Виктор. Он наверное ещё спит, возможно ему тоже снится сон, в котором мы вместе. В котором мы с ним целуемся и занимаемся любовью. Я представила его лицо, спокойное, расслабленное, с чуть приоткрытым ртом. Он всегда спал тихо, почти не шевелился, и по утрам я любила смотреть на него, на его длинные ресницы, на ямочку на подбородке, на то, как солнечный свет играет на его коже.

Я не могла никак осознать, что размеренная жизнь может так резко измениться. Просто раз и всё. И девушка, хранившая верность, в один момент превращается просто в тело для удовлетворения сексуальной потребности этого неизвестного мужчины.

Его сила и уверенность пленяли. Я понимала, что он просто не задумывается о последствиях, или даже готов к ним. Но быть настолько наглым и уверенным мог только человек, упавший на дно, которому совсем нечего терять. Тот, у кого нет дома, нет семьи, нет работы, нет будущего. Тот, кто живёт одним днём, потому что каждый следующий может стать последним.

Виктор, мой муж, извини. Я мысленно обратилась к нему, как к святому, как к иконе, перед которой молятся в час отчаяния. Извини, я не могла ничего сделать, чтобы сбежать. Мои попытки пресекались. И я признаюсь, что сдалась. Тогда утром, в том сером полусвете, который пробивался сквозь шторы, я перестала сопротивляться.

Это произошло не вдруг, не щелчок, не озарение, не решение. Это случилось постепенно, пока его член входил в меня миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметром. Моё влагалище не могло больше сдерживать его. Он был во мне уже наполовину.

Я посмотрела вниз, туда, где наши тела соединялись и была удивлена, как он поместился в меня. Половых губ не было видно. Они завернулись внутрь вместе с его членом, втянулись, спрятались, чтобы освободить место для этого огромного, чужого, пугающего предмета.

Потом он чуть подался назад, и я увидела, как по стволу его члена сочится смазка. Прозрачная, тягучая, блестящая. Она была моей. Её выделяла я. Точнее, не я, а моё тело. Оно предавало мой разум, работало против меня, готовило меня к тому, от чего мой мозг кричал в ужасе.

Почувствовав в себе что-то более крупное, чем обычно, моё тело вначале отозвалось болью. Мышцы сжались, пытаясь вытолкнуть чужеродный объект, защитить себя, сохранить целостность. Но потом, распробовав всё, почувствовав внутри упругую, горячую, живую материю, оно сдалось.

Валера всё понимал. Он как тонкий психолог мог по моим движениям и звукам определить ту стадию, когда пора. Когда боль уходит, когда страх отступает, когда тело перестаёт сопротивляться и начинает принимать. Он чувствовал это по тому, как расслабились мои бёдра, как изменилось моё дыхание, как я перестала закусывать губу до крови.

И он начал погружаться глубже. Я чувствовала каждой клеточкой его медленные, размеренные движения. Внутри всё расширялось с каждым толчком, не резко, не болезненно, а постепенно, как будто моё тело само раскрывалось ему навстречу. Мы перешли эту грань. Теперь он был везде, где был Виктор. Он занял то место, которое я считала священным, принадлежащим только одному мужчине.

А я... я просто не могла сдержать стон. Я не могла, понимаете. Он такой большой. Крупная головка, выходя наружу, создавала внутри вакуум, чувство, которого я никогда не испытывала раньше. Мне казалось, что он вытягивает из меня что-то жизненно важное, что-то, без чего я не могу дышать. А потом он входил снова и это «что-то» возвращалось, но уже другим, изменённым, наполненным новым смыслом.

Эти необычные чувства я испытала впервые. Яркие лучи удовольствия, передаваемые снизу в голову, просто сводили с ума. Мои глаза начали закатываться с каждым его глубоким проникновением. Я перестала видеть потолок, перестала видеть комнату, перестала видеть его лицо, только белый шум и вспышки света, которые взрывались где-то за закрытыми веками.

