(Lubrican)

Комментарий автора: Жизнь может быть временем, когда всё идёт по рутине, и вы примерно представляете себе мир и... что вы сами собой представляете. А потом происходит что-то, что переворачивает это мировоззрение с ног на голову, и всё идёт наперекосяк. Именно это и пытается передать эта история.

==========================

Глава первая

Клэр Ричардсон была взволнована, садясь в школьный автобус. Она не стала анализировать это чувство, хотя ей было тридцать три года и она ехала на школьный футбольный турнир. Она просто наслаждалась волнением, которое разливалось по её телу, когда она, подпрыгивая, поднималась по ступенькам и входила в крошечный мир контролируемого хаоса. Шум обрушился на неё, как стена, когда она повернула за угол и увидела около пятидесяти учеников, которые, казалось, кричали во весь голос. Большинство из них были парнями, некоторых она знала, потому что её сын, Бобби, приводил их к ней домой на обед или потому что они встречались с её дочерью, Лори.

Поначалу никто, казалось, не обращал на неё внимания, знали они её или нет. Парни думали о предстоящих играх. Девушки же сбились в небольшие группы, как это обычно бывает у чирлидерш. Они не были похожи на группировки, ведь девушки тоже были своего рода командой, но у них была естественная склонность общаться с теми, кто им ближе.

Если бы Клэр остановилась и прислушалась к ощущениям, которые пронизывали её тело, она, возможно, узнала бы в них поразительное сходство с сексуальными

чувствами. Она могла бы заметить, что её трусики немного влажные, а соски выпирают сквозь кремовую шелковую блузку, которую ей следовало бы знать, что не стоит надевать на спортивное мероприятие. Но у неё не было времени переодеться после работы. Она была одета по-деловому — угольно-серая шерстяная юбка облегала бедра, делая выпирающую грудь визуально больше, чем она была на самом деле.

Её игнорировали недолго.

Если бы Клэр внимательно посмотрела на лица всех этих подростков, она могла бы заметить, что взгляды многих парней задерживались на ней, когда она медленно пробиралась сквозь толпу, таща за собой сумку и разыскивая своих детей. Или могла бы заметить хмурые лица некоторых девушек, когда они замечали, на кого смотрят парни, с тем взглядом, который заставлял девушек настороженно и осторожно относиться к происходящему.

Но Клэр давно не оказывалась в атмосфере, настолько пропитанной подростковыми гормонами и предвкушением чего-то важного.

«Борьба», — и она забыла, как это влияет на человека. Последние десять лет она подавляла свои чувства, после того как муж сказал, что двое кричащих детей — это не то, что он представляет себе в будущем.

В старшей школе Клэр отбивалась от всех парней, думая о будущем и желая сохранить девственность для мужчины, который, как она знала, покорит её сердце. Ситуацию усложняло то, что она была чирлидершей. В колледже она тоже сопротивлялась мужчинам, пока команда не выиграла важный матч и студенческое братство не устроило им вечеринку в честь победы. Возможно в тот вечер она выпила слишком много винных коктейлей.

Звездой матча был парень по имени Денни, который убедил её поцеловать его в знак победы. Поцелуи Денни воспламенили её. Её решимость остаться девственницей испарилась, как жидкость из её винного коктейля, когда он поднимл её топик. В следующее мгновение она оказалась лежащей с ним на кровати в тёмной комнате.

И это было великолепно. Она и понятия не имела, насколько чудесно будет ощущаться эрегированный пенис, поглаживающий стенки её влагалища и скользящий по её воспаленному клитору. Её почти мгновенная зависимость от этого ощущения привела к тому, что она снова и снова лежала обнаженной под ним. Он оплодотворил её, когда они оба учились на втором курсе колледжа и она согласилась выйти за него замуж, хотя ей больше нравились другие парни. Она хотела верить, что они любят друг друга, и ничто из того, что говорили их родители против брака, не дошло до её сознания.

И, честно говоря, поначалу все было не так уж плохо. Но когда он снова оплодотворил её в течение года, начались финансовые проблемы, ему пришлось устроиться на две работы и он не мог гулять с друзьями, он сдался. Клэр осталась одна, чтобы закончить колледж и воспитывать Лори и Бобби, время от времени с небольшой помощью родителей.

Так что именно она была вынуждена устроиться на три работы и отказаться от свиданий или каких-либо социальных отношений вне работы. И наконец, её целеустремлённость привела её к тому, что она нашла своё призвание. Она устроилась на начальную должность в банк и в итоге дослужилась до руководителя

кредитного отдела. Её беззаветная преданность двум детям привела к успеху в деловом мире и обеспеченной жизни для всех них. Но это произошло ценой её личной

жизни, поскольку она отвергала как благие, так и некоторые не очень благие намерения мужчин, с которыми сталкивалась в этом деловом мире.

Она знала, что красива и привлекательна. Она культивировала эту внешность, потому что она помогла ей преуспеть в банковском бизнесе. Она осознавала свою привлекательность и то, что люди — и мужчины, и женщины — видели в ней сексуальное существо, но она рассматривала эту свою сторону как инструмент, используемый только для заключения сделки, а не для личного удовольствия. Её пальцы делали то, что, как ей казалось, иногда требовалось её телу. Она настолько привыкла к удобству возможности получить быстрый оргазм время от времени, что бессознательно держалась в стороне от любых отношений с мужчиной, которые могли бы быть гораздо более удовлетворительными.

Встреча с тренером Бондурантом, или «Чаком», как он требовал, чтобы она его называла, произошла почти случайно. Она знала, что он тренер по американскому футболу её сына, потому что Бобби говорил о нем как о легенде. Поэтому, когда он подал заявку на кредит для покупки дома в Хиллсдейле, где она жила и его дело принесли ей на утверждение, она решила встретиться с ним лично.

Тот факт, что он был на пять лет моложе её, она заметила, но не стала зацикливаться на этом. У него была хорошая работа, и, насколько она могла судить, он хорошо с ней справлялся, поэтому она одобрила кредит. После отказа двух других банков, его благодарность была щедрой, а её небрежное замечание: «Вы

тренируете моего сына Бобби», — вызвало восхищение ею как матерью.

Именно это заставило её взглянуть на него еще раз. Быть матерью было её

гордостью и радостью.

Этот взгляд перерос в разговор и этот разговор закончился тем, что он предложил ей стать попечителем регионального чемпионата, в котором собиралась участвовать команда. Когда он объяснил, что команда вместе со своими чирлидершами будет жить в мотеле несколько ночей, что им нужны взрослые сопровождающие, что тренер по чирлидингу на восьмом месяце беременности и не может поехать и что ему трудно найти женщину, которая согласится поехать с ними, Клэр приняла одно из тех мгновенных решений, которым она научилась доверять.

Она согласилась.

Времени на планирование и обдумывание дел было совсем мало, прежде чем пришло время собрать вещи и сесть в свой «Лексус», чтобы поехать в школу. Бобби и Лори уже все договорились и уже уехали, когда она выехала со двора и поехала в среднюю школу Хиллсдейла. Она вспоминала поездки, которые совершала сама, будучи чирлидершей, почти двадцать лет назад. Она видела, что некоторые чирлидерши делали с игроками. Когда взрослые не смотрели, она прекрасно знала, какими бывают футболисты. «Денни-разрушитель», её бывший муж, был лайнбекером, который сокрушал её защиту так же эффективно, как и защиту вокруг квотербеков, которых он сбивал с ног.

Она давно не думала о Денни, двигаясь дальше по жизни. Он иногда присылал детям открытки, но ни один из них не видел его, когда они стали достаточно взрослыми, чтобы помнить его. Они знали, кто он, но не испытывали к нему никаких настоящих чувств. Все трое — Клэр и двое её детей — вложили всю свою любовь в свою маленькую семью.

Возможно, это было воспоминание о той бурной ночи, когда она потеряла девственность... и забеременела Бобби... которое вновь пробудило в ней эмоции, когда она садилась в автобус в тот день. Если так, то она не осознавала, что испытывала такое же волнение, как и в ту судьбоносную ночь много лет назад. Всё, что она знала, это то, что она была взволнована и получала удовольствие от того, что была взволнована. В её жизни давно не было ничего захватывающего.

Во всяком случае, когда она, толкаясь и пихаясь, шла по проходу автобуса, проталкиваясь мимо учеников, ища своих детей, она выглядела так, как себя чувствовала. Она была женщиной, которая заставляла мальчиков оборачиваться в её сторону, восхищаясь выпирающей грудью сквозь шёлковую блузку, включая выступающие соски, просвечивающие сквозь тонкий бюстгальтер Victoria's Secret.

Она увидела Бобби и Лори, сидящих вместе на заднем сиденье автобуса и её охватило ещё более тёплое чувство. Они оживлённо разговаривали друг с другом, явно испытывая друг к другу симпатию и это её радовало. Многие братья и сёстры постоянно ссорились, но не в их семье.

И рядом с ними сидели другие ученики, наклоняясь через спинку сиденья или стоя рядом. Они явно были популярны. Это заставляло её чувствовать себя успешной матерью.

Лори увидела её первой и широко улыбнулась, помахав рукой. Она встала и крикнула: «Привет, мама!»

Когда голос Лори пронзил какофонию звуков, подростки посмотрели и увидели, как Клэр медленно приближается к ним. Она услышала, как один мальчик сказал:

«Это твоя мама? Вау!»

Это простое замечание, сделанное мальчиком, достаточно молодым, чтобы быть её сыном, заставило Клэр покраснеть. Комплимент, который от мужчины постарше был бы воспринят как нечто само собой разумеющееся, заставил её взглянуть на свою привлекательность иначе, чем обычно. Странное смешение эмоций захлестнуло её, когда она на мгновение задумалась об иронии ситуации: положительная оценка её внешности от обычного мальчика что-то значила для неё, в то время как от мужчины она бы не отреагировала.

«Мама!»

Взгляд Клэр метнулся к лицу дочери, на котором читались удивление и смущение. Лори смотрела на грудь матери. Клэр опустила взгляд и сразу поняла, чего Лори смущает. У Клэр были очень заметные соски и они явно демонстрировали своё присутствие.

Женщина в ней гордилась ими. Мать в ней сразу поняла, что дочь подумает, что она одета неподобающе.

И неважно, что Лори унаследовала соски матери и тоже часто их демонстрировала. То, что Лори считала нормальным для себя, не относилось к её матери.

«Извини», — сказала Клэр дочери. Она посмотрела на Бобби, который тоже с интересом разглядывал её грудь. Теперь она ничего не могла с этим поделать. Если бы она прикрыла кончики груди, это только привлекло бы к ним еще больше внимания, а она привыкла к взглядам мужчин, поэтому решила терпеть. «Я переоденусь, когда мы приедем», — сказала она.

«Надеюсь», — ответила Лори, оглядываясь. Она насчитала как минимум пятерых парней, которые смотрели на её мать. Выражение их лиц было точно

таким же, как когда они смотрели на неё или на других девушек. На интеллектуальном уровне она понимала, что «женщина постарше» может привлекать молодых мужчин и знала, что её мать красива, но эмоции, которые она испытывала в тот момент, были явно неприятными. Было странно думать о своей матери как о потенциальной конкурентке. В то же время, с уверенностью всех молодых женщин, Лори была уверена, что она более привлекательна, чем любая женщина постарше. «Неважно. Я шучу. Хочешь сесть с нами?»

Это еще раз согрело Клэр, когда её дети, вместо того чтобы отстраниться от присутствия матери, приветствовали её. Поблизости не было места, куда можно было бы положить сумку, но один мальчик предложил положить её в багажник вместе с остальным багажом, который был навален горой на последних двух рядах сидений.

К тому времени, как она села, Клэр Ричардсон была переполнена эмоциями, почти все из которых были приятными. Её тут же окружили мальчики, которые почему-то хотели поговорить с её детьми. Это заставило её снова почувствовать себя молодой.

По крайней мере, до тех пор, пока все дети не начали называть её «миссис Ричардсон». Это довольно быстро вернуло её с небес на землю. Но даже тогда было очевидно, что дети её принимают, и это почти так же радовало её.

Она едва успела устроиться, прижав к окну автобуса Бобби и Лори, как в автобус вошёл тренер Бондурант. Он провёл перекличку и, убедившись, что все, кто должен был быть, присутствуют, представил её.

«Миссис Ричардсон любезно согласилась сопровождать эту поездку», — объявил он. «Я знаю, вы не будете ей мешать... ПРАВДА?!» Раздался хор «ПРАВДА» тем самым тоном, которым дети дают взрослым понять, что они сказали что-то глупое, даже если от них ожидают согласия с этим. Тренер Бондурант продолжил. «И чтобы мы все понимали друг друга, миссис Ричардсон была чирлидершей в старшей школе, так что она знает все уловки. Не думайте, что сможете её обмануть, потому что не сможете».

Клэр хотелось хихикнуть, когда послышался более тихий хор вздохов, явно указывающий на то, что некоторые надежды рухнули, как мужские, так и женские. Тренер жестом пригласил её подойти, и, когда она уходила, услышала вслед, как какой-то парень шепнул позади: «Чувак, Бобби, твоя мама — красотка!»

Раздался шлепок, словно рука на чьей-то руке, и Лори вскрикнула: «Заткнись, Томас!»

Клэр лишь усмехнулась и подошла поговорить с тренером. Оказалось, он оставил для них место, потому что предположил, что она захочет сидеть с ним, а не со студентами. Когда она села, то увидела, что его взгляд прикован туда, куда были устремлены взгляды всех остальных мужчин. Он поднял глаза и увидел, что она... заметила его.

Он покраснел. «Извини», — сказал он. Затем он улыбнулся. «Но я, наверное, нормальный. Надеюсь, вы не будете меня за это осуждать».

Его голос звучал настолько искренне, что она решила не реагировать так, как обычно. «Думаю, я могла бы дать вам еще один шанс», — сказала она. «У меня не было времени переодеться во что-то более подходящее».

«Спасибо», — сказал он, и, к её удивлению, его слова звучали искренне. «Садитесь, я покажу вам расписание и расскажу о требованиях школьного совета».

Клэр и в голову не приходило, что его благодарность может быть не только за это... еще один шанс.

Он достал толстую папку с кольцами и открыл её на списке правил и положений, которым, по мнению совета, команда должна была следовать во время таких поездок. Теперь он был полностью сосредоточен на деле.

«Ты можешь почитать это сегодня вечером в комнате или, если хочешь, по дороге», — сказал он.

Затем он начал объяснять матрицу линий с названиями всех школ, которые будут играть на турнире, объясняя, как поражения и победы влияют на положения команд, рядом с которыми ничего не было указано. Клэр начала вспоминать, как всё работает и вскоре они уже обсуждали свои шансы на выход в следующий раунд, и его тактические планы. Клэр любила футбол. Это было одно из немногих спортивных событий, за которыми она следила и смотрела по телевизору. То, что её дети были такими же, делало их выходные полными спорта, как дома, так и на улице. Автобус тронулся и уровень шума немного стих, когда дети начали собираться в небольшие группы и обсуждать разные вещи.

«Итак, кроме соблюдения правил, что мне ещё делать?» — спросила Клэр.

Автобус теперь мчался по неровной дороге, и она видела, как взгляд Чака снова и снова притягивался к тому, что она чувствовала, подпрыгивающим у неё на груди. К его чести, он снова и снова отрывал взгляд от её груди, переглядываясь с книгой на лицо. Она считала его попытки использовать свой «второй шанс» милым. По крайней мере, он, казалось, пытался вести себя как джентльмен.

«Ну, на самом деле, всё сводится к тому, чтобы дети не давали своим эмоциям выйти из-под контроля... вне поля», — сказал он. «Ведь они дети, и они делают то, что дети всегда делали, если у них есть такая возможность». Его взгляд снова скользнул по её подпрыгивающей груди.

Клэр рассмеялась. «Ну, если они в разных комнатах, это не должно быть так сложно».

Чак не улыбнулся. «Мальчики знают, что нарушение комендантского часа приведёт к тому, что их посадят на скамейку запасных, но девочкам иногда всё равно и они пытаются пробраться в комнаты мальчиков. И, конечно же, мальчики, которые не участвуют, не донесут на них тренеру, поэтому нам приходится быть начеку».

«Неужели проблем так много?» — спросила Клэр.

«Ты была чирлидершей. Были ли тогда какие-то проблемы?» — спросил Чак, не зная её прошлого, но предполагая, что у такой красивой и успешной женщины не должно быть никаких скелетов в шкафу.

Её ответ его озадачил. Сначала она глубоко вздохнула и не выдохнула. Потом покраснела. Затем её рот несколько раз открылся и закрылся. Наконец она пробормотала: «Я понимаю, что ты имеешь в виду». Это заставило его задуматься о её прошлом, но он не стал задавать вопросов.

«Мы постараемся расположить их комнаты как можно дальше друг от друга», — сказал он. «Иногда у нас не так уж много выбора».

Остаток поездки — несколько часов — прошел в непринужденной беседе, во время которой между взрослыми возникло взаимное уважение, которое их не удивило... и влечение, которое удивило.

Слова тренера оказались пророческими, в том смысле, в каком он и представить себе не мог. Оказалось, что все остальные школы уже приехали. Несколько заняли больше номеров, чем забронировали изначально, и, судя по предварительной схеме размещения Чака, при заселении им не хватало двух номеров. Менеджер мотеля извинился, обвинив свой персонал в перебронировании. Он позвонил в три других места в городе, но если бы они пошли этим путем, команда оказалась бы разбросана по всему городу. Правила пожарной безопасности запрещали размещение более чем определенного количества людей в номере, и, изучая бумажную карту, которую показал менеджер, стало ясно, что после распределения всех номеров останется одна девушка и один парень из студентов, а так же Чак, и Клэр.

Как ни странно, решение предложила Лори, которая подошла к стойке регистрации после того, как команда спросила её, чтобы выяснить, почему все стоят без дела.

Узнав о проблеме, она просто сказала: «Почему бы нам не поселить Бобби, меня, тебя и тренера в одну комнату?»

Чак посмотрел на Клэр и она посмотрела на него в ответ. Это было не идеально, но намного лучше, чем то, что они оба могли придумать. Было решено, что это лучшее решение проблемы.

Менеджер расплылся в улыбке, пока не выяснилось, что в комнате отсутствует кровать. Расследование показало, что одна кровать была сломана накануне вечером настолько сильно, что её больше нельзя было использовать и обслуживающий персонал её убрал. Оставшаяся кровать была двуспальной, но на ней не могли разместиться четверо.

Всем остальным выделили комнаты и сказали вернуться к автобусу к назначенному времени ужина. Тем временем менеджер суетился, ища другую кровать. Он вернулся, не зная, как будет воспринята его новость.

«В лучшем случае я могу предоставить матрас и постельное белье», — сказал измученный хозяин гостиницы. «Я понимаю, что это будет просто матрас на полу. Извините, но больше я ничего сделать не могу».

«У вас нет раскладной кровати или чего-то подобного?» — спросила Клэр.

«Мне очень жаль, но все они заняты», — сказал мужчина. Стало очевидно, что он разместил в некоторых комнатах больше людей, чем разрешалось правилами пожарной безопасности, но не хотел в этом признаваться.

Клэр посмотрела на своих детей и тренера Бондуранта. «Что вы думаете?» — беспомощно спросила она.

Чак сказал: «Я буду спать на полу. Ничего страшного».

Менеджер заерзал. Он дал понять, что у него есть другие дела.

Клэр, привыкшая руководить, сказала: «Хорошо, мы как-нибудь это устроим. Давайте просто заселимся в номер, пока кто-нибудь другой его не занял». Она мрачно посмотрела на менеджера, который лишь пожал плечами.

«Конечно, мы сделаем вам скидку», — сказал менеджер.

«Надеюсь!» — рявкнула Клэр.

Когда они добрались до номера, работник мотеля уже затаскивал матрас, который должен был лежать на полу. Это был всего лишь двуспальный матрас.

«На нем не поместятся два человека!» — пожаловалась Клэр. Она вспомнила, как это было в колледже, когда они с Денни делили такую ​​кровать. Тогда это было романтично, но сейчас ситуация другая.

И снова Лори предложила решение.

«Смотри, мы с Бобби можем поместиться на ней. Его вонючие ноги, наверное, будут свисать, но зато они не будут под одеялом, где их запах не даст мне уснуть». Она усмехнулась, когда брат легонько толкнул её. «Не волнуйтесь, нам хватит места для двоих».

Клэр не была в восторге от такого решения. «А Бобби и тренер не могли бы спать на большой кровати?» — спросила она. «Мама, — сказала Лори с преувеличенным терпением. — Тебе будет неудобно спать на полу и ты это знаешь. Мы с Бобби можем спать на маленькой кровати. Как сказал тренер, это не проблема».

«Но все равно вам двоим придётся спать рядом», — сказала их мать.

«Ничего страшного, — сказала Лори. — Бобби не такой уж и плохой».

Чак вмешался. «А что, если Бобби, твоя мама и я будем спать на двуспальной кровати? Тогда маленькая кровать останется для Лори. Бобби сможет спать посередине».

Бобби рассмеялся. «Ты мне нравишься, тренер, но не настолько. Не думаю, что смог бы спать, прижавшись к мужчине. Лори, конечно, моя сестра, но я бы предпочел столкнуться с ней, чем с мужчиной».

Так и было решено. В каждой кровати будут спать мужчина и женщина. К тому времени уже настало время ужина и спорить об этом было уже некогда. Клэр даже не могла об этом думать, пытаясь справиться с хаосом кормления более пятидесяти детей. В это время автобусы с детьми из других школ боролись за свободные места и еду.

К тому времени, как кричащие дети высыпали на парковку мотеля, Клэр начала медленно двигаться к своим комнатам, она так устала, что ей было всё равно, с кем она будет спать. Сначала она и Лори заняли ванную. Клэр села на унитаз, пока Лори принимала душ, и они разговаривали обо всем на свете. Затем Лори высушила волосы, а Клэр стояла под тёплой водой. Вода внезапно стала холодной, по всему телу пробежали мурашки и ей пришлось выключить её. Она вышла из душа и поспешно вытерлась, надев шелковую пижаму, которую взяла с собой, даже не подозревая, что ей придется спать с кем-то.

Она подняла глаза и увидела, что Лори смотрит на неё. «Ты что, не собираешься надевать бюстгальтер на ночь?» — спросила дочь. Клэр посмотрела в зеркало и увидела, что плохо высушила тело и холод снова обжег её соски. Они образовали два влажных пятна на тонком шелке пижамы.

«Ненавижу надевать бюстгальтеры на ночь», — пожаловалась она.

«Ну, тренер тебя полюбит в этом наряде», — сказала Лори.

«Тренер будет достаточно джентльменом, чтобы меня проигнорировать», — сказала Клэр.

«На твоем месте я бы на это не ставила», — сказала Лори. «Не могу поверить, что моя собственная мама выглядит сексуально в пижаме!»

Клэр посмотрела на Лори, которая была одета в белую футболку и трусики. Сквозь футболку Клэр видела тёмные соски дочери.

«Не тебе об этом говорить», — сказала она. «Ты сама без бюстгальтера и сама выглядишь неплохо. Ты же не позволишь тренеру Бондуранту увидеть тебя только в трусиках?»

«Я думала, что буду жить в комнате с девочками, мама. Я не брала с собой одежду для сна, когда рядом мужчины!»

«Ну, ты же не можешь просто так показывать свои трусики незнакомому мужчине», — сказала Клэр, словно мать. «Подожди здесь».

Клэр вошла в комнату и спросила двух мужчин, есть ли у кого-нибудь из них лишняя пара боксерских трусов или спортивных шорт, которые Лори могла бы надеть. Бобби порылся в чемодане и вытащил пару шорт, которые бросил матери.

Что касается Клэр, шорты ей ничем особо не помогли. Её дочь выросла и была прекрасна.

«Ты все равно заставишь их глаз вылезать из орбит в этом наряде», — сказала она.

Лори рассмеялась. «В этой старой штуке?» Она снова захихикала. «Тренер будет так занят, разглядывая тебя, что даже не заметит моего присутствия».

К тому времени, как Лори помогла ей высушить волосы и собрать их в хвост, соски Клэр смягчились и стали менее заметными. Ей стало гораздо легче, когда она вышла в комнату, где планировала как можно быстрее забраться под одеяло.

Она не была готова к резкой разнице температур между ванной комнатой с запотевшим зеркалом и прохладой основной комнаты. Сделав пять шагов в комнату, она снова гордо выставила напоказ свои соски.

Лори была почти права. Когда две женщины вошли в комнату, оба мужчины посмотрели на них. Взгляд Чака, по сути, был прикован к Клэр, хотя он несколько раз взглянул и на Лори, его глаза были такими, словно он наблюдал за теннисным матчем. Он ограничился взглядом в потолок. Они с Бобби смотрели телевизор. Он остался сидеть на стуле и сказал Бобби идти принимать душ.

«Горячей воды больше нет», — предупредила Клэр. «Она закончилась пока я принимала душ».

Мужчины восприняли это как мужчины и быстро ополоснувшись. Оба легли спать в спортивных шортах и ​​футболках.

Было странно находиться в постели с другим человеком, тем более с незнакомым мужчиной. Эмоции Клэр, которые и без того были на пределе, усилились ещё больше. Она не могла уснуть. Лежа там, стараясь не шуметь в полумраке, она привыкла к свету с парковки, проникающему сквозь тонкие занавески на окнах мотеля. Её мысли метались туда-сюда, она вспоминала разные вещи. Она чувствовала тепло, исходящее от Чака, хотя между ними лежал целомудренно положенный сгиб одеяла. Ей потребовалось десять минут, чтобы понять, что она... возбуждена.

Ещё десять минут, чтобы понять, что она не уснет, если ничего не предпримет.

Очень медленно она опустила правую руку на живот и под пояс шелковых пижамных штанов. Её чувства обострились и предвкушение заставило её напрячься, когда она почувствовала первые волоски лобка на кончиках пальцев. Она едва сдержала вздох, когда её палец раздвинул половые губы, слипшиеся от возбуждения и кончик пальца скользнул по её набухшему клитору. Она автоматически раздвинула ноги и её правая нога задела Чака.

Она замерла.

Прислушиваясь, она поняла, что слышит мельчайшие звуки — медленное дыхание Чака, шорох постельного белья на импровизированной кровати, на которой лежали её дети, их ворочание во сне, голоса откуда-то снаружи и шум кондиционера под окном, пытавшегося накачать теплый воздух в комнату.

Не услышав ничего, что заставило бы её поверить в то, что её обнаружат, Клэр надавила указательным пальцем на маленький бугорок, который был её пропуском в...

сон. Она водила кончиком пальца по кругу, играя с выступом и чувствовала, как по ней пробегают те же ощущения, которые всегда возникали, когда она ласкала этот маленький комочек плоти. Она делала это медленно, наслаждаясь тем, как нарастает её страсть, пока она играла сама с собой.

Она, возможно, была на полпути к оргазму, когда услышала почти беззвучный шепот Лори: «Бобби! Не сейчас! Мама прямо здесь!»

Клэр снова замерла. Очень медленно она повернула голову. Волосы закрывали ей лицо и она боялась поднять руку из-под одеяла, чтобы убрать их. Одним глазом она видела кучу одеял, в которой лежали её дети. Она двигалась. Раздался тихий вздох, голос слишком низкий, чтобы принадлежать её дочери.

«Давай?» — прошептал Бобби.

«Ты разбудишь маму», — прошептала дочь. «Ты хочешь, чтобы она знала, что мы делаем?»

«Нет», — простонал Бобби. «Мы её не разбудим, если будем осторожны. Ты же знаешь, как крепко она спит. Пожалуйста? Я так возбуждён».

Бобби имел в виду то, что почти каждую ночь Клэр принимала снотворное. Её работа требовала больших эмоциональных затрат и таблетка гарантировала ей крепкий сон, чтобы встретить следующий день.

Но в эту ночь она не приняла таблетку. Она не думала, что это понадобится.

Наступила тишина, нарушенная звуком, скорее всего, поцелуя. Похожего на долгий, влажный поцелуй. Клэр не могла поверить своим ушам. Собственные дети? Целуются? И, вполне вероятно, не только это?!

Голос Лори всё ещё звучал шёпотом, но сдавленным, словно она тяжело дышала. «У тебя есть презерватив?»

