Внимание! Текст этого рассказа, из уважения к читателю, написан человеком, без участия ИИ!

Представляю Вашему вниманию нашу коллаборацию с великолепной Медведицей.

Эта, оттенённая сладострастием, постапокалиптическая история, расскажет о жизни уцелевших островков цивилизации, познакомит с губительным сиянием нового мира, поделится трудностью выбора и неизбежностью воображаемой попутчицы.

Вместе мы прикончим несколько мерзавцев, противостоим взбунтовавшейся природе, ощутим окрыляющее волшебство любви, тяжесть потери и неоднозначность выбора.

Цивилизация издохла, да здравствует апокалипсис!

АВРОРА

Глава 1

Волки не охотятся в одиночку. Так что если один прёт на тебя скаля зубы, будь уверен где-то по близости ещё две-три особи «пехоты» и расчётливый Альфа, который нападёт последним, чтобы прикончить тебя наверняка.

Не знаю точно, что за чёрт меня дёрнул, ввязаться и отнять у хищников их добычу. Сопляка, что шёл к дворняге довеском, «пехота» кончила сразу, с вырванным нафиг кадыком, он просто захлебнулся собственной кровью, так и не успев закричать.

Несмотря на контузию, моя реакция всё ещё оставалась инстинктом и первым выстрелом, я снёс придавившему пса к земле хищнику башку и решительно сближаясь со вторым, прострелил ему грудь.

— Минус два! – проговаривая, как меня и учили, ущерб, я подхватил волочащуюся по земле верёвку и оглядываясь по сторонам поволок испуганно скулящее животное в сторону мутных от грязи витрин.

На поросшем мхом, отдельно стоящем здании ресторана всё ещё красовалась некогда светящаяся вывеска «Арагви». Уже на подходе я пятился спиной, выцеливая врага в коллиматор, но Альфа, очевидно, был опытен и стая прямо сейчас решать со мной не стала.

Три последних патрона в рожке моего АК и острый как бритва нож :

– «Моей шкуры, серым бродягам сегодня не видать.»

День давно перевалил за середину и по всем признакам, дальше мне идти не стоило бы. Две прошедшие ночи обошлись без сияния, я наконец-то добрался до окраин большого города и сегодня мне не придётся зарываться в землю как кроту.

Подперев ручку двери стулом, я огляделся вокруг и присел отдышаться. Моя Машка, сидела прямо напротив, босыми ногами на битом стекле, кривя свои синюшные губы в азартной улыбке.

— Ну ты жжёшь братик, я аж завелась.

— Главное окна целы, если где и пролезут, то я в проходах и с ножом их размотаю.

— Да выдохни ты Паш, им пока и пацана за глаза.

— Периметр проверю. Заночуем тут.

Отдышавшись, я включил фонарь и нарезая углы, пошёл осматривать помещения. В проходах между столами и за баром нашлось несколько иссохших тел. В надежде найти хотя бы что-то съедобное на кухне, я обшарил все шкафы, но кроме соли и специй, поживиться там оказалось нечем.

Стоя у толстостенного, стального мангала, я разглядывал вытяжку, прибирая находки в рюкзак.

— Сюда навряд ли сунутся, выход во двор я закрыл на засов, можем лечь на складе или в офисе. - Заговорщицким тоном, откуда-то из-за спины, сестрица шептала мне прямо в ухо. - Соль, специи, … мангал – это ведь знак. Зачем тебе эта дворняжка, Павлик?

— Замолчи, дура, собака – это друг.

— Я, вот твой единственный друг, братик. - Рассмеялась Машка.

Понятное дело, что за много лет, Арагви не раз уже обшарили и ни на стеллажах под баром, ни на раскуроченных полках ничего для меня не нашлось, но вот в истлевшем пальто застреленного в спину бедолаги, я обнаружил кое-что, обещавшее скрасить мой вечер.

Забаррикадировавшись в офисе, заворотив ноги на стол, я попивал изъятый у покойника бренди и закусывая вяленой крысятиной, листал ламинированные страницы местного меню. Фотографии блюд выглядели довольно аппетитно, а от ассоциаций с давно позабытыми названиями, сводило желудок.

— Венский, мать вашу, шницель?! – непроизвольно сглатывая слюну, швыряю меню обратно на стол.

— Нет, ну так красиво навряд ли получится, хотя точно будет вкуснее того, что ты ешь. - сидя на грязном подоконнике, чуть поодаль, моя попутчица разглядывала картинки вместе со мной.

— Я же сказал – нет!

Откинувшись на спинке дивана, я положил автомат за головой и укрываясь пледом, закрыл глаза. Мой совсем не крупный, вислоухий трофей, покружившись улёгся рядом, положив свою морду мне на колено.

«Назвать тебя шницелем что ли? Да вряд ли теперь кто-то помнит что это…»

***

Мой позывной «Жгут», я медик мотоманевренной группы Полесского отряда и в день когда всё это началось, мне только исполнилось 20 лет - всё что я помню это как мой ББМ съехал в кювет, подорвавшись на мине.

Контузия, госпиталь, частичная потеря памяти и вся эта дичь вокруг. Одни выпрыгивали из окон сразу, другие слонялись по коридорам и увечили себя всем подряд, а третьи разговаривали сами с собой, дрочили или трахались как в последний раз.

Казалось что от жуткого треска спускающегося откуда-то сверху, не спрятаться. Не прекращаясь трое суток, он заполнил территорию вокруг госпиталя трупами, а палаты внутри безумцами и сексуальными маньяками.

Было бы не правдой сказать, что мне самому тогда не досталось, поджаренный сиянием я вместе с парой других контуженных, надругался над жирной как глобус поварихой, в отчаянном сражении за нож, убил своих подельников и укрылся в подвале.

Там почти не было слышно того что происходило наверху, а перепуганные обитатели не решались выгнать перепачканного кровью парня, видимо опасаясь ножа в его руках. Когда сияние прекратилось, мне стало легче, но теперь я точно знал, просто чувствовал, что оно обязательно будет повторяться снова и снова. Теряя рассудок от внезапных приступов сексуальной агрессии, подстёгиваемый хлыстами беснующейся "Авроры", в моменте, я наверное не погнушался бы и старушкой, а в моей голове навсегда поселилась давно мёртвая попутчица, поучающая меня на каждом шагу.

Машка была моей младшей сестрой, духовитой пацанкой и той ещё шестнадцатилетней оторвой, она давно утонула, купаясь пьяной в реке. Тем жарким майским днём мы тусили с друзьями у воды, я не перестаю себя корить за то, что не видел как она нырнула. По-видимому, в холодном потоке, Маше судорогой свело ноги и она не выплыла. Честно, сейчас мне уже и не вспомнить как сестра выглядела до этого, в моём сознании она навсегда отпечаталась такой, какой мы её выловили из реки.

Стрекотание тысячи сверчков за окном и ярко переливающееся, всеми возможными цветами сияние ночного небосвода, непосвящённому человеку, могло показаться каким-то Рождественским волшебством. Но таких людей, увы, в мире более не осталось.

Истошно завывая, волки скреблись в двери и шастали по крыше, но пробраться внутрь, так и не смогли.

По-хорошему уснуть получилось только под утро, а проснулся я когда уже совсем рассвело. Я поднялся с дивана и потянулся, мой новый четырехлапый попутчик, задорно виляя хвостом, определённо просился на улицу.

— Какой из тебя на фиг шницель?! – усмехаясь, почёсываю затылок. – Будешь просто, Пёс. Пошли брат, помножим серых на ноль.

Улица встречала утренней прохладой, погода почти как и всегда стояла пасмурная. Разбитый грузовой фургон, покосившаяся веранда и пара бочек полных дождевой водой. Изготовившись к стрельбе, я вышел через запасной выход, огляделся, но ни волков, ни кого-либо ещё не обнаружил.

— Ты ведь знаешь, эти твари тебя приметили и теперь всюду пойдут следом. – изящно балансируя своими стройными ножками, Маша вышагивала по поребрику и не будь её одетое в купальник тело, серо-синего цвета, она этим вечно осенним утром, вполне походила бы на живую, настоящую девочку.

— Пусть приходят - я сниму с них шкуры. – на ходу заголяясь по пояс, опираясь о края бочки, я поднимаюсь над ней на руках. Прозрачная, бодряще холодная вода манит и была бы сейчас мне очень кстати.

— Брр, блин Паша! Меня аж передёргивает всякий раз когда ты ныряешь, терпеть не могу воду.

— Надо же, а раньше вроде любила. – улыбаясь я пытаюсь ёрничать, но выходит не очень.

— Да, любила. Приглядел бы тогда за сестрёнкой – может она и выглядела бы получше. – Машино мёртвое лицо, отражаясь в глади воды, встречало моё тело леденящим холодом. Окунувшись пару раз по пояс, я моментально взбодрился и окончательно проснулся.

Напоив пса, я скормил ему парочку жирных крыс, изловленных у обглоданных останков его предыдущего хозяина, предусмотрительно перелил остатки найденного алкоголя во флягу, пополнил канистру водой и двинулся вдоль по заросшей мхом и кустарником улице в направлении центра.

Исходя из опыта, поселения выживших, почти всегда располагались там. Мне было что им предложить и кое-что, обязательно, нужно было выменять.

Грязные стёкла пятиэтажек, поросшие мхом балконы, разграбленные магазины и десятки разбитых машин обступали меня в туманном мареве этого утра. Поросшая кустарником, центральная улица вполне себе крупного районного центра, разрезала этот казалось абсолютно безжизненный город пополам.

Местные поселенцы, как и следовало ожидать, облюбовали для жизни здание Торгового Центра. Из стоянки сделали Лобное место, заставленное клетками, то ли для людей, то ли для животных, обнесли всю территорию высоченным забором, вход закрыли надёжными железными воротами, защитили его дозорными вышками и наладили патрулирование прилегающей территории.

Кто бы ни занимался тут фортификацией, он понимал, что делает и зачем.

На этих островках цивилизации можно было встретить любую форму правления от христианской общины, до военной хунты и даже рабовладения, повсеместно процветал натуральный, товарный обмен и присутствовал какой никакой сервис. Гостиница, бар, баня и, разумеется, продажная любовь, путникам у которых было что предложить, всегда здесь были рады.

Я брезговал потасканными шлюхами и всё, что мне было нужно, так это зарядить аккумуляторы для фонаря, выменять немного вяленого мяса и патроны для моей трещотки.

На моё удивление, меня даже не стали спрашивать, что я имею предложить, казалось, что хватило того, что путник здоров и он мужчина.

В многолюдной общине на первый взгляд было всё хорошо. Здесь держали скот и даже собирали какой-то урожай из корнеплодов, но после того, как несколько лет назад жители переболели мутировавшим вирусом ветрянки, местные мужчины больше не могли зачать потомство.

Родить дитя получалось только с пришлыми.

Военфельдшер по образованию, я уже давно занимался фармацевтикой, собирал и высушивал мицелии, всевозможные травяные сборы и профессионально делал массаж.

Но как оказалось, никакие мои таланты, снадобья и собранные с разбитой техники микросхемы, пригодные для обмена в других поселениях, тут не ценились так как моя сперма.

Двое местных менял, к великому моему удивлению, даже подрались, ради того что бы путник посетил именно его лавку. Они толкались пузами и перебивая друг друга тянули меня за руку, а я всё никак не мог разобрать местный диалект.

Оказалось всё просто и у одного и у другого, с их слов, было в наличии всё что нужно, но один в обмен предложил мне покрыть его жену, а второй, был вдовцом, но имел дочь на выданье и обещал завещать мне свой дом и лавку, если я возьму её в жёны.

Скажу сразу, выбирали мы с сестрой не долго, да и покрыть раз, это ведь не жениться.

— Паша, ну что за жуть?! Как можно быть с таким куском сала в двадцатник? Я бы не хотела, чтобы ты, остаток своих дней, искал её мокрое место.

— Мерзость, я блин, чувствую себя проститутом.

— Да брось, хозяйка, конечно, далеко не я, но получше будет этой жирной коровы.

— А может ну его на фиг?

— Хорош уже Паш!.. . и кто тут из нас девочка? - Машка рассмеялась.

— Ты, … конечно. – улыбаясь тому насколько моя сестра когда-то была красива, я любуюсь её полуголым телом.

— Ну так я долго никогда не ломалась. Иди, ставь аккумуляторы заряжать и вдуй его жене, а утром нам ещё насыплют карандашей.

Выбор был сделан и возрастной, обрюзгший Рафик, с важным видом отталкивая конкурента в сторону, повёл меня в дом.

На вид, Рафаэлю Манукяну был полтинник, не в пример ему ухоженная и стройная Лола выглядела лет на пятнадцать моложе. Стоя на пороге мужниной лавки, в отличии от безучастной соседской клуши, она заметно преисполнилась радости от моего выбора, отбросила кухонное полотенце в сторону и должно быть отправилась прихорашиваться.

— Прошу тебя, дорогой человек, мне очень нужен наследник, сын.

— Я тебе не семенной бык, сделаю раз, как договорились, а с тебя два полных рожка и балык.

Лавочник чуть замедлился, фривольно приобнимая меня за плечо.

— Вай, Паша джан, я дам тебе три магазин патрон, только сделай это с моей Лолой два раза.

***

Лавка Манукяна внутри оказалась гораздо больше чем выглядела, заставленная всевозможным барахлом, она напоминала то ли музей, то ли дом цыганского барона.

Напольные часы, ковры, стеллаж с книгами, кресло-качалка и даже рояль, какого только ненужного хлама не наменял за свою жизнь престарелый армянин, но сегодняшняя сделка, очевидно, для него была куда важнее прочих.

Признаюсь честно, я уже и не помню когда так ужинал. Мясо птицы и овощи на гриле, бокал красного вина и всё это из чистой, фарфоровой посуды. Несмотря на то, что его женщина прислуживала нам за столом в откровенно коротком, шёлковом халате, хозяин дома, казалось, совершенно не испытывал ревности. Он спокойно смотрел как её полновесная грудь, так и норовит вывалиться их гостю в ладони. Глядя на то, как чужой мужчина, вернувшийся из душа в одном только полотенце, бесцеремонно облизывает шею его женщины и обнимая за бёдра, присаживает её на крышку рояля, Рафаэль не ушёл и не схватился за кинжал.