Очень быстро и резко волна наслаждения накрыла меня. Я кончала под этим неизвестным мне ранее человеком. Я не знала его совсем, ни фамилии, ни возраста, ни того, что он любит на завтрак, ни какой у него был собака в детстве. Но, как оказалось, для тела неважно знать биографию партнёра. Всё оказалось гораздо прозаичнее, чем я всегда представляла.

Он всё это видел. Видел, как я кончила. Видел огромное количество смазки на своём члене - моей смазки, которая выделялась в ответ на его движения. Он чувствовал, как я вся теку на нём, как мои мышцы сжимаются и разжимаются в конвульсиях оргазма.

И мне не было стыдно. Я просто закрыла глаза и пыталась ни о чём не думать. Отключить сознание, как выключают свет, когда уходят из комнаты. Стать просто телом без мыслей, без чувств, без памяти. Потому что если бы я начала думать о Викторе, о том, что я делаю, о том, что я чувствую, я бы сошла с ума.

Но внезапно он начал разматывать скотч на руке. Я почувствовала, как липкая лента отклеивается от моей кожи, по миллиметру, по волоску, даря странное, щекочущее облегчение. Когда с моей руки сняли эти оковы, я чуть не получила второй оргазм, настолько сильным было ощущение свободы в этом одном, освобождённом запястье.

Валера начал разворачивать меня. Он действовал уверенно, но не грубо, просто брал моё тело и ставил его так, как ему было нужно. Сначала на бок, потом на живот, потом на колени. Я оказалась стоящей на четвереньках, лицом в подушку, спиной к нему.

Наконец я могла не смотреть на него. Я уткнулась лицом в прохладную ткань наволочки, закрыла глаза и выдохнула. Не видеть его уже было легче. Не встречаться с этим безумным взглядом, не видеть его самодовольной улыбки, не чувствовать себя жертвой под прицелом.

Но в таком положении я начала иначе чувствовать его член. Он вошёл снова, медленно, осторожно, давая мне время привыкнуть к новому углу. И я поняла, что теперь он задевает совсем другие точки. Те, до которых Виктор никогда не доставал. Те, о существовании которых я даже не подозревала.

Он растягивал меня иначе, заполнял меня по-другому, упирался во что-то глубоко внутри, во что-то, что сразу же сигналило в мозг мощным импульсом удовольствия. Я вцепилась в простыню, закусила подушку, чтобы не закричать. Там, позади, он не стал церемониться.

Он схватил меня за талию, своими сильными, грубыми руками и начал буквально насаживать меня на свой член. Движения стали быстрее, жёстче, ритмичнее. Я чувствовала, как его бёдра ударяются о мои ягодицы, как его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя синяки.

Я попыталась рукой создать дистанцию, оттолкнуть его, немного указать, что мне неприятно. Но ему было всё равно. Он использовал меня как тело, как инструмент для удовлетворения. Не спрашивая меня о том, как мне. Не интересуясь, больно ли мне, страшно ли мне, хочу ли я продолжать.

И в какой-то момент я перестала сопротивляться. Если я перестану бороться, если я просто позволю этому случиться может быть, это закончится быстрее.

Внутри всё привыкло. Уже не было так больно, осталась только тяжесть, распирание, чувство наполненности, которое я никогда раньше не испытывала. А потом и вовсе начало нарастать тепло. По телу начали разливаться волны удовольствия, сначала слабые, едва заметные, потом всё сильнее и сильнее, пока они не захлестнули меня с головой.

И я снова предала Виктора. Я начала осознавать, что моё тело само подаётся назад, навстречу его толчкам. Я перестала чувствовать давление, осталось только желание, только потребность, только жадное «ещё».

Импульс удовольствия, который я получала, стал слабее, когда он замедлился. И я испугалась, испугалась, что он остановится, что он выйдет из меня, что он оставит меня с этим жаром, с этим зудом, с этой неутолённой жаждой.

Я начала сама толкать себя назад, чтобы он проник глубже. Я начала сама насаживаться на него сильнее и сильнее, быстрее и быстрее, в такт его движениям. Я стала полноправным участником этого акта, не жертвой, не пленницей, а женщиной, которая брала то, что ей нужно.

Мои стоны уже не были спрятаны в подушку. Они наполняли своим звуком спальню, громкие, неприличные, постыдные. Я не узнавала свой голос он стал ниже, хриплее, в нём появились какие-то животные, первобытные ноты.