«В чемодане», — ответил Бобби с таким же сдавленным голосом. «Но я не могу встать и взять его. Это точно её разбудит», — простонал он.

«Мммм, как приятно», — вздохнула Лори. «Но ты же знаешь, что без презерватива этого делать нельзя».

«Тебе бы хотелось чего-нибудь покрепче, чем просто мой палец?» — прошептал он.

«Без презерватива этого делать нельзя», — повторила Лори. Теперь было очевидно, что она тяжело дышит. Клэр слышала её глубокое, учащённое дыхание в тишине комнаты.

«Только один раз?» — взмолился Бобби.

«Ты всегда говоришь только один раз», — сказала Лори.

Но Клэр слышала в её голосе, что Лори собирается позволить брату сделать это. Она собирается позволить брату ввести свой молодой, стоячий член в её юную вагину, где он извергал бы длинные липкие струи своей мощной подростковой спермы в её матку.

Глава вторая

Клэр напрягла мышцы живота и глубоко вздохнула, готовясь сесть и остановить их. Но она замерла, когда её рука застряла в пижамных штанах. Она с удивлением обнаружила, что продолжала тереть свой клитор, пока разворачивалась эта сцена рядом с ней.

Затем она подумала о том, какой шум поднимется, если она закричит. Чак наверняка проснётся и ей придется объяснять ему, что происходит. Она расслабилась и вытащила руку из пижамы, мысли метались. Что ей делать? Она повернула голову и почувствовала головокружение, увидев, как шевелится комок под одеялом, под которым должны были спать её дети. Он выгнулся вверх, потому что Бобби явно забрался на свою сестру.

Она снова глубоко вздохнула, чтобы закричать... завопила... СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ. Но она не могла опозорить детей перед тренером, не говоря уже о том, как ей самой будет стыдно. Она поняла, что все еще задерживает дыхание и выдохнула со свистом.

«Что это было?» — прошептала Лори.

Клэр внезапно осенила идея. Если она встанет и пойдет в ванную, они перестанут шуметь. Тогда она сможет издавать звуки... ворочаться... как будто ей трудно снова заснуть. Если она будет делать это достаточно долго, они наверняка откажутся от этой безумной идеи.

Голос Лори снова раздался. Это был протяжный звук «ммммм», который Клэр узнала как свой собственный, издававшийся ею много раз, когда член Денни проникал в её вагину. Бобби тоже тихо застонал. Очевидно, он только что засунул свой твердый подростковый пенис в вагину сестры. Клэр увидела, как одеяло зашевелилось, когда Бобби сильно толкнул Лори.

Клэр села. Она сбросила одеяло с ног и помахала ногами в сторону детей. Одеяло перестало двигаться и Клэр услышала, как оба её ребенка ахнули. Клэр встала, обошла кровать и вошла в ванную. Она постояла там в темноте минуту, пока не поняла, что они ожидают, что дверь закроется и включится свет. Она закрыла дверь. Они остановились. Её план работал.

Клэр едва не забыла смыть воду в туалете. Она стояла в ванной, напрягая слух, пытаясь расслышать что-нибудь, что могло бы донестись через дверь. Однако это было бесполезно, и, вздрогнув, она поняла, что не знает, сколько времени провела там. Она выключила свет и тут же ослепла. Открыв дверь, Клэр протянула руки и, нащупывая что-то перед собой, шагнула в комнату. Она примерно знала, где находится пространство между кроватями. Ей пришлось обойти кровать, которую они делили с Чаком (он спал на стороне, ближайшей к ванной), и она наклонилась, чтобы нащупать край кровати.

Её руки скользнули по одеялу и нащупали ноги Чака. Она тут же отдернула их, затем снова нащупала кровать и обошла её. Её глаза еще не привыкли к темноте, поэтому она не могла разглядеть выпуклость, которая раньше была её сыном, лежащим на дочери.

Однако она ничего не слышала.

Она скользнула обратно в кровать, стараясь издать достаточно шума, чтобы напугать детей, но не разбудить Чака.

Почти получилось.

Когда она устроилась на боку, чтобы видеть детей, когда к ней вернется ночное зрение, Чак перевернулся. Его рука легла ей на плечо, а ладонь упала на кровать рядом с её левой грудью. Клэр напряглась, готовясь оттолкнуть это явное приставание мужчины.

Она почувствовала горячее дыхание Чака на затылке и он тяжело вздохнул. Он перестал двигаться.

Клэр поняла, что снова задержала дыхание. Она медленно выдохнула и настроилась на то, что делал Чак. Единственным реальным контактом между ними была его рука, обнимающая её. Он дышал глубоко и медленно. Должно быть, он просто перевернулся во сне.

Но теперь у Клэр возникла проблема. Если она пошевелится, то точно разбудит его. По сути, она оказалась в ловушке. Медленно к ней вернулось зрение и она посмотрела на матрас на полу. Теперь они были неподвижны. Её план сработал. Странно успокоенная рукой Чака, обнимающей её, она погрузилась в тревожный сон.

Глаза Клэр резко открылись примерно через час. Раздался какой-то шум. Чак теперь обнимал её, его дыхание всё ещё было медленным и мягким в её волосах. С матраса рядом с кроватью донесся женский всхлип. Клэр теперь хорошо видела благодаря свету, проникающему сквозь шторы, которые не полностью закрывали окна.

Комок под одеялом над её детьми выглядел слишком высоким, чтобы быть одним человеком. И он двигался.

Они делали это снова!

Клэр беспомощно лежала, слушая, как Бобби уверяет сестру, что их мать снова спит, и слыша тихое чавкание, которое говорило о том, что Лори прекрасно проводит время.

Затем, к своему ужасу, она услышала тихие хрипы из горла Бобби, которые, как она почему-то поняла, означали, что его пенис извергает... внутрь Лори... без презерватива, чтобы сдержать это или защитить Лори от беременности.

Клэр не знала, что делать. Она привыкла каждый день принимать судьбоносные решения на работе, решения, способные изменить мир. Но в этой ситуации она чувствовала себя беспомощной. Она знала, что должна была остановить их. С другой стороны, было очевидно, что это происходит не в первый раз. Как давно они это делают?

Она услышала шепот Бобби: «Спасибо», и ответ Лори: «Я люблю тебя». Это звучало так искренне и по-настоящему, как будто они с Денни разговаривали друг с другом в моменты близости.

Клэр не могла поверить в теплое чувство в собственном животе. Это было слишком странно и необычно. Она почувствовала, как слеза вырвалась из её глаза и скатилась по щеке. Она не могла решить, из-за того, что только что сделали её дети... или из-за внезапной потери, которую она почувствовала, потому что в её жизни больше не было такой близости.

Наконец, истощение овладело сознанием Клэр и она опять заснула.

Позже она проснулась, ей захотелось, чтобы рука мужчины обхватывала её грудь... рука сильного мужчины. Это было приятно. Она улыбнулась своей мечте и

снова уснула.

Клэр проснулась и увидела яркий свет, проникающий сквозь жалюзи и шторы, закрывавшие окна комнаты. Первое, о чём она подумала, это то, что рука Чака всё ещё лежала на ней, прижимая её к кровати. Затем она почувствовала его руку — его сильную, мужественную руку — обхватывающую её левую грудь. Он всё ещё медленно и глубоко дышал, спал.

Она пошевелилась и он фыркнул, его рука крепче сжала её грудь. Затем Клэр услышала, как его дыхание прекратилось, и раздались два неуверенных лёгких сжатия, когда он понял, где находится его рука, и что она обхватывает.

Рука резко отстранилась от неё и он поднял голову.

«Мне так жаль», — прошептал он.

Клэр только что вспомнила, что видела и слышала этой ночью — её дети... занимались любовью.

«Это была случайность», — прошептала она в ответ. «Не волнуйся об этом».

Чак откатился от неё и вылез из постели. Когда он направился в ванную, Клэр посмотрела на него. Передняя часть его шорт выпирала наружу. Пенис Денни по утрам тоже так себя вёл. Он называл это «утренним стояком». Довольно часто, когда он возвращался из ванной по утрам, он всё ещё был твёрдым. Он любил заниматься сексом по утрам.

Клэр поняла, что её вагина влажная. Её эмоции, которые утихли во время сна, снова нахлынули.

==========================

Для Клэр это был тяжёлый день. Она надела блузку и юбку цвета хаки, которые, как ей казалось, выглядели мило, и она была права. Весь день на неё пялились мужчины, будь то взрослые или молодые люди возраста её сына. Тот факт, что она теперь знала о сексуальной активности своего сына, заставил её взглянуть на этих молодых людей по-другому. Каждый из них, как она поняла, был способен забраться ей между ног и утолить зуд, который она чувствовала всё утро и никак не могла подавить. В какой-то момент она пошла в женский туалет и заперлась в кабинке, отчаянно мастурбируя, чтобы утолить своё желание.

Но это только ещё больше её возбудило.

Весь день она была напряжена. Ситуацию усугубляло то, что большую часть дня она проводила с Чаком, помогая ему с учётом и выполняя его поручения. Она поймала себя на том, что смотрит на его подтянутое, спортивное тело. Оно было твёрдым и она просто знала, что он хорош в постели. Она покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли. Он же тренер её сына! И, несмотря на то, что между ними была всего пятилетняя разница в возрасте, она не могла не видеть в нем человека намного младше себя.

«О чем я думаю?» — ругала она себя.

Она старалась следить и за своими детьми. Каждый раз, когда она видела их вместе — а это случалось чаще, чем она думала до прошлой ночи, — они были улыбающимися, счастливыми детьми, такими же обычными, как и все остальные вокруг. Они не цеплялись друг за друга, но и не избегали.

Они просто выглядели... нормально.

В отличие от них, были другие дети, которые ссорились и дрались. В большинстве случаев это казалось обычным повседневным взаимодействием подростков, которые соперничали друг с другом. Она заметила одного мальчика — рыжеволосого — и девочку с длинными светлыми волосами, которые злились друг на друга из-за чего-то и язвительно ругались. В какой-то момент блондинка обнимала другого мальчика, когда к ней подошла девушка-чирлидерша с каштановыми волосами и оттолкнула блондинку. Брюнетка крикнула рыжеволосому мальчику: «Скажи своей шлюхе-сестре, чтобы держалась подальше от моего парня!»

Рыжеволосая махнула рукой. «Она меня не слушает. Чего вообще ожидать от шлюхи?»

«Ну, эти брат и сестра точно не обнимаются в постели... это уж точно», — подумала Клэр про себя. Она невольно сравнивала этих сердитых брата и сестру со своими любящими детьми.

Это её беспокоило.

Она хотела, чтобы её дети любили друг друга... но они любили друг друга СЛИШКОМ сильно.

Разве нет?

И это, похоже, никак не повлияло на их игру. Бобби играл хорошо и помог команде выиграть первую игру. Лори была идеальной болельщицей, подбадривая зрителей кричать, скандировать и радоваться каждому позитивному моменту игры. Она была жизнерадостной, полной энергии и задора.

Клэр поняла, что начинает сутулиться, глядя на дочь. «Я бы тоже была полна энергии, если бы меня оттрахали так же хорошо, как, похоже, это сделали с тобой вчера вечером», — пробормотала она девушке, которая никак не могла её услышать.

«Что?» — спросил Чак, повернувшись к ней.

«О!» — покраснела она. «Ничего. Я просто разговаривала сама с собой».

«Передай себе привет от меня», — усмехнулся он. «И скажи себе, что ты сегодня очень хорошо выглядишь». Он снова посмотрел на свою команду, а Клэр покраснела ещё сильнее. Весь остаток дня её мучило сексуальное возбуждение.

==========================

В тот вечер после ужина Бобби и Лори захотели пообщаться с друзьями. Комендантский час был только в девять, поэтому Клэр сказала им повеселиться . Когда они выбежали за дверь, она задумалась, в какой форме это веселье может состояться. «Ты отлично ладишь со своими детьми», — сказал Чак, оторвавшись от своей книги. «Ты вырастила замечательных детей». Клэр почувствовала удовольствие от комплимента. Его сменил страх, что Чак когда-нибудь узнает секрет, который она обнаружила накануне вечером. Он закрыл книгу и засунул её под матрас. «Нам лучше пойти посмотреть, что делают дети», — объявил он. Клэр вздрогнула, подумав только о своих детях... и о том, что они могут делать где-то. Затем она поняла, что он говорит не о её детях. «Да», — сказала она. Они пошли вместе, двигаясь по коридорам, останавливаясь у комнат, указанных в списке Чака. Во всех случаях, когда дверь была закрыта, за ней находились только мальчики или девочки. И во всех случаях, когда они находили мальчиков и девочек вместе, дверь была открыта, как того требовали правила. Бобби они обнаружили в одной комнате, играющим в покер. Лори была в другой комнате, где мальчики и девочки танцевали под громкую музыку. Клэр не знала, радоваться ей или нет. Она начала думать, что все это ей приснилось. Ее дети вели себя настолько нормально, что она не могла смириться с тем, что с ними что-то не так. Клэр и Чак провели час, болтая с разными детьми и позволяя им флиртовать. Клэр заметила, что у многих девушек глаза влажнели, когда тренер с ними разговаривал, и они неосознанно прихорашивались.

Они то выставляли напоказ свою грудь, то играли с волосами, делая легкие движения, ухаживая за собой. В то же время она чувствовала на себе взгляды парней. Это было почти осязаемое, ласковое ощущение и оно не способствовало справиться с её возбуждением.

К тому времени, как они вернулись в комнату, Клэр почувствовала, что ей нужно сменить трусики.

Чак пошел в ванную и первым принял душ, так как накануне вечером горячей воды не было. Он вышел в шортах, держа футболку в руке. Клэр лежала, прислонившись к покрывалу, читая книгу, которую принесла с собой и подняла глаза поверх очков для чтения. Она почувствовала трепет в своей вагине. Он был красавцем. Без сомнения. Его грудь была покрыта мощными мышцами и её пальцы играли со страницами книги, словно поглаживая эти мышцы.

Чак проводил рукой по влажным волосам и увидел, что она смотрит на него. Он поднял футболку перед своей обнаженной грудью.

«Извини», — сказал он. — «Я думал об игре». Он натянул футболку через голову, пока Клэр смотрела на его плоский, мускулистый живот.

Чак улыбнулся. «Я хотел еще раз поблагодарить тебя за то, что ты пришла. Я действительно не смог бы сделать это без тебя».

В голове у Клэр пронеслось что-то еще, чего он действительно не мог сделать без неё... или, по крайней мере, без женщины. Она почувствовала, как её лицо покраснело.

Он этого не заметил. «И я хотел еще раз извиниться за то, что произошло прошлой ночью. Я действительно не привык лапать незнакомых женщин в постели».

Клэр вспомнила ощущение его руки на своей груди. Прошло очень, очень много времени с тех пор, как она это чувствовала. Её лицо еще больше покраснело. Она попыталась отмахнуться от этого ощущения.

«Забудь об этом. Ты, наверное, не привык спать с незнакомыми женщинами в своей постели». Это прозвучало не совсем так, как она ожидала. Её представление о кровати как о «его» снова заставило её вагину затрепетать.

— Ну что ж, — сказал он, потянувшись под матрас за книгой с правилами, — ты права. У меня не было времени ни на что, кроме преподавания и тренировок. Наверное, меня не должно удивлять, что когда рядом со мной в постели появляется красивая женщина, может произойти что-то подобное.

Его мимолетное упоминание о её красоте прозвучало совсем не как заученная фраза для знакомства и реакция Клэр была шокирована. Она почувствовала тепло в сосках, и её вагина внезапно стала влажной.

— Может, нам стоит поручить парочке детей присмотреть за нами? — попыталась она пошутить. «В моей постели не было мужчин уже больше десяти лет». Это прозвучало как шутка, но Клэр так не подумала.

Она сильно покраснела. «Прости, Чак. Мне не следовало этого говорить», — пробормотала она.

«Ничего страшного», — просто ответил он. «Не то чтобы я тебе верил». Он сел и открыл книгу.

Что же это означало? — подумала Клэр.

Дверь открылась и в комнату ворвались весёлые брат и сестра, смеясь и обсуждая своих друзей. Клэр попыталась продолжить чтение, но её взгляд упал на Бобби, когда Лори бросилась в ванную, захлопнув дверь и заявив, что собирается снова использовать всю горячую воду.

Бобби снял рубашку и Клэр с удивлением обнаружила, что её сын тоже в отличной форме. Он не был таким мускулистым, как Чак, но мышцы были на месте, в тех же самых местах. Бобби наклонился и полез в чемодан. Что бы он ни нашел, это было что-то маленькое, потому что, когда он вытащил руку, казалось, что она ничего не держит, хотя кулак и был сжат. Бобби бросил взгляд на свою мать, чьи глаза, казалось, были прикованы к словам в книге. Он подошел к кровати, которую делил с сестрой и сел. Клэр увидела, как его рука метнулась под одну из подушек. Когда он вытащил руку, она явно была пустой.

Клэр почувствовала, как её вагина снова вспыхнула, когда она поняла, что он, должно быть, только что спрятал.

Когда Лори вышла из душа, она была одета так же, как и накануне вечером, только в футболку и одолженные шорты. Она проскользнула через комнату и нырнула в кровать, забравшись под одеяло. Клэр подняла глаза.

«Ты в порядке, мама?» — спросила Лори. «Ты выглядишь немного уставшей».

«Я в порядке», — сказала Клэр. Она невольно представила себе лицо Лори, когда её брат тыкал в неё своим членом. Она покачала головой.

«Ты уверена? Ты хорошо спишь? Ты взяла с собой таблетки?» В голосе Лори звучали лишь забота и беспокойство.

«Я в порядке, Лори», — раздраженно сказала Клэр. «Я прекрасно сплю», — солгала она. Клэр вдруг пришло в голову, что, возможно, ей СЛЕДУЕТ принять снотворное. Тогда, по крайней мере, она не будет бодрствовать, когда её дети будут заниматься сексом, как они, очевидно, планировали сделать сегодня ночью. Какие же они хитрые! — подумала она про себя. И эта явно ложная забота Лори о том, чтобы её мать хорошо спала! Почему её юная, красивая дочь может заниматься диким и великолепным сексом, а Клэр остается только лежать и возбуждаться? Это несправедливо!

Бобби вышел из ванной. Он был одет точно так же, как и раньше. Одетый как и накануне вечером. Но на этот раз Клэр не могла не посмотреть на него по-другому. На этот раз она знала, что он... сексуально активен. Её маленький сын был... мужчиной. По крайней мере, в этом смысле. Она впервые посмотрела на него как на мужчину. У него была широкая грудь, заметила она. Как она могла этого не заметить раньше? А его руки и ноги были мускулистыми. Внезапно в её голове снова прозвучал его голос — голос её маленького сына — шепчущий в ночи: «Я так возбужден». Её взгляд упал на переднюю часть его шорт. Она тут же отвела взгляд, стыдясь смотреть на мужское достоинство своего сына, но этот короткий взгляд притянул её обратно, как магнит, несмотря на желание не смотреть.

Он, должно быть, огромный! — подумала она про себя, глядя на выпуклость под его трусами. Казалось, что под ними он носит защитную чашку, если бы не очевидный контур толстого пениса, прижатого к паре огромных яичек. Когда у её сына появилось ТАКОЕ «оборудование»?

Она снова отвела взгляд и покраснела. Как она могла смотреть на пенис собственного сына? Она подняла глаза и увидела, как он улыбается ей — просто сын улыбается матери. Почему же тогда она чувствовала ту пустоту, которую испытывала прошлой ночью... то отсутствие близости, которого ей вдруг так не хватало?

Клэр почувствовала, как в ней нарастает паника, когда поняла, что её соски напряглись. Она встала и пошла в ванную. Она зашла в душ и включила воду на самую холодную, какую только могла выдержать. Но это не помогло. Она тихо застонала от недовольства и, чтобы не думать о выпуклости в пенисе сына, намеренно представила руку Чака на своей груди, его собственный пенис, нежно прижатый к её ягодицам. Она вздрогнула и включила воду на более теплый режим. Затем, сдавленно вздохнув, она засунула три пальца себе во влагалище, дергаясь и потираясь, пытаясь достичь оргазма. Ей удалось небольшой оргазм, но это не принесло особого удовлетворения. Выйдя из душа и вытеревшись полотенцем, она поняла, что не взяла с собой ничего переодеться.

Она приоткрыла дверь.

«Лори?» — позвала она. «Я забыла пижаму. Не могла бы ты принести её мне, пожалуйста?» Тихо ответил Чак: «Она уже под одеялом. Я принесу. А где?»

«В чемодане», — сказала она. Пока она ждала, она поняла, что ему придётся передвинуть её скудные женские трусики, чтобы добраться до пижамы. Она прислонила

голову к двери и вздохнула, осознавая, какие чувства это у неё вызывает.

Из-за двери появилась мускулистая рука. На ней была шелковая пижама. Она свисала с руки на конце подлокотника.

«Вот, держи», — раздался его низкий голос.

Выйдя из ванной, Клэр поняла, что её соски все еще напряглись. На этот раз не от холода. А от желания заняться сексом. Признаться себе в этом было бесполезно. Она хотела прикрыть грудь, но знала, что это только сделает её более заметной. Чак снова сидел в кресле, книга лежала у него на коленях. Он посмотрел на неё и его взгляд жадно разглядывал её фигуру в тонкой пижаме. Она знала этот взгляд. Она привыкла игнорировать такие взгляды — отмахиваться от них и вести себя холодно и профессионально, чтобы отвлечь внимание. Но на этот раз она не могла отогнать это чувство. По крайней мере, он ничего не сказал.

Клэр была рада, что он не сказал. Если бы он сказал что-нибудь хотя бы отдаленно связанное с сексом, она бы сбросила пижаму и потребовала, чтобы он взял её прямо сейчас. И её детям придётся с этим смириться! Она рухнула в постель и уткнулась лицом в подушку.

Ночь обещала быть долгой.

Как ни странно, она быстро заснула. Но ей приснился сон.

Ей приснился сын, который подошёл к ней и сказал, что ему «больно». Он оттянул в сторону шорты с молнией и его огромный стояк. Небольшой кусок кожи попал в молнию.

«Болит, мамочка», — сказал он. «Поцелуй это и заживёт».

Во сне Клэр сделала гораздо больше, чем просто поцеловала и заживила. Она сделала так, чтобы всё стало мягким.

Она резко проснулась. Она лежала на боку, снова лицом к детям. В кровати напротив неё что-то двигалось. Движения и стоны.

«Ооо, у тебя презерватив с бугорками», — проворковала Лори. «Я люблю такие».

Клэр посмотрела и увидела голую спину сына, одеяло сползло до пояса. Под ним лежала обнаженная грудь её дочери, её груди были белыми в темноте. Бобби наклонился и пососал один темный кончик на белом бугорке. Он мягко покачивался.

Затем поднял голову. «Ты уверена, что она приняла таблетку?» — прошептал он.

«Она сказала мне, что приняла её и что хорошо спит», — последовал ответ.

«Хорошо», — прошептал он. «Потому что я сейчас кончу, но мне нужно немного ускориться».

Руки Лори скользнули под одеяло, туда, где были ягодицы Бобби и Клэр наблюдала, как её дочь вминает член сына в себя.

Бобби тихо застонал и замер, лежа на сестре.

Голос Лори раздался громче, чем следовало: «Я чувствую это, Бобби... проклятие». «Презерватив порвался!» — «Прости», — взмолился он, всё ещё покачиваясь на ней сверху... всё ещё извергая в неё кремово-белую сперму. — «Мне пришлось надеть его в темноте». —

«Мы должны это прекратить», — прошипела Лори. — «Ты точно меня оплодотворишь!»

— «Я сказал, что извиняюсь», — тихо ответил он.

Однако доносились тихие звуки, похожие на лёгкие поцелуи, указывающие на то, что Лори была не так расстроена, как казалось.

Клэр почувствовала что-то похожее на боль, осознав, что она одинокая женщина. Порванные презервативы её не волновали, потому что у неё вообще не было мужчины.

Глава третья.

Каким-то образом Клэр снова заснула, но ей снова приснился сон.

На этот раз это был сон о её дочери, которая вошла на кухню с огромным животом, словно в нём было больше одного ребёнка.

— «Доброе утро, мама», — весело сказала она.

Во сне Клэр повернулась к дочери и сказала: «Похоже, сегодня утром там ещё один». —

«Да», — вздохнула она. Лори. «Бобби вчера вечером трахнул меня еще раз. Думаю, это уже четвертый раз». «Возможно, мне придётся делать кесарево сечение».

Их прервал Бобби, который вошёл в кухню совершенно голый, его огромный, похотливый член торчал в воздухе перед ним. Он был размером с пожарный гидрант, красный и выглядел сердитым.

«Доброе утро, мама», — сказал он, широко улыбаясь. «Ты готова родить своего утреннего малыша?»

Клэр посмотрела на свой животик, который был таким же беременным, как и у Лори. Она закричала...

И резко проснулась. Кровать задрожала. Все остальные ещё спали. Она не закричала вслух.

«Что со мной не так?» — подумала она. Она, пошатываясь, встала с кровати и пошла в ванную. Закрыв дверь, она включила свет и, прислонившись к раковине, уставилась в зеркало. Её лицо выглядело измождённым и осунувшимся. Она плеснула себе на лицо воды. Прохлада была приятной.

Она повернулась к своему дорожному чемодану, который поставила в ванную раньше и открыла его, достала таблетку со снотворным. Она приняла таблетку и проглотила её.

В ту ночь Клэр больше не видела снов. Но когда она проснулась, её охватило множество ощущений. Она не понимала, почему проснулась именно сейчас. Она всё ещё была возбуждена. И вот она прижалась к Чаку, положив голову ему на плечо, волосы закрывали её лицо. Она ощущала двойное чувство: её рука лежала на чём-то мягком... ткани... с чем-то твёрдым под ней. Пока она думала о том, где должна быть её рука, она поняла, что это произошло из-за его утренней эрекции. В то же время она почувствовала его пальцы на себе. Запястье. Она почувствовала, как он поднимает её руку... двигает ею... и опускает на

свой плоский, твердый живот.

Она подняла голову. «Мне так жаль», — прошептала она, глаза её наполнились слезами. «Я приняла таблетку... мне снились сны... Мне так жаль», — она

начала тихо всхлипывать.

«Эй», — сказал он, уткнувшись ей в волосы. «Успокойся. Все в порядке. Я просто не думал, что ты захочешь проснуться и обнаружить свою руку... там». Он поцеловал её голову. «Не плачь».

Ей стало легче от того, что он не убрал её руку, потому что не хотел, чтобы она там была. Ей стало хуже, потому что она знала, что не сможет контролировать свои желания.

«Спасибо», — сказала она. «Но я больше не знаю, чего я хочу».

Его пальцы снова вернулись к её запястью и подняли её руку. Удивленная, она почувствовала, как он вернул её к комку твердости под шортами и обхватил ею свой эрегированный член.

«Вот», — сказал он. «Всё в порядке?»

Клэр почувствовала, как её пальцы обхватили напряжённый кусок плоти, прежде чем она успела их остановить. Она нежно сжала его, а затем скользнула рукой

вверх, сняв её с его эрекции. При этом её рука скользнула под его рубашку, на его горячую кожу.

«Мы даже не знакомы», — прошептала она, чувствуя себя намного лучше от того, что смогла убрать руку от того, что хотела почувствовать.

«Мы можем узнать друг друга», — предложил он.

«Я почти боюсь узнать тебя», — ответила она. «Я уже собираюсь позволить тебе сделать то, что поклялась никогда больше не позволять делать мужчинам».

«Это хорошо», — прошептал он в ответ. «Это значит, что ты делаешь успехи... работаешь над своими проблемами».

Она не могла сдержать улыбку и попыталась ущипнуть его за кожу. На удивление, ей было трудно что-либо зажать между пальцами. В итоге она начала щекотать его.

Чак дёрнулся и ударил её по руке, сжимая её и останавливая. Он слегка повернулся, отпуская её руку и она скользнула к его боку. Там не было никаких жировых складок. Рука, которой он её использовал, коснулась её волос и откинула их от лица.

«Сейчас я тебя поцелую, Клэр», — прошептал он.