Лола была мне симпатична, ужин, атмосфера, её красивое шёлковое бельё, но это был всего лишь бизнес и поэтому никаких ласк или поцелуев я и не планировал. Потянув за пояс, я распахнул полы её халата, просто отогнул ластовицу в сторону и вошёл, но даже при всей этой моей скупости, Лолина вагина приняла меня радушным хлюпаньем и приятно тесными объятиями.

Не вкладывая в процесс никаких сакральных смыслов, я брал жену лавочника жёстко и глубоко, вцепившись руками мне в плечи, она стонала и поскуливала, а сам Раф, сидя в кресле-качалке, смотрел на нас безучастно, молча потягивая свой алкоголь из бокала.

Женщины у меня не было довольно давно и долго ждать первой эякуляции не пришлось. Как это ни удивительно, но Лола тоже успела, издав непосредственно передо мной торжествующее мычание, дрожа и сжимаясь в конвульсиях, она выдохнула и уткнулась лбом мне в грудь. В следующий же за этим миг, по моим ощущениям, я наполнил её лоно до краёв.

Сжимая в руках сочную задницу партнёрши, я всё извергался внутрь, моя полуголая, мёртвая сестрица, сидя на рояле с ехидной улыбочкой, хлопала мне в ладоши, а старый армянин, допил наконец своё пойло и причитая что-то на своём, вышел вон.

Немного отдышавшись, Лола вытерла салфетками вытекающую из неё сперму и глядя мне прямо в глаза, сползла по моему телу вниз. В горячих объятиях губ пышногрудой замужней брюнетки, чувствовалась жажда, старательность и отточенный навык. Скорее всего, в последнее время, со своим мужем, она была близка именно таким образом.

Настойчивые пальцы, парочка спелых сисек и умелый рот партнёрши, вскоре снова вернули моему довеску твердость и Лола, не теряя времени, потащила меня в супружескую постель.

— Он пошёл к Егору за своим пойлом, мне нужно успеть хорошенько без него прокричаться. Пощады не будет, солдатик. – с похотливой улыбкой толкая меня на кровать, замужняя блудница как кошка умостилась сверху, налезая своим ненасытным, скользким от спермы и её выделений нутром, обратно на мой причиндал.

Скажу Вам, это было то ещё родео. Неистово отрабатывая бёдрами, Лола буквально ревела медведицей. Запрокинув голову, она тряслась всем телом, обнимая себя ладонями за грудь. Получив наконец своё, партнёрша обмякла, обрушившись на меня в сладостной истоме и чуть было не разбила мне нос головой.

Свалив с себя на бок бесчувственное женское тело, я утёр полотенцем её пот и походя ткнув застывшему в изумлении Рафаэлю пальцем в грудь, отправился спать.

— Три магазина 5.45 и вяленое мясо.

— Может останешься хотя бы на неделю, чтобы нам быть уверенным?

— Нет. Мы договаривались только на раз.

***

Дожидавшийся в комнате Пёс, встретил меня радостно виляя хвостом, ему в отличии от Маши, не было дело до того, что я насквозь пропитался флюидами чужой женщины. Сестра, как мне показалось, была то ли раззадорена, то ли раздражена случившимся.

— Ну как потрахался? – перекинувшись через спинку кровати, Маша наклонилась над моим лицом нос к носу. – Как же я скучаю по сексу. Помнишь, как я рассорилась с парнем, и мы с тобой …

— Замолчи! – отворачиваясь от вездесущей сестры в сторону, моё лицо было облизано Псом.

— А что такого? Это же правда.

— Отвали говорю, Маш!

— Ладно. – забираясь на подоконник, сестра обняла своими синими руками колени. – Но имей в виду, эта взрослая сука не так проста, как кажется.

***

Наступившей ночью, сияния не случилось, я не привык засыпать в таком комфорте и долго ворочаясь без сна, чуть не припорол склонившуюся надо мной женщину ножом.

— Какого чёрта ты тут делаешь?! Я же чуть тебя не убил!

Забираясь ко мне в постель, Лола нагло спихнула Пса на пол.

— Убей лучше моего мужа, заживём с тобой вместе, и я рожу тебе красивых детей.

— Что?! Ты в уме вообще, женщина? У нас была сделка – не больше!

Закидывая на меня ногу, Лола прижалась своей мокрой, волосатой промежностью к моему бедру.

— Тебе ведь понравилось? Ты только представь, от чего отказываешься. – покрывая мою грудь поцелуями, Лола попыталась забраться сверху, но я поднялся и прихватив за шею, решительно выставил блудницу вон.

— Ты замужем бесстыдница, к мужу иди!

***

Остаток ночи прошёл спокойно, Лола отвалила к мужу, Пёс улёгся позади, подпирая мне спину и даже сестрёнка перестала мотать нервы и я, словно в детстве, провалился в глубокий сон.

Могло показаться, что бодряще холодный душ, чистое бельё и сытный завтрак также прилагаются к сделке, но нет меня, похоже, просто не хотели отпускать.

Лола и не думала обижаться на то, что я её прогнал и накручивая сочной задницей, всячески старалась прильнуть ко мне своими сиськами. Её муж начал разговор как бы из далека.

— Батарейки твои, две штуки, выкинуть пришлось, остальные зарядил и мяса тебе насыпал, а вот с патронами, накладка пока что вышла.

— В смысле накладка?

— Ну тебе ведь, Паша джан, карандаши для 5.45 нужно, а у меня только 7.62 остался.

— Надеюсь ты это шутишь так, Раф? - закончив трапезу, глядя хитрому армянину в глаза, я поднялся из-за стола.

— Ээ, подожди два-три дня, дорогой. Рафаэль дела без обмана ведёт – достанет.

— Ну если без обмана, тогда дай мне то, что обещал и я пойду своей дорогой.

— Говорю же три нет сейчас, один не полный магазин, 25 патрон. Сейчас Егор не продаст мне, я потом, у других выменяю. Тебе разве плохо у меня в гостях? Оставайся.

— Ладно, честный делец, давай пока то, что есть, остальное возьму после.

В оружейной комнате, патронов россыпью и правда оказалось немного, но мог ли я не узнать новый, ещё нетронутый цинк, со знакомыми мне цифрами?

— Нету говоришь больше? А это что?

А дальше всё случилось очень быстро. Уж я не знаю, подумал ли Раф, что я заберу сейчас всё или вообще захочу его убить, но карабин со стены оказался у него в руках, а мой нож в его шее.

С ножом, в ближнем бою, всегда получается быстрее. Ружьё с грохотом упало на пол, а сам неудачливый обманщик, хрипя и булькая кровью завалился на свой дорогущий ковер.

Моя восхищённая этой сценой сестра, даже присела на корточки, чтобы хорошенько разглядеть, как бьющийся в агонии мужчина, испускает дух. Не поверите, но он тянулся к ней рукой, так, как если бы и сам её видел.

— Хорошо же тебя научили, братик. А теперь хватай карандаши и валим.

— Мне столько не нужно. – разрезая цинк ножом, я выбил из него причитающиеся мне три пачки и на пороге оружейной комнаты столкнулся с Лолой.

— Вижу ты и сам всё решил.

— Он не оставил мне выбора.

Присаживаясь, проверяет у мужа пульс.

— Можешь не оправдываться, я тебе ночью это и предлагала. Останешься со мной, и я всё это решу. – лукаво улыбаясь, новоиспечённая вдова протягивает ко мне руки.

— Не останусь. – я отвечаю без тени сомнения и вытирая нож, убираю его в ножны.

— Жаль, конечно, но как тебя удержишь. – не решаясь перечить, Лола отступает с моего пути, позволяя мне накинуть рюкзак и выйти на улицу.

— Зря ты оставил эту суку за спиной, она так просто нас не выпустит. - провожая Лолу взглядом, сестрёнка, укоризненно качает головой.

Мой пёс уже лаял у ворот, а я ещё только шёл к ним быстрым шагом, но уже сосчитал противников на стенах, когда выбежавшая следом за мной на улицу Лола, заорала во всё горло.

— Держите его, эта сволочь убила моего мужа!

— Я же говорила, вот никогда меня не слушаешь. – Машин голос звучал у меня в голове и к воротам я уже бежал со всех ног, жалея, что не снарядил магазин в доме.

Три человека, три выстрела - один промах. Мы с псом успели выскочить за ворота, но у того самого, третьего, оказался навык стрельбы и винтовка с оптикой.

Несмотря на то, что я нёсся по улице петляя как заяц, избежать попадание в бок мне не удалось. Пуля прошла на вылет слева, это меня лишь чуть замедлило, но не смогло уложить на землю.

Вероятность того, что прямо сейчас за мной соберут погоню с собаками, была высока и я не останавливаясь, продолжил петлять по кварталам, путая следы. Словно понимая, что лаять ему не стоит, Пёс бежал со мной рядом молча. Истекая кровью, я стремительно терял силы.

Выбегая на площадь, огляделся.

Мне необходимо было перевязаться и фонтан, в моменте, показался самой выгодной точкой. Перевалившись через бортик, я улёгся на спину и расстёгивая разгрузку, попытался подсунуть ИПП под камок.

Лифчик вообще пиздец как мешал мне бинтоваться и остановить кровь долго не получалось. Но я не оставлял попыток, ведь сдохнуть здесь и сейчас, мне совершенно не хотелось. Несмотря на мои опасения, поселенцы сразу не решились на преследование, позволяя мне снарядить магазин и отдышаться.

Лёжа в фонтане уже несколько часов, я приготовился отбиваться, но совершенно не чувствовал в себе сил идти в более надёжное укрытие. Мой пёс нервничал, да и я сам, несмотря на слабость и расфокусировку зрения, замечал движение вокруг.

Старые знакомые, как выяснилось, обо мне не забыли, они чуяли что я ранен и нарезая круги, просто ждали, когда их добыча дойдёт.

— Ну вот и всё, братик, скоро мы с тобой обнимемся, на той стороне. - последнее что я запомнил, проваливаясь в забытье, грустную улыбку на синих Машиных губах.

Глава 2

На треск за окном я реагировала без особого удивления - странными казались периоды длительного затишья, и его появление было вполне себе ожидаемым и привычным. Растянувшись в своём гнёздышке из пожелтевших сосновых лап, я прислонилась спиной к стене, так чтобы оказаться подальше от окна и видеть перед собой вход в помещение. Просто предосторожность - в такую ночь едва ли кто-то решил бы выйти на прогулку и посетить мою личную пятиэтажку. Но начало сегодняшнего сияния немного отличалось от предыдущих, и я была начеку.

Обычно, его начало напоминает удар хлыста. Не сам звук, а его интервалы. Вот первый - треск появляется вдалеке и быстро-быстро пролетая над головой гаснет. Потом второй. Третий. Ну а потом просто превращаясь в мерный шум.

Изредка, я поглядывала в проём с облупившимися деревянными рамами, но ничего толком разглядеть не могла. В окне виднелись только верхушки самых высоких деревьев, с остатками жёлтой листвы на кривых ветках. Плюсом было только то, что в моей скромной комнате было достаточно светло.

Ну, и я совершенно точно слышала стрельбу. Вероятно, она происходила где-то у забора поселения - там больше людей с автоматами чем во всём остальном городе. Опять, небось, прибили пару бедолаг. С тех пор как их перестали сажать в клетки, стало даже как-то скучно. Но я не была уверена до конца что звук шёл именно оттуда - прокатываясь по стройным рядам домов, долететь сюда он мог из любой точки города.

Какое-то время я беспокойно бродила по бетонному полу пустующих квартир на этаже и выглядывала попеременно во все имеющиеся окна чтобы разглядеть стрелка или стрелков, но улицы были пустынны. Вероятность что сегодня я делю дом с кем-то была минимальна - я слышала бы что-то ещё, но внутри было тихо. Тем не менее, арбалет я держала рядом. Даже сейчас, оглядывая его агрессивные изгибы я не могла удержаться от того, чтобы не коснуться его лишний раз.

Это был последний "подарок" от моего старшего брата. На самом деле, я просто упёрла ящик в котором он хранился, вместе с солидной охапкой болтов, прежде чем покинула это сборище дегенератов-вырожденцев. Но их библиотеки мне не хватает, пожалуй. Вот бы они меняли на что-нибудь книжки…

Даня, мой брат, с неодобрением относился к моей идее покинуть охраняемое и защищённое место, но мне было как-то пофигу. В тот момент когда он начал сближаться с главным, не смотря на то, что он с нами сделал, он начал транслировать только его мысли и идеи. Будто его личность вытеснил кто-то другой.

Поднявшись на затёкшие ноги, я решила ещё раз пройти по этажам, распихивая обломки кирпичей и давнишнего цемента. Внутри было темно и тихо, как обычно. Только треск и вспышки света доносившиеся снаружи звучали как гром. Подобравшись к одному из окон, я окинула взглядом стены поселения. Вообще, они называли его Чернопольск, но я предпочитала не называть его никак. Полей тут не было, а угля у них было завались. Так что название подходило сюда только наполовину.

До того как мы с Даней вообще туда попали, мы жили с бабкой и дедом в посёлке с полсотни километров отсюда. Тогда жизнь казалась намного более простой и беззаботной. Дед научил нас читать и писать. До последнего пытался заниматься огородом, даже перестроил часть второго этажа, чтобы сделать там своеобразную оранжерею. Но там всё равно не росло ничего кроме его зелёных кустов, которые он с нескрываемым удовольствием курил.

А вот бабку я помню плохо. Она была парализованная, не разговаривала и в основном смотрела куда-то перед собой. Дед за ней ухаживал. Ну, пока в одну ночь не умер. А бабка долго не прожила, буквально в тот же вечер умерла и она. Мы перетащили их в спальню, на их кровать и укрыли одеялом. Это было всё, что двое детей могли для них сделать.

Механизм работы сияния, как назвал его дед - Авроры, изучали на мне, как рассказывал Даня. Он посмышленее был тогда и всё помнил. Дед хотел понять насколько безопасно жить на втором этаже деревянного дома, и меня просто оставляли там спящую на какое-то время. Я, конечно, была ребёнком, но в какой-то момент, во сне, начала пытаться засунуть руку себе в трусишки. Тогда дед решил сделать там свой сад, а всех нас разместил на первом этаже, где ничего такого не происходило.

