В тёплый летний вечер, когда солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь мягкий оранжевый отблеск на стенах старого загородного дома, Анна вернулась с работы. Ей было сорок два, но она выглядела гораздо моложе — стройная фигура, длинные тёмные волосы, которые она обычно собирала в небрежный хвост, и полные груди, которые едва умещались в тонкой белой блузке. Она работала учительницей в местной школе и всегда старалась выглядеть строго, но дома позволяла себе расслабиться.

Её сын, Максим, только что отметил восемнадцатилетие. Высокий, немного неуклюжий парень с растрёпанными каштановыми волосами и большими голубыми глазами. Он был девственником — стеснительным, замкнутым, большую часть времени проводил за компьютером или книгами. Девушки в школе казались ему слишком смелыми, а сам он боялся даже заговорить. Анна знала это. Она видела, как он краснеет, когда она выходит из душа в одном полотенце, как его взгляд невольно скользит по её бёдрам.

В тот вечер Анна была особенно уставшей. Она скинула туфли у входа и прошла на кухню, где Максим сидел за столом, уткнувшись в телефон.

— Макс, солнышко, ужинать будешь? — спросила она мягко, подходя ближе. Её блузка была слегка расстёгнута, открывая кружевной край белого бюстгальтера.

Максим поднял глаза и сразу почувствовал, как кровь прилила к лицу. Мама пахла её любимыми духами — сладковатым ванильным ароматом, смешанным с лёгкой испариной после жаркого дня.

— Д-да, мам... — пробормотал он, стараясь не смотреть на её грудь.

Анна улыбнулась. Она давно замечала эти взгляды. Сначала это пугало её, но со временем что-то внутри неё начало просыпаться. Запретное, тёплое, пульсирующее желание. Она была одинокой уже много лет после развода, и мысль о том, что её собственный сын смотрит на неё с такой невинной похотью, возбуждала всё сильнее.

— Иди, прими душ, а я пока приготовлю, — сказала она и легонько провела рукой по его плечу. Пальцы задержались чуть дольше, чем нужно.

Максим ушёл в ванную. Под горячей водой он не мог думать ни о чём другом. Его член уже стоял колом, твёрдый и пульсирующий. Он обхватил его рукой, но остановился. «Это неправильно... она моя мама...» — шептал он себе, но фантазии всё равно крутились вокруг её тела.

Через полчаса они ужинали. Анна специально переоделась в лёгкий шёлковый халат, который едва прикрывал бёдра. Когда она наклонялась, чтобы поставить тарелку, Максим увидел, что под халатом ничего нет. Её соски слегка проступали сквозь тонкую ткань.

— Ты сегодня какой-то напряжённый, — заметила она, садясь напротив. Её нога под столом случайно коснулась его колена. — Что-то случилось?

— Н-нет... просто... — Он покраснел ещё сильнее.

Анна встала, обошла стол и села рядом. Её рука легла ему на бедро.

— Макс... я вижу, как ты на меня смотришь. Уже давно. — Голос её стал ниже, хрипловатым. — Ты ведь ещё ни с кем не был, правда?

Максим замер. Сердце колотилось так, будто готово было вырваться.

— Мам... это... неправильно... — прошептал он, но его член предательски напрягся в шортах.

— Неправильно? — Анна улыбнулась и медленно провела пальцами выше, по внутренней стороне бедра. — А мне кажется, что это очень естественно. Ты вырос в этом доме, рядом со мной. Я родила тебя... Я знаю твоё тело лучше, чем кто-либо.

Она наклонилась и поцеловала его в шею. Мягкие губы, горячее дыхание. Максим вздрогнул, но не отстранился. Её рука добралась до ширинки и легонько сжала твёрдый бугор.

— Ох... какой большой... — прошептала она ему на ухо. — Мой мальчик уже совсем взрослый.

Максим застонал. Анна встала, взяла его за руку и повела в свою спальню. Свет был приглушённым, только ночник горел. Она сбросила халат на пол. Её тело было совершенным: упругие груди с тёмными сосками, гладко выбритая киска, уже блестящая от влаги, широкие бёдра и круглая попка.

— Разденься, — приказала она мягко.

