Одна нога вытянута, другая согнута, я посередине, вхожу с большой амплитудой и хлопком, постель скрипит. Я люблю, когда любовь сопровождается этими звуками. Но Свету это смущает, тем более, что сегодня мы ночуем у ее матери, она боится, что та что – нибудь услышит.

Я же наоборот этого хочу, и когда к звукам нашей энергичной ебли добавились Светкины стоны, я не выдержал и кончил, тоже со стоном и зубным скрежетом. Я был бы рад узнать, что Катя еще не спит и слышит нас в своей спальне. Может, она сейчас мастурбирует, представляя, что я делаю с ее дочерью? Впрочем, мы уже закончили. Я вынимаю член из жены и, как обычно, шутя, предлагаю ей его облизать: она, как обычно, отказывает, предложив мне сделать это самому. Спасибо большое.

Вскоре Светка заснула. Я натянул трусы, выскользнул из комнаты, закрыл дверь и направился на кухню в надежде чем – нибудь поживится.

У приоткрытого холодильника сидела на корточках Катя и вылизывала стаканчик йогурта. Она была в ночной белой сорочке и трусах. Я замер на месте, но она заметила меня – и ничего не сказала, продолжая есть йогурт.

– Ложка не нужна? – спросил я наконец.

– Не – а, – ответила она. – Так вкуснее.

– А, ясно. – Я не знал, что еще сказать.

– Хочешь? – спросила она, протягивая мне другую баночку.

– Ага, – промямлил я и подошел ближе, попав в луч света из холодильника.

Я присел на корточки рядом с тещей и взял баночку. Ее голые коленки соприкоснулись с моими и я понял, что скоро выдам себя – мой братец кролик не мог не отреагировать на это. Но то, что я услышал из ее уст вслед за этим утроило эффект:

– Хорошо кончил?

Я едва не поперхнулся – ей пришлось хлопать меня по спине.

– Ты слышала? – мы были с ней на "ты".

– Нет, вижу, – она кивнула, показывая на мои трусы. Я глянул вниз и только теперь заметил мокрое пятно спереди – следы не успевшей засохнуть спермы. Я не знал, что сказать.

– Да ты не смущайся, – выручила меня Катя. – Мы же взрослые люди. И откуда бы, интересно, брались дети, если бы мужчины не кончали в женщин?

– Да.

Катя поднялась и пересела на табурет.

– Сделай мне чайку, а? – попросила она.

Пришлось включить свет. Я занялся чаем, понимая, что выгляжу нелепо – с пятном на трусах, да еще и с оттопырившимся членом. Но куда было деваться?

Я налил ей и себе чаю и присел рядом за стол. Теща опять заговорила первой:

– Только бы сейчас Света не вышла, а то еще вообразит себе невесть что.

– Что? – не удержался я.

– Ну, ты сам должен понимать. Или я выгляжу настолько старой, что такие мысли не приходят тебе в голову?

– Что ты, ты выглядишь здорово.

– Значит, приходят? – она лукаво улыбнулась.

– А что бы ты хотела услышать? – я почувствовал, что сейчас нас понесет, но уже не мог остановиться.

– Правду. – И знаете, что она сделала после этих слов? Она поставила чашку на стол, наклонившись вперед и опершись локтями о колени. Когда на женщине легкая ночная сорочка и нет лифчика: Короче, ее грудь полностью открылась моему взору, и Катя это прекрасно понимала.

– Приходят.

– И как часто?

– Часто.

– Ах ты негодник! – она засмеялась и выпрямила спину. Но одновременно слегка раздвинула колени, так что теперь я мог видеть ее трусики. – И что же ты себе представляешь? Только откровенно, мы же как никак родственники и я обязана знать, что на уме у моего зятя.

– Но я не уверен в твоей реакции, – я пошел на попятную, сработал заложенный воспитанием механизм приличия. Но Катя не приняла моей капитуляции:

– Да брось ты. Никто кроме нас не узнает. Давай, колись. Тебя же не смутило то, что я показала тебе свою грудь? А я, как видишь, не смущаюсь, сидя в неглиже перед мужчиной в одних трусах.

– Ок, ты сама попросила.

– Сама, сама.

Я сделала паузу, набрал воздуха в легкие, как перед прыжком в воду, и выдохнул:

– Как ты у меня сосешь.