«Хорошо», — сдалась она. Это была мгновенная, бездумная капитуляция, которая каким-то образом успокоила её ещё до того, как он коснулся её.

Это был поцелуй, о котором стоило бы рассказать. Ни одного из них не волновало утреннее дыхание или подростки в кровати на полу рядом с ними. Они просто чувствовали друг друга через губы и переживали это.

Клэр неохотно отстранилась от его губ. "А как же твоя девушка?" — спросила она.

— Какая девушка? — ответил он. — Я слишком занят преподаванием и футболом, чтобы заводить девушку.

Он снова поцеловал её и она прижалась к нему всем телом, обняв его и крепко прижав к себе. Несмотря на бурные эмоции, её страсть удивила и даже немного напугала её.

Когда все закончилось, Клэр уткнулась лицом ему в грудь. — У меня большие проблемы, — сказала она. Её рука скользнула к его ягодицам и под шорты, чтобы схватить его за ягодицу.

— Я учитель, — прошептал он в ответ. — Почему бы тебе не позволить мне решить, проблемы у тебя или нет?

Она убрала руку из его шорт и положила её ему на грудь. — Не сейчас. Пока нет. Не с детьми здесь. Я не могу.

Он взял её за руку и поцеловал кончики пальцев. — Не торопись. Я очень терпеливый человек.

Он откатился от неё и выскочил из кровати, направляясь в ванную.

Клэр тоже перевернулась, лицом к другой кровати.

Она увидела открытые глаза Бобби, устремленные на неё. Он стоял, приподнявшись на локте, явно глядя вверх и через край высокой кровати, на которой она лежала. Поднятая голова Лори была выше его и она тоже смотрела на свою мать. Лори заговорила: «Мамочка? Что ты делаешь?!» Клэр была хорошо знакома с тем, как дети воспринимают — или, скорее, пытаются не воспринимать — сексуальность своих родителей. Она помнила, как её отец впервые за завтраком подошел к её матери сзади, обхватил её грудь и поцеловал в шею. Клэр была ошеломлена, ожидая, что мать отшлепает его и скажет, какой он ужасный человек. Вместо этого она склонила голову набок, чтобы дать его губам больше доступа. Клэр тогда было четырнадцать и она буквально содрогнулась от отвращения при виде откровенных сексуальных игр своих родителей. Родители не занимаются сексом! Фуууу! Конечно, она ничего не сказала. И, наблюдая за родителями внимательнее, она увидела множество других случаев, когда они прикасались друг к другу так, что становилось совершенно ясно, что они — сексуальные существа... и счастливы в этих ролях. Она смирилась с тем, что может ... позволить... своим родителям быть нормальными. Это пробудило в ней собственные желания. Поэтому Клэр примерно представляла, что творится в голове её дочери. И её реакция на это была смешанной: сочувствие к дочери и гнев, потому что в тот момент, когда она, возможно, случайно нашла то, что могло бы сделать её очень счастливой, её дочь может попытаться

Прекрати это. Если бы у неё было больше времени, чтобы осмыслить произошедшее, она, возможно, говорила бы менее резко, или, может быть, вообще ничего бы не сказала.

Но она заговорила.

«Что бы я ни делала, это не так плохо, как то, что вы с Бобби делали прошлой ночью».

Она не собиралась поднимать эту маленькую проблему ни сейчас, ни таким образом, но было уже поздно. Она увидела, как лицо Лори побледнело в утреннем свете, и Бобби сглотнул.

Бобби начал что-то говорить — вероятно, отрицать — и Клэр перебила его.

«Мы обсудим это позже. Сейчас не время и не место».

Как это часто бывает в конфликтах между родителем и ребёнком, Клэр почувствовала необходимость что-то сделать или куда-то пойти — прервать первоначальный контакт, пока у неё было преимущество. Если бы она была дома, она могла бы начать готовить ужин или пойти в свою комнату или схватить корзину для белья, чтобы начать стирку; что угодно, лишь бы дать понять, что у неё есть другие дела и она займётся этой темой, когда будет готова.

Но здесь, в этом номере мотеля, не было ни ужина, ни стирки. Она встала с постели, но идти было некуда. Недолго думая — или, возможно, потому что слишком много думала — она выхватила одежду из чемодана и ворвалась... более или менее... в ванную, чтобы переодеться.

Она совершенно забыла, что ванная уже занята.

Чак стоял у раковины, проводя пальцами по пряди волос, которая, как он подозревал, начинала делаться седыми. Он был слишком молод для этого, но все равно подозревал. Справившись с переполненным мочевым пузырем, он разделся, чтобы принять душ и ждал, пока вода нагреется. Когда дверь открылась, он автоматически повернулся к ней.

Первое, что пришло Клэр в голову, — свет горел. Кто же выключил и оставил свет включенным? Какая пустая трата энергии! Сразу же после этого она попыталась осознать, что в ванной стоит голый мужчина с явно толстым и мужественным пенисом.

Осознание того, что это был Чак, стало неотъемлемой частью улыбки, распустившейся на его лице, когда он предположил, что она передумала и решила намеренно пойти с ним в ванную. Его улыбка не была ухмылкой. На самом деле, это была искренняя радость от того, что эта прекрасная женщина решила почтить его своим обществом.

Подсознание Клэр зафиксировало эту информацию, активизировав какой-то орган. Это вызвало выработку определенного гормона, что повысило его уровень в крови, а затем внесло ряд других... корректировок... в психику и физиологию Клэр.

Сознание Клэр было в ужасе. Она прошла три четверти пути через дверь, когда остановилась.

«О!» — воскликнула она.

Чак выглядел растерянным. Его разум начал осознавать шок на её лице и понимать, что его первоначальное предположение о том, что она решила прийти и присоединиться к нему, могло быть не слишком обоснованным.

«Закрой дверь, ты выпускаешь всю теплоту», — сказал он, за неимением больше ничего сказать.

Клэр, будучи взрослой и матерью, привыкшей думать именно так, закрыла дверь... за собой. Она уставилась на обнаженного мужчину, стоявшего напротив неё.

«Ну», — сказал Чак, расслабившись, когда она не закричала и ничего подобного. «Это немного неловко».

Что-то заставило Чака отнестись к этому как к незначительной социальной оплошности. Он тоже был необъяснимо счастлив, когда проснулся и обнаружил, что Клэр Ричардсон прижалась к нему. То, что её рука легко легла на его член, было лишь вишенкой на торте. Чак действительно был слишком занят учёбой, чтобы вести активную социальную жизнь. Он приглашал на свидания нескольких незамужних учительниц, но большинство из них были организованы другими учителями, которые хотели свести их вместе и отношения не складывались надолго. У него не было особенно сильного сексуального влечения, и фантазии, которые он иногда предавался мастурбации, доставляли ему достаточно удовлетворения, чтобы он не спешил найти себе горячую вагину. По его опыту, горячие вагины часто принадлежали цепким женщинам, которые хотели быть в центре его внимания.

Но Клэр Ричардсон была женщиной, которая его заинтересовала. Было очевидно, что она красива и успешна. Он понял это, когда встретил её. С тех пор, однако, он заметил её жизнерадостную способность оставаться по-девичьи непосредственной, несмотря на её обычное поведение, свойственное зрелым людям. Она явно радовалась своим детям, которые были хорошими детьми, что ценили учителя. Он чувствовал в ней тлеющую страсть, которая, как он подозревал, могла бы выплеснуться наружу. Он видел проблески этой страсти, когда она наслаждалась состязаниями между юными игроками на поле.

Чак не знал, сможет ли что-нибудь развиться с этой очаровательной женщиной, но он не хотел, чтобы отношения стали напряженными или не комфортными. Поэтому он решил отнестись к событиям последних нескольких часов как к чему-то слегка необычному, но забавному — к одной из тех историй, о которых рассказываешь позже и смеешься.

«Удивительно», — сказал он, снова повернувшись к зеркалу и теребя волосы, как будто её внезапное появление было всего лишь незначительным отвлечением, — «насколько раздетый может чувствовать себя в ванной».

«О, черт, извини. Я забыла, что ты здесь», — сказала Клэр, почему-то больше расстроенная тем, что он, по-видимому, игнорирует её, чем тем, что он был совершенно голым, а она стояла с ним в ванной комнате мотеля. «Мне пришлось накричать на детей, а потом я захотела уйти от них и...»

Голос Клэр затих. Она потеряла нить мысли, когда её разум догнал ситуацию. Она стояла в ванной комнате мотеля с голым мужчиной! И мужчина смотрел в зеркало, а не на неё! И разве он только что не сказал что-то о том, что он раздет... как будто слишком одета?

«Что происходит с детьми?» — спросил он, наклонившись ближе к зеркалу, чтобы потянуться и разгладить мешки под глазами.

— "Ты голый", — пискнула Клэр.

Чак улыбнулся и снова повернулся к женщине. — "Вы в первый раз видите?" — усмехнулся он. — Затем он предположил: — "Подозреваю, вы уже видели мужчин в моем состоянии. Не беспокойтесь. Я собирался принять душ, но могу подождать, если вы хотите пойти первыми."

В голове Клэр пронеслась воображаемая сцена из фильма, где она и Чак были главными героями. Она увидела, как бросает свою шелковую пижаму на пол, а Чак держит занавеску для душа открытой, чтобы она могла войти в ванну. Она увидела, как её обнаженное тело касается его, когда она входит в душ. Она почувствовала, как его руки скользят по её намыленному телу, пока он моет её.

Ощущение покалывания сосков вывело Клэр из её короткой фантазии и все чувства, которые она испытывала, лежа рядом с этим мужчиной в постели, нахлынули на неё. Она беспомощно смотрела на мужчину, которого знала всего несколько дней. Она была так возбуждена, что буквально дрожала, всё её тело сотрясалось от напряжения. Ей не место здесь. Не с голым мужчиной. Не с этим голым мужчиной. Её дети были прямо за дверью. Они знали, что она здесь с этим мужчиной. Ей нужно немедленно уйти... но она не хотела уходить.

«Я не знаю, что делать», — сказала она детским голоском. Внезапно она почувствовала себя настоящей маленькой девочкой. Она была на грани того, чтобы снова расплакаться.

Чак отошёл от раковины и подошёл к ней. Она посмотрела ему в глаза и почувствовала, как её воля к сопротивлению иссякает.

«Хочешь принять душ?» — тихо спросил он. В памяти Клэр всплыли обрывки воспоминаний о сцене в душе из её фантазий и она кивнула. Почти непроизвольно её голос произнес: «Угу».

«Вода уже должна быть теплой», — предположил он.

Она снова кивнула, не решаясь что-либо сказать.

«В пижаме нельзя принимать душ», — сказал он.

Он взял у неё из рук сверток с одеждой и положил его на столешницу раковины. Его руки потянулись к большим синим пуговицам её шелковой пижамы и он начал расстегивать их. Он делал это медленно, переходя от одной расстегнутой пуговицы к следующей. Клэр почувствовала прохладный воздух, обдувающий кожу между грудями. Она почему-то не могла поднять руки и просто стояла , пока его руки не коснулись её плеч и не сдвинули шелковую пижаму. Она соскользнула с её плеч и она почувствовала ласку ткани, скользящей по её рукам. Его руки скользили по плечам и по внешней стороне рук. Внезапно она оказалась топлесс в ванной комнате мотеля рядом с голым мужчиной. Часть её мозга заметила, что он не пялился на её обнажённую грудь с затвердевшими сосками. Вместо этого он смотрел ей в глаза, а его руки, лёгким прикосновением, скользнули вниз по её рукам от плеч к бёдрам, схватив за пояс её пижамных штанов. Её взгляд проследил за его взглядом, когда он начал опускать голову и его глаза оставались прикованы к её глазам, когда он опустился на одно колено. Не отрывая взгляда от её глаз, он начал стягивать её штаны, пока они не оказались у её ног. Словно во сне, она подняла одну ногу и шагнула ею в сторону. Она остро осознавала, что в этот момент её обнажённая, беззащитная вагина оказалась открытой перед этим мужчиной. Она начала дрожать сильнее и почувствовала необъяснимое облегчение, когда он поднялся. Она хотела, чтобы он её обнял. Вместо этого Чак взял её за руку и повёл к ванне. Как и в её фантазиях, он отдернул занавеску в душе, создав проем, чтобы она могла войти в ванну. Его взгляд не отрывался от её глаз. Когда она вошла в ванну, Клэр мысленно прокрутила сцену в душе и её охватило наслаждение в предвкушении следующей части. Её фантазия резко оборвалась, когда, войдя в ванну, она увидела, что он остался снаружи и задёрнул занавеску, разорвав их взгляды. «Если тебе понадобится помощь, не стесняйся спрашивать», — раздался его низкий голос снаружи.

Клэр моргнула и поняла, что промокла. Только тогда она почувствовала, как вода хлещет её по плечу и одной груди. Смешанные чувства радости, гнева, разочарования и сексуального страсти бушевали в её голове и теле. Что это за мужчина? Как он мог так с ней поступить?

Рука Клэр дернулась к занавеске в душе и она распахнула её.

«Конечно, мне нужна твоя помощь, ты... ты... ты, мужчина!» — рявкнула она.

Именно тогда Клэр заметила, что, пока она пребывала в тумане, пока её тело медленно раздевали, тело Чака претерпело изменения. Тот тяжелый, толстый член, который она видела висящим между его ног, когда впервые вошла в ванную, больше не висел. Теперь он был направлен на неё. Это был первый эрегированный пенис, который Клэр видела за десять лет и эффект, который он на неё произвел, был электрическим.

«Заходи сюда», — прорычала она.

Остальная часть её душа прошла гораздо больше так, как и в её фантазии. Хотя его фантазия была немного детальнее, чем её.

В своих фантазиях она чувствовала его кожу на своей, её грудь прижималась к его груди и рукам. Она опустила тот момент, когда его рот прильнул к её ноющим соскам и сосал их, пока ей не показалось, что она сойдёт с ума.

В её фантазии были и его руки, скользящие по её скользкому, мыльному телу. Его руки обеспечивали скользкое трение, когда его член скользил в её вагину, пока они стояли в крепких объятиях. Он был достаточно силён, чтобы, когда она раздвинула ноги, присесть между ними, вонзив кончик своего члена в её жаждущую вагину, а затем встать, поднимая её проникновением своего пениса, пока ей не пришлось встать на цыпочки, крепко обняв его руками, чтобы не упасть назад.

В её фантазии не было всепоглощающего чувства наполненности... полноты, которое его толстый пенис вызывал в её неиспользованном половом органе, прижимаясь к ней по каждому сантиметру её нежных тканей. Она не осознавала, насколько опустошённой она себя чувствовала, пока не наполнилась до

предела.

И почему-то в её фантазиях отсутствовали его страстные поцелуи, его язык, перехватывающий дыхание, пока он подпрыгивал на кончиках пальцев, подвешивая её на своём члене, а основание его члена наказывало её клитор, пронзая её насквозь. Разум пытался убедить её, что всё это должно быть сном. Тело же яростно твердило, что всё это реально.

Оргазм так ослабил её, что она больше не могла его удерживать, но его сильные руки, обхватившие её талию, позволили ей лишь слегка откинуться назад, руки слегка свисали за спину, а голова была запрокинута. Она откинулась назад, пока мышцы шеи не заныли. Теплая вода коснулась её подбородка и брызнула на грудь.

В этом положении она почувствовала, как он напрягся и услышала его стон оргазма, когда почувствовала фонтан его эякуляции глубоко внутри себя. Её страсть была настолько удовлетворена, что, хотя она и думала о том, что много лет назад перестала принимать противозачаточные таблетки, в этот момент ей было совершенно все равно.

Спина Клэр начала ныть и она собрала силы, чтобы наклониться вперед и снова прижать грудь к его мускулистой груди. Её лицо уткнулось в его грудь и она с удивлением снова почувствовала пульсацию теплой воды на спине, когда его руки скользнули вверх, чтобы погладить её там.

«Я не хотела, чтобы это произошло», — пробормотала она ему в грудь.

«В таком случае, я очень рад, что у тебя нет самоконтроля», — ответил её любовник.

Она подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом впервые с тех пор, как затащила его в ванну и увидела там только тепло. Это взволновало её до глубины души.

«Я тоже», — сказала она и поцеловала его.

Несмотря на невероятную близость произошедшего, между ними царила неловкая атмосфера, когда они разделились и по очереди вымыли свои тела... торопливо, с минимальными движениями.

За окном было холодно и она снова вздрогнула, когда он протянул ей полотенце. Оно было недостаточно большим и пушистым и ей вдруг захотелось, чтобы это произошло в её собственной ванной комнате... или, может быть, в его.

«Со мной такое впервые случилось», — непринужденно сказал Чак, наклоняясь и вытирая ноги.

Клэр почувствовала потребность заняться с ним чем-то, кроме секса. «Не могу поверить», — сказала она, думая о... сексе. «Ты слишком красив и... мужественен. Я думала, ты делаешь это... часто».

«Да, ну не верь всей этой шумихе», — сказал он, энергично потирая свой пенис полотенцем. «Вся эта чушь про "красавчиков" совсем не то, чем кажется». Он поднял голову и усмехнулся. «Мы, красавчики, довольно часто бываем неуверенными в себе и недооцененными».

«Что ж, я ценю тебя», — сказала Клэр. Она была потрясена тем, что сказала это так откровенно и с таким волнением.

«Спасибо, мадам», — он поклонился ей. Она улыбнулась, глядя на этот нелепый формальный жест, сделанный голым мужчиной.

Когда он снова встал, он спросил: «Ты действительно в порядке?»

Она почувствовала еще один трепет от заботы в его вопросе. Внезапно она почувствовала себя с ним гораздо комфортнее, что казалось ей чрезвычайно странно, учитывая то, что она только что с ним сделала. Она накинула полотенце на голову, чтобы частично высушить волосы.

«Понятия не имею. Ничего из этого не получилось ТАК, как я ожидала. Вся эта поездка оказывается... не знаю... потрясающей?» — закончила она вопросительно.

«Я с тобой согласен», — сказал он. «Я думал, что просто буду тренировать футбольную команду. Если бы кто-то сказал, что я собираюсь заняться любовью с одной из самых красивых женщин в мире, я бы сказала, что он сумасшедший». Его голос говорил о том, что его замечание о её красоте было понятным и автоматически приемлемым для любого. Он не пытался соблазнить её этим комментарием. От этого у Клэр затрепетало в животе и ей вдруг снова захотелось его. Раньше у неё часто было три-четыре оргазма против одного у Денни. Она сознательно попыталась переключить свои мысли.

«Спасибо, сэр», — сказала она и сделала реверанс, используя полотенце, чтобы изобразить несуществующую юбку.

Он посмотрел на неё, и в его глазах снова появилось тепло. «Знаешь, ты действительно прекрасна».

«Спорю, вы так говорите всем голым женщинам в ванной вашей гостиницы». Она улыбнулась.

«Не знаю. Я никогда раньше не был в ванной гостинице с голой женщиной», — сказал Чак, надевая трусы. «Но если это хоть немного похоже на это, то я буду стараться, чтобы в ванной моей гостиницы всегда были голые женщины». Он усмехнулся и продолжил одеваться.

Клэр сделала то же самое, расчесав волосы и решив, что не стоит тратить время на сушку и укладку. Вместо этого она собрала их в мокрый хвост. Закончив, она

повернулась к двери, но не открыла её.

«Я не знаю, как туда выйти», — сказала она.

«Открой дверь и пройди в неё», — сказал Чак, застегивая рубашку. «Это легко. Я делал это много раз».

«Спасибо большое», — язвительно сказала Клэр. «Ты никогда не делал этого, когда перед тобой двое подростков».

«Клэр, я не спал позапрошлой ночью», — сказал он.

Она повернулась, у неё перехватило дыхание. «Что ты имеешь в виду?» — спросила она.

«Я не мог спать... с тобой в постели. Это было слишком непривычно. И я почувствовал, как ты напряглась и услышал детей. Потом, когда ты выскочила из

постели, я приготовился заснуть. Когда ты был в ванной, я не слышал, чтобы ты... э-э... воспользовалась туалетом. Но ты всё равно смыл, так что я понял, что ты что-то пытаешься сделать. Я не знал что, но знал. Ты была расстроена. А когда вернулась в постель, ничего не сделала, поэтому я решил, что ты не знаешь, что делать».

Она посмотрела на него с изумлением.

«Поэтому я обнял тебя, чтобы тебе не пришлось решать, что делать», — спокойно сказал он. «Прости. Мне не следовало этого делать. Это действительно не мое дело».

«Что ты о нас думаешь?» — простонала Клэр, закрывая лицо руками.

Он отдернул её руки. «Послушай, я не отец. Я не понимаю всего этого. Но они всего лишь дети, а дети так делают. Если бы я был отцом, я бы, наверное, предпочел, чтобы они делали это друг с другом, а не с незнакомцами... людьми, о которых я ничего не знаю. Но, как я уже сказал, это не мое дело». «Если хочешь, я с ними поговорю, я это сделаю».

«Но это... неправильно», — сказала Клэр.

«Хорошо, это неправильно», — сказал Чак. «Это единственное, что они когда-либо делали неправильно?»

«Нет, конечно», — сказала Клэр. «Но что, если она забеременеет?»

«Тогда пусть она начнет принимать противозачаточные таблетки», — сказал Чак.

«И просто пусть они продолжают?» — спросила Клэр, широко раскрыв глаза.

«Ты помнишь первого мужчину, который переспал с тобой?» — спросил он.

Клэр кивнула.

«Кто-нибудь мог заставить тебя остановиться?» — спросил он.

Глаза Клэр расширились еще больше. Она покачала головой.

«Так что пусть она начнет принимать противозачаточные таблетки, скажи им, чтобы они были осторожны, и пусть они узнают, что такое жизнь», — сказал он.

Клэр прикусила губу, глядя в никуда и размышляя. Она посмотрела на лицо Чака и почувствовала жар в паху. Она была без ума от этого молодого человека. Резко повернувшись, она схватила пижаму, которую Чак аккуратно сложил. Лори , стоя на столешнице, открыла дверь и вышла, чтобы поговорить с детьми.

Глава четвертая.

Лори с недоверием наблюдала, как её мать встала с постели после поцелуя с тренером и последовала за ним в ванную. Словно её внезапно перенесло в другое измерение реальности. И это вдобавок к тому, что их мать, по-видимому, знала о сексуальной активности своих детей... друг с другом. Лори хотела убежать от стыда, который она испытывала и все же действия её матери были настолько странными, что ей хотелось остаться и посмотреть, что произойдет дальше. Однако осторожность пересилила любопытство и когда стало ясно, что её мать собирается остаться в ванной с тренером, Лори вскочила и стянула одеяло с брата.

«Вставай», — коротко приказала она. «Мы должны уйти отсюда, прежде чем она вернётся».

Для Бобби реакция была несколько иной. Больше всего на свете он любил ощущение упругой, плотной вагины Лори, обхватывающей его член. Он любил чувствовать её кожу на своей, её губы на своих. Он любил запах её волос. Он любил ощущение спермы, вырывающейся из его члена и попадающей в живот Лори. Он ненавидел использовать презерватив. Каждый раз, когда он занимался любовью со своей сестрой, что-то глубоко в его подсознании надеялось, что в ней начнёт расти его ребёнок. Он ненавидел школу только потому, что мечтал, чтобы они были достаточно взрослыми, чтобы сбежать вместе и создать семью. Он знал, насколько это глупо. Он знал, что это никогда не сработает. Но это были его чувства и он не мог... или не хотел... отказаться от них добровольно. Даже если бы это было

запрещено его матерью.

Всё это, по сути, было результатом его чувств к матери. Он всегда считал её красивой. Со временем он осознал её силу, её способности, её любящую натуру. Когда он вступил в период полового созревания и впервые увидел журнал Playboy, первой «зайчихой», на которую он посмотрел, могла бы быть сестра-близнец его матери. И с тех пор он был влюблен в свою мать.

Конечно, она была доступна ему только для быстрых объятий и поцелуев, которыми одаривала его и его сестру, занимаясь своими делами. Дети были самостоятельными, умели готовить и стирать белье. Они даже ходили в продуктовый магазин и иногда делали семейные покупки.

На самом деле, именно поход в магазин и приготовление еды сблизили Лори и Бобби, сделав их больше, чем просто братом и сестрой. Однажды вечером Клэр ушла на какое-то мероприятие и Лори захотелось пирога. Она еще не умела водить машину, ей было всего пятнадцать, поэтому она умоляла брата отвезти её в магазин за необходимыми ингредиентами. Поскольку в тот вечер ей больше нечем было заняться, он согласился и их прогулка по магазину оказалась интересной. Это был первый раз, когда они оказались в продуктовом магазине вместе, без матери.

Раньше они соревновались друг с другом, пытаясь заставить мать купить то, что хотел каждый из них, не обращая внимания на то, что получит другая. Их конкурирующие крики: «Мама, можно мне это?» сводили Клэр с ума, как и любого родителя и она справлялась с этим, как и большинство родителей, находя баланс между тем, чтобы давать детям то, что они хотят... если это было им полезно и если она могла себе это позволить.

На этот раз, однако, никакого соревнования не было. Пока они бродили по рядам, ища разрыхлитель и разные другие вещи, не имея ни малейшего представления, где их искать в магазине и работали как команда. Они отвлеклись в отделе с хлопьями, указывая на разные старые сорта, которые любили в детстве и не ели много лет, вспоминая беззаботное время своей жизни, которое навсегда ушло. И они увидели вещи, о существовании которых даже не подозревали до этой поездки, некоторые из которых показались им странными и забавными, учитывая их подростковые чувства.

И они смеялись, шутили и обнаружили, что нравятся друг другу. Это стало началом переломного момента.

Тем из вас, у кого нет братьев и сестер, это явление «симпатии» брата и сестры может показаться сложным для понимания. Вы, «единственные дети», естественно, предположите, что все братья и сестры «симпатизируют» друг другу. Ничто не может быть дальше от истины. Братья и сестры, как уже говорилось, конкурируют. Они конкурируют за ресурсы внутри семьи. Они конкурируют в своих социальных отношениях за пределами семьи. И они конкурируют за внимание тех, кто заботится о членах семьи. Они соперничают за пространство, за время, проведенное за телевизором, за одежду, за право пользоваться автомобилем. Они соперничают за всё. Если родители хорошо справляются со своей работой, братья и сестры учатся работать вместе на благо всей семьи. Но, пожалуй, это довольно редкое явление, потому что родители втягиваются в модель конкуренции на работе и в своих социальных группах. Некоторые родители даже используют конкуренцию, чтобы получить от своих детей то, что они хотят. Правда, большинство братьев и сестер находят способ понравиться друг другу позже в жизни, когда они достаточно повзрослели, чтобы осознать, что конкуренция — это палка о двух концах, но для братьев и сестер младше двадцати лет действительно нравиться друг другу... это гораздо реже, чем должно быть.

И «нравиться» не означает, что они могут находиться в одной комнате некоторое время, не ссорясь. Это не означает, что они соблюдают правила приличия за обеденным столом. Это не означает, что они просто воздерживаются от сплетен о своем брате или сестре перед друзьями. Это значит, что они действительно ищут друг друга, им небезразлично мнение другого, они делятся особыми чувствами и моментами, помогают друг другу, потому что им небезразлично, что происходит с другим братом или сестрой. Это значит, что они хотят, чтобы их брат или сестра были счастливы и что они сделают все возможное, чтобы помочь им обрести это счастье.

Это значит, что они друзья... с кровной связью, которая делает эту дружбу особенной, особенной по сравнению с большинством других.

Обнаружение или осознание этого — это мощный, изменивший жизнь опыт.

Вернувшись на кухню, Бобби решил остаться и «помочь» испечь пирог. Пирог превратился в пирог и печенье, затем добавили торт и в какой-то момент, когда у Лори на носу была мука, а на футболке — пятна, Бобби понял, что она действительно красивая девушка. Его взгляд остановился на округлости её груди под этой рубашкой, на её пышных бедрах, на ямочках на щеках и на том, как её конский хвост покачивался и раскачивался, когда она двигала головой. И он понял, что нашел еще одну женщину, которая могла сравниться с его матерью.

Более того, она сравнивалась с ней в лучшую сторону.

«Ты красивая», — сказал он с удивлением в голосе. «Ты действительно красивая, Лори».

