Глава 1. Восемнадцать

Анна стояла перед большим напольным зеркалом в спальне и медленно, почти благоговейно поправляла тонкие бретельки красного кружевного бюстгальтера. Ткань нежно обтягивала её тяжёлую, полную грудь четвёртого размера — ту самую, которая после родов и восемнадцати лет не утратила своей соблазнительной формы. Соски уже затвердели от волнения и лёгкого холода в комнате. Она повернулась в профиль, провела ладонями по бокам, чувствуя, как ткань плотно облегает талию и переходит в мягкие, широкие бёдра.

Между ног было совершенно гладко. Сегодня утром она долго стояла в душе, тщательно выбривая самую чувствительную кожу. Каждый раз, когда бритва касалась половых губ, внизу живота вспыхивало тепло. Она представляла, как сегодня вечером эти гладкие, влажные губы прикоснутся к нему. К её сыну. От этой мысли между ног выступила первая тёплая влага, и Анна тихо выдохнула, прижав ладонь к животу.

Это безумие, — шепнула она своему отражению. — Это твой сын. Ты сошла с ума.

Но тело не слушало. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала пульс глубоко внизу живота. Анна закрыла глаза, и перед ней, как в киноленте, пронеслись последние два года.

Всё началось постепенно. Сначала — просто материнская гордость, когда Максим резко вырос, стал выше отца, плечи расширились, голос стал ниже и бархатистее. Потом появились мелочи, от которых у неё перехватывало дыхание. Как он смотрел на неё, когда она выходила из ванной в коротком халатике. Как задерживался в объятиях чуть дольше, чем нужно. Как в прошлом году на его день рождения обнял её сзади, прижимаясь к её спине, и она почувствовала, как его член слегка напрягся через ткань. Тогда она быстро отстранилась, краснея от стыда, но ночью, когда муж спал рядом, рука сама опустилась между ног, и она, тихо, довела себя до оргазма, представляя, как сын входит в неё. Потом плакала от вины.

Муж давно перестал быть мужчиной для неё. Командировки, поздние возвращения, редкий, равнодушный секс раз в месяц. Она оставалась желанной женщиной — это она видела по взглядам других мужчин, — но дома чувствовала себя невидимой. А сын... сын смотрел на неё так, будто она была самой прекрасной женщиной на земле. И с каждым месяцем этот взгляд становился всё тяжелее, всё откровеннее.

И вот сегодня — его восемнадцатилетие. Он официально взрослый. Муж уехал вчера и вернётся только через четыре дня. Четыре дня и четыре ночи полной свободы. Она готовилась. Неделями. Выбирала бельё, которое подчеркнёт её грудь и бёдра. Брилась тщательно. Выбирала платье, которое будет и невинным, и провокационным одновременно. Говорила себе, что это неправильно. Что она может разрушить всё. Но каждый раз тело отвечало сильнее.

Она решила. Не просто трахнуть сына. Она решила подарить ему первый раз по-настоящему. Не с какой-то растерянной девчонкой. А с женщиной, которая любит его больше всего на свете, которая знает его тело, его запах, его страхи и желания. Которая сможет сделать это нежно, глубоко и так, чтобы он запомнил это на всю жизнь как самое тёплое и правильное.

Она надела поверх белья простое чёрное платье с глубоким вырезом. Когда тонкая ткань медленно скользила вниз по телу, она ощутила, как кружево бюстгальтера слегка потёрлось о уже чувствительные, затвердевшие соски. Платье село идеально — вырез открывал ложбинку между тяжёлых грудей. Юбка заканчивалась высоко на бёдрах, так что при ходьбе обязательно покажется кружевная резинка тонких чёрных чулок. Никаких колготок. Только это.

Анна ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Глаза блестели влажным блеском. Она видела в отражении не просто тридцатисемилетнюю женщину, а женщину, которая сегодня решилась на самое запретное и самое желанное.

— Макс, ужин готов! — крикнула она вниз по лестнице.

Сын спустился через минуту. Она услышала его уверенные, мужские шаги по деревянной лестнице. Когда Максим вошёл в столовую, Анна на мгновение замерла. Он уже не был тем долговязым подростком. Высокий, широкоплечий, с сильными руками. Сегодня ему исполнилось восемнадцать. Сегодня он стал мужчиной. И она собиралась сделать его своим мужчиной.

За ужином воздух в комнате будто сгустился и стал густым, почти осязаемым. Анна чувствовала каждое своё движение. Ткань чёрного платья слегка прижималась к соскам при каждом вдохе, и она специально дышала чуть глубже, чем обычно. При каждом наклоне тяжёлая грудь выпирала из глубокого выреза, и она замечала, как взгляд сына тут же туда скользит.

Максим ел медленно, почти механически. Его взгляд то и дело опускался на её шею, на ложбинку между грудей, на то, как платье обтягивает бёдра, когда она сидит. Когда она наклонилась, чтобы положить ему ещё салата, вырез платья открылся совсем глубоко. Она специально задержалась в этом положении чуть дольше, чем нужно, и почувствовала на себе его тяжёлый, жадный взгляд. От этого между ног стало горячо и мокро. Она даже слегка сдвинула бёдра под столом, чувствуя, как ткань трусиков прилипает к влажным губам.

Она сделала глоток вина и мягко сказала:

— Ты сегодня какой-то тихий. Расскажи, как прошёл день.

— Да... — голос у него был чуть хрипловатым. — Было нормально. А ты... ты сегодня какая-то другая, мам. Красивая. Особенно в этом платье... Ты как будто светишься.

Анна почувствовала, как от его слов по животу прошла тёплая, тяжёлая волна. Она не отвела взгляд. Вместо этого положила локти на стол и слегка наклонилась вперёд, позволяя ему ещё лучше рассмотреть её грудь.

— Спасибо, солнышко. Мне очень приятно это слышать. Особенно от тебя.

Она помолчала, потом тихо добавила:

— У меня для тебя есть небольшой подарок... чтобы сегодняшний вечер стал долгим и особенным.

Она протянула руку к небольшой тарелочке рядом с собой, взяла оттуда маленькую синюю таблетку и положила её рядом с его бокалом вина. Максим посмотрел на неё, потом на неё.

— Это...?

— Виагра, — спокойно и прямо ответила она, глядя ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты сегодня мог меня брать долго. Очень долго. Сколько захочешь. Я подготовилась к этому вечеру... и хочу, чтобы ты был готов ко всему, что я планирую с тобой сделать.

Она слегка подвинула бокал ему ближе.

— Выпей. Для меня.

Максим молча взял таблетку, запил вином и сглотнул. Его лицо было горячим. Анна видела, как у него слегка дрожат пальцы, когда он ставил бокал на стол.

Она продолжила, уже мягче, но всё так же прямо:

— Сегодня особенный день, Макс. Не только потому, что тебе восемнадцать. А потому, что я хочу, чтобы он был по-настоящему особенным. Для нас обоих. Мне иногда бывает очень одиноко, когда папы нет. И я вижу, как ты смотришь на меня. Не как сын. А как мужчина. Когда я наклоняюсь... когда мы обнимаемся. Ты думаешь, я не замечаю? Замечаю. И я тоже смотрю. Уже давно.

Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Пальцы были тёплыми.

— Я долго боролась с этим. Но чем старше ты становился, тем сильнее я хотела тебя. Хотела почувствовать тебя внутри себя. Сегодня, в твой день рождения, я хочу подарить тебе настоящий подарок. Не часы и не телефон. Я хочу подарить тебе себя. Сегодня. Сейчас. Полностью. Как женщину. Как свою женщину.

Максим сидел неподвижно, тяжело дыша. Она видела, как у него напряглась челюсть. Его ладонь была горячей под её рукой.

— Мам... ты серьёзно? Если мы это сделаем... мы не сможем вернуться назад.

— Я знаю, — тихо ответила она. — И я готова. А ты... хочешь меня?

— Я... я хочу, — наконец тихо сказал он. Голос был хриплым, почти сдавленным. — Я хочу тебя, мам. Очень давно. Я просто... боялся, что ты меня возненавидишь.

Анна закрыла глаза на секунду от облегчения и новой, почти болезненной волны желания. Потом открыла их и посмотрела на него уже совсем по-другому — тяжело, открыто, с явным голодом.

— Никогда. Я люблю тебя. И сегодня я покажу тебе, насколько сильно.

Она встала из-за стола. Платье слегка примялось на бёдрах. Она обошла стол, подошла к нему и взяла его за руку, поднимая с стула.

В спальне она зажгла только одну небольшую лампу на тумбочке. Тёплый, мягкий свет заполнил комнату, оставляя углы в полумраке.

— Подойди ко мне, — тихо попросила она.

Когда он подошёл, Анна обняла его за шею и притянула к себе. Поцелуй получился влажным, тяжёлым, с тихими, сочными звуками. Она не просто целовала — она ела его рот, медленно и жадно. Максим застонал ей в рот, и его руки легли ей на талию, крепче. Она прижалась к нему плотнее, слегка потеревшись нижней частью живота о его уже заметно напрягшийся член.

Через несколько секунд она отстранилась, нехотя, с влажными, блестящими губами. Не говоря ни слова, она медленно, почти театрально взялась за край чёрного платья и начала стягивать его через голову. Платье полетело на стул. Она осталась стоять перед ним почти обнажённая — в одном лишь красном кружеве, тонких чулках и туфлях.

— Смотри на меня... и трогай, куда хочешь, — прошептала она.

Максим смотрел на неё так, будто видел впервые. Его взгляд медленно скользил по её телу.

— Боже... мама... — выдохнул он хрипло. — Ты... ты такая красивая.

— Раздевайся, солнышко. Я хочу видеть тебя. Всю. Без ничего.

Максим кивнул, стянул футболку, потом спустил джинзы вместе с трусами. Его член уже стоял сильно и тяжело — твёрдый, толстый, с набухшей, блестящей головкой.

Анна медленно опустилась на колени прямо на ковёр перед ним. Она подняла взгляд снизу вверх — в её глазах была любовь, нежность и такая глубокая, почти болезненная нежность, что у Максима перехватило дыхание. Она обхватила его горячий, пульсирующий член пальцами у самого основания и медленно, почти благоговейно провела языком от самого низа ствола вверх, собирая выступившую каплю. Максим резко вдохнул и тихо, протяжно застонал.

Она не отстранилась. Продолжала держать его в руке и посмотрела ему прямо в глаза.

— Тише, мой хороший... Мама здесь. Я хочу сделать тебе хорошо. Очень хорошо.

Она медленно провела языком ещё раз — от основания до самой чувствительной точки под головкой......

— --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Продолжение тут - https://boosty.to/bavial

— --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------