Эта чертова теща продолжала смеяться надо мной:

– Что я у тебя сосу?

– Сама знаешь что.

– Нет, ты скажи.

– Хуй. – "Получила?" – подумал я со злорадством. Но Катя продолжала меня удивлять:

– И всего – то? Я то уж вообразила себе невесть что.

– Что? – теперь была моя очередь поиздеваться над ней.

– Ну, мало ли что.

– Нет, так не честно. Говори.

– Ну, я решила, что ты представляешь, как ставишь меня раком и трахаешь, а потом кончаешь в потолок. – Она опять засмеялась.

– Лучше в рот, – сказал я.

– Ах, вот оно что. В рот, значит. Света тебе не позволяет, надо понимать?

– Нет. Она и в рот – то взять не решается, не то что кончить туда.

– Ну, трахается – то хоть хорошо?

– Нормально.

– А она тобой довольна?

– Это ты у нее спроси.

– Я спрашивала.

– Правда? – я оторопел. Оказывается, Света не стесняется обсуждать это с матерью? А со мной, черт возьми, стесняется. – И что она тебе ответила?

– Твой член великоват для нее, ты иногда делаешь ей больно, ранишь матку. С другой стороны, это ее еще больше возбуждает. И еще – не забывай про клитор, она любит, когда член с ним соприкасается.

– Хорошо, учту. – Я был слегка уязвлен.

– Ну хорошо, – не унималась Катя. – А что ты делаешь, когда представляешь меня сосущей твой член, а?

– Что – что, что делают все мужчины? Дрочу, конечно.

– Дрочишь? – Катя сделала паузу. – Покажи.

– Что? – не понял я.

– Как ты дрочишь. Я никогда не видела, как дрочат мужчины. А мне ведь уже 38. Или ты хочешь, чтобы я померла, так ни разу этого и не увидев?

Что бы ты сделал на моем месте? Убежал? Отшутился? Или ответил бы также как я? Я ответил:

– Если ты действительно этого хочешь, ты должна мне помочь.

– Как? – спросила она.

– Раздвинь колени пошире, засунь ладошку себе в трусы и приспусти бретельки сорочки.

Господа, она сделала все, как я сказал. Отступать было некуда. Я встал, снял с себя трусы и стал дрочить у нее на глазах. Ее сорочка сползала все ниже, открыв, наконец, грудь полностью. Аккуратные коричневые соски набухли, ладошка, которую она запустила себе в трусики, шевелилась в такт моему кулаку.

– Ты только не кончи, – попросила – потребовала она.

– И ты не кончи, – ответил я.

– Нет, мне можно.

– Но тогда и мне можно.

– Но тогда не на меня, пожалуйста.

– А в тебя? – я сделал ударение на "в".

– Что ты имеешь ввиду?

Из меня почти выскочило автоматом "что имею, то и введу", но она меня опередила:

– Но не здесь же, твоя жена может войти, ты же этого не хочешь?

– Ты хотела сказать "моя дочь"?

– Перестань намекать на инцест. Я тебе еще не дала.

– Но ведь дашь? – Я подошел поближе. – Дотронься до него, ну давай! Ты ведь этого хочешь.

– Нам еще не поздно остановиться. – Сказала она, посмотрев мне в глаза. Но ее взгляд говорил обратное. – Ты считаешь, что уже поздно?

– Да, поздно.

Я взял ее за голову и притянул к своему животу. Мой член уже сочился и я вытер его об ее щеку после чего приставил головку к ее губам. Губы не открывались. Я надавил и головка уперлась в сжатые зубы: Катя делала вид, что еще сопротивляется. Тогда я убрал член и прижал к ее губам свои яйца – те самые, что при ходьбе болтаются между ног.

– Лижи! – потребовал я. Она один раз лизнула. Потом второй. Наконец, рот открылся и поглотил мою мошонку полностью. Ее левая рука прошлась по моему заду, скользнула к животу – пальцы нашли член. Какое – то время Катя продолжала лизать мои яйца и нежно подрачивать член.

– Черт! – я не мог сдерживать себя, вернее, свой член – он резко вошел в Катин рот.

– Да! – Я ебал ее в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Но в какой – то момент мы поменялись ролями: теперь Катин рот ебал меня, заглатывая мой член до конца, сильно сжимая его губами и прикусывая зубами. Я потерял ощущение реальности, перестав понимать, где я, с кем я и что со мной происходит. Нескончаемая волна наслаждения захлестнула меня и не пускала на поверхность. Я не знал, молчу я или кричу, уже кончаю или еще держусь.