Да, прожили там вдвоём мы недолго, и забрав с собой минимальное количество вещей, рано утром поехали в Город. Как тогда назывался Чернопольск я не знаю, да и не пыталась узнать никогда. Мы взяли свои велосипеды и крутили педали по трассе что было сил, едва успев добраться туда к вечеру. Не знаю, на что мы рассчитывали, но первые патрульные которых мы встретили, обобрали двух беспризорников до нитки и чуть ли не пинками погнали к воротам.

Нас приютила Алевтина. Одинокая женщина, которая своей семьёй так и не завелась, ну и по совместительству она была местной учительницей. Там таких было двое, несмотря на то что город был до этого всего рабочим и там хватало и врачей и работяг. В любом случае, она была лучшим человеком во всём этом городе.

Городе… хмыкнув, я вернулась на место, заняв привычную позицию. Перед глазами маячил "Город". Несколько пятиэтажек, примыкавших к торговому центру, обнесённые высокой стеной, и бетонными плитами по верху, которые держались на стальных сваях на крышах домов, выполняя основную функцию защиты от авроры. Внутри были огороды, даже небольшое пастбище - они располагались под теми участками где плиты не закрывали собой небо. Внутри, я чувствовала себя как тот самый скот, вынужденная томиться под слоями бетона, и рожать детишек от любых уродов, которых сюда может только занести.

Конечно, я выбрала томиться под слоями бетона, только подальше от этого места, изредка заскакивая к менялам, и стараясь не пересекаться ни с кем из знакомых. Но едва ли меня там помнит хоть кто-то кроме Дани и главного. Его кстати зовут Борис. Говорят, что он с толпой работяг построил все эти конструкции, якобы предвидев катаклизм. Ну а когда Дане разнесло хлеблище после неудачной (или удачной) попытки выстрелить бенгальским огнём из кремнёвого ружья, когда ему выбило весь верхний ряд передних зубов, он ослеп на один глаз, то сразу стал его любимчиком. Или в Борисе проснулись отцовские чувства, либо Даня просто стал меньше разговаривать.

Я предприняла ещё одну попытку посмотреть на сияние. Оно напоминало оперение какой-то огромной птицы, которое осторожно ласкало землю где-то далеко внизу. Разноцветные, переливающиеся зелёным, фиолетовым и розовым лучи, плавно скользили над затихшим городом, по которому растекался звук похожий на стрёкот сверчков.

Давно пора было ложиться спать, но сон не шёл, и я чувствовала себя на удивление бодрой. Разводить огонь не хотелось, да и голода я не ощущала. Все свои дела на сегодня я закончила, поэтому приняла решение просто сидеть и смотреть в пустой дверной проём, пока не выключусь. Обычно, это работало безотказно, но сегодня что-то пошло не так. Наверное, стрельба сбила меня с толку, и я была уверена что слышала лай. Кто это был - собаки или волки я не знала. Можно было бы залезть на чердак и попробовать уснуть там, но постоянная крысиная возня в темноте мне мешала, да и сиянию прохудившийся шифер на крыше был совершенно безразличен. Первые симптомы проявлялись там почти сразу и приходилось убираться оттуда как можно скорее. В такие ночи я старалась не подниматься туда вовсе.

Оставалось только одно - до бесконечности, в сотый раз прокручивать в голове хоть что-то, прикрыв глаза.

Алевтина была хорошей женщиной. Приглядывала за нами, пока мы играли в какие-то игры, слоняясь и бегая по мрачным переулкам города. Но когда я стала старше, завела ту же шарманку что и остальные - мне нужно рожать. Рожать много и желательно постоянно. Я видела скитальцев, что бродили по городам, выпрашивая то тут то там понемногу. К нам их пускать начали как раз после того, как людей перестали держать в клетках. Отвратительные бродяги, ложиться под которых у меня не было никакого желания, одна мысль о таком вызывала у меня тошноту и отторжение. Тогда-то мне и пришлось променять книжки и беззаботное безделье на что-то иное.

С Даней мы учились стрелять, прятаться, выживать. Я даже пыталась записаться в патрули, те самые что нас ограбили, когда мы ещё были детьми, но меня не взяли. Пару раз только, удалось напроситься на вылазки в окрестные сёла, где я даже нашла небольшой и совершенно нетронутый продуктовый склад в подвале одного из магазинов. На выцветшей вывеске был изображён какой-то неведомый фрукт или странная геометрическая фигура, я не поняла, а надпись прочитать было невозможно.

Но, всё хорошее когда-то должно было закончиться.

Проснулась я от наступившей тишины, от которой даже зазвенело в ушах. Сияние закончилось и можно было выходить наружу. Поднявшись, я убрала в угол ветки на которых сидела и накрыла их грязной простынёй. Поднялась на чердак, вытащив из помещения кладовки рассохшуюся деревянную лестницу и спустила вниз небольшой металлический ящик, в котором хранились все мои пожитки. Немного еды, которая особо не портилась, пара книжек, что-то из одежды. Умывшись водой из бутылки, я сунула в рот зубную щётку и в процессе чистки зубов, пошла смотреть в окна.

Утренние патрули разбрелись в разные стороны, миновав окраины направляясь к импровизированным наблюдательным вышкам, больше напоминающим охотничьи засидки. Проследив за парами в плащ-палатках, я поправила свою и сплюнула на пол, прополоскав рот водой. Было желание выйти на улицу и поискать место вчерашней стрельбы. Если там были убитые… животные или люди, можно было бы попробовать что-нибудь собрать. от мысли о кучке сочного мяса у меня потекли слюни. Однако, вероятность что после патруля там осталось хоть что-то была весьма невысокой.

Всё же, я накинула на голову капюшон, на спину полупустой рюкзак, нежно погладив арбалет, отправила его за спину и решила спускаться. На втором этаже я всё же снова подошла к окнам одной из квартир и очень вовремя - по улице шёл мужчина. Тут же я упала на пол, стараясь не издавать ни звука, и подползла к проёму в стене, который вёл на балкон, представлявший из себя торчащую из стены бетонную плиту. Осторожно выглядывая из-за угла, я оценивала обстановку.

Он был один, в поношенной военной форме. Зато у него был автомат и увесистый на вид рюкзак. Расстояние и угол для выстрела были не очень удачными, но у меня зачесались руки. За такое снаряжение в городе можно будет выменять пару ценных вещей, вроде новых ботинок… я с грустью посмотрела на свою обувь, перемотанную изолентой и скотчем в некоторых местах. Но стрелять я не решилась. Всё же, я видела только одного человека, и он явно направлялся в сторону города. Кто знает - один он на самом деле или нет.

Выдохнув, я отползла к стене и несколько минут подождала, прежде чем спускаться. Вероятно, вечерним стрелком был он, больше некому. Особенно если учитывать, что у нас в такой форме никто не разгуливает. Точно не местный. За рассуждениями я спустилась и выйдя из подъезда, направилась в сторону откуда пришёл незнакомец. На моей памяти там была какая-то забегаловка, но ничего ценного я там не помнила, всё как и везде.

"Арагви" - прочитала я вывеску. Покосившаяся, покрытая плотными слоями пыли. Подходить ближе я не решалась и осмотрела местность из-за кустов. Сухие, жёлтые листья и острые ветки то и дело норовили ткнуться в глаза или рот. На дороге у забегаловки лежали несколько волков, пара гильз, словом, ничего интересного. Возле животных крутилось несколько крыс. После такого соседства отрезать от почивших собачек куски мяса мне резко перехотелось, да и эти твари довольно дурно пахли при готовке. Поморщившись, взяв арбалет в обе руки я вышла на дорогу.

На улице было тихо. Где-то на верхних этажах пустующих зданий подвывал ветер и скрипел шифер, но здесь, внизу, был полный штиль. Воздух пах прелыми листьями. Сквозь плотный слой облаков пробивались редкие солнечные лучи, то и дело подсвечивая безрадостный пейзаж передо мной.

Уже внутри здания забегаловки, я осматривала углы, но ничего полезного не приметила - только диван и пустую бутылку у изголовья. Зато, нашла немного соли и специй, которые тут же отправила в рюкзак. Странно, думала я, как они пролежали здесь столько времени нетронутыми, прямо на пути патруля. Выбравшись, я отправилась обратно - мне хотелось ещё немного понаблюдать за улицей. Может подвернуться шанс пустить этому вояке болт в башку? Было бы неплохо. А то он так бесстрашно бродит тут в одиночестве.

Возле дома я наломала берёзовых веток, напилила их ржавой пилой, припрятанной неподалёку - ночь сегодня будет тёмной и холодной, скорее всего. Да и вероятность что мне захочется поесть что-нибудь кроме ягод тоже исключать не стоило, а моя "кухня" уже давно скучала без дела. Во многом по той причине, что мне уже давненько не попадалось ничего такого, что хотелось бы приготовить.

Я присела на грязном крыльце, и вытащила из рюкзака мешочек с табаком, который выменяла в поселении. Там у меня было несколько припасённых самокруток. От вредной привычки, перенятой от Дани, я почти отделалась, тем не менее позволяла иногда себе подымить — это здорово отбивало постоянное чувство голода.

Закурив, я чуть расслабилась, облокотившись на локти и вытянув ноги. В хорошие дни удавалось даже выменять немного овощей, или какие-то редкие деликатесы вроде круп. Откуда они вообще их брали? Может снаряжали какие-то более продолжительные экспедиции чем те, в которых мне довелось бывать? Сейчас мне доступно было только мелкое мародёрство. Когда происходила смена караула, и караульные превращались в часовых, а новоиспечённые караульные шли обратно, можно было выждать минутку и обыскать тела тех, кто так и остался лежать в лесополосе. Караул ориентировался на звук, так как фонарей у них при себе не было, а передвигаться почти бесшумно я научилась достаточно давно. За пару хороших ботинок можно было выменять немного подгнившего картофеля, а если покойник имел при себе какие-то ценности… помнится, я через все окраины тащила найденный аккумулятор на обмен. Тогда я ужинала почти настоящей домашней едой, в которой даже было мясо и что-то вроде макарон, только серых и отдающих землёй, но в тот вечер я чувствовала себя самым счастливым человеком в городе.

Докурив, я поднялась на свой этаж, сгрузив дрова у дальней стены. Их было немного, но на вечер, в теории, мне должно было хватить. Я приняла решение спуститься обратно на второй, и наблюдать за обстановкой. Если незнакомец будет возвращаться той же дорогой, возможно, у меня будет шанс. Нужно только, после оценки обстановки, как-то незаметно пробраться на более удобную позицию для выстрела.

Дорога, идущая напротив дома, упиралась в небольшой сквер, в центре которого находился давно пересохший фонтан. Я осматривала местность через коллиматор, но во всей округе не происходило ровным счётом ничего. В районе обеда мимо здания прошёл очередной патруль, и я расслабилась, задремав прямо на своей наблюдательной позиции. В общем, день прошёл в бесполезных размышлениях и отсиживании пятой точки. Ближе к вечеру, после очередной смены караула, я сходила к озеру за водой. Оно располагалось где-то в километре от моего убежища уже за городской чертой, вдали от наблюдательных позиций поселенцев. Тропинка петляла между высоким кустарником, я без страха ходила по высокой траве - местность была до боли знакомой. Далее нужно было преодолеть только небольшое болотце, за которым начиналась береговая линия, покрытая чистым и белым песком. Сюда я приходила только чтобы помыться или набрать воды.

Выложив пустые бутылки на песок, присев рядом возле густого кустарника, я нащупала спрятанный возле корней импровизированный фильтр - с куском ткани, измельчённым углём и песком и принялась набирать воду второй половинкой бутылки. Процесс был небыстрый, почти медитативный. Меня заклонило в сон. Видимо, сказывалась сегодняшняя ночь.

Плотно закрутив крышки на двух полных бутылках, я сложила их в рюкзаке, а фильтр и "ковшик" вернула на место. На место для наблюдения за улицей я больше не возвращалась с досадой осознавая, что скорее всего, тип просто пошёл другой дорогой. С самыми печальными мыслями я уснула на разложенных ветках.

Следующим утром я накипятила воды. В качестве подставки для моей кастрюльки служила небольшая металлическая решётка. Вероятно, когда-то раньше она предназначалась для чего-то иного, поскольку я нашла её в одной из бывших ванных комнат, но под мои задачи она подходила весьма удачно, нужно было только согнуть её, чтобы она напоминала букву "П". Я ставила её над маленьким костром, а сверху кастрюльку, наполненную водой. Готовую к употреблению воду я сливала в большую бутыль на чердаке, где она довольно быстро остывала, и отливала немного в свою пузатую флягу, которая иногда выполняла роль грелки. Оставшийся от костра уголь, я заворачивала в куски ткани и оставляла под лестницей в подъезде, в сухом месте — это был мой будущий фильтр для воды.

Завершив свои привычные утренние дела, я сидела на балконе четвёртого этажа, болтая ногами над пропастью, покуривая одну из своих самокруток. Места я специально выбирала так, чтобы они не смотрели на поселение - вид его мрачных стен, дым, поднимающийся откуда-то из-за них, имевший резкий запах угля, лишний раз портили мне настроение. Да и по этой улице с обратной стороны дома никогда не ходили патрули. Солнце уже поднялось и день обещал быть спокойным. Я планировала сходить на охоту, может мне удалось бы подстрелить хотя бы зайца… охота на белок была довольно увлекательной, но в конце мне всегда приходилось самой как белке лазить по высоким деревьям и выковыривать болты, застрявшие в неподатливой древесине стволов.

А болтов оставалось не так уж и много. Я их затачивала, меняла оперение, но день когда все их полые внутренности раскрошатся был близок. Лучше бы главный подарил Дане какой-нибудь лук. Стрелы-то можно было собрать из чего попало, а тут всё было несколько сложнее. А если достать двух зайцев, можно было бы попробовать выменять их на лук… я снова замечталась, думая об упущенном автомате и новой паре обуви, которая мне была точно не по размеру, но как довесок к зайцам, или автомату…

Неподалёку застрекотали выстрелы. Я подскочила на месте, едва не навернувшись с высоты четвёртого этажа и выронила самокрутку. Теперь я была уверена, что стреляли у ворот.

«Мать их. Ну почему нельзя изрешетить пару дурачков в лесополосе?»

Бросившись в свою комнату, я схватила арбалет и засеменила по ступенькам вниз, на второй этаж и миновав несколько комнат, оказалась у моего наблюдательного балкона.

Стрельба стихла почти сразу. Сквозь деревья сквер и дорогу к нему было видно плохо, и обычно мне удавалось разглядеть только головы патрульных, чего было более чем достаточно, и я ждала. Минуты, часы. Пока моё ожидание не было вознаграждено – вояка, петляя от стены к стене, бежал обратно. Автомат болтался за спиной, сам он, пошатываясь, держался за бок и в целом выглядел не очень. Я была готова расплакаться от счастья - раз дяденька никуда не торопится, значит за ним никто не идёт. А до смены караула у меня было достаточно времени чтобы дождаться пока он истечёт кровью.

Ждать пришлось долго. Мужчина перевалился через бортик фонтана и затих где-то внутри. Пару раз в прицеле мелькала его бледная физиономия и я принимала очередное решение подождать ещё. Лучше, конечно, было упустить добычу чем словить пулю в башку, хотя спустя несколько часов отдыха на холодном камне, тот едва ли смог бы поднять свою огненную палку и уж тем более прицелиться в меня, но рисковать тут точно не стоило. В итоге, на улице начало темнеть. Караульные прошли мимо сквера завернув во дворы, и я облегчённо выдохнула.

Надоевший пейзаж застыл, когда стих ветер. Жёлтые листья на деревьях сквера замерли, бездонные провалы окон окружающих домов почернели и начали казаться почти зловещими. Вылезшая из трещин на асфальте трава спала крепким сном. С закатом, радостно поющие птицы умолкли, попрятавшись на чердаках и редеющих кронах деревьев.

Солнце в последний раз лизнуло оранжевым языком стены ближайших домов и улицы погрузились в пурпурные сумерки. Я привстала на одно колено, держа фонтан в прицеле. Никакого движения внутри или снаружи я не наблюдала до того момента, пока рядом с ним не появилась сладкая парочка из двух больших и серых собак. Волки! Один из них был здоровенный. Его шерсть отливала красным, или мне так казалось из-за освещения, напарник был более щуплым и чуть пониже.

Ладно-ладно, судорожно думала я, решая, что делать дальше. Большому отсюда я смогу прострелить загривок, второй, скорее всего обоссавшись и обосравшись свалит в закат. А если не свалит, я сниму его уже с земли. Вставив ногу в полукольцо, я натянула тетиву, уместив болт перед ней и продолжила целиться, стараясь не дышать. Из фонтана с диким лаем выскочила собачонка. Она испуганно озиралась, продолжая издавать звуки похожие на визг.

— Ну ёбана… — простонала я, смещая прицел на волка покрупнее и вдавливая курок. Болт со свистом полетел вперёд, прибив тушу к земле, пробивая позвоночник. Он успел только тоненько взвизгнуть. Второй волк забегал вокруг фонтана, и как только он притормозил, его шею пробил второй болт.

«Какого хрена я не заметила собаку?!»

Матерясь про себя на чём свет стоит, я закинула оружие на спину и бегом побежала прочь из подъезда. Момент, когда я пересекала улицу совершенно вылетел у меня из головы. И вот я уже достаю нож, вырезаю болт из туши волка, второй, и заглядываю в фонтан. Да, незнакомец либо уже умер, либо был близок к этому - под него набежала неплохая такая чёрная лужа. Пёс зарычал на меня, но я продемонстрировала ему свои руки.

— И тебя пристрелю, если не заткнёшься. — Прошипела я, перебираясь через бортик.

Куртка была задрана, перевязаться идиоту видимо помешала разгрузка, рядом валялся пакет с бинтами. Я схватила его за плечи, стараясь приподнять всё его снаряжение чтобы освободить место для своего неожиданного вмешательства. Ранение сквозное, слава богу… не хотела я сегодня ещё ковыряться в чьих-то внутренностях. Зубами я разорвала пакет, вытащив оттуда бинт и принялась перематывать мужчину. Пока хватит, думала я, дома напихаю тебе под бинт мха… с обоих сторон. Только попробуй сдохнуть и оставить мне тут этого беспризорника… до меня не сразу дошло проверить пульс. Живой.

Закинув на спину ещё его рюкзак и автомат, я потащила бесчувственное тело к бортику. Голова мужчины громко ударилась о дно фонтана, я зажмурилась. Прекрасно! Давай ему ещё организуем сотрясение до кучи, а то одной дополнительной дырки мало… я перехватила его за руки, и кое-как смогла перетащить через бортик на дорогу. Вполне вероятно, что я слишком переоценила свои способности… до подъезда было метров пятьдесят, а я уже чувствовала, что выдохлась. Вдобавок, где-то наверху, ударил первый "хлыст". Треск пронёсся над улицей извещая о неизбежном начале авроры.

— Ну ёбана… — самоповторы помогали мне сосредоточиться и я, с криками и стонами потащила мужчину к подъезду, спиной вперёд, держа его только за руки. Протёртая дыра на заднице ничто в сравнении с парой выдранных из башки глаз, так что пусть терпит. Пёс беспокойно крутился возле ног, и только чудом я на него не наступила и не завалилась назад под весом тела. Второй, третий… улица озарилась ярким, каким-то инопланетным, пульсирующим светом.

Закричав во весь голос, я сделала свой последний рывок - до крыльца и остановилась тяжело дыша. Я всё ещё была на улице, ощущая приятное тепло в районе живота и бёдер. По ногам будто пустили лёгкий электрический ток. В груди что-то сжалось и стало тяжело дышать.

— А-а… — я застонала, упав на колени. В голове билась только одна мысль – поскорее затащить тело в подъезд. Поднявшись на полусогнутые ноги, я уже без особой надежды потащила его к крыльцу. Даже глаза закрыла, будто думала что так сияние будет действовать слабее, но едва ли это помогало - мой организм уже вовсю источал из себя смазку, тело горело, а внутренности сводило от желания. На тот момент мозг почти перестал контролировать тело, и когда я с криками втащила мужчину в подъезд, я уже руководствовалась какими-то базовыми инстинктами - упала рядом и принялась стягивать штаны, запуская в себя сразу два пальца. Из груди рвался стон, который я даже не старалась сдерживать.

Перевернувшись, я расстегнула ремень на брюках мужчины и как смогла, высвободила его достоинство, хотя то и не было готово к каким-либо взаимодействиям. Сжимая его в ладони, я подвинулась ближе, затолкала головку в рот, принимаясь сосать и жадно облизывать её языком, я трудилась пока он не показался мне достаточно плотным, для того чтобы на него можно было сесть. Дрожа в нетерпении, я перекинула ногу через партнёра и втолкнула его в себя, принимаясь активно двигать тазом. Судя по лёгкости проникновения, из меня вытекла вообще вся жидкость за последние пару дней - влагалище хлюпало, а по этажу разносились ритмичные шлепки моей голой задницы по его ногам.

Долго ждать не пришлось - оргазм и так был где-то неподалёку и от такой, даже весьма посредственной стимуляции меня он накрыл в полной мере. Я затряслась, моя голова упала мужчине на грудь, и я скатилась на пол, сжимая ноги, которые дёргались так, будто я играла в "классики" и просто прыгала на месте.

Через минуту я смогла сделать вдох и перевернулась на спину. Со стороны такая картина могла бы выглядеть дико, но в тот период когда в Чернопольске людей держали в клетках - зрелище было вполне привычным. Тогда, за счёт беженцев или бродяг, вся верхушка поселения пыталась разобраться с тем, как конкретно сияние действует на людей. Забавно, что мы с Даней оказались в числе первых испытуемых и на вторую ночь нашего пребывания в поселении нас оставили в клетке под открытым небом. Сначала вроде ничего не происходило, а потом мы набросились друг на друга как два изголодавшихся хищника. Только не для того, чтобы перегрызть друг-другу глотки - я вцепилась в его колом торчащий член, засовывая его себе в горло так глубоко, на сколько была способна. Это продолжалось минут десять, а потом нас выволокли в тень, где я ещё какое-то время мастурбировала, сглатывая сперму брата. Выглядела, наверное, так же как и сейчас - бесстыдно разведённые в стороны ноги, безумный взгляд и только одна мысль - я должна засунуть в себя что угодно. Благодаря таким "опытам", девственницей я не была ни в одном из своих отверстий.

От странных воспоминаний меня отвлекла собака, которая ткнулась мне в промежность влажным, холодным носом, лизнув мою смазку. Неуклюже отогнав его от себя, я поднялась на дрожащие ноги, натягивая на мокрый зад трусы и штаны.

— Мог бы и отвернуться. — Я пригрозила псу пальцем. Тот виновато уселся на крыльце.

Самая тяжёлая часть вечера была впереди. Отдышавшись, дождавшись пока ноги перестанут трястись, я поднялась к себе, оставив там некоторые вещи вояки - автомат, рюкзак, стянула с его разгрузку, ну и свой арбалет. Волков поблизости слышно не было а этих до утра пожрут крысы. Интересно - сколько дали бы за шкуру того, что поздоровее?

Горестно вздохнув, я спустилась вниз. Путь предстоял неблизкий и весьма трудный. Когда я смотрела на бесчувственное лицо лежащего на грязном полу человека с приспущенными штанами, мои щёки краснели и горели. Я постаралась привести его в надлежащий вид, и схватив за руки потащила. Первые два пролёта я одолела относительно легко, если не считать те моменты, когда его голова билась о ступеньки. Я сжимала зубы но упрямо тащила его наверх. В конце концов, думала я, не самая важная часть тела, ну побился головой… под ночным небом на эту штуку можно найти проблем и посерьёзнее чем просто ступенька. После короткого отдыха я перехватила его подмышками и одолела ещё один этаж. Чем сильнее приближался мой, тем меньше сил и желания тащить его дальше у меня оставалось. Оставить бы его здесь… подхватит какое-нибудь воспаление чего-нибудь. Живут же люди и не с таким…

Тем не менее, у меня получилось. Я втащила его на этаж, и уже на остатках последних сил, доволокла его до своей комнаты. Набросала веток, застелила простыню, и закинула на импровизированную кровать сначала ноги, потом голову. С полчаса я просто лежала на полу, напротив него. Между нашими лицами тлели угли моего костра.

Я даже успела заснуть. Видимо такая пробежка с таким грузом не могла пройти для меня без особых последствий. На улице светало, сияние постепенно стихало. Держась за спину и прихрамывая, я снова развела огонь, осмотрела повязку на пострадавшем - всё выглядело неплохо. В моём ящике было достаточно антисептического мха, хотя тратить я его не очень-то и хотела. Но пришлось. Я подумала, что если доходяга начнёт загибаться тут от сепсиса или ещё от чего-то - мне же придётся тащить его обратно. Проще будет спихнуть с балкона… но от дома надо будет убрать, в любом случае. Хоть такой расклад и был бы предпочтительнее, потому что мне досталось бы всё его барахло. Мутным взглядом я смотрела на автомат. Может стоило просто воткнуть нож ему в горло и дело с концом?

Устроившийся в углу комнаты пёс заскулил и замахал хвостом, как бы напоминая мне о том, ради чего это всё.

— Ладно-ладно, не буду я его убивать… — я с неохотой достала из ящика немного мха, и чуть прокипятив его в воде, подложила под повязку. — Только попробуй сдохнуть после этого.

Из любопытства я порылась в его рюкзаке, но ничего полезного я там не обнаружила. Приметила на дне металлическую банку. Этикетки на ней не было, но она не была вздувшейся и на вид вполне себе ничего. Воткнув нож в крышку я понюхала воздух - пахнет мясом.

— Ты где это достал? — Я посмотрела на мужчину, но тот на меня не реагировал.

Половина банки с замоченной брусникой отправилась в кастрюлю, тушёнка туда же. Правда, я не была уверена что я поделила её поровну - между собой и собакой. Вероятно, псу досталось больше, и он увлечённо катал банку по полу издавая дребезжащие звуки. Добавила немного корня лопуха и найденную вчера соль. Должно было выйти неплохо. Старой большой ложкой я поснимала пену с поверхности, которую вытряхивала в уже собачью банку, но животное, кажется, было уже достаточно сытым и не реагировало. Перед тем как снять кастрюльку с огня, насыпала туда немного хвои. Если этот придурок не собирается сегодня отдать богу душу, ему должно будет стать чуть получше.

Четверть кастрюли я вылила в свою миску, и усевшись на балконе принялась есть. С солью всё становилось лучше, даже горечь чувствовалась не так остро.

После импровизированного обеда я закрыла кастрюлю крышкой, накрыв старым вафельным полотенцем и оставила у окна, так чтобы мой гость мог её увидеть, если проснётся. Ну и оставила возле него полную бутылку воды. У меня ещё был какой-никакой запас, поэтому было не жалко. Я всё равно решила сходить на озеро - после вчерашнего, вся кожа стянулась как от клея, да и пахла я как рыба.

Собрав в рюкзак полотенце, чистое бельё и кусок мыла, не забыв арбалет, я спустилась вниз. Пёс с интересом бежал впереди, радостно виляя хвостом, но как только мы завернули за угол дома, тот пулей бросился обратно. Я в замешательстве огляделась - никакой опасности вокруг я не видела. Может он решил украсть мой суп?

Отмахнувшись от этой мысли, я спустилась к болотцу и в скором времени была уже у озера. Разделась, в привычном месте, припрятала одежду под кустом и какое-то время стояла на пустынном берегу. Вода была привычно ледяной, над поверхностью озера висел густой туман. Откуда-то доносилось воронье карканье, эхом разносившееся по округе. Берег напротив почти не просматривался, а по памяти я могу сказать, что там не было ничего интересного кроме стройного ряда высоковольток вырастающих из ярко-жёлтой чащи, как безмолвные надзиратели. Одна из них, насколько я помню, прогнила настолько что повалилась вниз, оборвав безмолвные провода.

Стоять на холодном песке было приятно, как и снять обувь впервые за несколько дней, поэтому я не торопилась - разгорячённой после ходьбы лучше было не соваться сразу в холодную воду, а немного остыть, привыкая к температуре воздуха без одежды. Благо все маршруты караульных и часовых почти никак не пересекались с озером, за которым начинался непролазный лес, им было интереснее контролировать другую сторону. Поэтому, тут всегда было тихо, спокойно и безлюдно. Я полной грудью вдыхала запах стоячей воды, листвы и сухой травы. После заброшенной бетонной коробки воздух здесь казался манной небесной. Ну а мой слух был напряжён до предела улавливая малейшие изменения обстановки вокруг. Но, сегодня птиц тут не было слышно, чему я даже расстроилась - испуганным криком, хлопая крыльями, они здорово помогали определить есть ли кто-нибудь рядом.