И то, что я стонала, было ужасно. Потому что я просто по привычке повторяла те же слова, что и с мужем.

— Дааа... - вырвалось из моего горла. - Ещё... оооо... даааа... ещё, ещё, ещё.

Я не контролировала себя. Я не думала о том, что говорю. Слова лились сами собой, как вода из переполненного стакана.

В ответ я получала то, о чём просила. Его член двигался во мне, не встречая сопротивления, проникая так глубоко, что я зажмуривалась от удовольствия. Каждый толчок отдавался где-то в основании позвоночника, разбегался по нервным окончаниям, заставлял пальцы ног поджиматься, а спину выгибаться.

Это был животный секс. Всё ради удовлетворения желания, не про любовь, не про доверие, не про нежность. А просто животный, сумасшедший, первобытный секс. Всё закончилось резко.

Мощный толчок, последний, самый глубокий и его крепкие руки прижали меня к себе. Я чувствовала, как его пальцы впились в мои бёдра, удерживая меня на месте, не давая пошевелиться. Его дыхание стало прерывистым, горячим, обжигающим мою шею и плечи.

А потом я почувствовала, как внутри стало тепло. Он кончил в меня глубоко, обильно, надолго. Я чувствовала каждую пульсацию его члена, каждую порцию спермы, которая заполняла меня изнутри. Это было странное, непривычное ощущение.

Но тогда я не думала ни о чём. Я просто упала на кровать лицом вниз, раскинув руки в стороны и лежала, приходя в себя. Дыхание было тяжёлым, сердце колотилось где-то в горле, ноги дрожали.

Тогда я понимала, что значат цитаты женщин в журналах, которые я раньше читала с усмешкой. «Лучший секс в жизни женщины бывает не с мужем». Я считала это глупостью, оправданием для измен, попыткой придать красивую форму отвратительным поступкам. Так и вышло.

То, что произошло, было лучшим сексом в моей жизни. Темп, скорость, глубина, всё было как будто подстроено для меня и для моего удовольствия. Я получила то, чего никогда не получала с Виктором. И мне было стыдно за это. Стыдно до слёз, до боли в груди, до желания вырвать из себя этот кусок памяти. Но это была правда.

Я с трудом встала с кровати. Ноги дрожали, колени подкашивались, идти было непривычно - казалось, что он ещё внутри. Моё тело, непривыкшее к такому размеру, пыталось сохранить память о нём, мышцы сжимались, пытаясь удержать то, чего уже не было.

Я пошла в ванную. Нужно было скорее вымыть из себя его семя. В туалете моя рука дотронулась до входа во влагалище. Я чувствовала, как там всё растянуто, как легко проникают внутрь несколько пальцев. Я была мокрой, скользкой, чужой.

Потом начала умываться. Я смотрела на себя в зеркало, на растрёпанные волосы, на опухшие губы, на синяк на скуле, который уже начал желтеть по краям. И вдруг, сама не зная для чего, я нанесла на лицо лёгкий макияж. Немного тонального крема, прикрыла синячок. Тушь сделала ресницы длиннее. Блеск для губ спрятала трещины и припухлость.

Я также немного намазала тоналкой руку на то место, где был скотч. Красные полосы от ленты были заметны, и мне почему-то захотелось их скрыть. Приведя себя в порядок, я почувствовала странную лёгкость. Всё, что происходило со мной, перестало вызывать тревогу. Страх никуда не делся, он всё ещё жил где-то в глубине, готовый в любой момент вырваться наружу. Но сейчас, после всего, что случилось, он отступил на второй план.

Я не знаю, что он сделал. Но во мне после секса всё перенастроилось. Как только я вспоминала о том, что чувствовала его член внутри, его движения, его руки на моей талии, на меня накатывала волна возбуждения. Жар поднимался откуда-то из живота, разливался по груди, заставлял щёки краснеть. Это было странно. Я любила Виктора по-настоящему, глубоко, на всю жизнь. Но тут было что-то другое. То, что я не могла объяснить словами. То, что не укладывалось в мою картину мира, где секс и любовь должны быть неразрывно связаны.