Но неожиданно все прекратилось: Катина голова отшатнулась назад, она встала со стула, поправила на себе сорочку, затем подтянула мои трусы.

– Мы совсем потеряли головы – Света может проснуться, – сказала она. – Что мы ей скажем, если она нас застанет?

– Что любим друг друга, – пошутил я.

– Дурак! – теща, эта сучка, только что делавшая мне сладчайший в моей жизни минет, собралась проскользнуть мимо меня и удалиться. Ну уж дудки! Я взял ее за руку:

– Пошли к нам!

– Ты совсем спятил? – она попыталась вырвать свою руку.

– Подумай сама: нас не застигнуть врасплох, если мы сами будем контролировать ситуацию. За креслом ты будешь не видна, а Света, наоборот, будет у нас перед глазами. Поняла?

Кажется, до нее дошло. Во всяком случае, она больше не сопротивлялась.

Я вошел в комнату первым. Постоял немного, пока глаза не привыкли к темноте. Различив на кровати Светин силуэт, подошел к ней, наклонился: ее дыхание было ровным и безмятежным. Она была полураскрыта: из – под одеяла выглядывали ее голые ноги. Я вернулся к двери, где меня ждала Катя, взял ее за плечи, провел в комнату, в ближайший к двери угол, где стояло большое кресло. Мы зашли за кресло и я обнял тещу со спины, пройдясь по ее животу и крепко сжав ее груди сквозь ночную сорочку. Она выгнулась, подняла руки вверх, завела их за голову. Я запустил пальцы правой руки ей в трусы, нащупал ее жаркую киску и придавил ее. Катя выгнулась еще сильнее. Я немного подрочил ее, и когда она потекла, раздел : стянул с нее сорочку, трусики, аккуратно положив их на пол, сверху бросил свои трусы и обхватил ее бедра, приглашая наклониться. Она легла грудью на спинку кресла, выставив свой зад и раздвинув ноги. То что произошло затем, неоднократно описано в порнолитературе и я не знаю, стоит ли мне повторяться, живописуя мои телодвижения за спиной у тещи. Замечу лишь, что моему члену было необычайно уютно у нее в теле, я смаковал этот коитус, как смакуют первую летнюю клубнику – не ту, что из парника, а ту, что с собственной грядки. Катя старалась не стонать, но чувствовалось, что молчание давалось ей с трудом: ее попка жадно и настойчиво крутилась передо мной, не давая расслабиться. Временами мне приходилось гасить ее движения, чтобы не кончить преждевременно. Я наклонился над ее ухом: "Что будем делать? Я без презерватива. " "Можно, сегодня можно" – ответила она и еще быстрее заходила подо мной.

Я бросил взгляд в сторону кровати: вроде все спокойно. Я поднажал, истома внизу живота росла и ширилась, готовясь выплеснуться наружу.

Вдруг я заметил, что Светин силуэт на кровати зашевелился. Над подушкой поднялась ее голова. Я резко присел, увлекая за собой тещу. Теперь она сидела на мне, член все еще был в ней. "Неужели заметила?" – с беспокойством подумал я.

– Толик? – позвала Света. Что было делать? Я осторожно извлек своего дружка из тещиной пизденки, нащупал свои трусы, быстро натянул.

– Толик, ты где? – позвала еще раз моя жена. Катя свернулась калачиком за креслом. Я встал:

– Что, малыш? Я здесь, – и направился к кровати.

– Что ты там делал? – спросила Света, когда я лег рядом с ней.

– Просто ходил по комнате – бессонница, – соврал я и прижался к жене. Сжал ее ягодицу. Мой член все еще стоял, неудовлетворенный. Минуты не хватило.

– Я хочу тебя, – шепнул я на ухо Свете.

– Толик, я сплю.

– Ничего, я быстро, – с этими словами я повернул ее на спину, освободил ее и себя от трусов, смочив пальцы слюной, запустил их между ее половых губ, одновременно целуя ее в другие губы. Почувствовав, что ее лоно увлажнилось, лег на нее сверху и запустил в нее своего братца. Кончил я быстро, кончая, увидел, как из – за кресла выскользнула Катина фигура, замерла на секунду в дверях и исчезла.