Это застало Лори врасплох. Хотя она и интересовалась парнями, это был скорее клинический интерес. Её подруги восторженно рассказывали о поцелуях и ласках, но ни один из парней, на которых она смотрела — а они были свободны — не вызывал у неё никаких эмоций, когда она представляла себя в их объятиях. У неё был возлюбленный мечты, единственным физическим воплощением которого была её подушка, которую она обнимала, целовала и иногда зажимала между своими молодыми бёдрами, но у него не было лица. В её воображении у него были рост, ширина и сильные руки... но не было лица. Она сходила на несколько свиданий, но парни были пустыми, говорили о вещах, которые её не интересовали и которых она не понимала. Казалось, всё, чего они хотели, — это есть и хвастаться, и ожидали, что это её достаточно привлечёт, чтобы снять трусики, и переспать с ними. Один футболист, который пригласил её на свидание, за день до назначенного свидания передал ей в школе посылку. Внутри были трусики без промежности с запиской: «Для нашего свидания с судьбой».

Она просто не была впечатлена. Это свидание так и не состоялось, хотя она сохранила трусики. Они были кружевные, прозрачные и совсем не похожи на то, что у неё было раньше.

Нет, парни просто не производили на неё впечатления.

Но никто из них никогда не говорил, что она красива, так, чтобы было очевидно, что они действительно так думают или не проявлял к ней нежности и заботы. И Лори поняла, что Бобби действительно имел в виду то, что сказал.

Бобби покраснел, когда осознал, что произнес это вслух. «Э-э... извини», — сказал он.

«Почему?» — спросила сестра. «Это было приятное замечание».

«Да, но я так не разговариваю с девушками», — сказал её брат. «Особенно с моей сестрой».

«Ну, а следовало бы», — фыркнула она. «Ты заставил меня почувствовать себя очень хорошо». Никто никогда раньше не говорил, что я красивая.

«Ты шутишь?» Бобби был по-настоящему поражен. Было очевидно, что его сестра — настоящая красавица... если присмотреться.

«Ну, я слышу что-то вроде: „Ты красивая, Лори“, „ты вызываешь у меня сексуальное возбуждение, Лори“, и всякую подобную чушь. А это всего лишь: „Я возбуждён и хочу, чтобы ты решила мою маленькую проблему“. Они не считают меня красивой в том смысле, в каком ты это имел в виду. Единственный, кто когда-либо говорил мне такое, — это мама», — сказала Лори, поворачиваясь к прилавку, чтобы раскатать еще тесто.

Бобби немного растерялся, иначе он, вероятно, не сказал бы то, что сказал дальше.

«Ну, она должна знать», — пробормотал он. «Она самая красивая женщина, которую я знаю».

Лори услышала в его голосе что-то, что глубоко затронуло её. Эти две простые фразы были произнесены с такой убежденностью и страстью, и даже с оттенком разочарования, которых она никогда раньше не слышала в мужском голосе.

«Бобби Ричардсон!» — воскликнула она, прищурив глаза. — «Ты говоришь так, будто влюблён в собственную мать!»

Выражение лица Бобби дало ей еще больше информации о том, насколько сильны чувства её брата к их матери. Сначала она была шокирована, но трепетное чувство в животе заставило её взглянуть на ситуацию иначе, чем если бы кто-то из её подруг подошел к ней и сказал: «Эй, ты знаешь своего брата? Он без ума от твоей матери!»

Что касается Бобби, он чувствовал себя извращенцем, чья фотография только что была опубликована в газете с предупреждением держать матерей подальше от него. Паника захлестнула его, когда он посмотрел на сестру, ожидая, что её лицо исказится от злости. Когда этого не произошло, а скорее появилось любопытство, он попытался спасти ситуацию.

«Конечно, я люблю свою мать. Все любят своих матерей».

Но Лори читала между строк. Она достаточно часто общалась с ним, чтобы знать всё, что он делал и большинство людей, с которыми он разговаривал, и не было

ни малейшего шанса, что он мог что-то сделать с их матерью, а она бы хотя бы не заподозрила этого. Она подумала о своём собственном отсутствии интереса к свиданиям и о своём идеальном возлюбленном.

«Поэтому у тебя нет девушки?» — спросила она. Внутри неё что-то тревожило, заставляя её думать, что она, должно быть, лесбиянка из-за отсутствия интереса к парням. Она также беспокоилась о Бобби, потому что он тоже мало встречался с девушками.

Бобби попытался выкрутиться. «Конечно, нет. Я постоянно куда-то выхожу».

«Да, но ты же никогда ни с кем особо не общаешься», — возразила его сестра.

«Не тебе говорить! Джимми Джонс сказал, что у него было свидание с тобой, а ты даже не пришла!»

«Это потому, что он дал мне трусики без промежности, чтобы я надела их на свидание», — сказала Лори. «Ты бы хотел, чтобы я пошла на это свидание?»

«Нет!» — сказал Бобби. Мысль о том, что один из его друзей дал его сестре трусики без промежности, была просто нелепой. «Ты шутишь?», — сказал Бобби, внезапно представив себе трусики без промежности на своей сестре. Ещё более странным было то, что он мог представить их только снаружи того, что на ней было надето.

«Нет. Они у меня до сих пор есть. Они спрятаны», — сказала она.

«Ух ты», — тихо сказал Бобби. «Мне нужно будет немного поговорить с Джимми».

«Нет, ты не прав. Я уже обо всем позаботилась. Мне не нужно, чтобы старший брат вёл себя высокомерно. Я могу позаботиться о себе сама», — твердо сказала она.

«Ты когда-нибудь их носила?» — внезапно спросил он.

Лори уперла руки в бока. «Куда бы я надела трусики без промежности?» — горячо спросила она.

«Ну же, Лори, он тебе на самом деле не давал трусики без промежности», — сказал Бобби, смеясь.

Лори выпятила рот. «Что? Ты мне не веришь? Хочешь посмотреть на них или что-то в этом роде?»

Она повернулась к кухонной двери. «Ну же, старший брат, я тебе докажу». Бобби попытался оправдаться: «Я не сказал, что не верю тебе. Я просто хотел узнать, носила ли ты их когда-нибудь». Он последовал за ней по коридору в её комнату.

Когда он вошел в комнату, Лори склонилась над полом, роясь в нижнем ящике комода.

Бобби снова увидел тонкие красные трусики, расползшиеся по округлым ягодицам его сестры... поверх джинсов. Ему хотелось рассмеяться, но он чувствовал себя виноватым.

Лори неожиданно обернулась, держа в руке кусочек синей ткани. Она увидела, куда был направлен его взгляд.

«Извращенец! Ты смотрел на мою попу!» — сказала она.

«Нельзя сказать парню, что собираешься показать ему трусики без промежности и не ожидать, что он будет смотреть на твою попу», — возразил Бобби. «Кроме того, ты показываешь мне трусики без промежности, так что ты такая же извращенка, как и я».

Вспомнив, что она держит в руках, Лори подняла их и раздвинула резинку. То, что они были без промежности, стало сразу очевидно.

«Видишь?» — поддразнила она его. «Я говорила правду!»

«Я не говорил, что ты не говорила правду!» — ответил Бобби. «Я просто хотел узнать, носила ли ты их когда-нибудь!»

«Нет, не носила!» — закричала она.

«Ну почему нет?» — крикнул в ответ брат.

Как и многие братья и сестры, они поссорились, но дело было не в самой ссоре. На самом деле они оба переживали то, чего не могли понять, и крик был одним из способов справиться с этим.

«Я никогда не встречала парня, ради которого хотела бы их носить», — сказала она, голос её был сдержанным, но полным эмоций. «Полагаю, ты хочешь видеть меня в них».

Бобби онемел. Он понятия не имел, как на это реагировать. Но его вегетативная нервная система отреагировала за него. Участилось сердцебиение, участилось дыхание. Зрачки расширились, чтобы впустить больше света. Он почувствовал стеснение в груди.

И его член начал наполняться кровью.

Это отразилось на его лице и это трепетное чувство в животе Лори превратилось в комок тепла, которого она никогда раньше не испытывала. «Ты же хочешь увидеть меня в них?» — сказала она шепотом.

«Я извращенец», — простонал Бобби. «У меня встал член, Лори!» — сказал он так, словно не мог поверить своим ушам. Это снова вырвалось, беспомощно. «Я извращенец», — простонал Бобби. «У меня встал член от собственной сестры!»

Теперь уже Лори потеряла дар речи. Её собственная вегетативная нервная система включилась и вызвала аналогичные изменения в её теле. Поскольку у неё не было пениса, который можно было бы наполнить кровью, её система направила кровь к соскам и клитору, и они набухли, став более чувствительными.

Как Бобби знал, что означает его набухший пенис, так и Лори знала, что означает внезапное покалывание в сосках и зуд между ног. И в этот момент, хотя Лори не понимала, почему это происходит, это трепетное чувство в животе заставляло её чувствовать себя... смелой.

Наконец-то она нашла парня, с которым хотела бы надеть трусики без промежности.

«Повернись», — сказала она.

«Что?» — Бобби не понял.

«Я сейчас их надену. Повернись», — повторила она.

Лори никогда не думала о том, что через несколько минут она окажется перед своим братом, одетая только в трусики без промежности. Но сама мысль об этом была настолько волнующей, что она чуть не задрожала. Она оказалась перед подростковой дилеммой: с одной стороны, ей хотелось сделать что-то волнующее — появиться перед парнем — своим братом — одетой только в трусики без промежности. С другой стороны, однако... её учили быть скромной и это глубоко укоренилось в её сознании. Она не задумывалась о том, что если он будет наблюдать, как она раздевается и надевает трусики, он не увидит ничего больше, чем если бы просто увидел её в них. Всё, о чём она думала, это то, что раздеваться перед парнем нескромно, поэтому он должен был отвернуться.

Бобби оцепенел, просто подчиняясь её указаниям. В голове у него всё кружилось. Он всё время видел трусики поверх её джинсов. Да, они изменили цвет с красного на синий, но он всё ещё не мог представить её без джинсов. Прежде чем он успел что-либо придумать, она снова заговорила: «Хорошо... теперь ты можешь посмотреть».

Бобби всё ещё представлял её в джинсах. Реальность того, что она сделала, навсегда стёрла этот образ из его памяти.

Она действительно разделась догола, прежде чем надеть их. Она стояла напряжённо, готовая убежать, с такой скованностью в конечностях, что выглядела как

манекен.

Бобби ахнул, увидев белоснежную грудь, которая оказалась больше, чем он себе представлял, с розовыми сосками, которые были длиннее, чем он думал. Синее кружево подчеркивало её бледную кожу и волосы, притягивая взгляд к мягким, почти белым волоскам, выглядывающим из-под паха.

«О, черт, Лори», — выдохнул он.

Лицо Бобби... взгляд в его глазах, почти хищный, полный эмоций и слово, которое он произнес, заставили колени Лори подкоситься. Она чувствовала себя мышью, съежившейся под лапами кошки, готовой её съесть. Это было самое фантастическое чувство, которое она когда-либо испытывала в жизни. Его лицо говорило само за себя. Она действительно была красива для этого мужчины, который был её братом. Он хотел её.

Если бы она могла остановиться и подумать, она бы поняла, что видела тот же взгляд на лицах парней, которых она отталкивала. И она могла бы

задуматься об этом. Зачем ей было отталкивать их, а потом желать увидеть такое выражение на лице брата?

Но у неё не было времени думать. Нервно она спросила: «Я хорошо выгляжу?»

Бобби попытался сдержать эмоции, которые уже заставили его член встать. Это была его сестра. Он не должен был так к ней относиться. Он не должен был испытывать к ней те же чувства, что и к матери. Чувствуя, что контроль ускользает, он решил признаться, надеясь, что Лори будет вынуждена выгнать его и устранить любую опасность того, что он может поддаться этим эмоциям.

«Нет, ты не хорошо выглядишь», — сказал он, с трудом раздвигая зубы. «Ты выглядишь потрясающе. Лори... я хочу с тобой кое-что сделать. Может, мне стоит уйти сейчас?»"

Нарастающие эмоции Лори продолжали подталкивать её туда, куда ещё час назад она и мечтать не могла.

«Что именно?» — спросила она, чувствуя, как у неё сжимается желудок.

Бобби, которому было трудно остановиться, ещё больше соблазнялся её явным интересом и отсутствием ужаса от его предложения.

«Потрогать тебя», — напряжённо сказал он.

«Что в этом плохого?» — спросила сестра. «Это не извращение».

«Ты голая», — заметил он.

«Нет, я не голая, на мне трусики», — возразила она.

Разочарование и желание Бобби выплеснулись наружу.

«Я хочу пососать твои сочные сиськи. Я хочу лизнуть твою киску! Я хочу трахнуть тебя!» — закричал он.

В животе Лори раздался звук, похожий на урчание желудка — урчание при сильном голоде. Но это был не желудок Лори.

Её вагина так сильно намокла, что с неё капало, пропитывая пушок, торчащий из-под краев открытой части трусиков. Капельки росы скопились на кончиках нескольких волосков. Лори покраснела, чувствуя, как жар крови разливается по её щекам, шее и груди. Она почувствовала, как огонь пронзает её пах, а соски так сильно болели, что ей пришлось сжать их между большими и указательными пальцами. Удовольствие от этого склонило чашу весов.

«Не мог бы ты сначала поцеловать меня?» — тихо спросила она.

Бобби обнаружил, что мысль о поцелуе сестрёнки внезапно стала для него привлекательной и это его удивило. Она была его сестрой... и это казалось странным. Но она была ещё и красивой молодой женщиной, и это его привлекало. Что-то расцвело у него в животе и он почувствовал непреодолимое желание поцеловать её, гадая, какими будут её губы... какие они на вкус. Он был так сосредоточен на поцелуе, что даже не до конца понял намёк в её вопросе. Однако его вегетативная нервная система услышала это обещание и завершила подготовку его тела к спариванию.

Затем последовала череда нелепых ситуаций: оба молодых человека столкнулись друг с другом, каждый пытаясь что-то сделать руками, но не зная, что именно. Их губы сжались и на несколько минут этого было достаточно. Но ощущение её горячей груди сквозь его рубашку свело Бобби с ума и он оттолкнул её на время, чтобы сорвать с себя собственную рубашку.

Затем они снова столкнулись, их груди потёрлись. Их носы столкнулись, когда каждый пытался наклонить голову в одном

направлении. Затем они оба одновременно развернулись в противоположном направлении и их зубы соприкоснулись со стуком. Руки Бобби обхватили ягодицы сестры сквозь трусики и она застонала, когда он притянул её к своему возбужденному члену.

Бобби застонал, почувствовав, как из его члена вытекает нектар. «Лори, ты не знаешь, что ты со мной делаешь», — простонал он.

«Покажи мне», — прошептала она. Она никогда в своей короткой жизни не была так возбуждена. Она хотела увидеть всё... почувствовать всё... сделать

всё. Её эмоции сорвались с тормозов.

Затем они не надолго расстались, пока Бобби лихорадочно спускал джинсы и сбрасывал ботинки. Лори затаила дыхание, когда он спустил шорты.

То, что она увидела тогда, потрясло её до глубины души. Член Бобби, по её мнению, был огромным, толстым и жилистым, не таким длинным, как она думала... тупым на вид, как картонный рулон, когда туалетная бумага закончилась, но с розовой плотью, плотно обволакивающей его.

«О, Бобби», — вздохнула она. Её разум кричал, что это никогда не поместится внутри неё, а затем возражал, что никто даже не говорил, что попробует это, в то время как другие части её сознания не могли дождаться, когда почувствуют это внутри себя. Она чуть не раскололась от желания убежать и желания взять эту штуку в рот, руку и вагину.

«О, Бобби», — снова вздохнула она. «О, пожалуйста, поторопись».

Она потянула его к своей кровати с розовым покрывалом, украшенным мультяшными персонажами и их ноги переплелись, когда она пыталась одновременно

лечь, забраться на кровать и потянуть его за собой. Затем он снова оказался над ней и то же ощущение мыши под кошкой мелькнуло в её голове. Его голова метнулась к её груди и она захлебнулась от боли, когда он сильно засосал сосок. Её ноги попытались раздвинуться, автоматическая реакция неандертальца, когда её тело умоляло о совокуплении, но его нога мешала, и она могла подвинуть только одну ногу в сторону. Он почувствовал, как её нога коснулась его и поднял свою, а она застонала, когда смогла раздвинуть ноги, открываясь для наслаждения. Он переключился на другой сосок и её колени подтянулись, упираясь пятками в кровать. Она выгнула спину, прижимая свою вагину к нему и застонала, когда её бёдра коснулись его талии, и она не могла заставить её коснуться чего-либо. Её вагина хотела, чтобы её трогали... ласкали... трахали. С закрытыми глазами она вспомнила вид той огромной штуки, которая торчала из каштановых волос у её основания и тянулась, извиваясь в стороны, ощупывая, пытаясь найти её. Она снова застонала. Это было вне её досягаемости.

«Боббиииии», — простонала она. — «Я горю».

Бобби тоже перестал пытаться себя контролировать. Его разум тоже был раздроблен множеством ощущений, борющихся за его внимание. Ощущение её мягкой обнаженной кожи, касающейся его, вызывало электрические разряды, почти боль, в каждом месте соприкосновения. Вкус её сосков грозил взорвать ему голову. Ощущение её раздвинутых ног... обещающее, что им не придется останавливаться... заставляло его член дергаться и истекать соком. Её голос хрипел в его мозгу, как крик ребенка, нуждающегося в помощи и заставляющего тебя совершать героические поступки, чтобы спасти её. Он двинулся вверх, зная, что его пенис будет прямо над её вагиной.

Когда Бобби двинулся, размахивающая рука Лори нашла его молодой член. Она схватила и потянула, почти дико, пока он не уперся носом в щель, сделанную

в трусиках именно для этого. Он протолкнулся между лепестками её вагины. Его движение уже началось, когда Бобби почувствовал это огненное объятие, он яростно толкнул, пронзив беззащитную вагину своей сестры одним резким рывком, который довел кончик его члена до самой матки.

Лори была потрясена болью. Её тело подсказывало ей, что именно этого она и хочет. Но его дикое, разрывающее девственную плеву проникновение мгновенно отрезвило её и она закорчилась, пытаясь вырваться из-под надвигающегося чудовища. Крик агонии вырвался из её губ и её руки теперь судорожно хватали его за бока, пытаясь оттолкнуть. Это была пытка!

Однако Бобби был вне себя. Его разум зафиксировал её мучительный крик, но неандертальская часть его души настаивала на том, что это правильно — что он должен продолжать. Его бедра поднялись, почти вытащив член из его любовницы, а затем опустились, с силой вонзившись ей в живот. Она застонала от силы толчка и её ногти болезненно впились ему в бока, толкая его. Он позволил ей поднять себя и мышцы его живота и ягодиц сжались, снова вталкивая его в неё. Он услышал хлюпанье вытекающей жидкости и шлепок кожи о кожу.

Его тело начало повторять одни и те же движения, то втягивая, то резко вбиваясь обратно, вбиваясь в мягкое тело под собой, словно он пытался подчинить её себе, пока она снова и снова кричала. Её крики были музыкой для ушей неандертальца.

==========================

Лори не могла избавиться от боли. Он был слишком тяжелым... слишком сильным. Затем её вагина внезапно опустела и она сделала вдох, чтобы крикнуть от

облегчения. Этот вдох вырвался из неё в виде еще одного мучительного крика, когда монстр во второй раз насиловал её вагину. Она чувствовала себя так, словно её

разрывают на части, она чувствовала, что непременно умрет. Затем начались сильные толчки и она потеряла сознание, её тело дрожало, и тряслось от насилия.

Затем, внезапно, так внезапно, что она была совершенно застигнута врасплох, волна прежнего наслаждения пронзила её пах. Её влагалищные ткани начали адаптироваться... растягиваться... расслабляться и его пенис царапал её набухший клитор каждый раз, когда входил в её тело. Её глаза были закрыты, крепко сжаты от боли, но теперь они широко открылись, когда все больше и больше этих восхитительных ощущений снова начали захлестывать её чувства. Теперь баланс нарушился, и, хотя боль все еще присутствовала, она приобрела новое ощущение, как боль от напряженных мышц... терпимая боль... приятная боль.

И даже это исчезло, уступив место всепоглощающим чувствам экстаза, которые заставили её поднять бедра, как они делали раньше, когда искали что-то, чем заполнить её пустоту. Казалось, её бёдра сами знали, когда это нужно сделать и вскоре она уже вбивала свою вагину вверх по кровати, пока он скользил внутрь неё при движении вниз. Теперь она раздвинула ноги шире и это тоже помогло, позволив ему войти глубже, чем раньше, где он достиг чего-то, от чего Лори снова захотелось закричать, только на этот раз не от боли, а от радости!

Лори уже испытывала оргазмы, используя пальцы и она чувствовала, как внутри неё нарастает возбуждение. Она приветствовала это, потому что это было что-то знакомое, от чего она знала, чего ожидать. Но возбуждение нарастало и так продолжалось, пока она снова не подумала, что развалится на части, если не будет какой-то разрядки. Она снова закричала, толкаясь, извиваясь, пытаясь дотянуться до этой сладкой разрядки. Теперь её ногти впивались в ягодицы брата, когда она втягивала его в себя как можно глубже.

Бобби тоже почувствовал, как начинает нарастать разрядка, которую он так отчаянно искал. Он не думал о том, чтобы позволить этой разрядке произойти вне

вагины его сестры. Его тело двигало его целенаправленно, чтобы просто... достичь этого. И когда его яички сжались, и он понял, что это произошло, неандерталец внутри него прошептал: «Войди глубже», и он вошёл. Он в последний раз вонзился в неё и застыл в напряжённом состоянии, пока его яички изливали свою сперму в горячую, сжимающуюся вагину, крепко обхватывающую его член.

Лори почувствовала, как Бобби напрягся. Она почувствовала, как пенис внутри неё стал ещё больше. Затем она почувствовала прилив жара глубоко в животе, почти сразу она поняла, что ей нравится, когда её трахают. Этот жар окружил маленькое существо внутри неё и её оргазм вырвался наружу. Боль пронизывала всё её тело.

Бобби снова услышал хриплый голос сестры, из которого вырвался мучительный крик, но на этот раз он звучал иначе, чем в первый раз. В нём чувствовалась безудержная радость. Та часть разума Бобби, которая знала, вне всякого сомнения, что он причинил сестре боль и очень сильную... немного расслабилась. Она не могла бы звучать так радостно, если бы ей всё ещё было больно.

Они лежали, сжимая друг друга почти до предела. Они делали глубокие, прерывистые вдохи, которые достаточно прояснили их разум, чтобы оценить произошедшее. Бобби чувствовал, что он тяжелый для неё и перевернулся на бок, держа её, пока они не оказались лицом к лицу, лежа на боку.

Лори помнила боль. Она знала, насколько сильной она была — как она сделала бы все, чтобы она прекратилась. Но сейчас она не чувствовала этого. И когда он перевернулся и его теперь обмякший пенис вышел из неё, Лори почувствовала потерю... пустоту... и она поняла, что ей снова нужно наполниться.

«Я люблю тебя», — прошептала она брату.

«Как ты? Я слышал твои крики», — сказал он.

«Этого больше нет. Я не думаю, что это повторится», — вздохнула она. «Лучше бы этого не случилось», — добавила она.

«Я изнасиловал тебя», — простонал он.

«Нет», — сказала она. Она не знала, что это было, но это не было изнасилованием. По крайней мере, для неё.

«Как это произошло?» — заныл он.

«Я не знаю», — сказала Лори. «И мне все равно... лишь бы это повторилось».

«Мы не можем». Он снова стал маленьким мальчиком. Теперь он думал о последствиях. «Ты забеременеешь. Тебе будет больно».

«Мы что-нибудь с этим сделаем», — успокаивающе сказала она.

«Что мы сделали?» — его голос звучал растерянно.

«Ты лишил меня девственности», — прошептала она. «И я люблю тебя за это».

Она целовала его, пока он не успокоился настолько, чтобы понять, что она говорит ему правду.

==========================

Лори ходила осторожно день или два после этого, но никто этого не заметил. На самом деле, именно Лори инициировала их вторую встречу. Бобби избегал её, всё ещё чувствуя себя неловко из-за того, что дикое существо взяло над ним верх и изменило их жизнь. Но Лори не собиралась отказывать. Она пришла к нему в комнату и уговорила его снова заняться с ней сексом.

Когда на этот раз она издавала только ободряющие и радостные звуки, Бобби расслабился. И к их изумлению, на этот раз все было мягко и нежно, почти медленно, без той бушующей страсти, которая поглотила их обоих в той первой встрече. Бобби двигался медленнее, но так же глубоко и именно Лори начала заставлять его ускоряться. У неё было два оргазма, прежде чем он излил на неё свое семя.

Они были под кайфом.

Насколько сильно они были под кайфом, показал тот факт, что их довело до того, что они занялись любовью в номере мотеля, когда их мать находилась всего в нескольких шагах от них.

Это довело их до того, что их поймали.

Глава пятая.

Лори не могла поверить своим глазам, когда увидела, как её мать последовала за тренером в ванную. Бобби тоже ахнул. Оба видели, как рука их матери легла на то, что явно было твердым членом Коуча. И оба видели, как её рука сжимала этот бугорок. А потом был поцелуй и шепот. Бобби, который и так всегда испытывал похоть к своей матери, почувствовал, как его член затвердел. Лори думала о том, что мужчина прикасается к её матери так же, как Бобби прикасается к ней.

Но реальность того, что Клэр сказала им обоим, пробилась сквозь эти эмоции.

«О, Бобби, она знает!» «Мы должны отсюда убираться», — простонала Лори.

«Куда, Лори? Куда мы пойдем?» — спросил Бобби.

«Не знаю, но я люблю тебя, Бобби, и я не собираюсь прекращать то, что мы делаем».

«Мы не можем просто убежать», — пожаловался Бобби. «И зачем она пошла туда с ним? Если бы она действительно была на нас зла, она бы до сих пор здесь кричала... не так ли?»

Это привлекло внимание Лори. Она была более здравомыслящей из двоих, несмотря на то, что соблазнила брата, не имея на то конкретной цели. Бобби был прав. Их мать, по сути, заявила, что знает об их интимной связи, а затем ушла в ванную с тренером. Что это значит? Бобби заговорил и прервал её сосредоточенность.

«Как ты думаешь, что она нам скажет, Лори?» — спросил Бобби. «Ты думаешь, она выйдет оттуда и скажет: „Ну, дети, я видела, как вы трахались и это выглядело очень возбуждающе, так что трахайтесь сколько хотите“?» — «Конечно, нет», — сказала Лори. — «Но, может быть, мы сможем ей объяснить... ну, ты понимаешь, что мы чувствуем». — «Может быть, ты была права а первый раз. Может быть, нам стоит сбежать», — посоветовал Бобби. — «Поторопись, у нас не может быть много времени». — «Мама там уже давно», — сказала Лори. — «Что они там делают?» — «Не знаю», — сказал Бобби. — «Пойдем... одевайся... поторопись, Лори!» Дети были одеты в выходную одежду. Лори стояла у двери, держа руку на ручке, оглядываясь через плечо на Бобби, который бросал вещи в свою сумку. Лори сказала: «Кто нас задерживает? Поторопись, Бобби!», когда дверь ванной распахнулась и их мать ворвалась в комнату.

«Куда так спешить?» — спросила Клэр гораздо спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. На лице Лори отразился шок. Взгляд Клэр упал на сумку в руке Лори и на сумку, которую Бобби набивал до отказа. «Игра только в час».

Ни один из подростков не мог придумать, что сказать. Это не имело значения. Их действия и так говорили сами за себя.

Клэр побледнела, поняв, что её дети планировали сбежать. Её сердце сжалось при мысли о том, каково это было. Они понятия не имели, что нужно, чтобы выжить... чтобы остаться здоровыми. Она была глубоко разочарована тем, что они решили, что она их не любит или не попытается понять... или не способна понять. В её голове промелькнула мысль, что она не понимает, но она всё ещё любила своих детей больше всего на свете. Мысль о том, что она может их потерять, вызывала у неё боль в животе.