Выдохнув и собравшись с силами, я ступила в воду. Кожу спины неприятно холодил висящий через плечо арбалет, а в руках я держала всё, что мне могло понадобиться. У меня был свой, особый закуток в кустах, где меня было почти не видно с берега. Там, среди обломанных мною веток, над водой возвышался пень с кочкой сухой травы сверху. Все свои вещи я оставила на нём, и начала стирать с мылом бельё. Отжав и повесив на ветки, я принялась мыть голову, затем уже и себя. Намылившись, я даже отважилась присесть, так, что над водой оставалась только моя голова.

Где-то треснула ветка. Я насторожилась. Дыхание перехватывало и дольше чем обычно в воде находиться я не могла. Поднявшись, я прислушалась. Может птица? Но когда я шла сюда, не слышала птиц, только ворону и то вдалеке. На спину я накинула полотенце, подмышку пристроила сырое бельё и кусок мыла, в обе руки взяла арбалет и прицелилась, медленно обходя ветки, направляясь к берегу.

Глава 3

Наверное одетой, худощавая рыжая бестия и показалась бы мне пацаном, но уже с пару минут пялясь на изгибы её стройного тела, я всё прекрасно рассмотрел. Её узкие плечи, усыпанные веснушками, прозрачно бледную кожу, руно рыжих волос на лобке и просто превосходную, подтянутую задницу, которой позавидовала бы даже Машка.

Я снял с пояса флягу и собираясь угомонить беснующуюся в моей голове сущность, уже сделал пару глотков. Но мёртвую попутчицу это лишь раззадорило, прямо сейчас, она смотрела на мелкую сучку моими глазами и, разумеется, знала, что я там себе думаю.

— Пиздец, ты это серьёзно?! Соглашусь, жопа классная, но это всё что у неё есть!

— А как же глаза, шея, волосы?

— Не знала, братик, что ты прёшься от рыжих дворняжек, к тому же ещё и без сисек.

— Кто бы говорил. – хотя я и подумал это про себя, но тут же услышал в голове ехидное «ха-ха-ха»

Ступив на берег, девчонка встретилась взглядом с мужчиной, который уже побывал в ней около часа назад. Прекрасно понимая, что для выстрела, арбалет нужно ещё успеть взвести, она уронила свои пожитки на песок и выхватив нож, прямо голая, как амазонка, изготовилась к драке.

— Ершистая, сучка. – косплея позу незнакомки, Машка шептала с неподдельным азартом. – Ну сама выбрала, прикончи её Паша.

Не в силах отключить голос сестры в своей голове, я вешаю флягу на пояс и выхожу на песок. Выставляя вперёд острое лезвие, незнакомка медленно пятится назад, её взгляд колюч и недоверчив.

— Тише Малая, я не обижу. – вытягиваю руки вперёд, показывая, что в них ничего нет.

— Ты чего припёрся?

— Мне ведь не приснилось? Это ты меня вытащила… и у нас с тобой было?

— Началась Аврора. - Объяснила она.

— Ну, так это, … ты то кончила, а я не успел. – дружелюбно улыбаясь, я зачерпнул ладонью пригоршню песка и пересыпая его из руки в руку, продолжил разглядывать её дрожащие губы и топорщащиеся от холода соски.

— Не моя проблема. – адреналин уже понемногу отпускал, тело девчонки покрылось мурашками, она начинала дрожать и заикаться от холода.

— Да убери ты свой нож и оденься, мёрзнешь ведь.

— Отойди назад. И отвернись. - Она смерила меня неодобрительным взглядом.

Пёс, радостно поскуливая, сновал, между нами, облизывал рыжей валькирии ноги и дружелюбно махал хвостом. Может это было и опрометчиво, но я повернулся в пол оборота, разглядывая уютную купальню, устроенную этой хрупкой на вид девочкой в прибрежных зарослях.

— На вот хлебни, … это поможет согреться. – максимально дружелюбно улыбаясь, протягиваю малой свою флягу. Она откручивает крышку, нюхает и морщит свой милый носик.

— Не пахнет как что-то полезное…

— Это тебя согреет и поможет нам подружиться.

И не представляя себе каким может быть эффект, отважная девчуля делает довольно большой глоток. Её глаза расширяются, она давится, кашляет и падает на коленки пытаясь извергнуть это обратно, но желудок пуст, блевать ей не чем и алкоголь разливаясь по телу, приятно обволакивает девочку своим теплом.

— Боже… что это вообще? Отравить меня решил?

— Ну ты ведь пока жива. Как зовут то тебя?

— Лора. Дай ещё…

— А я Паша. – девчонка бесцеремонно вынимает флягу у меня из рук, делает глоток и ещё один. - Эй, ты давай потише, а то всё обратно полезет. – Предупреждаю её я.

Зажмурив глаза, Лора отсосалась от бутылки и запрыгала на месте, махая ладошками, она была готова броситься к реке и запивать прямо из неё.

— Ну и отрава… – застёгивая комбез, прячет свои остроносые холмики и поднимает с земли арбалет. – Где ты это взял?

— В «Арагви», на северном въезде.

— Знаю. – Лора разрумянилась, её глазки заблестели пьяным азартом. - Может там есть ещё?

— Навряд ли – я бы нашёл.

— Ну пошли, глянем ещё раз вместе.

Очарованный непосредственностью пьяной девочки подростка, я снова вешаю флягу на пояс.

— Ты ведь просто хотела забрать моё барахло и не собиралась меня вчера вытаскивать. Что же не подождала пока волки со мной закончат?

— Бедолагу твоего не хотела сиротой оставлять, он такой забавный. Как ты его назвал?

— Хотел - Шницелем.

— Пфф. – икает, прыская смехом. – Ну и чушь…

— Ну я тоже так подумал и поэтому его зовут просто, Пёс.

— Ну, ты оригинал. Идём, я знаю короткий путь.

Юная на вид, но взрослая характером Лора, вполне бы сгодилась мне в дочери. Моё сознание, вероятно пыталось заменить ей мёртвую сестру. С неосознанным любованием я наблюдал за движениями настоящей, живой девчонки, с жадностью вдыхая аромат проходящего мимо, молодого тела, на что Машка отреагировала тут же, злобным шипением мне на ухо.

— Хватит нюхать эту сучку! Она же ещё даже не течная!

— Тебе то откуда знать.

— Ах, ну да, она ведь тебя уже оседлала, жеребец!

Снующий промеж ног Пёс, мечется, между нами, не в состоянии выбрать, кому он рад больше.

— Эй, ну ты идёшь или мне одной? - Сделав несколько шагов, Лора оборачивается.

Машин взгляд пронзителен, в нём нет и тени улыбки, подбоченившаяся сестрёнка, стоит прямо у меня на пути.

— За ней теперь будешь таскаться?

— Ну не тебя же мне слушать. – впервые за всё время, прохожу сквозь сестру.

— Ладно, но я даже такая красивее.

Заросшие кустарником детские площадки, безжизненные панельные пятиэтажки и это угрюмое, вечно пасмурное небо, в состоянии алкогольной эйфории, очевидно, уже не казались девчонке таким уж унылым дерьмом. На пьяном кураже рыжая чертовка строила мне рожицы, скакала по вкопанным в землю покрышкам и походя, но очень точно, всадила болт из своего арбалета в раскачивающийся на фонарном столбе, ржавый светильник.

Странно, но Лора сейчас не ощущалась для меня незнакомкой, казалось, что я уже давно любуюсь милыми веснушками на её щеках, густыми, огненными волосами и таким естественным, подростковым озорством.

— Ты скучный. – вердикт был мне объявлен на капоте машины, с широкой улыбкой и разведёнными в стороны руками.

— Я просто взрослый и трезвый, а ты маленькая и пьяная

— Я вообще не пьяная.

Обнимая эту резвую лань за бёдра, я опустил её на землю. Мои пальцы, соскользнули по стройному, юному телу под одежду, касаясь с боков её голой кожи. Глядя на меня озорными глазками, Лора поёжилась от щекотки и звонко смеясь, вырвалась из моих рук. Пёс, игриво лая, умчался следом за ней.

Глупо улыбаясь самому себе, я шагал следом и в моменте, как ни удивительно, пока не тяготился компанией моей мёртвой попутчицы, Машу словно на время выключили.

Минуя ещё несколько заросших кустарником дворов, мы вышли к уже знакомому нам обоим ресторану с торца здания, и я сразу обратил внимание на массивные створки запертых изнутри дверей, ведущих вниз, в подвальное помещение.

— Смотри-ка, если там никого не заперли нарочно, то, возможно, нам повезло.

— И что же там может быть? – пытаясь заглянуть внутрь, Лора светила моим фонариком в щель между дверьми, но там, естественно, ничего не было видно.

Маша сидела на крыше этого входа в подвал, смотрела на соперницу с показным высокомерием, стуча пальцем себе по голове.

— Она дура, да? Что может быть в подвале ресторана? Может библиотека или склад с бензопилами?

— Если там не заперли толпу облучённых, то это может быть продуктовый склад. Откроем – узнаем.

Много лет скитаясь по серой зоне, я открыл без ключа множество разных замков, собрав целую коллекцию всевозможных отмычек, но они, к сожалению, остались в рюкзаке, на первом этаже Лориной пятиэтажки и эту дверь нам пришлось снимать с петель, отжимая их ломиком, которым я в прошлый раз запирался от волков изнутри.

Тяжёлая и почти не проржавевшая, она подавалась с трудом. В четыре руки подпирая левую створку, мы всё же смогли снять с петель и перевернуть её половину.

Лора осветила лестницу фонарём, она была завалена иссохшими человеческими останками, за которыми не было видно и ступенек.

— Видимо, думали укрыться от сияния в подвале – не вышло.

Моя попутчица зацепилась руками за трубу, проходящую над входом и минуя ступеньки, смело спрыгнула вниз.

— Ты что творишь! Там может быть опасно! – распинывая бесформенные мешки с человеческими костями, я ломанулся следом.

— Это не первый мой подвал. – Лорин фонарь освещает железную дверь с надписью «холодильник», стол с раскиданными по нему ножами и довольно крупное, при жизни, тело, с топором застрявшим промеж костей грудной клетки.

— Похоже, что они друг друга перебили.

Девчонка чихает от пыли и поворачиваясь ко мне, светит себе на лицо, говоря утробным голосом:

— Зачем мы сюда залезли? Тут же ничего нет.

— Терпение Малая, это ещё не всё. – направляю фонарь на противоположную стену, освещая стеллажи и стоящие на них коробки.

Несколько упаковок давно просроченного пива, початый ящик водки и коробка грузинского полусладкого, я уже было расстроился, что для меня тут ничего не нашлось, но несколько бутылок виски стояли полкой выше.

— Это оно? – шагнув ближе, Лора вытянула из коробки запылившуюся тёмную бутылку с бело-красным флагом на этикетке.

— Это, тебе должно понравиться больше.

— Специалист по этой дряни?

— Было, но я этим не горжусь.

— Скоро стемнеет, обойдётся без авроры, но ночь будет холодная. Как будем согреваться?

— Знаю я один способ. – улыбаясь, достаю из ящика пару бутылок, всучиваю их девчонке в руки и отправляю её наверх. – Вылезай и оторви там у кого-нибудь с одежды пару лоскутов.

Выбираясь по заваленным ступенькам наружу, Лора спотыкается и падает, едва не разбивая свою ношу.

— Ну ёбана… кажется ботинкам кирдык.

— Вылезай, я сейчас.

Собирая в подобранную с пола сумку найденные на полках консервы, несколько бутылок алкоголя, упаковку баллонов для розжига и пару новых, ещё свёрнутых в рулоны пледов, чихая несколько раз подряд, я выхожу вслед за Лорой на улицу. Увиденная картина вызывает у меня умиление и невольную улыбку.

Озадаченная, хрупкая девчонка, с двумя литровыми бутылками водки в руках, разглядывает торчащие из её рваных ботинок пальцы.

— Порвались, … как я домой-то пойду?

— Есть тут где-то для тебя сменка, но в потёмках будет не найти. – откручиваю с бутылок пробки, обливаю лоскуты, заталкиваю их наполовину в горлышко и щёлкая пьезоэлементом прихваченных баллонов, поджигаю. Лора кривит свои губки, демонстративно зажимая нос пальцами.

— Ну и вонища. Не верю, что кто-то мог это пить по своей воле.

— Ещё как, и с удовольствием. – разбивая витрины ломиком, я зашвыриваю бутылку внутрь и там тут же вспыхивает пламя. – Чего смотришь? Твоя очередь.

Издавая радостный писк, рыжая чертовка аж подпрыгивает на месте, хватает горящую бутылку и размахиваясь кидает в разбитое окно, пламя занимается и там.

Выдавливая пробку внутрь, я протягиваю бутылку Лоре.

— На, пробуй. – недоверчиво принюхиваясь, она облизывает губы, делает глоток и чуть-чуть морщится. - Ну что, это лучше?

Довольно улыбаясь, девчуля утвердительно кивает в ответ. Оставляя Лору с её новой соской, мы с Псом отправляемся искать вчерашний день.

— Давай, дружище, далеко они его не потащили, сожрали где-то тут.

Один ботинок я нашёл почти сразу, расшнуровал и вытряхнул из него ступню бывшего владельца, обнюхав трофей, мой сообразительный пасынок скрылся в темноте и через пару минут притащил этому ботинку пару.

Одобрительно потрепав Пса за ухом, напевая что-то весёлое себе под нос, я вернулся к занимающемуся пламенем Арагви. Стоять рядом становилось даже жарко и огненная, румяная от вина Лора, уже без куртки, пританцовывала на палетах под воображаемую музыку.

Свободный свитер на её теле просвечивался насквозь на фоне пожара и я, как заворожённый, смотрел как восхитительная рыжая чертовка, переминаясь с ноги на ногу, эффектно покачивает бёдрами, изредка прикладываясь к своей полусладкой «дудке».

Подходя ближе, я присел возле её ног, расшнуровал рваную обувь и как Золушке, примерил берцы моего вчерашнего попутчика, на счастье, они пришлись Лоре впору.

Очарованный её красивыми, стройными ножками в моих руках, я уже не пытался сдерживаться и поднимаясь пальцами вверх по икрам, прикладывался к изящным, маленьким лодыжкам губами, на что Лора игриво засмеялась, одёргивая ножку.

— Ну прекрати, щекотно ведь.

Заботливо завязав шнурки на её новых ботинках, я не спешил вставать и приподнимая Лорин свитер, обнял ладонями её подростковую попу, покрывая плоский, подрагивающий животик поцелуями.

Девочке щекотно, она смеётся, инстинктивно сжимается, запуская пальцы мне в волосы. Я же, приспуская её штаны чуть ниже, зарываюсь носом в кудрявое «золотое руно» и вдыхая всей грудью аромат её чистого тела и чуть прикусываю задорно торчащий гребешок губами.

— А-ах… что это ты такое задумал?

— Доверься, тебе должно это понравиться.

Непроизвольно дрожа и нервно хихикая, Лора делает ещё глоток, прекращает зажимать коленки и обнимая ладонью мой затылок, подаёт бёдрами навстречу.

Одуревшими глазами, с неподдельным любопытством и затаённым дыханием, юная бестия наблюдает за тем, как мои губы и язык треплют её рыжую киску за ушком. Не распробовав ещё всей прелести происходящего, Лора бессознательно елозит ей по моему лицу, не позволяя мне прицелиться и ухватить её маленькую бусину губами.

Меня дразнят, явно провоцируя на большее.

Фиксирую эту упругую, вертлявую задницу на месте. Очевидно, что со смазкой у девочки вообще нет проблем и пара моих пальцев легко проникают в её податливое, горячее нутро, а губы хватают наконец Лорин клитор, нежно сжимая его словно в тисках.

В глазах партнёрши удивление и азарт, ополовиненная бутылка вина отправляется на паллет, Лорины пальцы вцепляются мне в загривок оттягивая голову назад, а из груди вырывается первый, несдержанный стон.

— Ты так и будешь делать это пальцами?

Снимая мою рыжую бестию с импровизированного подиума, я вместе с трусами приспускаю до колен штаны, чуть подсаживаясь под её рост, в поисках входа. Стараясь помочь, Лора часто дышит ртом и накручивая задницей, елозит по головке своими мокрыми, рыжими пушистостями. В нетерпении хватаясь за член, она чуть приподнимается на носочках и с тихим стоном, аккуратно надевается на него своей тесной, скользкой вагиной.

— О-ох… ммм!

— Тебе больно? – заботясь о партнёрше, я замираю на пару секунд.

— Да заткнись ты… – девочка смело подаёт назад и за мной, естественно, дело не стало.

Глубокие, почти яростные проникновения, истошное мычание и стоны. Мои пальцы стимулирующие Лорин клитор и зажимающие призывно топорщащиеся соски её маленькой, подростковой груди.

Быстрый оргазм, томные конвульсии и тщетная попытка соскочить.

— Да хватит, прекрати я уже всё, … всё-ё-ё!

Совершенно её не слушая, я продолжал поступательно и часто наполнять партнёршу собой, пока она вновь не занялась стонами.

Едва держась на трясущихся от напряжения ножках, Лора максимально выгнулась, сопровождая всё учащающиеся упругие удары лобка о её поджарые ягодицы всхлипыванием и стонами.

В моменте я почувствовал, что у неё внутри захлюпало, стало как-то свободно и горячо. Затаив на секунду дыхание, партнёрша обмякла в моих руках, мне пришлось её ловить и не успевая вынуть, я излился внутрь. Спермы было ещё и побольше чем с женой лавочника, наполняя её юное лоно, я с упоением вдыхал Лорины волосы, а она, как уснувшая ласка, повисла на моих руках без движения.

Уложив партнёршу на паллет, я натянул обратно штаны на бесчувственную Лорину задницу. Даже в красном свете пылающего Арагви я разглядел, что мой неспешно опадающий причиндал весь в крови.

Равнодушно взирающая на всё это дело Маша, сидела рядом на бочке, делая вид что медитирует.

— Всё ли? – сестра вздыхает с облегчением.

— Я что у неё первый? - задумчиво чешу затылок.

— Первый?! – Маша ехидно хохочет. – Я тебя умоляю, братик! Это же просто месячные, … у неё плотину прорвало.

Ресторан пылал ярким пламенем, моя девочка, заботливо укрытая пледом, спала свернувшись клубком на палетах, а я мечтательно вздыхая пялился на звёздное небо, неспешно потягивая виски прямо из горла. Я был слишком под впечатлением, для того чтобы думать сейчас о том, что на зарево пожара из поселения могут выслать тревожную группу.

«Что делает рыжая пигалица в этих развалинах одна? Почему она не живёт в поселении, а слоняется около? Может быть, Лора мой шанс и она заменит мне девочку, что я давно уже потерял, но продолжаю всюду таскать за собой?»

Эти и множество других вопросов, пчёлами роились в моей голове и случись патрулю выйти на нас прямо сейчас, всего скорее мы были бы схвачены или убиты.

Прохаживаясь где-то у меня за спиной, Маша не прекращала монотонно нудить мне прямо в мозг.

— Тревожная группа уже вышла. Используй спящую, мелкую сучку как приманку, её тут хорошо будет видно, а ты пока найдёшь их стрелка.

— А если их будет больше, чем трое?

— Значит сучка достанется им, а её пятиэтажка – тебе. – заглядывая мне через плечо, сестрица цинично усмехается. – Давай уже, иди – они близко.

Оставлять початую бутылку неплохого виски оппонентам, мне было жаль, но именно она привлекла бы больше внимания, чем спящая на паллетах девчонка и я выставил её на самое видное место.

Обходя упирающуюся в Арагви улицу справа, я укрылся в крайнем подъезде ближайшего к дороге дома, не сомневаясь, что стрелка именно туда они и пошлют. Одного или пару, с винтовкой или с пулемётом – я, разумеется, не знал.

Собственно, план менять уже было поздно и в ожидании гостей, я наблюдал за улицей, сидя в тёмном углу, под лестницей. Противников оказалось четверо, первая двойка как я и думал, вышла на площадь к пожарищу, а вторая, вооружённая ПКМ, отправилась прямиком ко мне.

Как и собирался, я встречал пулемётный расчёт в колясочной, на первом этаже. Несколько раз пырнув первого номера в шею и под руку в бок, я уронил его тело на ступеньки, лицом вниз. Второй номер оказался щуплой, малолетней девчонкой, она тут же бросила короб с патронами на пол и в ужасе зажмурила глаза.

— Ну что ты смотришь, Паша?! Бей в шею или в грудь! – в Машином голосе не было ни жалости, ни сомнений, но мог ли я зарезать ребёнка?

Она не должна была успеть закричать. Связать соплячку надёжно не было времени и стянув за спиной одни только руки, я просто заткнул рот её же шапкой и уложил лицом вниз, рядом с остывающим товарищем.

Первая двойка, тем временем, с нескрываемым удовольствием издевалась над ничего не понимающей, разбуженную Лорой, пускала по кругу мой виски и уже собиралась её изнасиловать.

Ещё пьяная Лора, попыталась убежать босиком, но упала. Двое мужчин подтащили её брыкающееся тело обратно к паллетам. Один из насильников нахлестал девочку ладонями по лицу, порвал на ней свитер, сдёрнув брюки вместе с трусами, заворотил её стройные ноги себе на плечи и смачно харкнул на руку.

— Давненько у меня не было рыжих.

До паллетов было метров пятьдесят по открытой местности и не забудь эта парочка караульный устав, у меня не было бы и шанса добежать живым. Но какое там, алкоголь и полуголая, пьяная красотка, сорвали мужчинам крышу и напрочь лишили бдительности. Даже не спросив у девочки одна ли она тут, они побросали оружие, озаботившись лишь тем, кто из них будет у Лоры первым.

Подраненный бок болел, мешая мне бежать быстро. Лора пока продолжала брыкаться и царапаться, но силы были явно не равны. Ещё пару раз крепко приложив девчонку по лицу, мерзавец отыскал членом её ещё мокрую, пушистую промежность и грубо ей вставил.

— И-и-ха! Мокрая сучка!

Я не успел буквально на пару секунд, падонок вошёл в Лору по самые яйца, а мой нож по рукоять ему в бок. Далее серия быстрых ударов под рёбра и в шею, с растерянными глазами и надроченным членом в руках, подельник смотрел как я режу его товарища словно свинью, не в силах двинуться с места.

Кровь пролилась Лоре на грудь и лицо, я выдернул из неё эту захлёбывающуюся тварь и поставил на колени. Перепачканная кровью насильника, огненная фурия, выхватила нож из ножен на его груди и одним решительным движением отмахнула ему достоинство.

Когда тело первого, грузной тушей повалилось на бок, второй уже очухался и ломанулся было за стоящим у паллета оружием, но мой нож снова был быстрее.

Разгорячённая, вся перепачканная чужой кровью, рыжая валькирия, негодовала, с ножом в одной руке и отрезанным членом в другой.

— Я была приманкой что ли?!

— Успокойся, у меня не было времени решать.

— А быстрее бежать ты не мог?! Он засунул в меня это! – разозлённая Лора отшвырнула отрезанный довесок в сторону.

— Смотри как бесится, наверное, нужно было дать ей хорошенько потрахаться с этой парочкой, а потом уже спасать. – разглядывая завалившийся на бок хуй покойника, Маша пожала плечами. – Ну, такой себе, я видала и поинтереснее.

— Одевайся, нам нужно валить.

— Я вся в этом дерьме… – растирая липкую, красную жижу по своим маленьким холмикам, животу и рыжим кудрям внизу, трясущаяся от омерзения Лора, кутается в обрывки своего свитера.

— Тише-тише, всё закончилось. – Подвожу девочку к бочке и черпая ладонями воду, начинаю смывать кровь с её дрожащего тела. - Ты ведь сможешь идти? Если нет - я тебя понесу.

— Н-не-надо, я смогу, смогу. – завязав порванный свитер узлом, я помог Лоре надеть куртку, прибрал свой виски в сумку и прихватив карабин одного из убитых мерзавцев, повёл девочку за собой.

В колясочной первого этажа соплячки не оказалось, мне не чем было связать ей ноги и видимо она как-то изловчилась подняться и убежать с руками за спиной.

— Чёрт, ушла. Теперь они будут знать кто и сколько. Напрямую к тебе идти нельзя, придётся покружить дворами и пожертвовать перцем. – сняв затвор с ПКМ, я размахнулся и зашвырнул его во двор.

— Зачем? – Успокаиваясь, Лора гладила Пса, сидя на корточках.

— Зачем дворами или зачем жертвовать перцем? – рассыпая следом за нами прихваченный на складе чёрный молотый перец, я улыбнулся и подмигнул приунывшей было девчонке. – Собаки не возьмут такой след.

Утро, как ни странно обещало быть солнечным, петляя незнакомыми кварталами, мы обошли вышки стороной и как раз на рассвете проходили мимо Чернопольска, когда из открывшихся ворот выбежало человек десять вооружённых поселенцев с собаками.

— Хм, ещё только выдвигаются? Я думал они будут порасторопнее. Ну что, веди тогда в гости, королева пятиэтажки.

Уставившись в проём высаженного на улицу окна, Лора всё провожала взглядом удаляющуюся колонну и казалось, меня не слушала.

— А он что тут вообще забыл...

— Кто?

— Даня, мой брат.

— Странное дело, он там, а ты тут. Что же вас развело?

— Ну-ка, ну-ка, даже интересно стало. Что-то мне эта история напоминает, братик. – оживившаяся Машка выглянула из-за моей спины в окно. Спроси какой из них? Он красавчик или нет?

— Замолчи, так спокойно было без тебя. – хотя я и шептал сквозь зубы, Лора всё равно услышала.

— С кем ты там всё время разговариваешь?

— С одной злобной, малолетней Гарпией.

Лора облизнула разбитую губу.

— Не познакомишь нас?

— Не получится, она давно уже не живая.

— Мы с ней не подружки, если что. – сестрица, естественно, была в своём репертуаре.

***

Заходя в уже знакомый подъезд, я увидел свой рюкзак и оружие, это прекрасно меня успокоило и даже заметно подняло настроение.

— Сейчас наставим растяжек, поедим чем бог послал и спать.

— Надеюсь мой супчик никто там не сожрал? – новые Лорины ботинки застучали каблуками по ступенькам наверх.

Сваренная ещё днём похлёбка, естественно, давно остыла и превратилась в желе, которое, с голодухи, мне показалось не просто съедобным, но даже вкусным.

Нас искали и разводить сейчас костёр, было не лучшей идеей. Подкрепившись нашим нехитрым варевом, я раскрыл свою сумку со снадобьями и обработал экстрактом ромашки разбитую Лорину губу. Ближний бой и наш марш по дворам Чернопольска, ослабили повязку на моей ране и мне также требовалось её участие. Кровотечение, на счастье, не открылось. Заголившись по пояс, я размотал бинт и завернул руки за голову.

— Замотай поплотнее, чтобы не сползала.

Перебинтовав, как и было прошено потуже, притихшая девчонка сидела рядом и с каким-то неподдельным восхищением, водила ладонями по моей голой груди и плечам.

— Ты чего, Малая? – волнующие прикосновения её маленьких рук были очень приятны и повернувшись к Лоре лицом, я обнял ладонью её щёку.

— Меня всегда просто брали, не спрашивая и не снимая одежды. Это ничего что я тебя трогаю?

— Трогай конечно, если тебе нравится. – Пытливые Лорины пальчики скользнули по рукам, вниз по спине и обняли ягодицы. Я развязал узел её порванного свитера и прижимаясь к юному телу, поцеловал в шею и щёку. Её рубиновые губки охотно и с придыханием встретили мои, Лора положила руки мне на плечи, царапая острыми сосками по моей груди.

Нежные поцелуи распаляли нашу страсть, и я уже было собирался завалить девочку на импровизированную лежанку у стены, но Лора меня остановила.

Мило улыбаясь, она положила руку мне на грудь, отрицательно качая головой.

— Не надо, мы сейчас всё тут перепачкаем.

Но расстроиться я не успел, ведь эти слова не были отказом, в следующий миг, рыжая фурия опустилась на колени и глядя прямо в глаза расстегнула мне брюки.

Мой член был абсолютно готов и выпрыгнул ей на встречу, как только его освободили. Было очевидно, что девчонку не учили играть с «едой». Меня не облизывали и не особенно то и долго дрочили. Лора взяла сразу и глубоко, ловко пропуская мой немаленький довесок в глотку, она моментально отрегулировала дыхание, и он уже легко заскользил внутри. Это блаженство казалось мне восхитительным и в то же время я испытывал жесточайший диссонанс.

«Чёрт, да кто мог научить девчонку такому в её то нежном возрасте?!»

Сосредоточенная на задаче, Лора старательно качала головой, впиваясь коготками мне в задницу. Девочка размеренно сопела, её ушки и щёчки раскраснелись, по подбородку, прямо на грудь стекала вязкая слюна.

Клянусь, ни один смертный не смог бы долго выносить такую пытку и через пару-тройку минут мой «поезд приехал на станцию». Как ни удивительно, но девочка не подавилась и даже не сбила дыхание. Аккуратно собрав всё добытое во рту, Лора, без лишней рефлексии, это просто проглотила, поднялась на ноги и скромно улыбаясь посмотрела мне в глаза.

— Так хорошо?

У меня нет слов, и я молча, утвердительно киваю в ответ.

— М-да, стесняюсь предположить в каком возрасте маленькая сучка приобрела эти навыки. – сидящая на подоконнике по-татарски Машка, ухмыляясь одобрительно качает головой, признавая неоспоримое мастерство соперницы.

Порядком измотанные, но сытые и счастливые, несмотря на заглядывающий в пустой оконный проём, ярко жёлтый солнечный диск, мы в обнимку завалились на лежанку из веток и нашего барахла.

— Я его боюсь – прижимаясь к моей груди шепчет Лора.

— Кого? – на благостной эйфории я пока ещё слабо соображаю.

— Даню, моего брата. Я давно не видела его за стенами. Походу у меня проблемы.

Глава 4

Открыв глаза, я оглядывала помещение и через какое-то время подняла голову. Сзади ко мне прижимался мужчина, а мой правый бок затёк настолько, что я боялась пошевелиться, чтобы не издать каких-нибудь лишних звуков. Помимо боли в затёкшем теле, я испытывала ещё одно, доселе незнакомое мне чувство. Вероятно, это был стыд. Конечно, я видела пьяниц в Чернопольске, которые обоссывались, могли спать на улице… сейчас я чувствовала себя одной из таких. Во рту на выдохе появлялся совершенно отвратительный привкус, голова гудела. Одновременно хотелось пить, в туалет, и спать дальше. Если бы не срочные позывы, казалось, просто заснуть - идеальное решение проблем с больной головой.

Стараясь не шуметь, я поднялась на ноги, щурясь, потирая лицо, и пошатываясь, вышла из квартиры и спустилась на этаж ниже, спустила штаны, присев на корточки в углу около балкона. Удовлетворённо выдохнув, я держала голову руками - мир немного крутился вокруг, а пульс отчаянно бился в ушах. Горестно, я думала о том, какой же задницей оказался вчерашний день.

Годы подготовки к самостоятельной жизни, несколько месяцев отшельничества… всё ради того, чтобы нажраться в сопли с незнакомцем, переспать с ним и выдать своё местоположение всему городу спалив никому ненужное здание? Ну да… ещё перебить патруль, конечно же. Гениально, просто гениально…

Закончив журчать, я какое-то время стояла у окна, полной грудью вдыхая свежий воздух со слабым привкусом угля. Нужно было валить, и валить как можно скорее. Мне не хотелось думать, что со мной сделает патруль если застанет здесь… двух голубков в объятиях. Но я думала о том, что сделает Даня. А он сделает. Вероятно, я первым же рейсом отправлюсь в какой-нибудь подвал чтобы посидеть в нём пару месяцев.

А раз он сам выперся наружу, значит точно знает, что я где-то здесь. Это значит, что теперь тут нигде не безопасно.

Поднимаясь наверх, я примерно прикидывала куда можно спрятать остатки припасов, что взять с собой, а что без сожаления бросить. Да и день дурацкий - сегодня вполне может быть Аврора. И далеко от города я не уйду. Можно перепрятать вещи и перебежать в соседний дом - там есть один довольно неплохой чердак, где можно было бы укрыться и от поискового отряда, и от сияния. Только вот…

— Ну ёбана… — вырвался из груди стон, когда мой взгляд упал на беззаботно спящего Пашу и пса, который устроился в углу и замахал хвостом. Я о них даже успела забыть на какое-то время. — Вставай.

— А? — Мужчина приоткрыл глаза, сощурившись, — зачем?

— Ты забыл, а? — Я склонилась над его искренне не понимающем ни черта лицом. — Меня ищут. То есть нас…

— Зачем? — Повторил Паша.

— Медаль тебе может дать? — Я пожала плечами. — Тебя - точно убьют. Скорее всего, повесят на какой-нибудь из столбов у ворот. А меня… для начала запрут. После того что ты тут вчера устроил…

— Погоди, — он сел и выставил вперёд руки, — я устроил? Ты же сама не против была погреться!

— Просто, сука, разводи костёр, в следующий раз. — Прошипела я.

Сама не знаю, зачем так злилась… наверное, отчасти потому, что большая часть вечера и ночи совершенно выпали из памяти. Нет, разумеется, я помнила некоторые, особенно яркие моменты, но всё остальное смазалось в неубедительную кашу. В основном, мне просто было обидно, что придётся уходить с насиженного места, к которому я так привыкла.

Едва заметно прихрамывая, я присела на пол возле ящика со своим барахлом, и принялась сортировать вещи - что взять, что перепрятать, что оставить тут. Я думала о том, что ящик можно задвинуть обратно на чердак, припрятать там его в дальнем углу и скинуть вниз лестницу. Тогда может никто туда и не сунется и через пару недель или месяц, я смогу снова сюда вернуться и жить себе как ни в чём не бывало? Интересно только, подпустят ли меня к городу, после такой резни…

Паша тем временем, остался сидеть, глядя куда-то в пустой дверной проём. Его губы чуть шевелились. Контуженный, подумала я, разбирая вещи.

Пока он приходил в себя и боролся, по всей видимости с головной болью, я успела слазить на чердак чтобы припрятать ящик, набила рюкзак всем необходимым и спихнула с балкона лестницу, которую использовала для того, чтобы взбираться под крышу. Раз её здесь не будет, то вероятность что кто-то решит залезть на чердак без неё - крайне мала.

— Твоя "гарпия"… — начала я, встав в дверном проёме, выковыривая кончиком ножа из-под ногтей засохшую кровь, прислонившись плечом к стене, а Паша смотрел в окно, поглаживая пса. — Ты сказал, что она не живая?

Он на мгновение перевёл взгляд на меня, потом на дальний угол комнаты, а потом снова уставился в окно - мы ждали не то патруль, не то поисковый отряд с Даней во главе, но на улицах было пусто. Да и толкового плана у нас не было… разве что дождаться темноты да свалить в соседний дом, укрывшись на чердаке. Патронов было немного, и шансы у нас были только в том случае, если его отряд хорошенько так разделился, чтобы успеть за день прочесать окрестности. Да и то, на шум сбегутся все остальные… дело гиблое.

— Ага. Уже давненько. — Изрёк он, глядя перед собой. — А тебе что за дело?

— Просто интересно. — Я пожала плечами. — Нечасто встречаешь людей с галлюцинациями.

— Она не… — Паша замялся. — Не знаю, что она такое. Но не надо её так называть.

— Ладно-ладно… на кого она хоть похожа?

— На тебя… самую малость. — Он бросил на меня быстрый взгляд. — Ну а вообще, это моя сестра. Машка.

— Машка. — Повторила я. — И как, она сейчас в этой комнате?

Он на какое-то время замолчал, и я даже решила что он просто потерял интерес к этому разговору. Закончив с ногтями, я вернула нож в ножны на поясе, и закинула на спину рюкзак, который солидно прибавил в весе, после того как я переложила в него часть припасов.

— Да. Она почти всегда где-то рядом. — Задумчиво изрёк Паша. — Пытается вызвать у меня чувство вины…

— И в чём ты провинился?

Я присела на корточки, прислонившись рюкзаком к стене. На улице всё ещё было довольно светло, спешить было особо некуда. Лишняя возня на улицах могла бы только привлечь нежелательное внимание.

— Не уследил. — Коротко ответил он. — До того как я сюда добрался, со мной был один тип. Ты, кстати, в его ботинках.

— Маленькие ножки… — не особо удивляясь резкой смене темы, я оглядела свои ноги. Не фонтан, но лучше, чем было.

— Да он сам в целом был сопляк тот ещё. Отдал концы там, где мы вчера с тобой, это…

— Прекрасно. — Я закатила глаза. Мы распивали спиртное и трахались буквально там, где отдал богам душу предыдущий владелец моей обуви. Если бы не чувство стыда, я бы отпустила ещё несколько колкостей в его адрес, но решила промолчать.

— В общем, я что его вспомнил. Он рассказывал про одно место на юге. Якобы там Аврора не такая злая, потому что ближе к экватору. И там тоже есть поселения, он рассказывал мне про одно, с названием таким… Ковчег что-ли? В общем там…

— Бла-бла, рай, девственницы и бананы на ёлках растут. Знаешь сколько я там таких историй слышала? — Я ткнула пальцем в окно, указывая на мрачные городские стены. — То и дело, кто-то приходит в город и начинает размазывать сопли о том, как же на юге круто и вообще всем нам нужно идти туда. Только вот обратно никто не вернулся.

— Так может это хороший знак? — Паша ухмыльнулся и склонив голову, вгляделся мне в глаза. — Ты бы пошла со мной?

Я только развела руками. Здесь, вокруг Чернопольска меня почти ничего не держало, когда мы с Даней солидно отдалились друг от друга, я думала последовать примеру случайных странников и отправиться на юг, но была уверена что в одиночку туда я ни за что не доберусь. Когда-то, Алевтина рассказывала о том, что в такие небылицы лучше вообще не верить. Кто знает? Быть может, мы вообще последние люди на земле, а всё что говорят - просто злая шутка?

— Не знаю. — Честно ответила я, — я даже не думала об этом. Всё станет по-другому…

— Ага. Оно всегда становится по-другому. Просто ты пока с этим не сталкивалась.

— Что это вообще должно значить?

— Я к тому, что ты маленькая, глупая. Болтаешься тут возле стен, корчишь из себя чёрт знает что… но остального мира ты не видела, понимаешь? Свалить из поселения - много ума не надо. Протянуть… сколько ты тут в этих развалинах сидишь - тоже. А я тебе предлагаю…

— Иди-ка ты нахуй с такими предложениями? — Во мне что-то закипало. В один миг, я почувствовала себя рядом с Даней, который снисходительно похлопав меня по плечу, предложил не расстраиваться, что меня не взяли в патруль, и заняться вышивкой. Я сжала кулаки и отвернулась. — Я давно не ребёнок и понимаю, что тут и как.

— Да ты не кипятись, я не со зла. — Паша поднял руки в примирительном жесте. — Звучит может неприятно и грубо, но я это всё к тому, что нечего тебе тут своё время переводить на дерьмо. Если есть самый ничтожный шанс на то, что где-то там, есть настоящий рай - надо попробовать его найти, поняла?

— А с чего ты так уверен, что он реально есть?

— Показания немногочисленных свидетелей. Свидетеля.

— Очень надёжно. — Съязвила я. — Ещё раз скажешь мне такое, сделаю с тобой то же, что и с тем, вчера.

— Не скажу. — Пообещал он, и добавил, обратившись куда-то в угол комнаты, — вот же зараза.

Когда заходящее солнце едва коснулось крыш, Паша засуетился. Присев у подоконника, он во что-то целился, но палец на курке не держал.

— Что там? — Громко прошептала я.

— Кажется твой? — Он поманил меня рукой, и я осторожно подошла к окну, посмотрев вниз.

Да, внизу стоял Даня, в компании двух человек - парня и девушки. Они были неплохо вооружены, но похоже, уже готовились возвращаться обратно в город. Вероятно, остальная группа уже ушла, забрав собак с собой. Мой брат оглядывал окна нашей пятиэтажки, и на что-то указал в подъезде.

— Шлёпнуть его отсюда? — Прошептал Паша, а я замотала головой. Если честно, я вообще не хотела никого "шлёпать". Я просто хотела переждать сегодняшнюю ночь и обосноваться где-нибудь в другом месте, подальше от моего скомпрометированного жилища. Хоть и позиция была такая удобная…

— Не надо. — Попросила я, тронув пальцами холодную сталь автомата, опуская ствол вниз. — Видишь, они и так уже уходят.

— Хрена лысого они уходят…

— А что?

— Кажется спалили мою систему безопасности. — Он выдохнул, глядя как троица заходит в наш подъезд. — Вот этого мне хотелось бы избежать. Не люблю, когда жара начинается в таких узких помещениях.

У меня задрожали коленки. Да, я могла месяцами питаться мхом и дождевыми червями, спать под открытым небом, зарываться в землю при необходимости. Но когда дело доходило до открытого боестолкновения… меня учили падать в траву и лежать так тихо, как это возможно. Желательно, уползая подальше от возможной угрозы. Я посмотрела на свои дрожащие руки. Жары сейчас совершенно точно мне не хотелось.

— Я ему нужна, меня не тронут, а тебя… надо валить, на втором этаже есть выход на крышу пристройки, с неё можно спрыгнуть вниз. — Судорожно предложила я.

Где-то вдалеке жалобно звякнула отлетающая предохранительная чека, за которой последовал… нет, даже не гром среди ясного неба. Ощущение было такое, будто земная кора лопнула как перезревший фрукт и из-под земли полезли все черти из преисподней. Схватив одежду, Паша вытолкнул меня из дверного проёма, и сам бросился в него, а я лишь беспомощно прижалась к стене, сжимая в руках ставший совершенно бесполезным арбалет. Треск стрельбы был невыносимо-громким. В комнату вползало облако пыли и приглушённые вопли на лестничной клетке.

Уронив на пол своё единственное оружие, я закрыла уши руками и стало будто спокойнее, пока Паша грубо не ткнул меня в плечо, предлагая взяться за его ремень, что я и сделала.

— Ты в норме? — Спросил он, и не дожидаясь ответа пустил короткую очередь в пошатывающуюся в облаке пыли тень, что истекала кровью, судорожно прижимая руки к шее.

— Нам лучше… лучше на другую лестницу! — Я дёрнула его за рукав, не уверенная что он меня вообще услышал и закашлялась.

Мы быстро шли по пустующему коридору, минуя беззубые провалы проёмов и осыпающегося кирпича. Паша своей позой и действиями был ближе к взведённой пружине чем к человеку - прильнув к прицелу, на полусогнутых ногах он продолжал судорожно сканировать помещение на предмет какого-либо движения. Я же осторожно семенила следом, борясь с оглушительным звоном в ушах, разрывающим голову на части. Я была уверена, что все капилляры в моих глазах полопались. Сквозь звон я слышала Пашу:

— Да в рот ебать этот рюкзак!.. План?! План - валить всех, кого увижу. Не-не-не… никто тут не останется.

У выхода на лестницу мы лоб в лоб столкнулись со второй группой прямо в проходе. Дистанция была минимальная и оружие у этих ребят длинноствольное, не давая друг другу прицелиться, они, сбитые с толку внезапным столкновением начали беспорядочно стрелять по стенам. Несколько секунд сумбур продолжался, пока Паша не ударил первого из них ножом в грудь и выталкивая уже захлёбывающееся тело на лестницу, уронил его на второго. Я отпустила Пашин ремень, отпрянув обратно в коридор растерянно пялясь на то, как все трое катятся по ступенькам вниз.

— НА ПОЛ! — Закричал Паша, когда щуплый мужчина из патруля, чьё лицо мне даже показалось знакомым на какой-то момент, придавленный телом напарника, судорожно нажал на курок. Пули полетели в мою сторону отбивая со стен штукатурку, а я закрыв голову руками, упала в пыль, отползая за стену. Паша, извернувшись настиг неудачливого стрелка, несколько раз ударив его ножом в шею.

Кажется, за стеной закончились патроны, возня постепенно стихла, и Паша появился передо мной через полминуты.

— Жива? — Не дожидаясь ответа, он бегло осмотрел меня, заглянув в глаза и бодро хлопнул по плечу. - Вставай, их ещё минимум шестеро, надо валить.

Когда мы миновали лестничную клетку и спускались вниз, я в некотором оцепенении смотрела на лежащие вокруг тела, то и дело перешагивая их, сжимая Пашин ремень дрожащей рукой. Страха не было, да и осознание ужаса происходящего как-то отступило, все чувства вытеснил монотонный звон в ушах, не дающий сосредоточиться на чём-то кроме него.

Немногочисленные минуты тишины подошли к концу, когда мы почти достигли первого этажа - тут нас встретило ядро группы Дани. Самого его я не видела, но едва ли хорошей идеей было попытаться его поприветствовать. Присутствующие на лестничной клетке люди заметно выделялись своей экипировкой от обычных патрульных, которых я видела каждое утро. Эти выглядели слишком уж элитно, отчего моё сердце замирало, судорожно сжавшись в груди.

Попытавшись было пятиться назад, в какую-нибудь из квартир, в надежде что там будет пусто, и получится просто вывалиться на обратную сторону дома, кажется, у Паши сдали нервы, и он сделал несколько довольно удачных выстрелов, но где-то возле входа в квартиру, по грязному бетону, со звоном прокатилась граната.

Многократно усиленный помещением маленькой комнаты хлопок скорее всего добил то, что оставалось от моих барабанных перепонок, но даже сквозь него я слышала, как Даня орал "НЕ СТРЕЛЯТЬ"!!! Пуля прошила мне бедро, и на подкосившихся ногах я сделала несколько шагов в сторону балкона, где полетела вниз головой в кусты, и обломки кирпичей. Кажется, Паша начал поливать свинцом окна в ответ, но в полуобморочном состоянии я понимала, что это бессмысленно - скорее всего они уже спустились на первый этаж и вот-вот полезут из окон прямо на меня. Я хотела сказать ему об этом и поняла, что не дышала уже с минуту - падение на спину выбило из моей груди весь воздух, и я судорожно открывала рот в тщетных попытках вдохнуть.

— Ты как? — Надо мной появилась его взволнованная, бледная физиономия. — Идти можешь?

Не дожидаясь моего ответа, он сбросил с моих плеч лямки рюкзака и одним движением поставил на ноги. Я закричала от резкой боли и едва не упала на колени, но Паша меня подхватил, и мы кое-как побрели через улицу.

— Туда… — я указала пальцем на первый подъезд в доме. — Там… наверх надо.

Окружающий мир превратился в какую-то мутную серую кашу, в которой происходили какие-то события, звуки. Я будто оказалась на дне пустого колодца, а всё что происходило вокруг, видела в небольшом круглом пятне света, где-то очень далеко. Звуки Пашиного голоса доходили с большой задержкой, эхом взрываясь внутри головы, а левая нога горела, была влажной. Я подумала, что теряю кровь, и очень много, утыкаясь в плечо мужчины, что взял меня на руки. Он продолжал говорить что-то, шумно поднимаясь по лестнице, и… ему кто-то отвечал. В полусне я подумала, что это я отвечаю, но голос звучал как-то по-другому, хоть и слов разобрать я не могла.

— Теперь… я тоже контуженная… походу. — Со смешком прошептала я ему на ухо, но ответа не услышала. В голове и теле появилась приятная лёгкость и я была совершенно точно уверена, что улыбаюсь как дура в этот момент. Если умирать так приятно, то я вовсе не против.

***

Я открыла глаза. Комната вокруг меня немного кружилась и дрожала, скорее напоминая галлюцинацию, чем реальное место. Я сидела прислонившись спиной к стене, глядя на свои голые ноги, в странной позе застывшие на полу. Левое бедро было перемотано бинтом и какими-то тряпками. Я примерно понимала, что нахожусь на чердаке соседнего дома, почему-то у самого выхода на крышу. С улицы доносился знакомый треск и воздух стал фиолетовым. В мою голову ткнулось что-то тяжёлое и холодное.

— За дополнительную дырку извини. Вроде всем объяснил, что валить надо только вояку, но что поделаешь, реакция. Пусть будет тебе наказанием за украденную игрушку. — Голос сильно шепелявил, и я узнала его с первого слова. Он приставил к моей голове арбалет. Я подняла взгляд, оглядев его самодовольную рожу. Он смотрел на меня, улыбаясь. Один глаз был затянут белёсой плёнкой, а второй выглядел достаточно ясным.

— О, я тебя не заметила даже. — Слабо улыбнулась я.

— Смешно. — Бросил он, опустив арбалет. Повертев в руках, он швырнул его в темноту чердака. — Я скучал по тебе, все эти месяцы. Надеялся, что ты хоть зайдёшь… потом решил, что тебя вообще уже нет в городе.

— И тут бу-у-ум… пожар! — Продолжила я, полушёпотом.

— Ага. Как только мне сказали про рыжую девчонку, я тут же бросился тебя искать. — Даня присел рядом со мной на корточки. На нём был плащ чёрного цвета, разгрузка, пояс с ножом и кобурой.

— Модная у тебя одёжка… — я ткнула окровавленным пальцем его в грудь. — Выгодно, наверное, быть сторожевым псом у капитана?

— Не то слово. — Он ухмыльнулся, взяв мою руку в свои. — Но я не стал бы себя так называть. Объективно. Я сейчас занимаюсь только охраной, и ты моя личная инициатива. Плюс, надо было найти говноеда, который завалил пару человек у ворот. Он раненый ушёл…

— Мне кажется, что вы обосрались… была пара человек, а теперь сколько? Десяток? Но да, я его подлатала тогда.

— Умница. А теперь он точно не жилец. Нельзя просто так зайти в город и начать вырезать людей.

— Уверена, что у него были веские причины.

— Может быть. — Даня отпустил руку и убрал волосы с моего лба.

— И что теперь? Потащите меня обратно, поселите с Алей, и мы будем жить как два инкубатора? — Спросила я. — Ты же знаешь, я скорее в окно выйду, чем буду так жить.

Брат какое-то время молчал, поглаживая меня по волосам и снисходительно улыбаясь. Улыбка вообще ни на секунду не сходила с его лица. Забавно, что он так адаптировался к отсутствию ряда зубов, что научился улыбаться вовсе не демонстрируя их.

— Нет. Я подумал, что ты стала сильнее… и может было бы больше смысла взять тебя в разведку или поиск. Не всем же рожать, правильно?

— Капитан явно решит иначе, ты это сам знаешь прекрасно. И тебя даже не спросит. — Я поморщилась от боли, попытавшись пошевелить ногой.

— Слово капитана - закон. Но всё же лучше там, чем побираться здесь, на руинах? Спать в холоде, на камнях… я не хочу для тебя такой участи, правда.

— А давай я сама буду решать?

— Нет. — Даня поднялся. — Твои решения не приводят ни к чему хорошему и вредят всем, тебе в том числе. Что вы вообще вчера устроили?

— Вечеринку?

— И перебили столько людей!

— Нечего было в меня совать всякое…

— Не хрен ноги расставлять где попало. — Парировал он и примирительно поднял руки. — Ладно, я тебя понял. Нам тут всё равно до утра торчать, и ругаться я с тобой не намерен всю ночь. Я тебе просто расскажу, как всё будет. Утром, мы тебя упакуем и доставим в город. К капитану тебе в таком виде нельзя, полежишь в больничке. А потом решим, что с тобой делать. Вы нам и так нехватку людей устроили, так что будешь отрабатывать как прикажут. Тем более, что ты стоишь всех тех, кто там сейчас остался лежать…

— А ты это ловко придумал. — Деланно восхитилась я, — уже прям бегу-бегу к вашему злоебучему капитану-хуесосу.

— Ха. Ха. — Даня склонился надо мной, отвесив мне звонкую пощёчину, от которой я даже не стала уклоняться. Левая часть лица вспыхнула. — Твоего нового друга мы можем взять с собой, или завалить прямо тут. Что думаешь?

— Пашу?.. — я впервые за всё время огляделась, но никого не увидела.

— Не, его тут нет. Он сейчас вырубленный валяется этажом ниже. — Он указал пальцем на пол. — Подлатал тебя и побежал вниз. Ну и добегался. И сейчас мы будем думать. Я склоняюсь к тому, чтобы прострелить ему оба колена и оставить полежать на крыше. Что думаешь?

— Думаю, что вы ебанутые наглухо дегенераты. — Выплюнула я, за что получила очередную пощёчину. Эта была уже более увесистой.

— Да ладно тебе! — Даня с улыбкой развёл руками, — сама же приходила посмотреть на клетки. Особенно когда туда Алю с тремя мужиками посадили.

— Я мелкая была и не понимала, что там вообще происходило. В любом случае, сейчас я бы каждого из организаторов этой херни, лично зарезала бы.

— Сейчас так никто и не делает уже. Но звучало очень и очень грозно, если что, возьми себе на вооружение.

— Пошёл ты.

— Пойду проверю как там дела внизу. А ты… — он оглянулся через плечо, — никуда не уходи.

Разумеется, уйти я попыталась. Встать просто с волевым усилием я не могла - ногу простреливала резкая боль, и шея со спиной начали ныть, после падения со второго этажа. Я беспомощно оглядывала чердак, но в спальном месте что я тут себе организовала не было ничего кроме пары бутылок воды. Даже мой нож пропал. Ползти? Куда? На улице Аврора, обратно в подъезд… переломаю себе все кости на лестнице. Тяжело вздохнув, я приняла решение просто смириться и ждать утра, со слабой надеждой на то, что оказавшись в городе, я снова смогу сбежать. Возможностей для этого там так-то полно, только теперь их лично у меня станет меньше, после всего этого…

И я никак не могла перестать забывать про Пашу - внизу началась какая-то возня. До меня донёсся сдавленный крик, несколько глухих ударов, звук падения и ломающихся веток.

"Он что - кого-то из окна выкинул?"

Я с интересом завертела головой, но из моего угла практически ничего не было видно. На всякий случай, кусая губы, я начала отползать в сторону выхода на крышу - если тут начнёт что-то происходить, мне не хотелось, чтобы меня случайно зацепило. Когда до выхода оставалось около метра, я остановилась, подогнув под себя здоровую ногу - от многочисленных царапин кожу щипало.

— Я с вас хуею просто, господа. Ну каким же ебанутым… господи. Вот зачем усугублять своё положение? — Из темноты, подталкивая Пашу автоматом в затылок, появился Даня. Паша шёл с поднятыми руками, но лицо его оставалось спокойным. — Если бы моя сестричка взмолилась, встала бы на колени и попросила бы меня как следует - я может даже просто позволил бы тебе уйти. Придумали бы байку, что ты завидев нас, роняя кал свалил в закат… но нет.

Подняв пятерню, я поприветствовала Пашу. Тот кивнул. Вид, наверное, у меня был жалкий. Полуголая, в крови, в пыли и грязи, в царапинах от веток… он-то держался молодцом.

— Ну убил ты ещё двоих… чего ты добился-то?

— А ты чего так расстроился?

— Да заткнись ты нахуй. — Даня ткнул ему в затылок чуть сильнее. — Это одни из наших лучших людей были. А мне теперь за них отчитываться придётся.

— Да говно у тебя люди. — Паша пожал плечами. — Если я, с похмелья, с ранением, им обоим глотки вскрыл и отправил на встречу с гравитацией, меньше чем за тридцать секунд… это же дети. На кой вы их вообще за стены выпускаете? Пусть уроки бы учили…

— Я тебе сейчас башку прострелю.

— Да стреляй. Хотел бы - уже прострелил бы.

Я с любопытством оглядывала двух мужчин снизу вверх. Даню, Паша похоже бесил порядком, у того аж подбородок задрожал и щёки покраснели - в таком состоянии я видела его впервые в жизни, и картина даже казалась комичной. Спрашивая себя, я не понимала, как я хотела бы, чтобы вся эта ситуация решилась. Несмотря ни на что, я не желала смерти ни тому, ни другому. Едва ли это понимал Паша, но объяснить ничего ему я не успела.

Когда Даня в очередной раз ткнул его автоматом, