держал их руками.

— Оххх... дядя Джек... — выдохнула она дрожащим голосом.

Её узкая дырочка сжималась и расслаблялась прямо перед моим лицом, словно умоляла войти. Я улыбнулся и снова провёл языком — медленно, вкусно, от самого ануса до клитора, собирая все её сладкие соки.

Лиза резко вцепилась пальцами в мои волосы, сильно сжав их. Её бёдра задрожали и напряглись. Я почувствовал, как её киска буквально пульсирует от возбуждения.

— Ф-фухх... — вырвалось у неё, когда я начал ласкать языком её клитор — сначала мягко, круговыми движениями, потом сильнее, прижимаясь и посасывая чувствительный бугорок.

Она выгнулась дугой, прижимая мою голову к своей мокрой пиздёнке. Её дыхание превратилось в короткие, отчаянные стоны.

— Дядя Джек... о боже... так хорошо... не останавливайся... пожалуйста...

Я продолжал медленно и жадно вылизывать её — то глубоко засовывая язык в горячую, пульсирующую дырочку, то возвращаясь к клитору, то облизывая нежную кожу между пиздой и попкой. Её соки текли по моему подбородку. Она уже не контролировала себя — бёдра дрожали, пальцы судорожно сжимали мои волосы, а стоны становились всё громче и отчаяннее.

Крепче сжав её дрожащие бёдра, я нежно провёл языком по её скользкой, горячей дырочке, собирая сладкие капли её возбуждения. Лиза громко ахнула и выгнулась, сильнее прижимая мою голову к своей мокрой пиздёнке.

Но вдруг она села, тяжело дыша, и прижалась горячим бедром к моему. Её маленькая ладошка потянулась к моему стоящему члену, обхватив его через ткань шорт.

— Ещё нет, милая... У нас ещё будет много времени, — тихо, но твёрдо сказал я, перехватывая её руку и кладя её себе на бедро.

Я сделал глоток пива и свернул сигарету. Закурив и глубоко затянувшись, я посмотрел ей в глаза:

— Я заметил, что твоя девственная плева всё ещё цела... Немного удивлён, учитывая, что большинство девушек к твоему возрасту уже давно мастурбируют. Два вопроса, Лиза: почему ты этого не делала... и почему именно сейчас ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Она сделала большой глоток своего «Крузера», глубоко вздохнула и отвела взгляд. Её щёки пылали.

— Наверное... из-за мамы... Она немного... не в себе, когда дело касается секса, — тихо начала она.

Я молча слушал, как она рассказывала. Её мать была настоящим параноиком. Никогда не выпускала дочерей из виду, когда те ходили на родео или другие городские мероприятия. По возвращении домой обязательно проверяла целостность их девственных плев. Угрожала отречься, если они хоть раз осмелятся нарушить её фанатичные правила.

— Короче говоря... она была «не в себе», — закончила Лиза, горько усмехнувшись. — Наши ночные рубашки и трусики — это подарки или вещи, взятые у подруг из школы. Мы даже не могли нормально одеваться дома...

— Ох, чёрт... Чего бы я только не отдала, чтобы она сейчас увидела меня такой... — хрипло проговорила Лиза, делая большой глоток из бутылки. — Пью дьявольское зелье, с вывалившейся мокрой пиздой и торчащими сиськами... и всё ещё дрожащей после умопомрачительного оргазма, который мне подарил мужчина, достаточно старый, чтобы быть моим отцом!

Она хихикнула, явно возбуждённая своими же словами, и прижалась ко мне всем горячим телом.

— Чёрт... Я думала, что сейчас обмочусь, когда кончила! — выдохнула она, снимая с себя верхнюю часть одежды.

Я смотрел, как её полные груди качнулись, освобождённые от ткани. Тёмные, толстые соски уже стояли торчком.

— Полагаю, я всё ещё люблю её... но я уже смирилась с её выходками. Как и Бев, — тихо добавила она.

— А твой отец? — спросил я.

— Я его тоже очень люблю... как и Бев. Но мама держит его за яйца, — горько усмехнулась Лиза.

Я провёл рукой по её бедру и спросил прямо:

— Ты понимаешь, что в первый раз будет очень больно?

— Да... — она посмотрела мне в глаза. — Но хуже, чем то, что эта старая корова сделала с моей задницей, уже не будет.

Она допила свой напиток, поставила бутылку и внезапно забралась мне на колени лицом к лицу. Её горячая, влажная пиздёнка прижалась прямо к моему твёрдому члену через тонкую ткань шорт. Лиза обхватила меня за шею и жадно поцеловала в губы.

— Как бы я ни кричала... пообещай мне, что не остановишься, — прошептала она мне в рот. — Я хочу, чтобы этот большой, толстый член был во мне до самого конца...

О, и я принимаю противозачаточные, так что, пожалуйста... наполни меня до краёв своей горячей спермой!

Я крепко сжал её упругую попку и ответил:

— Буду рад, мэм... К тому же у меня вазэктомия. Так что ты в двойной безопасности.

Я понял: это был её способ окончательно разорвать хватку матери. И я совершенно не собирался ей в этом мешать.

Я стоял, крепко обнимая её горячее, дрожащее тело. Мои ладони жадно сжимали её упругие, налитые ягодицы, а её стройные ножки обвились вокруг моей талии. Подхватив Лизу, я понёс её внутрь дома и усадил на край кровати.

Дрожащими от возбуждения руками она потянулась к моим шортам. Её пальчики нетерпеливо стянули ткань вниз. Когда мой толстый, тяжёлый член наконец вырвался на свободу, Лиза издала тихий, прерывистый визг. Её глаза расширились, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым.

— Чёрт возьми... — хрипло выдохнула она, не отрывая взгляда от моего стоящего хуя. В её глазах не было страха — только чистая, первобытная похоть.

— Как мисс Лиза хочет, чтобы ей подали мясо? — усмехнулся я, обхватывая свой толстый ствол рукой и слегка подёргивая его перед её лицом.

Лиза облизнула губы, глядя на набухшую головку.

— Ах... ну, это же чертовски огромный член... — прохрипела она, разворачиваясь на кровати. — Трахни меня как последнюю кобылу, дядя Джек.

Она встала на четвереньки, похотливо выгнув спину и выставив задницу. Её молодая, тугая киска блестела от обильной смазки. Прозрачные капли тягучих соков медленно стекали по внутренним сторонам бёдер. Она покачивала попкой из стороны в сторону, словно приглашая меня войти.

Я видел, как её узкая дырочка жадно сжималась и расслаблялась, словно уже умоляла о толстом хуе.

Я подполз к ней сзади на коленях. Лиза нетерпеливо потянулась рукой между своими стройными бёдрами, её пальчики дрожали от возбуждения, когда она схватила мой толстый, пульсирующий член и жадно направила его к своей мокрой, девственной щели.

— Давай, дядя Джек... — хрипло выдохнула она. — Засунь его в меня... я уже теку, как последняя шлюха...

Мои руки крепко сжали её узкую талию. Я медленно продвигался вперёд, удерживая её извивающееся тело. Головка моего члена раздвинула её набухшие, мокрые губки.

— Трахни меня! — хрипло взвизгнула она. — Не будь нежным... я хочу почувствовать, как ты меня разъебёшь!

Я резко дёрнул её назад и сильно толкнул бёдрами. Лиза громко ахнула, когда половина моего толстого члена вошла в её тугую, девственную пиздёнку.

— Оххх... бляяядь... — простонала она, её тело сильно напряглось.

Я немного отстранился, чтобы смазать её растянутые губки, и резко вошёл до самых яичек. Лиза издала долгий, хриплый стон, её передняя часть тела обмякла на кровати. На мгновение мне показалось, что она потеряла сознание, но её вагина бешено сжималась и пульсировала вокруг моего члена, словно резиновые тиски.

— Как же ты тесная... — прорычал я, начиная двигаться. — Твоя молодая пизда так вкусно обхватывает мой хуй...

Я входил в неё умеренно быстро, постепенно наращивая темп. Лиза начала издавать самые разные звуки — хрипы, бульканья, визги. Её словарный запас явно расширился от удовольствия.

— Ох... дядя Джек... глубже... еби меня сильнее! — стонала она. — Твой большой член... разрывает меня... но мне так нравится... не останавливайся!

Я ускорился, жёстко и глубоко вбивая свой толстый член в её тугую, мокрую вагину. Каждый толчок сопровождался громким шлепком и её отчаянными стонами.

— Дааа... вот так... трахай свою маленькую блядь... — хрипела она, толкаясь назад, навстречу моим движениям. — Я твоя... полностью твоя...

— Засунь этот ублюдочный конский член в мою пизду, ты, жирный ублюдок, насилующий девственниц! — хрипела она, полностью отдаваясь похоти. — Оплодотвори свою маленькую узенькую шлюху, любящую толстые хуи... Влей свою ебаную сперму глубоко мне в матку, ублюдок!

Она выкрикивала ещё несколько бессвязных, грязных фраз, пока её тело билось в моих руках. Вдруг её дыхание перехватило — Лиза испытала мощнейший, эпический оргазм. Её тугая пиздёнка бешено сжалась вокруг моего члена, пульсируя и доя его. Я не выдержал. С рычанием я сильно вбил хуй до самого конца и начал кончать

— густые, горячие струи спермы мощно били ей глубоко в матку.

— Бляяядь... принимай всё, сука... — прорычал я, продолжая долбить её дрожащее тело.

Лиза обмякла, издавая слабые, прерывистые стоны и бесконечные «о, блядь... о, блядь...». Её тело мелко подёргивалось, пизда продолжала судорожно сжиматься вокруг моего члена.

Я перевернулся на бок, не вынимая хуя, и крепко прижал её к себе. Потом, всё ещё оставаясь внутри, я поднялся, подхватил её на руки и понёс в душ. Я не хотел потом спать в луже крови и соков.

Лиза слабо протестовала, когда я поставил её под тёплые струи воды. Она была ещё слишком слабой, чтобы стоять самостоятельно. Я обнял её сзади, придерживая, пока вода смывала следы нашего безумия.

По её бёдрам и по моему члену стекали тонкие струйки крови — доказательство того, что я только что лишил её девственности.

— Нужно размять ноги, милая, — усмехнулся я, целуя её в мокрое плечо. — Тебе скоро нужно будет возвращаться в общежитие.

После душа я сидел на веранде, наслаждаясь прохладным ночным воздухом. Лиза уютно устроилась у меня на коленях лицом ко мне. Её маленькая ладошка лениво играла с моим ещё вялым, но уже начинающим наливаться членом, пока я скручивал очередную сигарету и закуривал.

— Как думаешь, он скоро снова встанет? — тихо спросила она, проводя пальчиком по набухающей головке.

Я усмехнулся, выпуская дым.

— Чёрт, девчонка... Я думал, что твоя узенькая пизда слишком болит для ещё одного раунда сегодня вечером.

Лиза хихикнула, слегка покраснев:

— Ах, да... наверное, болит... Но папа всегда заставлял меня снова садиться на лошадь, если я падала, независимо от того, насколько сильно я ушиблась... Думаю, мне следует сделать то же самое с этим конским членом.

Я наклонился и жадно обхватил губами один из её толстых, тёмных сосков. Лиза издала прерывистый, булькающий стон и выгнулась, приподнимаясь на коленях, чтобы мне было удобнее. Её пальцы крепко вцепились в мои волосы, пока я поочередно сосал и покусывал её набухшие соски.

— Ахх... боже... как же это приятно... — промурлыкала она, дрожа всем телом. — Моя киска снова покалывает...

Минута ленивых, влажных ласк её чувствительных сосков заставила Лизу тяжело дышать и мелко дрожать. Мой член начал заметно твердеть у неё в руке.

«Ещё немного её горячего ротика на моём хуе — и я буду готов снова оседлать эту похотливую маленькую пиздёнку», — подумал я, глядя, как она возбуждённо ёрзает на моих коленях.

— Боже... Я думал, Никки — это жадная маленькая шлюшка... А эта прелесть совсем другого уровня, — усмехнулся я про себя.

Я встал, подхватил Лизу на руки и понёс её обратно в спальню. Уложив на кровать, я встал рядом и усмехнулся:

— Если ты сможешь возбудить его ротиком, я снова засажу этот толстый хуй в твою развратную маленькую пиздёнку.

Лиза с готовностью схватила мой полужесткий член обеими руками и жадно начала лизать и обсасывать его, глядя мне в глаза. Её горячий, мокрый язычок работал по всей длине, облизывая головку и уздечку, пока член быстро наливался кровью.

По внезапному порыву я схватил её за упругую попку и потянул к себе. Лиза послушно села мне на грудь лицом к моему члену и продолжила сосать, не сбавляя темпа. Я провёл пальцами по её блестящей, скользкой щели, собрал густую смазку и медленно провёл смазанным пальцем вверх, к её тугому маленькому анусу. Круговыми движениями я начал дразнить её дырочку.

Из уст Лизы вырвалось похотливое, приглушённое бульканье. Её пизда обильно текла, смазки хватало, чтобы мой палец легко скользил по её сжимающемуся анусу.

— Ммм... дядя Джек... — промычала она, не вынимая мой член изо рта.

Её губы были растянуты до предела, пока она старательно заглатывала всё глубже. Знание того, что я скоро снова засажу ей в задницу, заставляло мой член быстро твердеть.

— Ладно, моя маленькая крыса-спермоглотательница... забирайся сюда и садись сверху, — усмехнулся я.

— Ах... злобно... обожаю, когда ты называешь меня своей маленькой крысой-спермоглотательницей, — хихикнула она, быстро забираясь наверх.

Лиза медленно опустилась на мой стоящий колом член. Её воспалённая, тугая пиздёнка с трудом принимала толстый ствол. Она несколько раз спотыкалась, её лицо искажалось от боли и удовольствия, но она продолжала садиться глубже.

Наконец она полностью насадилась и обмякла на моей груди, тяжело дыша. Её пальчики блуждали по моей груди, пока она привыкала к ощущениям.

— Блядь... он такой большой... — прошептала она, слегка двигая бёдрами.

Минута извиваний и коротких, осторожных движений — и её вагина уже мурлыкала, как хорошо смазанный мотор... хотя и с сильной утечкой горячего, тягучего масла. Лиза начала выпрямляться, сильнее сжимая мой член своей тугой пиздёнкой.

— Чёрт... чёрт... это так чертовски хорошо... — взвизгнула она, откидываясь назад. Её руки легли за спину, опираясь на мои бёдра, и она прогнулась ещё сильнее, выставив грудь вперёд.

— Дааа... аааа... больно... но так охуенно хорошо... — хрипела она, её лицо исказилось от смеси боли и дикого удовольствия. Она дёргалась, пищала и тряслась, полностью погрузившись в мир своего плотского блаженства.

Я потянул её вперёд, боясь, что она может полностью откинуться назад — её руки уже дрожали. Резко перевернувшись, я оказался сверху, подтянул её колени к ушам и начал трахать жёстко, быстро и глубоко — именно так, как она хотела... как она нуждалась.

Мои тяжёлые яйца громко и влажно шлёпали по её мокрой попке с каждым мощным толчком. Лиза хрипло визжала, её ногти глубоко царапали мои бока, оставляя красные следы.

— Дядя Джек... еби меня... сильнее... я кончаю... бляяядь!!! — орала она, её тело билось подо мной, как в припадке.

Её пиздёнка бешено сжималась, доя мой член. Я не выдержал и спустя несколько десятков жёстких ударов мощно кончил — густые, горячие струи спермы хлынули глубоко в её вагину, заполняя её до краёв.

Лиза болталась подо мной, как тряпичная кукла — полностью обмякшая, дрожащая, с закатившимися глазами и слабыми, прерывистыми стонами. Её пиздёнка всё ещё судорожно сжималась вокруг моего члена, до последнего выдавливая из меня густые, горячие струи спермы.

Когда я наконец вынул свой мокрый, блестящий хуй, из её широко раскрытой, воспалённой щели сразу хлынул густой поток моей спермы, смешанной с её соками и тонкой струйкой крови. Лиза тихо застонала, её бёдра мелко дрожали.

После того, как она сходила в туалет и приняла душ, я помог ей одеться. Её пиздёнка была сильно опухшей и ярко-красной — красиво воспалённая после жёсткой первой ебли. Я надеялся, что она не будет сильно «пускать слюни» на простыни ночью.

Я проводил её до половины пути к общежитию, крепко придерживая за талию — ноги у неё всё ещё подкашивались.

— Слушай внимательно, — сказал я серьёзно, остановившись в тени деревьев. — Утром у тебя будет очень больно. Но ты будешь терпеть. Тебе не нужно, чтобы тебя везли в лазарет на осмотр. А ещё сходи на исповедь и попроси прощения за нарушение дресс-кода и причинение таких страданий медицинскому персоналу... Это должно тебя отмазать. И ради бога, соберись и носи форменные трусики хотя бы неделю!

Лиза слабо улыбнулась, всё ещё тяжело дыша. Я поцеловал её в губы — долго и нежно — и отпустил.

Она сделала несколько неуверенных шагов, потом обернулась и тихо сказала:

— Спасибо, дядя Джек... За всё.

Я смотрел, как она медленно уходит в темноту, слегка пошатываясь, и улыбался.

«Доброе утро, красавица», — радостно поприветствовал я Лану, когда она появилась на веранде с подносом в руках. Я не успел даже развернуть газету — она сразу поставила передо мной завтрак.

Я крепко сжал её упругую, тугую попку через тонкую ткань шортиков, когда она наклонилась.

— Доброе утро, Папочка, — хихикнула она, слегка вздрогнув от моей хватки.

— Ты сегодня в хорошем настроении... Никки вчера вечером к тебе тайком пробралась? — усмехнулся я, заметив лёгкий румянец на её щеках.

— Ах... нет, я подумала, что она у тебя дома, и ты лижешь ей киску, — съязвила она в ответ, но покраснела ещё сильнее.

Её реакция подсказала мне, что я угадал.

— Ах... ты иногда такой грубый, Папочка! — пискнула она и быстро скрылась внутри дома.

Через несколько минут она вернулась и села напротив меня за стол. Я видел, что ей очень хочется что-то сказать, но она не решается прервать мой завтрак.

После пары глотков я отложил вилку, посмотрел на неё и вопросительно поднял бровь.

— Прости... я до сих пор не могу смириться с тем, что мне нравится... ммм... лизать её, — тихо призналась она, сильно покраснев.

Я усмехнулся, отпивая чай.

— Не могу представить, почему тебе это не нравится, милая... У неё такая сексуальная и аппетитная киска... Почти такая же вкусная, как твоя, — добавил я с лёгкой улыбкой и продолжил есть.

Когда я закончил, Лиза забрала мою тарелку и вернулась с свежим чайником чая. Снова сев за стол, она явно собиралась с мыслями.

— Отличный чай, — заметил я, чтобы дать ей время.

— Ах... Папочка... когда ты разговариваешь с девушкой, ты думаешь о том, как выглядит и на вкус её вагина? — тихо спросила она, слегка покраснев.

Я сделал пару глотков чая, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Нет, не всегда... Например, вчера я пошёл в магазин за прокладками для крана и лезвиями для газонокосилки... Там была одна очаровательная женщина, которая никак не могла понять, какие прокладки ей нужны, и я ей помог... Даже не думал о том, как может выглядеть и на вкус её вагина... Но теперь, конечно, думаю, — усмехнулся я.

Лиза фыркнула и закатила глаза.

— Неужели отцам приходится отвечать на такие вопросы своих дочерей... Тебе следует спрашивать свою маму, — предложил я.

— Ах... иди уже на работу, пока не забыл, как туда добраться, старик, — съязвила она, забирая мою теперь уже пустую чашку и чайник внутрь.

— Пока, милая, — крикнул я ей вслед, бросил газету на стол и ушёл.

Я отлично покосил траву, лишь изредка прерываясь на короткий, тёплый дождь. Теперь я припарковался прямо перед подъездной дорожкой Ланы и сидел в машине, размышляя, сколько из наших «взаимодействий» я должен рассказать её матери. Я знал от Ланы, что у них довольно близкие и открытые отношения, но не был уверен, рассказала ли она ей о наших «папочках на один день», пляже, водных горках... и уж точно не о том, как я жадно лизал её тугую, мокрую вагину или как трахал Никки.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я вышел из машины, взял сумку с инструментами и постучал в дверь ровно в пять тридцать. Потом отступил на пару шагов, чтобы не выглядеть слишком навязчиво.

Дверь открыла миссис Робинсон.

— Ах, мистер Эванс, пожалуйста, входите, — вежливо сказала она.

— Прежде чем я войду, миссис Робинсон... не мог бы я с вами поговорить? — спросил я.

Она провела меня к стульям и столу на террасе и села. Я устроился напротив.

— Ах, ну... как вы знаете, Лана уже некоторое время подает мне завтраки, — начал я осторожно. — Недавно она сказала, что никогда не знала своего отца, а потом, может быть, на следующее утро она обратилась ко мне с просьбой... Я рассказал ей о выходных, проведённых на пляже с водными горками, в рамках программы «Папа на один день».

Я сделал паузу, глядя ей в глаза.

— Оглядываясь назад, я признаю, что должен был настоять на том, чтобы она сначала представила меня вам, по крайней мере, чтобы получить ваше одобрение... но я этого не сделал... Я нисколько не обижусь, если вы попросите меня уйти.