«Ты думал, что если сбежишь, все твои проблемы исчезнут?» — тяжело спросила она. «Ты что, настолько глуп?» — Клэр указала на стул. «Садись».

Чак вышел из ванной и подошёл к Клэр сзади. Он коснулся её локтя, но она вздрогнула.

«Чак, ты не против, если я побуду несколько минут наедине с детьми?»

«Конечно, Клэр. Я пойду проверю, все ли встали и готовы к завтраку», — сказал он. Лори всё ещё не двигалась. Когда Чак подошёл, её рука всё ещё была на дверной ручке. Она посмотрела на него, в её глазах читался страх. Он подмигнул, затем схватил её за плечи и посадил на стул, на который указала Клэр. Слегка надавив на плечи, она села. Он открыл дверь и сказал: «Я вернусь через пятнадцать минут, чтобы отвезти тебя на завтрак». Клэр хотела сесть, но понимала, что ей необходимо тактическое преимущество, находясь выше детей. Навыки, приобретенные в деловом мире, стали для неё привычкой и она даже не думала о них. «Садись, Бобби», — сказала она. «Мама...» — начал он, но она подняла руку. «Не заставляй меня кричать на тебя, Бобби. Я не хочу кричать. Просто сядь и давай поговорим об этом». Бобби повернулся и сел на журнальный столик, на котором лежала его сумка. Несколько секунд никто молчал. Клэр пыталась придумать, о чем бы ей поговорить, но эмоции все еще бушевали после душа.

«Как давно это продолжается?» — спросила она.

По крайней мере, дети не пытались лгать. Лори сказала: «Три месяца».

Клэр растерялась. Как можно говорить с детьми о таком? «Я не понимаю», — сказала она. «Я хочу понять, но не знаю, как это сделать».

Лори снова заговорила: «Мама, я люблю Бобби».

«Конечно, любишь, он же твой брат», — сказала Клэр.

«Нет, я имею в виду, я люблю его, мама», — сказала Лори. «Я не хочу встречаться с другими мальчиками. Я не хочу иметь парня. Я люблю его, мама».

Голова Клэр повернулась к Бобби, который сидел прямо.

«Я чувствую то же самое», — сказал он.

Клэр попыталась разрядить обстановку. «Ну, я рада, что ты тоже не хочешь парня, по крайней мере».

Ни один из подростков не улыбнулся.

«Извини», — сказала Клэр. «Я немного нервничаю. За последние двенадцать часов многое изменилось и я совсем не привыкла к таким переменам». Она покачала головой. «Но нужно четко понимать одну вещь. Мы семья. И если у нас возникнут проблемы, мы будем решать их всей семьей. Побег никому не принесет пользы и

меня бы просто убило, если бы с вами двумя что-нибудь случилось. Поэтому первое, что вы должны сделать, это пообещать мне, что не сбежите».

И Бобби, и Лори ожидали криков... возможно, угроз. Бобби даже чувствовал, что есть вероятность, что мать выгонит их из дома. Но её поведение, если и не было полной противоположностью, то уж точно не соответствовало их ожиданиям. И, получив от них это обещание, они почувствовали себя лучше. Теперь, когда это исключено, им не нужно было думать об этом и обо всем, что это повлечет за собой.

Бобби посмотрел на Лори. В её глазах читалась тоска. Она кивнула.

«Хорошо, обещаем», — сказал Бобби за них обоих.

Клэр тоже почувствовала облегчение. «И второе, что я хочу, чтобы вы поняли: вы мои дети, и я вас люблю». Она увидела реакцию на лицах своих детей. «Ну же... вы понимаете, о чём я. Я знаю, вы уже не дети, но раньше вы ими были, и каждая мать так думает. Важно то, что я люблю вас обоих. Я не понимаю, что вы сделали, но это не имеет значения. Я вас люблю».

Одна из вещей, которые Клэр узнала о проблемах с персоналом, заключалась в том, что во время сеанса психотерапии...Обычно было полезно выяснить, какие вопросы возникают у оцениваемого сотрудника. Иногда они сами поднимали вопросы, которые начальник и так хотел обсудить.

«Какие вопросы у вас двоих по этому поводу?» — спросила она. Поразмыслив, она решила, что сказала глупость.

«Ты заставишь нас остановиться?» — спросила Лори.

Может, это было не так уж и глупо.

«Не знаю», — сказала Клэр. «Мне нужно подумать об этом».

Оба ребёнка были потрясены её ответом. Они ожидали, что мать очень быстро запретит им что-либо делать и оба были готовы бороться за свою любовь. Однако теперь её ответ не требовал борьбы и их мысли разлетелись на части, пока они пытались приспособиться.

Клэр подумала о том, что сказал Чак. «Вы, наверное, не остановитесь, даже если я вам скажу», — сказала она. «И я не могу заставить вас разлюбить». Она нахмурилась. «Но то, что вы делаете, опасно и вам нужно это понимать. Это опасно, потому что Лори может забеременеть. Это опасно, потому что общество считает это табу и если кто-нибудь узнает, это будет скандал. Чак уже знает, но я не думаю, что он будет поднимать шум. Хотя, это не относится к другим».

«Тренер знает?» — голос Лори повысился до сопранового писка.

«Вы двое так шумели прошлой ночью, что я не удивлюсь, если люди в соседней комнате знают об этом», — вздохнула Клэр. Бобби откинулся назад и Клэр подняла руку. «Все было не так уж плохо. Я преувеличивала, но вы шумели гораздо громче, чем думали. Обе ночи».

Лори покраснела. «Ты слышала нас... обе ночи?»

«В комнате не так уж темно, дорогая. Я вас даже видела».

«Когда ты встала и пошла в туалет?» — спросила Лори.

Клэр кивнула.

Лори повернулась к брату и прошипела: «Я же тебе говорила, Бобби. Ты должен был меня послушать».

«Прекрати!» — твердо сказала Клэр. «Ссоры между вами тоже ничего не решат». Она задала вопрос, который её давно интересовал, но который она не хотела задавать раньше. «Как это случилось?» — спросила она. «То есть, как все началось?»

Лори посмотрела на Бобби, но он пожал плечами, как бы говоря: «Не спрашивай меня». Она сердито посмотрела на брата, когда стало очевидно, что ей придется ответить на этот вопрос.

«Ну, однажды мы готовили. Мы пекли пироги, печенье и торты».

Клэр вспомнила тот день. Она вернулась домой и обнаружила кухню в полном беспорядке, целый противень сгоревшего печенья и

детей, заливающихся смехом. Они были так счастливы, что она не могла злиться на них за то, что они не убрались. И они с готовностью

и радостью вместе работали над тем, чтобы все исправить. Она кивнула, чтобы Лори продолжила.

«И мы начали подшучивать друг над другом», — сказала Лори, бросив взгляд на Бобби. «И подшучивания стали довольно возбужденными, мы сами тоже возбудились, все немного усложнилось, и все просто случилось».

Лори посмотрела на мать, чтобы понять, подойдет ли ей такое расплывчатое описание. Взгляд Клэр был рассеянным. Она думала о том, насколько хорошо это описание подходит к тому, что только что произошло в ванной. Затем она вспомнила, что произошло в ванной и насколько это было дико, и спонтанно.

Бобби заговорил: «Мы на самом деле не планировали ничего подобного. Но я так возбудился, что не смог себя контролировать и Лори не смогла меня остановить». Он решил взять вину на себя. Он всегда чувствовал, что именно он должен нести ответственность за первоначальный инцидент. Её крики, когда её девственная плева разорвалась, а её вагина была жестоко растянута, навсегда запечатлелись в его памяти, независимо от того, насколько она была рада принять его между своих ног сейчас.

Лори пренебрежительно махнула рукой. «Не обращай на него внимания, мама. Он думает, что изнасиловал меня, но на самом деле все было наоборот. Как только он

оказался у меня в руках, я не отпускала его, пока он не почувствует себя внутри меня». Её облегчение от того, что она наконец-то смогла поговорить о своих отношениях с братом, было настолько сильным, что она слишком раскрепостилась.

Клэр, честно говоря, была немного шокирована тем, как легко Лори могла говорить об этом. Это вызвало у неё подозрения. «Так вы двое ведете половую жизнь с кем-нибудь, кроме друг друга?»

Оба ребенка тут же покачали головами, причем одновременно. Их ответ был слишком быстрым, чтобы быть ложным... если только они не тренировались.

Клэр посмотрела на Бобби. «А что ты сделал, чтобы защитить её, Бобби?»

Он выглядел неловко. «Ну, мы в основном используем презервативы». Лори фыркнула. Он сердито посмотрел на неё. «Ладно, иногда».

Клэр наконец решила сесть. Она выбрала кровать. Это все еще давало ей небольшое преимущество в росте.

«У меня на работе три подруги, которые используют презервативы для контрацепции», — сказала она. «Все они беременны».

Оба резко повернули головы друг к другу после этого замечания.

«Да, презервативы — ужасный способ предотвратить беременность. Они рвутся, протекают и в них прокалываются дырочки», — сказала Клэр, словно это был разговор о том, как резать морковь.

«Я этого не знал», — сказал Бобби.

«Поэтому тебе, наверное, не стоит заниматься сексом». «Прежде чем делать что-то взрослое, нужно сначала узнать о взрослых вещах», — сказала Клэр.

«Мы не остановимся, мама», — твердо сказала Лори. Чак был прав.

«Даже если продолжение приведет к беременности?» — спросила Клэр.

«Я люблю Бобби», — упрямо ответила Лори. «И если я забеременею, я буду любить нашего ребенка».

«Ну, вот это план на будущее», — фыркнула Клэр. «Послушайте, дети, я люблю вас обоих, и я не жалею, что родила вас, но, наверное, слишком рано. А когда ваш отец ушел, я была слишком молода, чтобы найти хорошую работу, и нам пришлось долго бороться за выживание. Я не хочу, чтобы вам пришлось через это пройти».

Лори задумчиво посмотрела на мать. «Мама, если я забеременею — от кого угодно — ты заставишь меня съехать?»

Клэр снова фыркнула. «Конечно, нет. Это последнее, чего бы я хотела от тебя. Я только что сказала тебе, что воспитывать ребенка тяжело. Если бы ты была замужем, то да, тебе пришлось бы жить с мужем. Но ты не можешь выйти замуж за Бобби. Никто этого не допустит».

Дверь открылась и вошел Чак. «Время вышло», — объявил он. «Ах, я вижу, здесь нет окровавленных трупов, так что я должен предположить, что все было цивилизованно. Это хорошо, потому что я голоден и если бы там были убийства и бесчинства, приехала бы полиция, нам всем пришлось бы отвечать на вопросы, и я бы просто умер от голода». Его попытка пошутить затянулась настолько, что он немного запыхался. «Кто-нибудь голоден?»

Хотя он и не получил желаемого смеха, вторжение Чака тоже не было проблемой. Каждый высказался... до определенного момента. Все трое Ричардсонов встали и пошли завтракать.

===========================

День прошел в погоне за запутанной смесью эмоций. Ничего толком не было «решено». Лори и Бобби все еще не знали, что их мать собирается делать с... ними. И «оба» были настолько важны для них обоих, что влияли на их поведение. Лори не проявляла той энергии, которую обычно демонстрировала, болея за команду. Бобби дважды потерял мяч и к перерыву команда отставала на четырнадцать очков.

Клэр, наблюдая за игрой, с трудом сосредотачивалась на происходящем. Каждый раз, когда она смотрела на своего сына или дочь, все, что она могла представить, это Бобби, склонившийся над Лори, с широко расставленными ногами и издающий тот особый сексуальный стон, который означал, что он наполняет её своей спермой. Вот это...Вдобавок к её собственным эмоциональным потрясениям — всякий раз, когда она смотрела на Чака, у неё крутило в животе — это начало лишать её той радости, которую она обычно испытывала. Она испытала это чувство, когда увидела, как её дети занимаются любимым делом.

Короче говоря, её жизнь... и жизнь её детей... перевернулась с ног на голову.

Как это иногда случается со взрослыми в подобной ситуации, обычно когда они к этому совершенно не готовы, её разум начал сомневаться в некоторых вещах, которые, как ей казалось, были «решены». Она почти смирилась с тем, что в её жизни нет мужчины. Более того, она поняла, что неосознанно держала мужчин на расстоянии, чувствуя, что мужчина ей больше не нужен. Теперь, после того, что произошло в душе и чувства в животе, когда она посмотрела на Чака, решение Клэр о том, что мужчины не стоят усилий, необходимых для серьёзных отношений, получило несколько ударов. А ещё была вся эта история с инцестом среди её детей. Инцест — это плохо. Все так говорили. Он разрушал семьи, в которые был вовлечён... не так ли?

Но её дети, очевидно, были счастливы и нормальны во всех остальных отношениях, которые она могла себе представить. Они хорошо учились, пользовались неплохой популярностью и казались вполне адекватными по сравнению с другими братьями и сестрами, которых она видела вместе. За три месяца их отношений ничего не произошло, что хоть как-то изменило бы их отношения для Клэр. Возможно ли, чтобы брат и сестра любили друг друга... таким образом... и чтобы это действительно хорошо складывалось?

Многие представления Клэр о своей жизни были под вопросом и она даже не знала, как о них думать, не говоря уже что.

Чак толкнул Клэр локтем и она резко дернула головой, поняв, что уже довольно долго смотрит на таблицу со статистикой у себя на коленях.

«Клэр, тебе нужно быть внимательной», — грубо сказал Чак. Это был его «тренерский» голос. «Кажется, я в тебя влюблен, но тебе нужно быть внимательной к игре», — сказал он.

Клэр снова удивленно дернула головой. Этого было достаточно. Может, он в неё влюблён?!

Она стиснула зубы от досады, покраснела, но коротко кивнула. «Хорошо», — сказала она.

Клэр обладала способностью к целеустремленности и сейчас она обратилась к этому таланту. Статистические данные велись в двух одинаковых таблицах. Их вели студенты-волонтеры, но один из волонтеров не смог присутствовать на соревновании, поэтому Клэр предложила взять это на себя. Она и мальчик, у которого была другая таблица, сидели рядом, и она наклонилась, чтобы поговорить с ним, одновременно проверяя свою запись. Затем она сосредоточила все свое внимание на игре, отгоняя все остальные мысли.

Именно тогда она заметила, что Бобби играет плохо. Она стала внимательнее наблюдать за ним и увидела, как часто он бросает взгляды на боковую линию... не на тренера... а на свою сестру... и на мать. Зная, насколько бурлили её собственные эмоции, она без труда поняла, о чём думает Бобби.

Во время тайм-аута, когда он подбежал к тренерам, чтобы пообщаться, она потянула его за наплечники.

«Сосредоточься на игре», — рявкнула она.

«Не могу», — ответил он.

«Бобби, дорогой», — сказала она умоляющим голосом. «Мы справимся с этим... трудностями. Мы будем работать над этим всей семьёй. Но если ты не можешь дисциплинировать себя, когда становится трудно, как мы вообще сможем всё это уладить? Я люблю тебя. Я не перестану тебя любить. Лори, очевидно, тоже тебя любит. Но... это... не может быть единственным в твоей жизни, Бобби. У тебя есть другие обязанности».

«Я думаю только о том, где буду спать сегодня ночью», — жалобно сказал Бобби.

Клэр задумалась. Её вопросы о том, право ли общество или нет, кипели в голове. Кто эти люди, чтобы говорить ей... и её замечательным детям... что для них правильно, а что неправильно?

Она приняла решение, в которое сама не могла поверить. «Что ж, если ты не начнешь внимательно следить за игрой, я могу заставить тебя спать со мной сегодня ночью. В комнате всего две кровати. Если хочешь спать сегодня ночью в кровати Лори, тебе лучше вернуться туда и надрать им задницу!»

Клэр не подозревала, что её «угроза» заставить сына спать с ней сыграла на переполнявших его эмоциях. Клэр не знала, что она внушила мужчинам то, во что их запрограммировала эволюция: если хочешь лучших женщин... самых плодовитых женщин... самых желанных женщин... ты должен быть альфа-самцом в группе.

Что касается Бобби, то его мать и сестра были самыми желанными женщинами в компании. Прилив адреналина и тестостерона в его организме заставил его мышцы окрепнуть, а ум обостриться. Он был готов к бою.

И это имело значение. Преимущество соперника в четырнадцать очков исчезло всего за три серии. Клэр почувствовала прилив волнения, увидев, как резко улучшилась его игра. В какой-то момент, когда на поле была защита, Клэр увидела, как Бобби подбежал к своей сестре и оживленно завязал с ней разговор. Лори взглянула на мать, затем снова на Бобби и её участие в игре тоже возросло.

В итоге команда выиграла с разницей в шесть очков.

После игры царила невероятная атмосфера. Они вышли в полуфинал и, если все пойдет хорошо, были всего в двух играх от завоевания трофея. Все ребята были в восторге, громко разговаривали, полны энергии, хотя только что сыграли тяжелую игру.

Чак собрал их всех вместе. «Хорошо, — начал он. — Я знаю, вы все счастливы, но сейчас нужна дисциплина». Клэр увидела, как Бобби посмотрел на неё и улыбнулся. Чак продолжил, размахивая руками перед ребятами: «Итак, хотя сейчас вы не чувствуете усталости и хотите веселиться, вам действительно нужно подумать об отдыхе. Завтра у нас важная игра и вам нужно быть свежими и способными сосредоточиться. Сегодня у нас был довольно ужасный первый тайм. Давайте не будем иметь такой проблемы завтра. Поэтому после ужина идите в свои комнаты и сведите общение к минимуму. Посмотрите телевизор или что-нибудь еще и постарайтесь поспать подольше».

Раздались разочарованные стоны как от девочек, так и от мальчиков. В какой-то степени парни сделали то же, что и Бобби — боролись за своё право заполучить женщину по своему выбору. А девушки наблюдали игру, их собственные гормоны зашкаливали, когда они, оценивая силу и энергию потенциальных партнёров, которых их подсознание видело резвящимися на поле.

И Клэр, и Чак чувствовали сексуальное напряжение между ребятами. Это было легко. Они сами испытывали такое же напряжение. За ужином они ели вдвоем за маленьким столиком, позволяя ребятам общаться и переходить от стола к столу. Клэр заметила, что Бобби и Лори начали ужинать за разными столами, но в итоге оказались за одним и тем же.

Чак увидел, как она смотрит на них. «Так ты решила, что с ними делать?» — спросил он.

Она перевела на него взгляд и почувствовала, как напряглось её влагалище. «Я ещё даже не решила, что делать с тобой». Она слабо улыбнулась усталой улыбкой.

«Это легко», — уверенно сказал он. «Просто люби меня».

«Я знаю тебя всего неделю», — сказала она. Воспоминания об их страсти в душе нахлынули на неё, она покраснела, жар разлился по её лицу. «Ты, должно быть, думаешь, что я шлюха».

Он поставил ложку-вилку на стол, словно это было чистое серебро и вытер уголок рта бумажной салфеткой.

«Шлюха — это не то слово, которое я бы использовал в твоем разговоре», — сказал он ровным голосом. «У меня есть принципы. Я не искал женщину, которая бы усложнила мне жизнь», — сказал он. «Но если бы искал...», «она точно не была бы шлюхой». Он долго смотрел на неё, мучительно молча. «В моей жизни было всего две женщины», — продолжил он. «Первая была школьницей. Я не пересплю с любой женщиной, с которой случайно окажусь в одном номере мотеля».

«Я тебя совсем не понимаю», — сказала Клэр, внезапно охваченная сомнением в себе. «Я разведена, у меня двое детей-подростков. Я старше тебя. Ты потрясающий и ты свободен... ты можешь заполучить любую женщину, какую захочешь!»

«Давай посмотрим», — сказал он, откидываясь на спинку стула. «Что я ищу в женщине? Боже... я действительно не знаю», — сказал он с оттенком сарказма

в голосе. «Ну, я полагаю, я требую, чтобы она была красивой. И умной было бы неплохо. И да, она должна быть восприимчива к моему обаянию... знаешь... заманить её в номер мотеля на глазах у её двоих детей, а потом переспать с ней, пока она не смотрит». Он натянуто улыбнулся. «Ты знаешь такую женщину, могу ли я найти её когда-нибудь?»

— «Шутки тут не помогут», — сказала Клэр, внезапно потеряв аппетит.

— «Клэр», — сказал он, и у неё действительно перевернулся желудок от этих слов. — «То, что произошло между нами, было быстро, яростно и неожиданно для нас обоих. Но я не могу сомневаться в своих чувствах к тебе. Я знаю, что ты осторожная женщина, у которой есть свои планы и мечты, и что я, возможно, не вписываюсь в эти планы и мечты. Но я также знаю, что планы и мечты имеют свойство меняться. Я хотел бы, чтобы ты дала мне шанс. Думаю, я тебе очень понравлюсь, когда узнаешь меня поближе. Меня не волнует разница в возрасте. Меня волнует только то, что я чувствую к тебе».

Клэр снова почувствовала, как закипают эмоции. — «Ты, наверное, просто хочешь снова переспать со мной, ты, красноречивый... мужчина». — «Отчаянно», — согласился он. — «Немедленно, если возможно. Я имею в виду, не здесь, в ресторане... а может быть, на улице? В автобусе?» « Я могу приказать детям не смотреть».

«Опять шутишь», — пожаловалась она.

«Кто сказал, что я шучу? Я не могу отрицать свои чувства к тебе. То, что произошло сегодня утром в ванной, было потрясающе. И это еще более потрясающе, потому что ты мне тоже нравишься!»

Краем глаза Клэр заметила движение. Она подняла глаза и увидела, как Бобби подходит к их столику.

«Мама?» — спросил он. «Насчет того, что ты сказала сегодня днем. Ты действительно собираешься заставить меня спать сегодня ночью в твоей кровати?» На самом деле, по его голосу, эта мысль его не расстроила.

Брови Чака поднялись. Он был мужчиной. И он знал, как выглядит похоть у другого мужчины. Неужели Бобби испытывал похоть к своей матери?!

Клэр беспомощно посмотрела на Чака. «Я угрожала заставить его спать со мной, если бы он не сосредоточился на игре», — объяснила она.

«И ты думал, что это угроза? Удивительно, что он дважды специально не уронил мяч!» Он посмотрел на Бобби оценивающим взглядом. «Ну, очень жаль, дружок», — сказал он Бобби. «Ты же сосредоточился на игре, так что тебе придется довольствоваться сестрой». Он выглядел удивленным, что произнес это вслух и покраснел. «То есть... хм... это между тобой и твоей матерью. Ой, я пойду возьму что-нибудь выпить». «Кажется, я только что ляпнул что-то не то».

Клэр никак не могла понять, как её «угроза» могла быть воспринята Бобби так же, как и Чаком. Она посмотрела на покрасневшего сына, словно то, что сказал Чак, было... правдой. Для неё её угроза заключалась в том, чтобы лишить его места рядом с Лори. Но Чак намекал, что Бобби мог хорошо себя показать, потому что мысль о сексе с матерью была... захватывающей! После всего произошедшего она не знала, что думать и как себя чувствовать. Она была поражена тем, что сама мысль о «сне» с сыном совсем не вызывала у неё отвращения. Её разум был полон сомнений и неуверенности.

«Думаю, нам нужно закончить наш разговор», — сказала она, пытаясь отбросить мысль о том, что сын может испытывать к ней те же чувства, что и к своей сестре. «Почему бы тебе не пойти за Лори, и мы вернёмся в комнату?» « Чак может позаботиться об остальных на некоторое время».

Глава шестая.

Мать и дети шли, так как другого пути обратно в мотель не было. Сначала это была напряженная, молчаливая прогулка. Бобби рассказал Лори, что сказала их мать. И Лори примерно представляла, как Бобби мог услышать это замечание. У неё тоже были противоречивые чувства по этому поводу. Она считала Бобби «своим», хотя и была его сестрой. Но она знала, как Бобби относится к своей матери, даже если мать об этом не знала.

Клэр попыталась начать разговор. «Слушай, я знаю, что я должна знать о том, что вы двое делаете вместе».

Она сделала несколько шагов.

«И я знаю, что вы двое любите друг друга».

Она не знала, как выразить свои чувства.

«Часть меня хочет потребовать, чтобы ты остановился... но другая часть меня хочет радоваться вашей любви. А теперь Чак предлагает тебе... со мной...» Она посмотрела на Бобби, который шел, опустив голову. «Я не знаю, что делать, — сказала она подавленным голосом.

— Я же говорила, что это очевидно, — прорычала Лори своему брату. — Ты правда говорил? «Неужели ты думаешь, что никто не заметит, как ты на неё смотришь? Как ты смотришь на... нас?»

Бобби выглядел явно неловко. Лори, с типичными подростковыми задатками, решила говорить прямо.

«У Бобби всегда было какое-то сексуальное влечение к тебе, мама. И в тот день, когда мы подшучивали друг над другом, как я тебе уже говорила, я как бы перенесла это на себя... случайно. Но потом это стало так волнующе и мне захотелось узнать, каково это, и в итоге мы просто это сделали». «Но он любит нас обеих, мама». Она посмотрела на мать, чтобы увидеть реакцию.

Сердце Клэр сжалось, когда Лори сказала, что Бобби испытывает к ней сексуальное влечение. Остальное она слышала, но не могла осмыслить.

«Это просто безумие!» — сказала Клэр, но увидела, как Бобби вздрогнул. «Это правда, Бобби?» — спросила она.

Бобби тоже почувствовал панику, когда сестра призналась в его тайной страсти к матери. Но её жалобный вопрос не звучал как отвращение — скорее как попытка получить независимое подтверждение факта, который она слышала, но не была уверена в его правдивости.

Бобби все еще был на эйфории от победы в игре. Это, в сочетании с его чувствами к матери и сестре, и тем фактом, что Клэр не выгнала его на улицу, держало его на грани самоконтроля. Он остановился и повернулся к матери.

«Хорошо, да, мне снились сны о тебе. Так было всегда». Я этого не понимаю, но это правда. И я никогда не испытывал вожделения к Лори или чему-либо подобному

до того дня, когда вдруг не смог контролировать себя рядом с ней. Я знаю, что не должен так чувствовать ни к вам, ни к ней, но я чувствую!»

Было очевидно, что он расстроен.

«И я не хочу это менять. Хотя знаю, что должен». Его голос был полон боли.

«Но почему ты хочешь меня?!» — спросила Клэр, ошеломленная. «Я твоя мать!»

«Я знаю это», — сказал Бобби, еще больше расстроенный. «Я ничего не могу с этим поделать. Ты прекрасна и я люблю тебя, я знаю, что чувствую». Я не могу просто перестать любить тебя, даже если это происходит так, как я не должен тебя любить».

Клэр прокрутила в голове слова, сказанные ею во время игры.

«Поэтому, когда ты сказала, что заставишь спать со тобой...», —«я сошел с ума», — закончил Бобби. «Одна только мысль об этом сводила меня с ума. Я люблю Лори и мы даже говорили о том, чтобы быть вместе всю жизнь». Но я не могу не любить тебя тоже».

«И это вызвало у меня ревность», — внезапно сказала Лори. «Но я знаю, что мы не вместе». Мы ведь должны делать все вместе, а ты моя мама и я тебя тоже люблю, так что я не должна ревновать. Но я ревную. «Я тоже не знаю, что и думать!» — закончила она и слезы навернулись у неё на глаза.

Все это было нелепо, подумала Клэр. Весь её мир внезапно сошел с ума. Она испытывала сильные чувства к мужчине, которого знала всего неделю. Она занималась с ним дикой, страстной любовью, нарушая все свои правила, касающиеся секса. Её дети месяцами занимались инцестом и требовали, чтобы им разрешили продолжать. И теперь она узнала, что её сын тоже хочет заниматься инцестом с ней! С этим было просто слишком тяжело справиться.

Из соображений самозащиты, чтобы не сойти с ума окончательно, она попыталась принять какие-то решения. Если бы она только смогла принять решения, возможно, все это стало бы управляемым.

«Думаю, тебе не стоит спать со мной сегодня ночью», — сказала она Бобби. Это прозвучало не так очевидно, как должно было быть.

Но Бобби кивнул. На самом деле он выглядел облегченным. «Спасибо», — сказал он, подтверждая выражение своего лица. «Я не знаю, что бы я сделал». «Ладно». «Да», — немного ворчливо ответила Лори.