Максим дрожащими руками стянул футболку, шорты. Его член вырвался на свободу — толстый, венозный, с набухшей головкой, уже блестящей от предэякулята. Анна облизнула губы.

— Красивый... Ложись на кровать.

Он лёг на спину. Анна забралась сверху, оседлав его бёдра. Её влажная щель прижалась к его стволу, но не впускала внутрь. Она начала медленно тереться, размазывая свои соки по всей длине.

— Ты такой твёрдый для мамы... — шептала она, наклоняясь и целуя его в губы. Поцелуй был глубоким, страстным. Её язык проник в его рот, танцуя с его языком. Максим ответил, обхватив её за талию. Руки его дрожали, когда он впервые коснулся её голой груди. Соски были твёрдыми, как камешки. Он сжал их пальцами, и Анна застонала.

— Да... сильнее... щипай мамочку...

Она спустилась ниже, целуя его грудь, живот, и наконец взяла его член в рот. Горячие, влажные губы обхватили головку. Язык закрутился вокруг, высасывая капли. Максим зарычал, схватив её за волосы. Она заглатывала всё глубже, до самого горла, слюни текли по стволу, капали на яйца. Она сосала жадно, громко чавкая, глядя ему в глаза.

— Мам... я... я сейчас... — простонал он.

Анна остановилась, сжала основание пальцами.

— Нет, ещё рано. Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

Она поднялась, снова оседлала его и медленно опустилась. Её тугая, горячая киска обхватила головку. Максим почувствовал, как её стенки сжимают его. Сантиметр за сантиметром он входил в свою мать. Это было невероятно — тесно, мокро, горячо.

— О боже... ты такой толстый... растягиваешь маму... — стонала Анна, полностью насаживаясь. Её клитор тёрся о его лобок.

Она начала двигаться — медленно сначала, потом всё быстрее. Грудь её подпрыгивала, шлёпая по его груди. Максим схватил её за бёдра, помогая толкаться вверх. Каждый толчок сопровождался влажным чавканьем. Её соки текли по его яйцам, пропитывая простыни.

— Трахай маму, сынок... сильнее! — кричала она, откинув голову. — Я твоя шлюха... твоя личная мамина пизда...

Максим перевернул её на спину. Инстинкты взяли верх. Он вошёл резко, глубоко, до самого конца. Анна закричала от удовольствия, обхватив его ногами. Он трахал её жёстко, как зверь — быстрые, мощные толчки. Кровать скрипела, голова Анны билась о подушку. Её киска сжималась вокруг него, пульсировала.

— Я... я люблю тебя... — рыдал он от переизбытка чувств, продолжая долбить.

— Кончай в меня! Залей мамочку своей спермой! — вопила она.

Максим зарычал и взорвался. Горячие, густые струи спермы хлынули глубоко внутрь, заполняя матку. Анна кончила одновременно — тело её выгнулось дугой, киска сжималась ритмично, выдавливая из него последние капли. Они дрожали вместе, покрытые потом.

Но это был только первый раз.

Анна перевернула его на спину, села сверху и начала снова тереться. Его член, всё ещё полутвёрдый, быстро ожил внутри неё.

— Теперь я научу тебя всему, мой девственник... — прошептала она, целуя его. — Мы будем трахаться всю ночь.

Она заставила его лечь между её ног и показала, как лизать. Максим жадно ел её пизду, глотая смесь своих спермы и её соков. Язык его проникал внутрь, кружил вокруг клитора. Анна кончила ему на лицо, залив его.

Потом она встала раком. Максим вошёл сзади, схватив её за волосы. Он долбил её грубо, шлёпая по упругой попке. Анна кричала, умоляя не останавливаться. Он кончил второй раз — на её спину, густыми белыми струями.

Они не спали до утра. Он трахал её в каждой позе: на боку, стоя у стены, даже в душе. Анна показывала ему, как глубоко входить в горло, как играть с её задницей. К утру её тело было покрыто засосами, а киска — красной и опухшей от постоянного использования.

— Теперь ты мой, — шептала она, обнимая его уставшее тело. — Мой любимый сынок... и мой лучший любовник.

Максим улыбнулся, целуя её грудь. Запретный плод оказался самым сладким. И он знал, что это только начало.