Миссис Робинсон долго молчала, внимательно изучая меня.

Она не отрывала от меня взгляда на протяжении всего моего рассказа, не перебивая ни разу. Её глаза, как и у Ланы, время от времени становились чуть голубее, словно в них вспыхивал интерес.

— Я согласна, что тебе следовало сначала попросить о встрече со мной, — наконец сказала она. — Однако, учитывая, что Лана рассказала мне о своей просьбе... и ты согласился, я, наверное, так же виновата, что не настояла на том, чтобы она представила тебя мне... Так что, думаю, мы квиты.

Она тихонько усмехнулась.

— Хотя я должна признать, что ты... недавно немного изменил её выбор одежды... что, как она мне тоже сказала, было твоей заслугой... Мне так понравился твой простой «тест» на длину юбки, — она усмехнулась. — Так что, думаю, ты меня переиграл.

Я глубоко вздохнул и снова посмотрел ей в глаза.

— Ты в курсе, Ева, она в последнее время звонила мне по видеосвязи по вечерам? — спросил я.

Она кивнула.

— И что недавно она позвонила мне в том, что, по её словам, было твоим «обычным» вечерним нарядом, когда я предложил...

— Тебе бы не понравилось, если бы она позвонила мне в таком виде? — закончила она за меня, слегка приподняв бровь.

Ева на этот раз отвела взгляд, слегка расширив глаза.

— Ох... и что ты сделал? — спросила она тихо.

Я не ответил сразу, собираясь с мыслями.

— Моим первым побуждением было закончить разговор... но я этого не сделал... Правильно это или нет, я отнёсся к нему как к «обычному» звонку... Боясь, что она может почувствовать себя отвергнутой... возможно, у неё разовьётся комплекс неполноценности. Она, безусловно, целеустремлённая и умная молодая женщина, но всё же временами уязвимая... Но, если быть предельно честным с собой, я не закончил разговор... в основном потому, что у неё потрясающая грудь.

Глаза Евы действительно расширились, на мгновение стали серо-голубыми, а рот слегка приоткрылся. Затем её тело слегка задрожало, она подавила смешок, а потом рассмеялась — в её глазах заблестели голубые искорки.

— Да, мистер Эванс... да... — проговорила она, качая головой.

— Ах, насчёт этой истории с «Папочкой»... она немного не хочет отпускать это, и у меня... эмм... не хватает духу положить этому конец... Но я это сделаю, если вы считаете, что всё зашло слишком далеко.

Ева снова рассмеялась, откинувшись на спинку стула.

— Ах... ты сама напросилась; я не собираюсь ввязываться в этот спор, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Так что, мы будем сплетничать всю ночь или ты научишь меня менять прокладки в кранах?

— Ах... где твой главный водопроводный кран? — спросил я, когда она направилась к входной двери.

— О... ммм... возможно, он там, справа от ворот, — усмехнулась она.

Я перекрыл воду, взял инструменты и последовал за ней в её просторный и аккуратный дом, сняв ботинки у двери. Несмотря на её протесты, я настоял, чтобы она выполняла работу под моим руководством.

— Возможно, тебе придётся сделать это снова позже, и ты лучше запомнишь, если сделаешь это сама, — сказал я ей.

Она довольно хорошо освоилась после того, как мы поменяли прокладки в прачечной и на кухне.

— Запомни: «Затягивай — вправо, откручивай — влево», это лучший способ запомнить, в какую сторону нужно крутить, — несколько раз подсказал я ей.

Ситуация стала значительно интереснее, когда мы поднялись наверх, в её ванную комнату.

— Мама... где ты? — раздался голос Ланы из коридора.

— Я в ванной, дорогая, — крикнула Ева со своего конца.

Лана вошла в ванную и... замерла. Её рот широко раскрылся, когда она увидела, как мать стоит у крана, а я рядом с инструментами.

— Вода отключена, пока мы меняем прокладки, — спокойно сказала Ева, повернувшись к дочери.

Я лишь ухмыльнулся Лане. Её рот скривился, как у рыбы, выброшенной на берег. Она явно пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Её щёки быстро покрылись румянцем, когда она поняла, что её мать стоит рядом со мной в тесной ванной комнате.

— Ох... мне очень нравится твоя новая прическа, дорогая... но лучше прикрой её, пока у мистера Эванса не случился сердечный приступ, — хихикнула Ева, явно наслаждаясь моментом.

Лана издала сдавленный, полный стыда визг, мгновенно прикрыв руками свою гладко выбритую, блестящую промежность. Её лицо вспыхнуло ярко-красным. Она резко развернулась и бросилась обратно в коридор, чуть не споткнувшись.

Ева согнулась пополам от приступа смеха, держась за край раковины.

— Ты знал о её новой «прическе»? — усмехнулась она, вытирая уголки глаз.

— Ах... да... работа Никки, кажется, — ответил я, тоже не сдерживая улыбки.

— Ах... Никки... — Ева слегка покраснела. — Ммм... хорошая, аккуратная работа. Может, сэкономлю несколько долларов в салоне и дам ей немного карманных денег... Что ты о ней думаешь?

Я вышел посмотреть в коридор, где Лана всё ещё пряталась за углом.

— Да... милая девочка... гормоны сейчас сеют настоящий хаос... довольно... ммм... авантюрная, — усмехнулся я.

Мы спустились в комнату Ланы, чтобы поменять прокладку в её ванной. Лана как раз вернулась, снова в полной школьной форме, и спросила, всё ещё красная:

— Так что же вы, собственно, делаете в моей ванной, Папа... Джек?

Я застонал, театрально схватился за грудь и прислонился к стене. Медленно сползая по ней, я начал булькать и тяжело задыхаться, а потом и вовсе свалился боком на пол.

Лана хрипло завизжала:

— Мама, сделай что-нибудь!!!... Боже, не умирай! — всхлипывала она, бросаясь ко мне и рыдая.

— ПАПАААА! — кричала она, тряся меня за плечи.

Я не выдержал и улыбнулся, открыв один глаз.

— Ах... так лучше, милая, — тихо сказал я, медленно садясь.

Лана сначала замерла, а потом села и начала колотить меня кулачками по груди.

— Аааа, совсем не смешно! НИКОГДА больше так со мной не делай!!!... Ты мне очень многим обязан, Папочка!!! — пропищала она, хотя в её глазах уже блестели слёзы облегчения.

— Прости, милая, наверное, я немного переборщил, — усмехнулся я, поймал её руки и поцеловал в щёку.

Я легко поднял её на руки и прижал к себе.

— Чёрт, даже меня на мгновение обеспокоила, — усмехнулась Ева, стоя в дверях.

— Так что вы делаете с краниками и зачем? — спросила Лана, всё ещё немного надувшись.

— Ах, круто, можешь меня тоже научить, Папочка? — тут же добавила она, когда я начал объяснять.

Я усадил её на край ванны и шлёпнул по упругой попке.

— Да, но только после того, как ты наденешь трусики, девчонка! — строго сказал я, хотя не смог сдержать улыбку.

Лана оказалась прилежной ученицей. Она тихо повторяла про себя: «влево — откручивай, вправо — затягивай», сосредоточенно откручивая и затягивая краны. Ей потребовалась моя помощь, чтобы ослабить и затянуть болты, но в остальном она справлялась очень хорошо.

Прощаясь у входной двери, Ева пригласила меня зайти позже на ужин:

— Это самое меньшее, что я могу предложить в знак благодарности за твою помощь... Просто в повседневной одежде, не нужно «наряжаться».

— О да! Папочка, пожалуйста, скажи «да»! — пискнула Лана, глядя на меня большими, умоляющими глазами.

Я почесал подбородок, делая вид, что раздумываю.

— Хм... осталось сделать ещё кое-что. Если ты угадаешь, я приду на ужин... Так вот, милая, ты почистила краны в ванной, но вода не текла. Почему?

Лана почесала голову, потом попку, несколько раз походила кругами, явно напряжённо думая.

— Аааа... должно быть, есть другой кран, через который вода поступает внутрь, — наконец пискнула она.

— Звучит неплохо, — усмехнулся я. — Не нужно готовить ничего особенного, я ем просто.

Ева улыбнулась:

— Семь тридцать подойдёт?

— Вполне, — кивнул я.

— Пойдём со мной на минутку, Лана, — сказал я, выходя на улицу.

Я указал ей на главный кран у забора и обнял за талию. Когда она включила воду, я наклонился и поцеловал её в макушку.

— Скажи маме, чтобы она немного приоткрыла все краны — вода может быть немного грязной после отключения... А душ включай в последнюю очередь.