Мать и брат уставились на неё.

«Ну, я знаю, какой он!» « Трудно устоять, когда он рядом с тобой!» — подумала Клэр о том, какое «сопротивление» ей пришлось вытерпеть с Чаком в ванной.

«Ладно, с этой проблемой мы разберемся позже», — сказала она. «А пока мне придется позволить вам двоим...» Она не смогла произнести это вслух. Она пыталась проявить родительский контроль. «Но ты должна принимать противозачаточные таблетки, Лори».

Сомнения Клэр по поводу только что сказанных слов были развеяны внезапно распустившейся на лице Лори радостью. Она бросилась к матери в крепкие объятия. «О, СПАСИБО, МАМА!» — взвизгнула она. «Ты не представляешь, как это меня радует!»

Лори, поддавшись какому-то женскому инстинкту, который заставил её воспользоваться ситуацией, продолжила: «И ты будешь продолжать делать это с тренером!» — потребовала она. «Тебе давно нужен был мужчина в жизни, мама, и тренер — замечательный!»

Клэр не слишком впечатлилась тем, как дочь охарактеризовала отношения Клэр с Чаком, назвав их «делать это», но не смогла заставить себя пожаловаться вслух.

Впрочем, у неё внезапно возникло непреодолимое желание "сделать это" прямо здесь и сейчас. Её эмоции, и без того накаленные на пике, казалось, длились целые дни, еще больше усилились после признания сына в том, что он хочет... «делать это» с ней. Вместо того чтобы обдумывать свои чувства по этому поводу, она сосредоточила свое физическое влечение на мужчине, которого, возможно, одобрил бы весь мир.

«Хорошо», — услышала она свой собственный голос, не веря, что говорит это своим детям.

В целом, остальная часть прогулки тоже была странной, хотя и не такой странной, как первая. Решения были приняты, но это были странные решения, и все трое это знали. Лори пыталась поддерживать разговор, пытаясь поговорить об игре, о том, что она все еще голодна и даже упомянула желание Клэр переделать кухню дома.

Но каждая тема была задушена тем фактом, что никто из них не мог думать ни о чем, кроме того, что может... или произойдет... в номере мотеля этой ночью.

Когда они добрались до номера, ситуация не сильно улучшилась. Бобби включил телевизор, пытаясь отвлечься и предложил, может быть, посмотреть фильм на платных каналах этим вечером. Когда появилось меню, первым пунктом в нём был фильм под названием «Тайное желание брата». В тизере говорилось, что «брат» заведёт отношения со всеми женщинами в своей семье. Фильм имел рейтинг 18+.

В комнате застонали.

Когда Чак открыл дверь и вошёл, он почувствовал напряжённую атмосферу. «Ну, а у меня всё ещё есть девушка и звёздный игрок?» — пошутил он.

Лори, которая беспокоилась, что её мать может передумать, попыталась добавить шутки: «Ну, ты не будешь спать со мной, тренер! По крайней мере, не сегодня ночью».

Её шутка не удалась, так как Бобби и Клэр оба сердито посмотрели на неё.

«Слушай, я не хочу создавать напряжение», — сказал Чак. «Если мне нужно будет поспать в автобусе, чтобы было комфортнее, я это сделаю».

«НЕТ!» — сказала Клэр, прежде чем успела что-либо обдумать. Все трое в комнате уставились на неё. Клэр приняла ещё одно решение... просто ради того, чтобы принять решение.

«Спальные условия останутся прежними. Мы с Чаком взрослые. Вы двое ведёте себя как взрослые, так давайте просто будем вести себя по-взрослому».

Чак попытался еще раз. «Когда дело доходит до взрослых... я с вами». Он усмехнулся.

На этот раз сработало. Лори захихикала, а Бобби улыбнулся. Клэр, все еще охваченная физическими чувствами, просто встала, подошла к Чаку, обняла его и крепко поцеловала.

«Лучше не веди себя как мальчик сегодня вечером», — сказала она. Она почувствовала внезапное расслабление в собственном теле, когда приняла свои сексуальные чувства. И она поняла, что во многом это облегчение было связано с тем, что она смогла признаться в своих чувствах перед детьми.

Внезапно Клэр почувствовала, что может радоваться тому, во что она ввязалась, даже если это было странно и табуировано, по крайней мере, отчасти.

Она повернулась к сыну и дочери. «Не хотите ли сходить в гости к друзьям или что-нибудь в этом роде?» — спросила она.

К её удивлению, Лори встала. «Нет, — сказала она. — Думаю, я хочу сделать то же самое, что и вы хотите сделать прямо сейчас». Она наклонилась и сняла свои туфли, а затем и носки. Потом она встала и схватила край своего топика чирлидерши, готовясь стянуть его через голову.

«И поскольку мы здесь почти все как одна семья, я не буду стесняться!» — сказала чирлидерша.

Десять секунд спустя она стояла, одетая только в спортивный бюстгальтер и юбку.

Лори посмотрела на свою мать. «Мама, если ты не хочешь, чтобы тренер на меня смотрел, лучше сделай что-нибудь, чтобы его отвлечь».

Чак действительно смотрел на одну из своих чирлидерш. Он испытывал к ним те же чувства, что и любой мужчина... которые он подавлял... ради своего же блага и их. Он повернулся к Клэр.

«Пожалуйста, отвлеки меня», — сказал он, убедившись, что Лори стоит позади него.

Клэр смотрела на него с удивлением. Неужели ему действительно было комфортно от того, что должно было произойти? «Ты уверен?» — спросила она.

Взгляд в его глазах убедил её. «Нам нужно проверить кровати примерно через час. Давай начнем с кроватей в этой комнате».

Возможно, дело было в эмоциональном состоянии людей в этой комнате. Возможно, дело было в внезапной свободе делать то, что они все хотели. По какой бы причине это ни произошло, неловкость, которая должна была возникнуть... не возникла.

Лори без стеснения разделась, игнорируя мать и тренера.

Клэр, стремясь сделать что-нибудь... хоть что-нибудь... чтобы отвлечься от происходящего, просто начала раздеваться, игнорируя детей и сосредоточившись на взгляде Чака, который наблюдал за ней.

Бобби, не в силах сдержать свой взгляд, смотрел, как его мать и сестра раздеваются. К тому времени, как он снял штаны, его член был твердым как железо и истекал соком.

Чак не мог не посмотреть в зеркало, мельком взглянув на Лори, когда перед ним предстало её молодое тело. Это, а также знание того, что вот-вот произойдет, возбудило его сильнее, чем когда-либо в жизни и его член подёргивался в предвкушении, когда он тоже разделся.

Страсти в комнате были настолько накалены, что прелюдия не требовалась. Обе женщины были готовы — физически, эмоционально — во всех смыслах — они хотели трахаться. Оба мужчины были готовы и способны на это и всё произошло быстро.

Лори, зная своего брата лучше, чем Клэр знала Чака, прижала его к себе, чтобы контролировать проникновение и скорость.

Клэр хотела, чтобы Чак своим мускулистым телом доминировал... брал её, чтобы она могла хотя бы на каком-то уровне притвориться, что это была его идея, а не её. Она привыкла быть главной. Сейчас она хотела, чтобы её... взяли.

Лори вздохнула от счастья, а Бобби издал стон удовлетворения, когда Лори расположила его член и опустилась на него, доводя до шейки матки.

Чак дразнил Клэр, вводя кончик своего члена в её зияющую, влажную щель, а затем сося её соски, нежно поглаживая её вагину. Однако Клэр была нетерпелива и её руки вцепились в его бёдра и потянули с удивительной силой.

«Ты ублюдок», — простонала она. «Не делай этого со мной».

«Чего не делать, Клэр?» — спросил Чак.

Его внезапное отстранение, чтобы заговорить, причиняло мучительную боль и чувствительным соскам Клэр.

«Трахни меня, ублюдок», — простонала она.

«Не трахать тебя, Клэр?» — поддразнил он.

«Не заставляй меня умолять перед моими детьми», — выдохнула Клэр.

«О», — сказал он, возвращаясь к её соскам.

Затем он одним стремительным рывком вонзил свой член в её шейку матки, так что у неё перехватило дыхание. К тому времени, как она набрала достаточно воздуха, чтобы издать звуки, он уже вытащил член и трижды сильно ударил по её мокрой вагине.

Клэр дрожала от силы толчков Чака. Её груди, несмотря на свою твердость, подпрыгивали и колыхались, а ноги раздвигались еще шире, когда она издавала бессмысленные звуки глубоко в горле.

Лори, сидя на стоячем члене своего брата, повернула голову, чтобы наблюдать, как её мать трахают. Вид мускулистого тела тренера Бондуранта, накрывающего тело

её матери и его толстого члена, входящего и выходящего из её влагалища, был настолько возбуждающим и эротичным, что она испытала оргазм. Её влагалище пульсировало и трепетало, когда она терлась им о стоячий толстый член Бобби.

Бобби, перевозбужденный событиями дня, тоже повернул голову и увидел, как тренер делает то, о чём мечтал годами. Он тут же извергнул вагину своей сестры тёплую липкую сперму. Её вагинальные мышцы внезапно начали сжимать его, и он резко поднялся вверх, когда его яички опустошились в живот сестры.

Клэр тоже испытывала оргазм, также является следствием сексуального возбуждения весь день и вдруг она смогла поддаться своей похоти. Она надеялась, что в разгар оргазма Чак сможет продолжать еще несколько часов.

Чак, из всех них, возможно, был единственным, кто контролировал свое тело. Ощущение того, как вагина Клэр обхватывает его редко используемый член, было настолько чудесным, что он хотел, чтобы это длилось дольше. Когда у неё, очевидно, случился оргазм, он не спеша вошел и потер её клитор основанием своего члена, наслаждаясь ощущением того, как её тело принимает его внутрь. Затем он принялся за то, чтобы это повторилось.

Лори почувствовала, как семя её брата бьётся в её вагину. Она была одновременно рада этому и немного грустна, потому что знала, что он обмякнет, а она еще не была к этому готова. Она сидела и покачивалась, крепко удерживая его размягчающийся член в своем влагалище. По опыту она знала, что он придет в себя через несколько минут. Она могла подождать. Пока она ждала, она наблюдала, как тренер творил удивительные вещи с её матерью.

Он продолжал и продолжал, и Лори понимала, что её мать испытывает множественные оргазмы: её голова беспорядочно дергалась, волосы развевались, а кулаки вцепились в одеяло, которое даже не успели откинуть в спешке, готовясь к сексуальному акту. Лори невольно задавалась вопросом, каково это... быть под этим мускулистым телом, чтобы тебя так долго ласкали.

Впервые в жизни Лори интересовался членом не брата.

Бобби тоже наблюдал и чувствовал себя явно неполноценным. Он всегда мог заставить свою сестру визжать от возбуждения во время их занятий любовью, но, наблюдая за тем, как его мать трахают и долбят, он понял, что существует уровень контроля, намного превосходящий тот, которого он сам смог достичь. Он представлял, как долго он сможет трахать свою мать... каково это – лежать на её полных мягких грудях, пока он трахает её так же, как это делает тренер. Он почувствовал, как его член откликается на это желание.

Он приподнялся, притянув Лори к себе и перевернувшись, прижав её.

Лори застала себя врасплох, потому что с восхищением смотрела на толстый, скользкий член, который поршнеобразно двигался внутри её матери. Она неосознанно терла клитор о лобковую кость брата и была на грани оргазма. Внезапно она начала падать и вскрикнула.

«Бобби!» — взвизгнула она, чувствуя, как его член выскальзывает из неё. Затем она оказалась под ним, когда он навис над ней и почувствовала его твёрдый член... Он проникал в её вагину. Он жадно целовал её и сосал её соски, словно несколько минут назад видел, как сосали соски его матери.

А затем он вбивал себя в Лори, подбрасывая её по всей кровати, заставляя её дрожащее тело скользить вверх, пока её голова не ударилась о стену и не начала отскакивать от неё. Она пожаловалась и он откинулся назад, схватив её за бедра и грубо потянув вниз по кровати, одновременно отталкиваясь коленом. Затем он упал на нее и начал двигать своим членом внутрь, и наружу длинными движениями, подражая движениям тренера. Каждый раз, когда он достигал дна, он делал особенно сильный толчок, стукаясь о клитор Лори и глубоко проникая в её матку. Она начала издавать стоны и толкаться в ответ, почти так же яростно, как он в неё вбивался.

«Оооомммммм, я кончаю, Бобби», — простонала она. «Кончаю так хорошо».

«Тебе следовало заставить меня надеть презерватив, Лори», — прошептал он ей на ухо. «Я кончу еще раз... точно тебя оплодотворю... заведу ребёнка!» — простонал он, в последний раз вонзившись в нее, и его член излил семя в её матку.

Ощущение и звук этого заставили Лори извиваться, она дергала свою вагину, стремясь получить каждую каплю. Она не хотела забеременеть, но мысль о том, что он может зачать ребенка, была настолько возбуждающей, что ей нравилась сама идея опасности.

В соседней кровати Клэр наконец-то испытала достаточно оргазмов, чтобы полностью расслабиться. Её тело дрожало, когда Чак входил в неё и все, что она могла делать, это время от времени поднимать голову, чтобы её недоверчивые глаза видели, что его член всё ещё твердый, и всё ещё ласкает её вагину, лучше, чем когда-либо в её жизни. Она знала, что должна получать это снова и снова. Все её сомнения по поводу того, стоит ли позволять ему это делать, исчезли. Она никогда не чувствовала ничего подобного.

Он наклонился и крепко поцеловал её. Затем, его губы оказались в нескольких сантиметрах от её губ, и он заговорил достаточно громко, чтобы все в комнате услышали:

«Сегодня утром... в душе», — задыхаясь, проговорил он. «У меня не было возможности... спросить тебя... ты... принимаешь противозачаточные?»

Клэр услышала вопрос и всё, что он подразумевал.

«Неттттттттт», — простонала она.

Он продолжал задыхаясь. «Ты хочешь, чтобы я... вытащил...?»

Мысли Клэр закружились. Когда у неё были последние месячные? Она не могла вспомнить. Она не планировала этого! Он вытащит его, если она ему скажет. Она была в восторге от того, что он так заботится о ней.

Но её вагина не хотела быть пустой.

А вдруг она забеременеет? А вдруг этот мужчина... этот чудесный мужчина... создает жизнь в её утробе? Её мысли промелькнули к её детям... в постели рядом с ней... похотливо стонущим, делая то же самое, что и она. Если Денни смог создать двух таких чудесных детей... каким бы был ребенок Чака? "

Неттттттт", - прохрипела она.

"Ты знаешь... что это... может означать?" - настаивал он, глубоко проникая внутрь. "

Дааааааа" , - простонала она. " Кончи в меня... Обе пары обнимались и наслаждались этим, когда вдруг громкий стук в дверь заставил их всех замереть. «Тренер?» — раздался жалобный крик из-за двери. «Вы там?» Клэр вскочила с кровати, схватив свою одежду, которая валялась повсюду, где её переворачивали, бросали или швыряли. Она повернулась к Лори, которая тоже вскочила, из её влагалища хлынула сперма брата, вытолкнутая наружу мышцами живота, которые сильно напряглись, когда она вставала. Её одежда была почти в одной куче и она схватила её. Обе женщины бросились в ванную. Чак спокойно встал и надел брюки и рубашку, которые носил весь день. Он кивнул Бобби и тихо сказал: «Притворись спящим». Затем он подошёл к двери. Чарли Уотерс был снаружи, переминаясь с ноги на ногу, когда Чак открыл дверь. «В чём дело, Чарли?» — спросил он. Чарли попытался заглянуть в комнату. «Вы один, тренер?» «Бобби пытается уснуть. В чём проблема, Чарли?» — повторил он. Он вышел и позволил двери закрыться у себя на руке. «Проблема в том, что у нас есть шанс выиграть чемпионат, и несколько человек собираются всё испортить!» — пожаловался Чарли, худой запасной принимающий. Он присоединился к команде по настоянию отца, который играл, когда Чарли учился в школе. Однако сам Чарли считал, что футбол ему не подходит. «Что происходит?» — спросил Чак. «Ты знаешь, в какой комнате Фрэнк и остальные?» — спросил Чарли. В этой комнате жили четверо его старшекурсников, которые попросили жить вместе, ведь это был их последний год в команде.Чак подозревал, что у них могут быть скрытые мотивы, но не стал это признавать. «Да», — сказал Чак.

«Ну, Тиффани, Шэрон и ещё две девушки там с ними, дверь закрыта, и они издают какие-то звуки», — сказал Чарли. Тиффани и Шэрон были двумя из старшеклассниц-чирлидерш. Чарли фантазировал о них больше года. Мысль о том, что может происходить в комнате, пересилила его нежелание быть названным доносчиком.

«Какие звуки?» — спросил Чак.

«Такие звуки...» — начал Чарли. Он собирался сказать: «Как будто там происходит секс!», но решил сказать: «звуки ласк». Это звучало нелепо, но Чак не рассмеялся.

«У тебя ещё может быть шанс сыграть, Чарли», — сказал Чак. В той комнате были два его ведущих принимающих.

Чарли сглотнул. Его мотивацией было прервать свои фантазии, а не выйти на поле.

«Я сам с этим разберусь, Чарли», — сказал Чак, открывая дверь, чтобы надеть обувь.

Чарли, понимая, что то, что он только что сделал, может закончиться тем, что он выставит себя дураком на поле перед всей школой, вдруг решил, что детей в этой комнате нужно предупредить. Он бросился бежать, как и подобает принимающему игроку.

Клэр слегка приоткрыла дверь ванной и выглядывала наружу, пока Лори натягивала свой костюм чирлидерши.

«Мама», — вытащила она его, жалуясь. — «Сперма Бобби проявится на моей форме!»

Клэр оглянулась через плечо на свою взрослую... дочь-подростка. «Это цена, которую ты платишь, когда принимаешь решения», — коротко сказала она. Внезапно она подумала о своей матке и о том, что, возможно, происходит в ней прямо сейчас. Она удивилась, насколько мало её это сейчас волнует. Это заставило её вспомнить о последних месячных. Когда она мысленно всё обдумала, она глубоко вздохнула. Наверное, худшего времени для того, чтобы её вагина наполнилась опасной спермой, чем последние два дня и быть не могло. Она увидела, как Чак вернулся в комнату и закрыл дверь. Она вышла в комнату.

Чак посмотрел на неё и вздохнул. У неё был тот самый растрепанный, слегка покрасневший вид женщины, которую хорошо трахнули. Он почувствовал немалую гордость и желание продолжить с того места, где они остановились, но подавил это.

«Чарли Уотерс говорит, что в одной из комнат проходит секс-вечеринка», — сказал он.

Клэр запаниковала. «В какой комнате?» — выдохнула она.

«Не в этой», — улыбнулся он. «Нам нужно пойти туда». Если вы потратите минуту-две на то, чтобы надеть обувь, к тому времени, как мы начнём, всё должно закончиться. «Пойдём туда. Я сказал Чарли, что ему возможно, придётся играть. Ты бы видела панику на его лице».

Клэр посмотрела на него, приподняв бровь.

Он смущённо улыбнулся. «А ты бы хотел, чтобы тебя поймали, когда ты учился в старшей школе?» Он встал. «Кроме того, если приехать слишком поздно, это всё равно их напугает». «Они поймут, что их чуть не поймали, и это уменьшит вероятность того, что остальные дети будут дурачиться, не так ли?»

Странным образом Клэр подумала, что он совершенно прав.

Глава седьмая.

Пять минут спустя Клэр и Чак шли бок о бок. Поговорив с менеджером, они приближались к комнате 203 с ключом в руке. Они были примерно в десяти футах от двери, когда она распахнулась. Тиффани Джуэлл и Рамона Ходжкинс выбежали и столкнулись лицом к лицу с тренером и Клэр. Обе были одеты в форму чирлидерш. Подол юбки Рамоны зацепился сзади, очевидно, случайно засунув его в трусики. Что-то блестящее текло по внутренней стороне правого бедра Тиффани.

«Стой на месте», — приказал тренер своим тренерским голосом.

«Мы просто брали полотенца», — пробормотала Рамона.

«Правда?» — спросила Клэр, чувствуя себя виноватой за то, что только что сделала то же самое, что и эти две девушки, и теперь ей приходится заставать их за этим. «Где они?»

Обе девочки смотрели на свои пустые руки, словно кто-то сказал им, что если они будут мастурбировать, у них на ладонях вырастут волосы и они проверяли, правда ли это.

«Подождите вон там», — Чак указал на переднее окно.

Дверь захлопнулась за девочками с резким хлопком, и Чак распахнул её ключом. Клэр последовала за ним внутрь.

Трое парней лежали в постели, укрывшись одеялом до подбородка. Фрэнк Зелифф сидел на стуле, пытаясь надеть обувь. У него всё лицо было в помаде.

Фрэнк поднял глаза, широко раскрыв их. «Привет, тренер», — слабо сказал он. «Что случилось?»

«Что вы здесь делаете?» — спросил Чак.

Дэнни Пруэтт сказал из постели: «Мы пытаемся спать, тренер... как вы и сказали».

Чак подошёл к кровати, наклонился и смахнул одеяло. Вялый член Дэнни лежал в сперме, которая пропитала его лобковые волосы и яички. Клэр смотрела на него, прежде чем Дэнни прикрыл свои гениталии руками. Он ничего не сказал.

Чак повернулся к другой кровати, на которой лежали двое мальчиков. Они так крепко вцепились в одеяло под подбородком, что их пальцы побелели от напряжения.

«Мне что, ещё и миссис Ричардсон, как вы двое выглядите, показать?» — спросил он.

«Нет, тренер», — ответили они оба. «Вы нас поймали», — сказал Джордж Кэдди.

Из ванной послышался шум.

Тренер посмотрел и сказал: «Полагаю, остальные двое там?»

В ответ он получил четыре пустых взгляда.

Чак кивнул Клэр, и она подошла к двери ванной, которая была заперта. Она постучала и приказала: «Откройте... Секс-полиция!» Затем она захихикала. Она повернулась и улыбка сошла с лица, когда Чак печально покачал головой.

«Извините», — пробормотала она. Она снова повернулась к двери и постучала в неё.

Дверь открылась, и вышли ещё две чирлидерши. Они были полностью одеты, но в спешке каждая перепутала элементы формы. Одна из них была пышногрудой девушкой ростом около пяти футов десяти дюймов, а другой повезло, если она была ростом пять футов. Крупная девушка схватила топик, который, когда она его надела, оказался настолько тесным, что она не смогла его снять. Её партнерше пришлось надеть свитер более крупной девушки, и на ней он почти выглядел как платье. У высокой девушки в руке был комок бумажных салфеток.

Клэр протянула руку. «Можно посмотреть?»

Рука девушки... и салфетка... исчезли за её спиной.

На полу между одной из кроватей и стеной лежал бюстгальтер. Клэр указала на него.

«Чей это?»

Высокая девушка посмотрела, а затем автоматически наклонилась, чтобы поднять бюстгальтер, и Клэр резко дернула рукой, чтобы выхватить салфетку из руки, которая все еще была за её спиной.

Это была сперма. Клэр подняла её и кивнула Чаку.

Чак знал, что ему нужно сделать. Ему было не по себе. Но он совсем не чувствовал вины за то, что они с Клэр сделали. Они взрослые. Но он одобрил то, что сделали Бобби и Лори, и теперь ему придётся наказать этих детей. Он попытался утешиться тем, что родители Лори и Бобби тоже одобрили произошедшее. Но это оставило неприятный осадок.

«Вы четверо на скамейке запасных», — объявил он.

Раздались четыре жалобных стона.

«Ну же, тренер, мы просто немного повеселились», — заныл Фрэнк.

«Похоже, ваше веселье не включало в себя никаких презервативов, Фрэнк», — тяжело сказал Чак. «Что я скажу родителям, если какая-нибудь из этих девочек окажется беременной?»

«Ничего не скажут, тренер», — сказал Дэнни. «Они все использовали свечи».

Что ж, хорошее спермицидное средство могло бы немного помочь, но всё же правила были... Всё было сломано. Но что было важнее, по крайней мере публично, так это то, что восьмерых поймали.

Оказалось, что Чарли действительно предупредил, сказав им, что придёт тренер. Но мальчики не поверили. До проверки спальных мест оставалось ещё больше часа.

Девочки хотели остановиться, но все четверо мальчиков пытались, поспорив, кончить одновременно. Они настаивали, что Чарли просто ревнует и ничего не случится.

К тому времени, как всё успокоилось, Клэр больше не чувствовала себя виноватой. Все четверо девочек были жеманными идиотками. Тиффани убедила их, что большие свечи защитят их от беременности, поэтому они согласились на эту безумную затею. Клэр использовала тот же вид контрацепции, когда забеременела Лори.

«Вы должны рассказать родителям, что случилось», — сказала она девочкам, когда они сбились в кучу у двери комнаты. «Если вы этого не сделаете, придётся нам. На самом деле, нам и так придётся. Вы можете сами им сказать и когда мы с ними свяжемся, они уже будут знать, и скажут нам, что знают. Но когда мы им скажем, мы скажем, что вам было велено их проинформировать. Так что вы можете сделать это сами. Если вы собираетесь вести себя по-взрослому, вы также должны взять на себя ответственность за то, что вы решите сделать».

Ни одной из девушек эта идея не понравилась, но у них не было выбора. Они ушли в свои комнаты, опустив головы, волоча ноги.

По дороге обратно в комнату Клэр заговорила: «Знаешь, если они не могут этого сделать... нам тоже не стоит этого делать».

Он посмотрел на неё. «Никогда?»

«Нет, глупый». Она покраснела от обиды в его голосе. Это её успокоило. «Только пока мы здесь. Думаю, моя личная жизнь улучшится, когда мы вернёмся домой».

«Да, улучшится. Хорошо, я с тобой согласен», — сказал он.

Когда они вошли в комнату, дети были одеты и смотрели телевизор.

Клэр объяснила, что произошло и какое решение было принято в связи с этим.

«Это касается и вас двоих», — сказала она.

На удивление, оба подростка просто кивнули в знак согласия. Они понимали, что, скорее всего, произойдет без этих четырех игроков и это их отрезвило.

Чак и Клэр провели тихую проверку состояния сна в ту ночь. Новости распространились. Ночь прошла без происшествий, хотя всем им было трудно заснуть и они несколько часов разговаривали в темной комнате.

На следующий день четверо игроков оделись в форму, но сидели на скамейке. Четверо чирлидерш тоже отстранили от игры, но они были в гражданской одежде, чтобы не выделяться из толпы.

Первый тайм прошёл, как и ожидалось и к перерыву команда отставала на двадцать одно очко. Родители, приехавшие посмотреть игру, проделав долгий путь, начали подходить к Чаку и требовать объяснений, почему четырёх его лучших игроков нет на поле. Двое из этих пар родителей были родителями Фрэнка и Дэнни.

Ситуация чуть не переросла в конфликт. Сначала отец Фрэнка попытался всё замять, но Чак настаивал, что правила есть правила. Затем мистер Зелифф потребовал объяснить, почему ему не позвонили и не уведомили, когда... нарушение... было обнаружено. Чак объяснил, что детям предоставили возможность сначала рассказать родителям. Двое мужчин начали разглагольствовать, но их жёны, не сомневаясь в том, что скажут родители девочек, когда узнают о случившемся, силой оттащили своих мужей.

Это должно было стать настоящей бойней.

Но Чак обнаружил, что если взять четырех игроков второго и третьего резервов, мотивированных страхом публичного унижения, они играют намного лучше, чем он ожидал. Остальные члены команды тоже понимали, что на кону стоит их честь и хотя они начали игру в подавленном настроении, и злились на тренера за то, что он не позволил их друзьям играть, к перерыву они поняли, что им придется либо смириться с поражением, либо проиграть.

Клэр так и не узнала, что Чак сказал им в раздевалке. Она услышала, что все четверо парней извинились за то, что поставили игру под угрозу и пожелали их заменам успеха. И во второй половине команда пришла в себя. В основном они играли в пас, но во второй половине чаще использовали бег. Чарли, уверенный, что его убьют, если его собьют с ног защитники соперника, решил, что лучший способ — это уворачиваться от захватов, уклоняясь и ускоряясь. У него был к этому талант, о котором он раньше и не подозревал. Впервые он забил тачдаун после 35-ярдового забега, из-за которого ему пришлось покинуть поле после окончания игры. Он чуть не обмочился и был так слаб, что просто убежал с поля. Он значительно восстановил самообладание, когда на него набросились ликующие товарищи по команде, которые обнимали его и безумно кричали.