Моё тело совсем перестало меня слушаться за всё это время. Даже тогда, на ограде страх так парализовал меня, что я не смогла подтянуться и совершить последний рывок. Тело предало меня. И сейчас оно снова предавало - требуя продолжения, желая того, от чего мой разум отворачивался в ужасе.

Я вышла из ванной. Он сидел на кухне. На столе уже стояла чашка кофе, дымилась, пахла свежей обжаркой и тарелка с яичницей. Два желтка, поджаренные до хрустящих краёв, вокруг полоски белка. Он сам приготовил и ждал меня.

Его глаза были такими же суровыми светлыми, безумными, пугающими. Но теперь они смотрели на меня иначе. Как-то мягко. Не как на жертву, не как на добычу, а почти... почти как на человека.

— Я это, - сказал он, кивнув на стол. - Тут приготовил.

— Спасибо, - ответила я и села напротив.

Мы начали завтракать. Молча. Иногда посматривая друг на друга, как двое незнакомцев, которых судьба столкнула в одном купе поезда. Звякали вилки о тарелки, чашки о блюдца, и эти звуки казались мне странно успокаивающими, такими нормальными, такими бытовыми.

Я ела. Яичница была вкусной, он умел готовить, это было видно. Кофе было крепким, горьковатым, с нотками шоколада. Я пила и чувствовала, как тепло разливается по телу, как возвращаются силы.

И тут я решила спросить.

— А ты откуда? - сказала я, отставляя чашку. - Как к нам попал?

Он тяжело вздохнул. Посмотрел в окно, потом на меня, потом снова в окно. На его лице появилось выражение, которого я раньше не видела, усталость. Не та, которая проходит после хорошего сна, а та, которая накапливается годами, превращая человека в тень самого себя.

— Я, как говорят, свернул не туда, - начал он тихо. - Десять лет назад я начал пить и скатываться на дно. Работа была... Неважно. Появились друзья - такие же, как и я. С ними веселее. С ними не так страшно.

Он замолчал, сделал глоток кофе.

— Потом меня обокрали. Потерял все документы, паспорт, снилс, всё. Без документов ты никто. Не устроиться на работу, не снять квартиру, не получить медицинскую помощь. Просто тень на фоне города.

Я слушала, не перебивая. Во рту пересохло, но я не могла оторвать от него взгляд.

— Потом меня приняла полиция, - продолжал он, и в голосе появились жёсткие ноты. - И там среди них был один наглый лейтенант. Он избивал меня постоянно, просто так, для развлечения. А потом заставил подписать признание в совершении убийства.

— Убийства? - переспросила я, не веря своим ушам.

— Какого-то бомжа, которого нашли в подвале. Улик не было, свидетелей тоже. А ему нужно было отчитаться о раскрытии преступления. Вот он и выбрал меня бездомного, без документов, без будущего. Кто мне поверит?

Он усмехнулся горько, с надрывом.

— Тогда я хотел выжить. Мне было всё равно. Я думал, может, тюрьма заставит меня перестать пить и даст возможность трезво мыслить. Может, там будет лучше, чем на улице. Но когда меня везли в суд, их машина сломалась. Прямо на трассе, посреди поля. Пока они чинили под капотом, я просто вышел из машины и ушёл.

— И они не заметили?

— Заметили, - он пожал плечами. - Но не сразу. А когда заметили - было уже поздно. Я успел добежать до леса, спрятаться. Они наверное не ожидали от меня такого. Думали, я сломленный, безвольный, что никуда не денусь.

Он замолчал надолго. Я смотрела на его руки, крупные, в мозолях, со сломанными ногтями. Руки человека, который много работал физически.

— Так я снова оказался на улице, - сказал он наконец. - Но теперь я боюсь, что этот лейтенант, если поймает меня, просто уже не будет церемониться. За мой побег ему, я уверен, здорово досталось. Он найдёт меня и сделает так, что я исчезну. Навсегда.

— Я строил этот дом, когда ещё был в той прошлой, нормальной жизни, - он усмехнулся.

Он обвёл взглядом кухню - наши стены, нашу мебель, наши полотенца.

— Не знаю, что тогда нашло, - продолжил он. - Я решил приехать в этот район в поисках работы. Помню, здесь раньше было много стройки, думал, может, возьмут разнорабочим. Но тут уже всё построили и продали. Я нашёл этот дом, увидел объявление, что он продаётся... и решил пока пожить в нём. Пока хозяев нет. А потом приехали вы.

Я сидела с открытым ртом и слушала эту историю. Проникаясь ею, понимая, что передо мной человек со сломанной судьбой. Жизнь заставила его стать таким жестоким, озлобленным, опасным. Он не родился монстром. Его сделали монстром.

А я. Я лишь оказалась тут случайно. В нужное время в нужном месте для него.

В какой-то момент я почувствовала в нём что-то человеческое. Не жалость, жалеть такого человека опасно. А понимание. Что он не просто зверь, который пришёл сожрать меня. Он человек, который когда-то был нормальным, а потом потерял всё, включая себя.

Я дождалась, пока он допьет кофе. Потом встала, взяла его тарелку, свою чашку и начала убирать со стола. Загрузила посуду в посудомойку, засыпала таблетку, закрыла дверцу. Включила, машина зажужжала, зашумела водой, и этот звук снова показался мне успокаивающим.

Он смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на своих плечах, на своих бёдрах. Но теперь в этом взгляде не было того животного голода, который сводил меня с ума. Он смотрел на меня почти с нежностью. Как только я запустила посудомойку и выпрямилась, позади меня стало тепло. Его тело прижалось ко мне, грудь к спине, живот к пояснице, бёдра к ягодицам. Он обнял меня за талию нежно, осторожно, почти по-домашнему.

Так делал Виктор по утрам. Это был его ритуал, подойти сзади, обнять, поцеловать в плечо или в шею, прошептать «с добрым утром, моя девочка». И я всегда таяла в этих руках, чувствуя себя защищённой и любимой.

Валера наблюдал за нами. Он видел это несколько раз, как мы обнимались, как целовались, как я улыбалась, прижимаясь к мужу. И сейчас он примерял на себя роль моего мужа. Возможно, он хотел почувствовать себя нормальным, обычным человеком. И я идеально подходила под роль его жены.

На мгновение мне показалось, что мой мир свернул не туда в пространстве. Что я уже в другом, параллельном мире. Там, где мой муж Валера. Там, где этот дом наш дом. Там, где завтрак вдвоём не пытка, а счастье.

Я чувствовала, как что-то упирается в меня сзади. Твёрдое, горячее, большое. Я вспомнила наш утренний секс и волна тепла опустилась вниз живота. Снова. Опять. Моё тело требовало продолжения, не спрашивая разрешения у разума. Передо мной на столе лежал телефон. Он был на бесшумном, я сама поставила его на беззвучный режим после звонка Виктору.

И внезапно экран загорелся. «Любимый» - высветилось на дисплее. Фотография Виктора - на фоне моря, в тёмных очках, с той самой улыбкой, которая когда-то заставила моё сердце биться быстрее. Сейчас она заставила его сжаться от боли.

— Ответь, - сказал Валера мягко.

Он не приказывал. Не угрожал. Просто сказал спокойно, по-домашнему, как муж, который не видит ничего странного в том, что его жена отвечает на звонок утром.

Я взяла телефон дрожащими пальцами и провела по экрану.

— Алло, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Дорогой, как дела?

В это время позади меня целовал Валера. Он наклонился к моей шее и начал покрывать её поцелуями, медленными, влажными, чувственными. Я чувствовала его губы на своей коже, его дыхание, его язык. Он целовал то место, куда обычно целовал Виктор.

— Привет, любимая, - раздался в трубке голос мужа. Бодрый, отдохнувший, счастливый. - Всё отлично. Проснулся, позавтракал, еду на работу. Снова буду слушать этих умных дядей и соглашаться. Надеюсь, сегодня будет спокойнее, без споров.

Я почувствовала, как крепкие руки Валеры начали разворачивать меня к себе. Он повернул меня лицом к нему и я увидела, что он уже опустил свои трусы. Внизу, между его ног, свисал его толстый член, полувозбуждённый, но уже наливающийся кровью, тяжелеющий на глазах.

В этот раз не было слёз. Не было отвращения. Я была возбуждена до предела.

— Я только села завтракать, - сказала я в трубку, и этот голос принадлежал не мне. Он был спокойным, почти счастливым. Женщина, у которой всё хорошо. Женщина, которая не стоит перед голым насильником.

Валера взял меня за руку и подвёл к дивану. Короткая дорога через кухню, мимо стола, мимо тарелок и чашек. Он бросил на пол подушку, одну из тех, что лежали на диване и сел сам, широко раздвинув ноги.

Его огромный член тяжело лёг на одну из ляшек, тёмный, толстый, с набухшими венами.

Я стояла с телефоном в руках и понимала, чего он хочет. Медленно, стараясь не шуметь, я опустилась коленями на подушку. Пол был холодным, но я не обращала внимания. Я смотрела на его член, который находился прямо перед моим лицом, и чувствовала, как внутри всё сжимается от желания.

Одной рукой я держала телефон, второй взяла член Валеры.

Почувствовала тяжесть в своей крохотной руке, она едва обхватывала его ствол. Приблизила лицо к головке, почувствовала запах, мужской, терпкий, уже знакомый. Запах, который заставлял мой низ живота ныть от желания.

— А что сегодня ты планируешь? - спросила я Виктора. - Какие вопросы будете решать?

Виктор начал рассказывать. Он любил поговорить, особенно о работе. Я знала, что он скучает по мне, что ему хочется поделиться своими мыслями, даже если я не всё понимаю. Раньше я слушала его с интересом, задавала вопросы, смеялась над его шутками.

А сейчас я медленно слизывала капельку смазки с отверстия на головке Валеры. Язычком я игралась с этой каплей, втягивала её в рот, чувствовала солоноватый вкус, чуть проникала языком в само отверстие. Потом обхватила головку губами и погрузила её в себя полностью, медленно, глубоко, со вкусом.

Подняв глаза, я увидела его довольный взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз, на мои губы, обхватившие его член, на мои глаза, которые смотрели на него в ответ, на мои волосы, рассыпавшиеся по плечам.

На моём лице не было негативных эмоций. Я была возбуждена и после его истории уже не так его боялась. Наверное, я была его единственным утешением за долгие годы единственным тёплым телом, единственной лаской, единственным напоминанием о том, что он ещё человек. И всё это осознание почему-то накладывало на меня ответственность.

— Хватит чавкать, - засмеялся Виктор в трубке. - Это не красиво. Ха-ха-ха.

Он шутил. Он думал, я завтракаю и громко чавкаю. Знает ли он, что я держу во рту? Видел бы он, что со мной было. Видел бы он сейчас свою жену на коленях перед голым мужчиной, с членом во рту, с телефоном у уха, с глазами, полными возбуждения и стыда одновременно.

Моя рука активно помогала, мастурбировала его член в такт движениям головы. Рот просто оставался в одном положении, а язык совершал невероятные пируэты облизывал головку снизу, водил по уздечке, нажимал на самое чувствительное место.

Но тут Валера остановил меня. Его рука легла на мою голову, не давя, а просто останавливая. Я замерла, выпустила его член изо рта и подняла глаза. Он был близок, я знала этот взгляд, это дыхание, эту пульсацию.

Взяв меня под мышки, он поднял меня с колен и развернул к дивану. Я оказалась стоящей на четвереньках на мягких подушках, лицом к спинке, спиной к нему.

Он приспустил с меня трусики. Я почувствовала, как ткань скользит по бёдрам, как холодный воздух касается моего влажного, возбуждённого тела.

Я с ужасом понимала, что сейчас будет.

И совсем не понимала, как объяснить это Виктору.

Приветствую мои извращенцы. Продолжаю вас радовать. Сегодня написала 8 часть, и скажу вам что сюжет повернул в совершенно другое русло. Не знаю как вам а мне понравилось как всё поменялось. 8 часть уже у меня на странице.

Рада вас видеть у себя на странице https://boosty.to/cuckoldpornstory