Другой парень, запасной раннинбек, был даже меньше, чем Дэнни и бреши, которые открывала для него линия нападения, прорывался с лёгкостью. Он пронес мяч двенадцать раз и каждый раз он пробегал не менее восьми ярдов. В одном из забегов его наконец остановили на линии первого ярда.

В итоге они проиграли, но всего на два очка. Как ни странно, по сравнению с тем, что они ожидали, команда была настроена оптимистично. Они поняли, что в следующем году у них будет неплохая команда и что командная работа окупилась. Это был ценный урок.

Однако Чак подвергся сильной критике со стороны школьной администрации, в основном со стороны отца Фрэнка Зелиффа, который потребовал наказать Чака за «потерю контроля над командой» и за «недостаточное количество сопровождающих для надлежащего присмотра за учениками». Он выдвинул свое требование на заседании школьного совета. Никто публично не упомянул, почему четверых мальчиков отстранили от игры. Все, что Чак сказал директору, мистеру Блэку, это то, что они нарушили не подлежащие обсуждению правила.

Итак, когда на заседании школьного совета Чака прижали к стене, он встал и сказал: «Я установил правила. Неважно, какие именно. Важно лишь то, что они были нарушены и дети знали, что произойдет, если я узнаю об этом. Я остаюсь при своем решении».

Член школьного совета, друг Тома Зелиффа, который подал жалобу, спросил: «Мистер Бондурант, какое именно правило было нарушено?»

Том Зелифф начал махать рукой, пытаясь заставить друга отложить вопрос, но тот его не заметил. Он агрессивно выставил подбородок вперед.

Чак посмотрел на мистера Зелиффа, который тоже попытался отмахнуться от него, но к тому времени он уже был в ярости от того, что все это раздули до невероятных масштабов.

«Игроков поймали... на сексуальных отношениях... с четырьмя чирлидершами», — заявил он категорично.

Когда шумиха утихла — а на это потребовалось некоторое время — члены совета захотели узнать все пикантные подробности. Чак не стал им рассказывать. Он сказал, что информация была предоставлена ​​родителям, участвовавшим в деле и что, насколько ему известно, она находится в их руках. Если они хотят обнародовать подробности, то они могут это сделать, но он этого делать не собирается.

Затем он сел.

Однако члены совета не хотели успокаиваться. Они были уверены, что, поскольку они являются выборными должностными лицами, у них есть какое-то

право знать подробности обвинений. Когда Чак все еще отказывался им рассказывать, они потребовали, что, поскольку необходимо принять решение о том, будут ли дети отстранены от занятий или исключены из школы, они должны знать подробности.

Чак заявил, что, поскольку они на самом деле не являются школьными чиновниками и никто не мог отстранить или исключить кого-либо, рассказывать детям о случившемся было бы нарушением их права на частную жизнь.

Один из членов совета, Пол Стивенсон, встал. «Мистер Бондурант, кто были эти девушки, участвовавшие в этом инциденте?»

На тот момент общественности был известен только Фрэнк Зелифф и то только потому, что его отец решил попытаться повлиять на ситуацию. Те, кто был на игре, знали, какие игроки были отстранены от игры и несколько должностных лиц в школе тоже знали. Но Чак никому не говорил, кто эти девушки. И команда знала, и конечно же все чирлидерши знали, но они сплотились, вернувшись в школу оказались в центре внимания.

«Родители девушек уведомлены. Я не думаю, что имена девушек имеют отношение к обсуждаемому на этом собрании вопросу, мистер Стивенсон», — сказал Чак.

«Я не думаю, что вы хотите сохранить свою работу, мистер Бондурант», — сказал Стивенсон.

«Это первое, с чем я согласен за весь вечер», — сказал Чак. И он встал и вышел.

Новость разлетелась по всему городу со скоростью молнии. Тренер Бондурант застал детей за сексом! Конечно, все в городе знали, что дети занимаются сексом, так что в этом не было ничего странного. Но тренер не хотел называть имена публично и сплетники просто не смогли устоять. Имена мальчиков, конечно же, были предположены, потому что люди на игре видели их сидящими на скамейке запасных. Слухи посыпались и все были недовольны. Родители допрашивали своих детей, но дети решили, что взрослые слишком любопытствуют и молчали.

Мистер Блэк объяснил Чаку, что по контракту он должен остаться до конца учебного года и не может просто уйти. Чак согласился, но заявил, что если его начнут донимать школьный совет или «наказывать» за глупости, он уйдет и они могут подать на него в суд, если захотят. Поскольку мистер Блэк знал имена детей, участвовавших в инциденте и согласился с Чаком, что этим должны заниматься родители, он согласился. Он также испытывал сильное давление, но никто не знал, что он на самом деле знает эти имена.

К счастью, даже несмотря на все эти сплетни, Чак был рад, что никто, похоже, не узнал, что он жил в номере с женщиной-сопровождающей. Это бы еще больше

всё осложнило. Дома Бобби, Лори и Клэр пытались вернуться к привычному ритму жизни, который был до поездки. Это было невозможно. Пока Клэр лежала в своей постели она невольно задавалась вопросом, что делают её дети. Кровать вдруг показалась ей слишком большой... и слишком пустой. Каждую ночь она напоминала себе, что нужно отвезти Лори к врачу за рецептом на таблетки. Каждое утро она погружалась в работу и забывала.

Лори никогда ей не напоминала.

Клэр склонилась над столом, работая над несколькими файлами, когда на неё упала тень. Она раздраженно подняла глаза. Нэнси, её секретарь, знала, что Клэр не хочет, чтобы её прерывали, и должна была сначала позвонить ей.

Чак стоял у её стола с полуулыбкой на лице.

«Привет, я просто подумал, что зайду и проверю свой кредит», — сказал он.

Клэр откинулась назад и наблюдала, как его взгляд опустился на её грудь, а затем снова поднялся к её лицу.

«Ваш кредит был оформлен месяц назад», — сказала она. «Мы выписали вам чек и он был обналичен. Я проверила».

«Ну-ну, сегодня у него совсем нет чувства юмора», — сказал он и на его лице появилась дерзкая ухмылка. «Тебе нужно что-нибудь съесть... поднять уровень сахара в крови. Тебе станет лучше», — сказал он. «Постоянная работа без отдыха может вывести из себя».

«Сейчас самое время предложить... поиграть», — сказала она и ее настроение улучшилось.

«У детей все еще есть перемена в обеденное время. Почему бы и нет?» — улыбнулся он.

«Так где ты хочешь пообедать?» — спросила Клэр. Его глаза были такими карими и глубокими.

«Я подумал, раз у тебя двое подростков, у тебя наверняка найдется банка арахисового масла и буханка хлеба», — сказал он.

«У меня дома?» — кротко спросила она. Она точно знала, что произойдет, если останется с ним наедине у себя дома.

«У меня дома нет арахисового масла», — сказал он.

Клэр почувствовала, как тает внутри. Она не делала этого уже много лет. Перспектива того, что он снова прижмет ее к кровати, вдруг так возбудила ее, что она боялась оставить пятно на стуле.

«Пойдём», — сказала она, быстро поднимаясь. Она заставила себя не смотреть на стул. Выходя, она сказала: «Нэнси, я иду на обед. Не знаю, когда вернусь».

Нэнси, которая сказала Чаку, что мисс Ричардсон не хочет, чтобы её беспокоили, была обезоружена его ухмылкой и заявлением, что он возьмёт на себя всю вину, если она рассердится. Она посмотрела на свою начальницу широко раскрытыми глазами. Она видела, что Клэр... взволнована.

«Все в порядке?» — спросила она.

Клэр поспешно махнула рукой. Она боялась, что Нэнси почувствует её возбуждение. «Все хорошо... это всего лишь обед».

Чак ухмыльнулся и беззвучно произнес секретарше: «Спасибо».

Нэнси, которая за три года довольно хорошо знала своего босса, откинулась на спинку кресла. Неужели Ледяная Королева начала таять?

Когда они подошли к дому, Клэр подвела Чака к двери и начала возиться с ключами. Она вошла внутрь и была так взволнована, что не могла повернуться к нему лицом. Она не могла поверить, что он сделал с её самообладанием.

«Клэр?» — тихо спросил он.

«Что?» — ответила она, опустив взгляд на пол.

«Ты не против?» — спросил он, подойдя к ней сзади. Он нежно положил руки ей на бедра. «Я не хочу тебя ни к чему принуждать».

«О, ты никуда меня не принуждаешь», — вздохнула она, откидываясь назад. «Просто я беспомощна рядом с тобой».

Его руки скользнули к её груди и поднялись к её уху. Его губы были у её уха. «Хорошо», — сказал он. «Мне больше не хочется бутербродов с арахисовым маслом. Где твоя спальня?»

Её руки обхватили его, прижимаясь к груди, и, задыхаясь, она взяла его за руку и потянула в спальню. Там она смогла повернуться к нему лицом.

«Ты мне так нужен был», — простонала она. «Но ты не звонил с тех пор, как мы вернулись».

«Я хотел, чтобы у тебя было время подумать», — сказал он.

«Я боялась, что ты подумаешь, будто мы все извращенцы», — вздохнула она.

«Я вижу двух детей, которые любят друг друга», — сказал он, расстегивая рубашку. «Я вижу мальчика, который любит свою мать». Он начал с брюк. «Я вижу женщину, которую люблю и без которой не могу обойтись, независимо от того, любит ли она своего сына иначе, чем одобряет общество, или нет».

«Мы ничего не делали», — возразила Клэр.

«Я не хочу делиться тобой с ним», — сказал Чак, обнажив свой стоячий член, отчего у Клэр перехватило дыхание. Она все еще была полностью одета. «Но я поделюсь, если придётся».

Клэр почувствовала головокружение. Она старалась не думать о чувствах Бобби к ней и запрещала себе думать о том, как бы она отреагировала, если бы оказалась голой рядом со своим сыном. Когда это случилось, она подумала о Чаке и мастурбировала, плотно закрыв глаза.

«Ты мне сейчас нужен», — выдохнула она.

«Для женщины, которая так сильно во мне нуждается, ты слишком одета», — упрекнул он. Он подошел к ней и начал расстегивать её белую шелковую блузку. Её руки суетились, пуговицы разлетались в разные стороны. Её бюстгальтер расстегнулся спереди и развалился, когда она его расстегнула. Его пальцы расстегнули короткую

молнию на её серой шерстяной юбке, и она поспешно опустила её. Сегодня она надела пояс для чулок вместо колготок, но под ним оказались трусики. Она безуспешно пыталась поправить трусики и жалобно заскулила.

«Оставь их», — сказал Чак, толкая её на кровать. «Я сам».

Он толкнул её на кровать и она заерзала, желая почувствовать его вес. Его руки потянулись к её бедрам и она приподняла бедра, чтобы он снял с неё трусики. Вместо этого он оттянул их в сторону и уткнулся лицом в её влажную вагину.

Такого ещё не было с ней. Денни отказывался прикасаться ртом к её клитору... по сути, отказывался делать что-либо, кроме как заниматься с ней сексом в миссионерской позе. Ощущение языка Чака в её влагалище заставило её лицо гореть, и она боялась, что у неё лопнет кровеносный сосуд. Она издала мучительный стон, когда его язык вонзился в её вагину, а затем его губы нашли и пососали её клитор.

«Оооо, ты убиваешь меня», — простонала она, мотаясь голову из стороны в сторону.

Он остановился и она в панике подняла голову с кровати. «О, не останавливайся! Пожалуйста, не останавливайся», — взмолилась она.

«Потом продолжу», — сказал он, сжимая свой член и подползая, чтобы ввести его в её вагину. «Но сейчас давай сделаем это».

Он толкнул, бок его члена царапал её трусики, которые были отодвинуты в сторону. Раньше он всегда был страстным и почти агрессивным любовником. Но на этот раз он медленно вошел в Клэр, глядя ей в глаза. Устроившись в ней, он сказал: «Я люблю тебя, Клэр Ричардсон».

Эмоции захлестнули Клэр, и она зарыдала, её руки были на его ягодицах, она яростно сжимала и тянула. Она продолжала рыдать, но её действия ясно давали понять, чего она хочет, и он начал трахать её вагину длинными, сильными движениями. Они извивались друг об друга, напрягаясь и толкаясь, их поцелуи были быстрыми. Макияж Клэр размазался и потек, но, если бы она могла это видеть, ей было бы всё равно. Она страстно желала разрядки и когда она наступила, она снова зарыдала, отдаваясь чувству вновь обретенной любви, её вагина обхватывала и сжимала пенис любимого мужчины. И когда он застонал и она почувствовала, как его член набухает, и извергает сперму, горячая жидкость, которую она ощущала внутри себя, была тем, чего она, как она знала, будет жаждать. В этот самый момент она также решила, что если что, не пойдет к врачу. Она хотела, чтобы семя этого мужчины пустило корни в ней и выросло в ребенка, которого они могли бы вырастить. Ей было все равно, женится он на ней или нет... будут ли они жить вместе или нет... она просто хотела, чтобы частичка этого мужчины была с ней навсегда. Когда они оба рухнули, задыхаясь, он снова прошептал ей на ухо слова, полные удивления: как будто он сам был удивлен этим, в его голосе слышались эмоции. «Я люблю тебя».

Всё произошло так быстро, что, взглянув на часы, Клэр поняла, что прошло всего десять минут. Она сказала ему об этом. «У нас ещё есть время», — сказала она с надеждой.

Он улыбнулся ей, но потом нахмурился. «Мне нужно поговорить с тобой кое о чём».

В его голосе было что-то такое, что заставило внутреннюю Клэр, образно говоря, закричать от боли. Это был невысказанный звук прощания мужчины с женщиной и ей хотелось закрыть уши руками.

«Ты уходишь?», — выдохнула она.

Он сел, на его лице читалось удивление. «Кто тебе сказал?» — спросил он.

Его подтверждение её страха пронзило её, как меч, разорвав сердце. Она снова заплакала, но на этот раз не от радости.

Чак подкатился к ней и обнял её. «Нет... не плачь... Клэр. Мне предложили работу», — сказал он.

В глубине души она понимала, что его пребывание в Хиллсдейлской средней школе сочтено всего через несколько месяцев. Фиаско на заседании школьного совета

это подтвердило. Но она пыталась выбросить это из головы, надеясь, что все наладится.

Чак обхватил её подбородок ладонями. «Клэр, я же не ухожу завтра. И это не обязательно конец для нас».

«Почему?» — всхлипнула она. «Где это предложение о работе?»

«Юго-восточный университет хочет, чтобы я тренировал их футбольную команду. Главный тренер, Клэр».

У Юго-восточного университета только что закончился первый ужасный сезон после нескольких лет побед за победой, когда они обыгрывали школы, которые были намного крупнее их. Весь этот край штата гордился ими и почти у всех на машинах были цвета команды «Юго-восточный университет - Тайгерс» или они развевались на флагштоке, или даже были написаны на тротуаре номера домов. Их тренер, проработавший с ними около девятнадцати лет, объявил, что собирается уйти на пенсию в конце сезона. Он думал, что это подтолкнет его команду к победе в последнем для него сезоне, но вместо этого они были деморализованы и проиграли все игры, кроме двух.

Но у них был талант, чтобы победить. Им нужен был тренер, который вернул бы им энтузиазм. Это была прекрасная возможность для такого человека, как Чак, и Клэр это понимала. Но университет Юго-Восточного штата находился в Кэрролтоне.

«Это сто пятьдесят миль отсюда», — пожаловалась она.

«Всего три часа езды», — сказал он, обхватив её грудь.

«Ты будешь окружен всеми этими студентками». «С их упругими круглыми попками и невероятно упругими грудями, — простонала она. — Ты даже не захочешь думать о такой старухе, как я».

Он сильно ущипнул Клэр за сосок и она вскрикнула, приподнялась, и оттолкнула его руку.

«Зачем ты это сделал?» — проворчала она, потирая ноющий сосок.

«Я пытался привести тебя в чувство», — сказал он. «Если у тебя еще остались какие-то чувства».

«Но это так далеко», — заметила она. «И ты будешь занят тренерской работой. Я знаю, сколько времени ты проводишь с парнями из старшей школы. Могу только представить, сколько времени ты будешь проводить с этой командой. Особенно когда они снова начнут выигрывать».

Он усмехнулся. «Я рад, что ты веришь в мои способности. Теперь просто найди способ поверить в мою любовь к тебе. Мы что-нибудь придумаем. Я не могу с чистой совестью просить тебя бросить работу и выйти за меня замуж, потому что, хотя это и выгодное предложение, зарплата не такая уж и высокая. И я полагаю, что Бобби и Лори планируют поступить в колледж, поэтому было бы несправедливо просить тебя сделать то же самое и по отношению к ним. Но мы что-нибудь придумаем. Хорошо?»

Клэр хотела верить, что он прав, что всё наладится. Она крепко обняла его, что привело к поцелуям, затем к ласкам, а потом Клэр забралась на него сверху и начала двигаться, держа руки на его мускулистой груди, заставляя его позволить ей испытать ещё два оргазма, прежде чем она разрешила ему кончить в неё снова.

Позже, когда она посмотрела в зеркало в ванной, она чуть не закричала. Тушь размазалась и она выглядела как фанатка KISS. Помада размазалась, румяна стали коричневыми и бледными. Волосы выглядели так, будто в них годами гнездились крысы. Она издавала такие звуки, что Чак зашёл в ванную посмотреть, что случилось.

«Что случилось?» — закричал он. «Я выгляжу УЖАСНО! Вот что случилось!»

«О чём ты говоришь? Ты великолепна», — сказал он. Он обхватил её грудь руками и снова сжал её. «Ты такая красивая, я хочу еще раз. Хорошо? Хм? Еще раз?»

Его выходки рассмешили её, а его отношение к её внешности, больше, чем что-либо еще, что он сказал или сделал, убедило её в том, что он действительно любит её. Если он мог так себя вести, когда она выглядела как выжившая после крушения «Титаника»... значит, он действительно любил её.

Из-за того, что ей потребовалось время, чтобы поправить макияж и прическу, Клэр вернулась в свой кабинет только через полтора часа после того, как ушла. Поскольку Клэр обычно вообще не обедала, если только это не было с клиентом, Нэнси уделяла ей особое внимание. Были небольшие, но явные признаки. На блузке было несколько складок, потому что она лежала на полу, а не висела на вешалке. Её волосы были слегка изменены, словно их тщательно расчесали. На губах был другой цвет, чем когда она уходила. Но больше всего бросалось в глаза её как она расслаблена, уверенная походка и улыбка на лице. Клэр Ричардсон выглядела как женщина, которую хорошо трахнули.

Нэнси была в восторге. Пока Клэр отсутствовала, она заключила дружеское пари с Ширли из бухгалтерии и могла неплохо заработать, если ей удастся заставить Клэр признаться, что её трахнули за обедом. Взгляд этого красавчика, когда он увел Клэр, убедил Нэнси найти Ширли и заключить пари.

Нэнси последовала за Клэр в её кабинет и подождала, пока та сядет.

«Да, Нэнси?» — сказала Клэр, как будто и не отходила от своего стола.

«Хочешь, я подарю ему цветы?» — спросила Нэнси.

Клэр резко дернула головой. «Женщины не дарят мужчинам цветы!» — сказала она. Затем она подумала о том, что много лет не ходила на свидания, и, возможно, что-то изменилось. — Правда ведь? — добавила она.

Нэнси улыбнулась. — Правда, если у них было больше одного оргазма. Она рисковала. Она хорошо знала Клэр и они были настолько дружелюбны, насколько это

вообще возможно для начальника и подчиненной, но это все равно был шанс.

Клэр покраснела. Но она была взрослой и нисколько не стыдилась своих чувств к Чаку.

— Тогда пусть будет две дюжины, — сказала Клэр. Она улыбнулась своей секретарше. Она написала имя Чака на листке бумаги и передала его Нэнси. — Пусть они спишут это с моего личного счета. Банк за это платить не будет.

Нэнси улыбалась во весь рот, когда уходила. Внезапно она остановилась и обернулась. — Я чуть не забыла. Мистер Финнеас хотел видеть вас, когда вы вернетесь. Не похоже, чтобы он на что-то злился.

Клэр чуть не застонала. Клайд Финнеас был президентом банка. Хотя он никогда не говорил и не делал ничего неприличного, каждый раз, когда он её видел, его взгляд скользил по её фигуре. Она всегда была настороже рядом с Клайдом. Но он был боссом, поэтому она встала и направилась к его кабинету на другом конце здания.

«Да, сэр?» — спросила она, входя в его кабинет.

Он поднял взгляд от бумаг на своём столе и, как обычно, его взгляд скользнул с её лица на грудь, затем вниз, прежде чем медленно вернуться к её лицу. «Садитесь, Клэр», — сказал он.

Она села на стул, самый дальний от его стола, и стала ждать. Клайда было трудно понять, но выглядел он не слишком счастливым.

«Эти... трудности с тренером Бондурантом... Это очень неприятно», — сказал Финнеас.

У Клэр перевернулся желудок, когда она поняла, что Финнеас выглядит совсем недовольным.

Глава восьмая.

Клэр была готова рассказать о многих проблемах, с которыми она была связана в банке. Ей никогда не приходило в голову, что может всплыть тема Чака.

«Да», — коротко ответила она.

«Я полагаю, вы встречаетесь с тренером Бондурантом. Это так?» — спросил он.

Клэр почувствовала, как в груди начинает нарастать жар. «Да, сэр, хотя я не могу представить, почему это должно вас волновать», — сказала она. Она тут же пожалела, что жар в груди так явно отразился в её голосе.

«Вы знаете, что Пол Стивенсон является членом совета директоров этого банка», — прямо сказал Финнеас. «Он обеспокоен тем, что может сложиться общественное мнение о том, что ваша... связь с тренером... может негативно отразиться на банке». Он откинулся на спинку кресла и наблюдал за тем, что предпримет Клэр.

«Это смешно», — сказала Клэр. «И вы это знаете».

Финнеас слегка улыбнулся. «Мистер Стивенсон предположил, что если вы сочтете нужным назвать имена детей, чье поведение испортило шансы нашей школы на победу в чемпионате штата, он будет уверен в вашей лояльности и не будет испытывать угрызений совести, рекомендуя оставить вас на вашей нынешней... ответственной должности».

Клэр хотелось обрушиться на него с гневной тирадой. Но она сделала вдох. «Мистер Финнеас, я работаю в этом банке десять лет. Никто никогда не жаловался на мою работу. Вы сами ставили мне самые высокие оценки во время ежегодных аттестаций. Мистер Стивенсон просто злится, потому что не смог заставить Чака раскрыть имена этих детей. А теперь он пытается запугать и вас, мистер Финнеас. Что ж, меня он не запугает. Я вам это обещаю».

«А если дело дойдет до конфликта — я не говорю, что это обязательно произойдет, вы понимаете, — но если это случится, что бы вы предпочли сделать?» — спросил он.

Клэр была немного смущена. Казалось, мужчина предлагал ей выбор. Возможно, это был всего лишь выбор между увольнением и возможностью уйти в отставку, но почему его это должно волновать?

«Как я уже сказала, сэр, я знаю свою работу и выполняю её хорошо. Процент невозвратных кредитов у меня составляет два процента, мистер Финнеас. Вы это знаете. Любой банк в штате был бы рад меня принять». Она начала вставать. Она была готова уйти и никогда не оглядываться. Однако это было следствием её гнева, а не рационального мышления.

«Клэр, пожалуйста... садитесь», — сказал Финнеас.

Клэр никогда никому не сможет рассказать, почему решила остаться. Ей хотелось помахать ему на прощание, как бы говоря: «Попрощайся с этим, придурок, потому что ты точно никогда это не получишь!». Но она снова опустилась на стул и стала ждать.

Финнеас выпрямился, по-деловому, и зашуршал бумагами на столе. «Вы совершенно правы, конечно. Вы один из лучших кредитных специалистов, которых я когда-либо видел. Ваша работа здесь, в этом захолустном городке, бесполезна. Вам нужно быть в нашем головном офисе. Я полагаю, вы знаете, где находится головной офис?»

Клэр точно знала, где находится головной офис. Он был в Кэрролтоне... в ста пятидесяти милях отсюда.

Финнеас продолжил. «Мне позвонил Род Браун. Как вы знаете, он курирует всех кредитных специалистов в головном офисе. Он сказал, что ему нужен помощник... или помощница... для обучения кредитных специалистов по всему штату тому, как снизить процент невозврата кредитов к менее десяти процентов. Вас это интересует?»

Клэр уставилась на мужчину, в глазах которого внезапно заиграл подозрительный огонек.

«Вам, конечно, придется перевезти семью в Кэрролтон, но переезд будет оплачен вашими льготами. И ваша зарплата примерно удвоится. Разве ваши дети не собираются поступать в колледж? Я об этом не подумал. Это было бы удобно, не так ли? И, насколько я знаю, в колледже там хорошая спортивная программа... для вашего сына... конечно».

Теперь он улыбался.

Клэр почувствовала слабость. Тем не менее, она села и пристально посмотрела на Финнеаса. «Вы же знаете о предложении работы, правда?» — спросила она.

Он усмехнулся. «Конечно, дорогая, я только что вам его сделал».

Клэр покачала головой. «Ещё одно предложение о работе. Ты же знала об этом ещё до моего прихода!» — «Род — мой старый приятель, — признался Клайд. — И фанат футбола. Когда он услышал слухи, что университет Юго-Восточного штата предложил тренерскую должность какому-то молодому парню из нашего города, он позвонил мне, чтобы узнать, что это за тренер. Мы разговорились, и... ну, ты знаешь, что было дальше».

Клэр была поражена, словно увидела летающую тарелку. До этого момента Клайд Финнеас был самым холодным человеком, которого она когда-либо встречала. Он редко улыбался, никогда не болтал и, казалось, совсем не имел сердца, тем более золотого.

«А как насчёт мистера Стивенсона?» — спросила она.

— «Он — придурок», — сказал Клайд, как будто говорил так каждый день. «Всё, что он увидит, это как ты собираешь вещи в своём доме и уезжаете из города. Я скажу ему, что именно к этому приводит давление на людей. Он будет мне очень благодарен. Кстати, я хочу, чтобы ты выбрал себе замену». И я хочу, чтобы ты сначала обучила его или её, когда добьёшься больших успехов. Это часть сделки, хорошо?

Клэр встала. Она чувствовала себя неуверенно. Она обошла его стол и подняла его на ноги, взяв за руки.

«Мне нужно обнять вас, мистер Финнеас», — сказала она. В его глазах читалось потрясение. Она прижалась своим роскошным телом к ​​его и прошептала ему на ухо: Мистер Финнеас... один раз... только один раз... я бы хотела, чтобы вы сжали мои ягодицы».

Она почувствовала, как его руки очень осторожно скользнули к её округлым ягодицам, после чего они слегка, едва заметно сжали их. Она оттолкнула его и улыбнулась. «Спасибо, сэр... за все. Я неправильно вас оценила, и мне очень жаль. Я постараюсь больше не повторять этой ошибки».

Он посмотрел на неё слегка затуманенным взглядом. «Можно еще раз немного пообниматься?» — прошептал он.

«Нет», — строго ответила она. Но, прежде чем уйти, она подошла ближе и крепко поцеловала его в губы.

Уходя, она услышала: «Я попрошу грузчиков связаться с вами».

Это свидетельствовало о её материнских чувствах: она сначала поговорила с детьми. Сначала они сопротивлялись переезду из единственного места, которое когда-либо называли домом. Она этого ожидала и позволила им выговориться. Затем она упомянула, что, поскольку они хотят остаться до конца учебного года и поскольку неизвестно, сколько времени займет продажа дома, возможно, им можно доверить жить там с минимальным присмотром, например, Чак будет навещать их, пока она найдет для них место в Кэрролтоне.

«Конечно, раз вы двое вот-вот уедете в колледж и оставите меня совсем одну, я, возможно, поищу что-нибудь с двумя спальнями. Я знаю, что это значит, что вам придется делить комнату, пока Бобби не съедет. А потом, когда ты поступишь в колледж, Лори, я могла бы превратить её в домашний офис или что-то подобное». Она наблюдала, как до их подростковых умов доходит смысл этого.

«Нам придется... делить?» — спросила Лори, искоса посмотрев на брата.

«Да, я понимаю, как это тебя расстраивает», — сказала Клэр. «А учитывая, какие дорогие кровати, я, пожалуй, куплю одну большую вместо двух маленьких. И это будет только до тех пор, пока вы оба не поступите в колледж. Я знаю, вы могли бы просто жить там и учиться в Юго-восточном государственном университете, но я уверена, что вы не захотите жить вместе в этой маленькой комнате весь учебный год. Но помни, я всегда могу отказаться от работы. Если остаться здесь еще на год для тебя так важно...»

Клэр чуть не рассмеялась, когда Лори пискнула: «НЕТ! Мама... правда... это важно для тебя! Это же большое повышение, не так ли?»

«Вдвое больше денег», — сказала Клэр.

«Ты так много для нас пожертвовал за эти годы», — заметила Лори. «Поэтому мы должны немного пожертвовать ради тебя. Ты согласен, Бобби?»

Бобби лишь улыбнулся и обнял сестру. Он крепко поцеловал её. Затем отпустил её и крепко обнял мать.

«Спасибо, мам», — прошептал он ей в шею. Она вздрогнула, почувствовав, как его крепкое тело прижалось к её. Поддавшись импульсу, она поцеловала его в губы... недолго... но нежно.

«Пожалуйста, милый», — сказала она, отстранившись.

«Эй!» — рявкнула Лори. «Руки прочь! У тебя свой мужчина». Она хихикнула. «Если только ты не хочешь поделиться. Я, возможно, соглашусь». Она весело рассмеялась и оттащила Бобби от матери. «Пошли», — вскрикнула она. «Давай планировать».

Пока они шли в спальни, Клэр гадала, сколько планирования они проведут и сколько... других дел. Она решила сначала найти Чака и поговорить с ним.

«Эта встреча прошла хорошо!» — вздохнула Клэр, лежа в потной и пропитанной спермой постели Чака.

Он был в восторге от мысли, что они будут вместе. Он сделал ей предложение, почти полностью вонзив свой член ей в матку и она согласилась, когда его сперма хлынула в её незащищенный живот. Она рассказала ему о разговоре с детьми, смеясь и извиваясь, пока он сосал ее набухшие соски, а затем, когда она сказала ему, что Лори предложила делиться мужчинами, он перевернулся на неё сверху и излил еще одну порцию спермы в её гостеприимную матку.

Пока они отдыхали после этой второй бурной скачки, он повернул к ней голову. «Ты не можешь позволить мне присматривать за ними, пока тебя нет. Если Лори начнет ко мне приставать, я могу не устоять».

Клэр лежала, уставившись в потолок. Так много изменилось в её жизни. Эти изменения заставляли её чувствовать себя так, словно она спала, видя скучную и однообразную жизнь, и наконец проснулась в мире, полном красок, страсти и любви. Она больше не хотела мечтать. Ее собственная реальная жизнь стала намного лучше.

Часть этих масштабных перемен была связана с её детьми. До того судьбоносного уикенда на футбольном турнире она не знала, кто они на самом деле. И она сопротивлялась тому, чтобы позволить им быть теми, кто они есть, потому что это было странно и непривычно. Она думала о Клайде Финнеасе и о том, как сильно ошибалась насчет него. Где-то по пути она решила, каким-то образом, что то, что связывало её детей, было чем-то драгоценным и хотя это нельзя было публично демонстрировать, потому что общественность просто не поняла бы, она могла сама это ценить.

Эта связь, по мнению Клэр, основывалась на похоти, а не только на любви и с годами они могли отдалиться друг от друга, и найти более традиционных партнеров. Вероятно, в долгосрочной перспективе это было бы лучше, но она не могла отрицать ту любовь, которую они сейчас имели.

И она совершенно не боялась потерять своего возлюбленного и будущего мужа из-за дочери. С Чаком она чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо с Денни, а знала его гораздо меньше времени. Если между ними что-то и произошло, то, скорее всего, это была лишь похоть.

Это навело её на очевидную мысль: если бы Чак забрался на Лори, пока они удовлетворяли бы свою похоть, то она и Бобби, вероятно, тоже оказались бы голыми и вспотевшими в постели.

Она рассматривала эту мысль с разных сторон, пытаясь найти ту, которая бы ей противостояла. Когда-то в её голове был какой-то крик... но теперь она никак не могла его найти. Если бы она сошлась со своим сыном, это тоже была бы просто похоть, даже несмотря на то, что они любили друг друга. Но она с удивлением обнаружила, что её разум больше не отшатывается при мысли о том, чтобы почувствовать, как сын забирается между её бёдер.

«Клэр?» — спросил Чак. Она долго молчала.

Она повернула голову. «Подумай о себе... с Лори... и обо мне... с Бобби». Она дала этим мыслям дойти до неё. «Как ты себя чувствуешь?»

К его чести, он действительно немного подумал. «Не знаю», — наконец сказал он.

«Что-нибудь в твоей голове кричит о том, что этого быть не должно?» — спросила она.

«Нет... есть некоторые сомнения, но ничего кричащего. Это делает меня извращенцем?» — спросил он.

«Не думаю», — ответила она. «Я думаю, это делает тебя человеком. Общество создало все эти правила на этот счет, но до этих правил мы были просто... людьми». Её рука скользнула к его руке, и она погладила её. «Меня тоже ничего кричащего не замечает», — сказала она.

«Ух ты», — сказал Чак.

«Да... ух ты», — повторила Клэр.

«Почему бы нам просто не действовать по обстоятельствам?» — предложил Чак.

«Я не думаю, что тебе нужно играть с её ухом (игра слов "действовать по обстоятельствам" и "играть с её ухом" - прим. переводчика)», — сказала Клэр, легонько хлопнув его по руке.

Он перевернулся. «Я люблю тебя», — сказал он. «И именно с тобой я хочу быть». Он поцеловал её и она поняла, что он говорит это искренне.

«Я верю тебе», — просто сказала она. «Еще раз?»

«Ты выжала из меня все как следует, дамочка», — сказал он, слабо улыбаясь. «Думаю, с меня хватит».

«Посмотрим», — сказала Клэр. Она приподнялась и набросилась на его вялый пенис, всасывая его в рот с мычанием.

Потребовалось некоторое время, но она получила свою третью порцию, прежде чем остановилась.

Если Клэр думала, что дети будут удивлены и поражены тем, что Чак сделал ей предложение или что она согласилась, она глубоко ошибалась. Они были в восторге.

Они собрались всей семьей, включив Чака в планы и придав его мнению полный вес. Впрочем, никаких споров о том, что следует делать, не было. Лори откровенно флиртовала с Чаком, и Бобби или ее мать постоянно указывали ей на это.

Чак ни слова не сказал. Но и не отвечал взаимностью. Её поддразнивающие замечания словно отскакивали от кирпичной стены.

Клэр, напротив, стала гораздо ближе к Бобби, чем раньше. Когда он вступил в период полового созревания, она перестала обнимать и целовать его в щеку, думая, что ему не понадобится такое внимание от матери теперь, когда он «стал мужчиной».

Но, она обнаружила, что прикосновения к нему растапливают её сердце, поэтому в последнее время она делала это очень часто. Это не были сексуальные прикосновения. Она сжимала его предплечье во время разговора, поглаживала его плечи, когда он сидел и учился, прислонялась к нему плечом, когда они вместе мыли посуду... маленькие прикосновения. И она целовала его и Лори в губы, когда они выходили из дома или возвращались. Ссор стало меньше, хотя правила Клэр как матери не изменились, за исключением того, что Клэр не обращала особого внимания на то, спят ли Лори и Бобби в своих комнатах.

Однако она все же выписала Лори рецепт на противозачаточные таблетки. У Лори не было месячных с тех пор, как Клэр узнала, что они с Бобби занимались незащищенным сексом, но до начала месячных оставалась еще неделя, так что они не узнают наверняка до тех пор. Возможно, было уже слишком поздно. С другой стороны, если еще не слишком поздно, нет смысла рисковать дальше.

==========

Поддразнивания Лори достигли апогея накануне отъезда Клэр в Кэрролтон на новую работу. В этот раз она будет отсутствовать всего неделю, так как приближались праздники, и у неё будет время вернуться домой или поискать новую работу, в зависимости от того, что ей нужно сделать.

Ужин был закончен и фильм взятый на прокат был готов к просмотру. Чак сидел на диване, пока Бобби вставлял кассету в проигрыватель. Клэр и Лори домывали посуду; Лори мыла, а Клэр вытирала. Именно поэтому Лори закончила первой, вытерла руки и сразу же села на колени к своему будущему отчиму. Она хихикнула, плюхнувшись.

«Я не помню, чтобы сидела на коленях у папы. Это довольно приятно», — хихикнула она, извиваясь.

Чак больше не мог терпеть. Он поднял правую руку и обхватил её грудь без бюстгальтера через футболку, сжимая сосок.

«Спорим, ты тоже этого не помнишь», — серьезно сказал он.

Клэр вошла и увидела шокированное удивление Лори от того, что её лапали. Оставив их одних разбираться, она подошла к Бобби сзади и обхватила его талию руками, положив их на его твердый живот. Он был слишком высок, чтобы положить её подбородок ему на плечо, поэтому она обернулась вокруг его руки, проводя грудью по его спине.

«Что мы смотрим?» — спросила она.

«Лето 41-го», — ответил он, прижимаясь к ней. «Или моя сестра пытается соблазнить твоего жениха?» — добавил он.

Оба обернулись и увидели Чака, который все еще ласкал грудь Лори, только на этот раз его рука была под её рубашкой, пока она целовала его.

"Им следует делать это?" — спросил Бобби с оттенком ревности в голосе.

— Нам стоит этим заниматься? — спросила Клэр, приподняв губы к губам сына.

Ответ Бобби был почти звериным. Он жадно ответил ей поцелуем, высунув язык и опустив руки на те же ягодицы, которые она позволила Клайду Финнеасу помять всего несколько недель назад. Он притянул её к своему явно эрегированному пенису.

Затем он отстранился и откинулся назад, насколько мог, а мать крепко держала его.

— Не начинай то, что не сможешь закончить, мама, — предупредил он.

Лори взвизгнула, когда Чак потянул её вниз и перевернулся на диван. Её футболка мигом оказалась кучей на полу. Она позволила ему устроиться между её ног. Хотя на ней были джинсы, а он был полностью одет, то, что они делали, выглядело очень сексуально. Чак потянулся губами к соскам чирлидерши и она снова завизжала.

«Они используют диван. Остается только кровать», — сказала Клэр, её голос был полон чувств.

Бобби поднял её на руки, неся, словно маленькую девочку. Она прижалась к его груди, когда он взял её и осторожно уложил на кровать в её комнате. Она не знала, означало ли это, что он собирается заняться с ней сексом в её собственной кровати или что-то глубоко внутри него не хотело использовать кровать, на которой он занимался сексом со своей сестрой. И в тот момент ей было все равно. Она чувствовала одновременно облегчение, стыд, возбуждение и страх, когда её сын начал раздеваться. Когда его пенис обнажился, длинный и прямой, она увидела его так, словно никогда раньше не видела.

Он застыл на месте, пока Клэр медленно расстегивала блузку, обнажая кружевной бюстгальтер.

«Это то, о чем ты мечтал?» — спросила она. Её пальцы потянулись к застежке спереди и она расстегнула её, но позволила бюстгальтеру расстегнуться всего на несколько сантиметров.

«Сделай это», — прошептала она.

Он вытянул руки и так нежно, что она могла понять это только по прохладному воздуху на её сосках, приподнял ткань и отодвинул её в сторону.

«Ты такая красивая», — прошептал он.

«Ты раньше сосала эту грудь», — сказала Клэр, чувствуя укол в паху в предвкушении того, как он снова начнет сосать.

Он наклонился и лизнул один сосок кончиком языка, а затем опустил лицо на её полную грудь и начал сосать, издавая тихие звуки, совсем как в младенчестве.

Клэр спустила трусики, пока он сосал, поочередно лаская одну грудь другую, но ей удавалось спустить их только чуть ниже ягодиц, не сдвинув его с места.

«Мои трусы», — выдохнула она, её вагина теперь была влажной.

Он неохотно отстранился от её груди, лизнул, затем снова пососал и, наконец, снова лизнул сосок, прежде чем встать. Её лобковые волосы были обнажены, и от его взгляда ей захотелось прикрыться. Вместо этого она подняла одну ногу, чтобы он мог снять с неё трусы. Он поднял обе, снял и она тихо лежала, ноги вместе, руки вдоль тела.

«Дай посмотреть», — сказал он.

«Не могу», — простонала она. «Хочу, но не могу».

Его руки переместились к её коленям, и под его давлением она позволила коленям начать расходиться. Её колени естественным образом поднялись с кровати, приближая пятки к ягодицам, когда она приняла позу «седла», в которое он собирался её посадить.

«Прекрасно», — прошептал он.

Затем, почти слишком быстро, чтобы она успела отреагировать, он забрался на кровать и между её бедер, лег на её мягкое тело и поцеловал в губы. Снова его язык сплелся с её языком, когда он терся пахом о неё. Казалось, он был полон решимости целовать её вечно, но теперь, когда она решила это сделать, ей захотелось почувствовать его внутри себя. Она протянула руку между ними, сжав кулак, чтобы причинить ему достаточно дискомфорта, чтобы он приподнялся, и, когда он это сделал, она нашла его член и направила его к своей мокрой вагине. Продолжая целовать её, он мгновенно толкнул вперёд, а затем остановился, глубоко вонзившись в неё и застонав ей в рот.

Она сжала его мышцами, которые привела в идеальную форму, используя их на Чаке, и он толкнул её, прижимая её клитор.

Он прервал поцелуй и застонал: «Мама, я не могу это контролировать. О, мам-м-м-м-м», — вздохнул он, когда она почувствовала, как его член выгибается и извергает сперму. Он был не таким большим по окружности, как Чак, хотя и длиннее, настолько, что она чувствовала, как его член впивается в её шейку матки, снова и снова извергая семя в неё.

«Всё в порядке, малыш», — сказала она успокаивающе. «Мамочка хочет твою сперму». Она не могла объяснить, почему говорила с ним на языке маленьких мальчиков. Он определенно не чувствовал себя маленьким мальчиком, а жидкость, которой он наполнял её живот, была похожа на мальчишескую только в том смысле, что могла создать ребёнка в её утробе. «Мамочка любит твою горячую сперму у себя в животе», — простонала она.

Бобби крякнул и его толчки стали короткими, а затем и более длинными, когда он понял, что все еще возбужден. Теперь он наконец-то делал то, о чем мечтал с тех пор, как его яички начали вырабатывать ту жидкость, которой он только что пропитал вагину своей матери. Удовлетворив свои собственные потребности на данный момент, он начал обращать внимание на движения и звуки, которые издавала его мать. Они отличались от того, что делала Лори, но были и похожи и он мог читать этот немного другой язык.

Он обнаружил, что его матери нравился резкий угол проникновения и что ей нравилось, когда он так сильно входил в неё, что её грудь подпрыгивала. Он подумал, что у неё начался насморк или что-то подобное, судя по внезапно появившимся у неё шмыганьям носом, по тому, как она поднимала голову с кровати и тут же опускала её обратно. Затем он понял, что у неё оргазм, но она изо всех сил старалась достичь его тихо, дыша носом и плотно сжимая губы.

Из гостиной донесся отдаленный вой и было очевидно, что оргазм испытывает и Лори.

«Давай, мама», — прошептал он, наклоняясь, чтобы лизнуть сосок.

Глаза Клэр широко распахнулись, и её рот последовал за ними. Звук, который она издала, напоминал пение певицы, пытающейся как можно дольше удержать ноту в конце песни, хотя высота звука менялась, начинаясь низко и постепенно повышаясь, пока не превратилась в пронзительный стон удовольствия. Её вагина возможно и воспроизводила этот голос, судя по волнообразным движениям пальцев гитариста фламенко по дымящимся ладам гитары.

Когда Бобби стал сильнее вбиваться в неё, этот долгий стон сменился быстрыми вдохами, за которыми следовали взрывные выдохи, наполнявшие её голосовые связки чем-то смутно инопланетным. Её голова металась, волосы развевались во все стороны. Её руки попеременно сжимали побелевшие от напряжения покрывало, затем обхватывали его за талию и притягивали к себе ещё сильнее.

Бобби привык к девушке-подростку, которая знала, что такое оргазм и получала от этого огромное удовольствие, но у него не было никакого представления о том, как эмоционально усилить этот оргазм. Его мать, вступая в эти запретные отношения, вложила всю свою страсть в их близость и растратила её, как пулемётчик, знающий, что у него бесконечный боезапас.

Бобби был шокирован той необузданной сексуальностью, которую демонстрировала его мать, наслаждаясь его членом.

Для него было еще слишком рано кончать снова и он прекрасно проводил время, тыкая и лаская свою мать, поэтому он просто продолжал.

====

Вернёмся в гостиную.

Чак своими поцелуями и ласками уложил Лори на диван, все еще в штанах. Он атаковал её чувствительные подростковые груди с чувствительными подростковыми сосками, используя опыт, которого Бобби просто не успел приобрести. Чак знал, как сильно их кусать и как сильно сосать. Он знал, как сильно их сжимать и как сильно оттягивать от ее груди, не причиняя ей дискомфорта. И он знал, как ласкать ее, даже через джинсы, так, чтобы свести ее с ума.

Когда она извивалась под его вниманием, выгибая спину и двигая бедрами, он встал и через несколько секунд разделся. Его толстый член торчал в её сторону, как ствол дробовика.

«Это то, чего ты хочешь, девочка?» — угрожающе спросил он. «Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя так же, как трахнул твою мать?»

Лори испытывала двойственность. Она видела, как этот пенис работает в её матери, но находилась на расстоянии шести или семи футов. Вблизи он казался ей бейсбольной битой. Поэтому она боялась, что он разорвет её на части. Но, с другой стороны, она... видела, как этот пенис работает в её матери... которая получала от этого огромное удовольствие. Поэтому она с нетерпением ждала, когда почувствует странный член в своей вагине.

Все это выражалось в: «О, пожалуйста... пожалуйста... о, пожалуйста».

Чак наклонился и расстегнул её джинсы, расстегнув их с такой силой, что молния заскрипела, резко дернувшись. Она едва успела приподнять бедра, как он стянул их вниз, вместе с трусиками. В отличие от матери, что-то внутри неё подсказывало ей желание показать себя этому мужчине, и, как только представилась возможность, она закинула одну ногу на спинку дивана, а другую поставила на пол, широко раздвинув ноги и открыв свою беззащитную вагину для наслаждения.

Чак первым начал ласкать её языком.

Лори не была к этому готова. Они с Бобби говорили о оральном сексе, но страх, что это может оказаться не таким уж и приятным, удерживал их от попытки, которая могла бы обернуться для них чем-то, о чем они потом пожалели. Поэтому, хотя Лори и представляла, каково это, у неё не было никакого представления о том, каково это – когда его рот втягивал губы вагины вместе с клитором, всасываются ему в рот и... жуются... если можно так выразиться.

Её бедра судорожно дернулись и она почти испуганно застонала, как раз в тот момент, когда он проник между ее половых губ, чтобы найти клитор, и втянул его внутрь. Он точно знал, как сильно нужно покусывать и сосать его, и Лори почувствовала, как её захлестнула волна ощущений, когда у неё случился внезапный оргазм. Она выгибалась, хрипела и толкалась до такой степени, что стало очевидно, что она находится в объятиях страсти.

Именно тогда Чак решил, что возможно пришло время немного растянуть её вагину. Пока она еще была на седьмом небе от счастья, он сжал свой член в кулаке и просунул его между ее влажными половыми губами, и, с тщательно контролируемым давлением, начал проталкивать его в её маслянистые глубины.

Оргазм Лори превратился в нечто, наполовину болезненное от почти жестокого растяжения, наполовину от электрического разряда, вызванного тем, что растягивающий её пенис царапал её клитор, словно пытаясь стереть его с тела. Она могла бы закричать, отчасти от боли, отчасти просто чтобы снять напряжение, если бы у неё не было воздуха. И к тому времени, как она смогла вдохнуть воздух, Чак вытащил свой меч любви из неё и снова начал её трахать. И к тому времени, как она решила, какие звуки издавать этим воздухом, который теперь был у неё в лёгких, он уже задал ритм и трахал её движениями, которые то медленно вынимались, то с силой вбивались, так что её упругие подростковые груди подпрыгивали то вниз, то вверх.

Звук, который она планировала издать, внезапно сменился на: «Ох, чёрт», — и вырвался из её внезапно пересохших губ.

«Это то, чего ты хотела?» Он прошептал ей на ухо, нависая над ней так, что единственным контактом был его член в её вагине.

«Оооооооо, чёрт», — всё, что она смогла ответить.

Внезапно Чак вошёл и задержал его, вращая бёдрами круговыми движениями, словно пытаясь сжать её клитор или, может быть, оторвать его от её тела.

«Кончи для меня, Лори», — прорычал он. «Сделай мой член мокрым».

Лори снова задохнулась от дикой стимуляции клитора, поэтому, когда она кончила для него, она не смогла сказать ему, что делает это. Это не имело значения, потому что её вагина сама всё ему рассказала, напрягаясь, расслабляясь, а затем сжимаясь, чтобы схватить его, как ротвейлер хватает незваного гостя.

«Дааааа, вот так, детка», — проворковал он. "Кончи мне на член. Хочешь небольшой подарок от моего члена, Лори? Хочешь почувствовать, как я кончаю туда?"

Лори отчаянно закивала и наконец смогла вздохнуть. Она сделала это в беззвучном стоне, который услышали наверху её мать и брат, и её бедра наконец-то проснулись достаточно, чтобы начать двигаться вверх навстречу мужчине. Её усилия почти сбили его с ног и он умело опустился на неё всем своим весом, прижав её к дивану своим членом, его грудь почти расплющила её бюст. Затем он начал делать резкие толчки, которые довели его до предела и извергнул свою сперму в её влагалище отрывистыми струями, превратив ее шейку матки в волнующуюся массу, когда она опускалась и раскрывалась от оргазма, всасывая его подношение в ее молодую матку. Его сперма хлынула внутрь, где, если бы она достаточно долго не принимала свои новые противозачаточные таблетки, там был бы ребёнок.

=====

В спальне Клэр только что пережила свой четвертый оргазм с тех пор, как раздвинула ноги для своего сына. Он по-прежнему с удовольствием бросался на неё, с улыбкой на лице. Его молодые руки все еще были достаточно сильными, чтобы удерживать её, пока его мать могла набрать воздуха в легкие и оставаться в сознании до следующего оргазма.

Наконец она толкнула его в грудь.

«Ты можешь кончить еще раз, малыш?» — спросила она задыхаясь.

«Думаю, нет», — спокойно ответил он. «Мне очень приятно, но у меня нет этого... чувства».

«Тогда тебе лучше остановиться, иначе я не смогу встать с постели», — сказала она немного грустно.

Он начал вытаскивать член и её руки шлепнули его по ягодицам, остановив его.

«Мне это очень понравилось, милый, но ты же знаешь, что мы не можем делать это часто... правда?»

Он снова вошел и поцеловал её в подбородок. «Знаю», — сказал он. «Мне повезло, что это случилось только один раз».

«Дело не в том, что мне это не нравится», — сказала она, снова сжимая его член мышцами влагалища. «Я не принимаю никаких противозачаточных средств, и я думаю, что мы с Чаком попытаемся забеременеть меня сразу после свадьбы. Так что мы не хотим, чтобы ты сделал себе маленького брата или сестру... верно?»

Взгляд Бобби расфокусировался и он снова вонзился в мать.

«Я кончил в тебя сегодня ночью», — сказал он без необходимости.

«Знаю, детка. Я хотела этого. Только один раз», — проворковала она в ответ.

«Хочешь смешное?» — спросил он, его движения становились все сильнее.

«Что, дорогой?» — спросила мать.

«Думаю, я могу кончить еще раз». Он посмотрел на неё сверху вниз, его глаза сияли.

«Хорошо, детка», — вздохнула она, притягивая его к себе для поцелуя.

Во время поцелуя он послал подкрепление к своей первой группе сперматозоидов, которые активно искали яйцеклетку, которую им было поручено найти и оплодотворить. Если бы они потерпели неудачу, его запасные сперматозоиды были полны решимости этого избежать.

===========================

Вернёмся в гостиную.

Чак скатился с дивана, потянув за собой Лори, так что она лежала на нем, словно одеяло из плоти, ее руки и ноги безвольно свисали, а ухо было прижато к его груди. Она слышала, как его сердце колотилось у нее под ухом.

«Я больше никогда тебя не буду дразнить», — вздохнула она. «Я не выношу, когда дразню тебя».

«Ты отлично справилась, принцесса», — сказал её будущий отчим. «Но я думаю, тебе не следует дразнить меня. Я думаю, это раздражает Бобби».

«Я люблю Бобби», — сказала она.

«Я знаю. А любить его означает дисциплинировать себя».

«Он наверху трахает маму», — возразила она.

«И что ты об этом думаешь?» — спросил он.

«Его сперма для меня», — твердо ответила она.

«Вот так. Полагаю, мысль о том, что моя сперма пропитает твою сладкую киску, тоже не слишком приятна для него.»

«Но мне понравилось делать это с тобой, »— проныла она.

— Мы можем делать это время от времени, когда они возбуждены друг от друга, как сегодня вечером. Но в остальное время мы должны вести себя прилично. Договорились? —

Договорились, — вздохнула она.

============================

Эпилог

Секретарша Рода уже наняла риелтора, чтобы помочь Клэр в поисках дома и подходящий дом был найден в течение трех дней. С учетом повышения зарплаты Чаку и существенного повышения, которое уже получила Клэр, новый дом, хотя и был гораздо более престижным, чем те, к которым она привыкла, оказался вполне доступным. В нем было четыре спальни и три ванные комнаты, а также формальная столовая и огромная кухня.

Чак, будучи намного моложе прежнего тренера, смог найти общий язык со своими новыми игроками на таком уровне, который их воодушевил. Он позволял им учиться на своих ошибках и вскоре они обнаружили, что его тактика приводит к забитым голам, что им очень понравилось. Он был строже предыдущего тренера в отношении снисхождений и сделал практически невозможным пропуск какого-либо урока, но это только порадовало большинство игроков, которые никогда бы не получили поблажек и которые все равно усердно учились, потому что знали, что контракта в НФЛ для них не будет... Теперь всё было честно. И у тренера Бондуранта была привычка неожиданно выпускать на поле игроков второго состава и разыгрывать странные комбинации, которые доставляли обороне противника массу проблем. Слухи распространились и люди стали хотеть играть за него.

Новая жена тренера была уже на втором месяце беременности, когда шла к алтарю, чтобы надеть ему кольцо на палец. Он гордился ею изо всех сил, а она широко улыбалась. Этот малыш, когда родился, подозрительно походил на детские фотографии её сына. Но он также был очень похож на детские фотографии Чака.

Новые таблетки Лори действовали лучше, чем она заслуживала. Она и Бобби обосновались в одной из четырех спален и она принимала таблетки достаточно долго, чтобы закончить третий курс колледжа. Она перестала принимать их в качестве подарка брату на выпускной.

Когда он узнал об этом, он стал ненасытным, настолько, что, когда он использовал свою инженерную степень, чтобы устроиться на работу в оборонную компанию, у Лори практически на несколько лет прекратились месячные. Когда обе дополнительные спальни были заполнены младенцами, они наконец начали искать собственное жилье.

Тот же риелтор нашел им дом всего в трех домах от дома Клэр.

Теперь между домами бегает целая толпа четырех-, пяти- и шестилетних детей, двоюродных братьев и сестер, которые постоянно играют друг с другом. Дядя Чак иногда навещает Лори, а дядя Бобби время от времени заходит что-нибудь починить, обычно в спальню Клэр.

В целом, это счастливая семья, и хандра, которую они когда-то переживали, теперь осталась далеко в прошлом. Это хорошее место для хандры.

Конец.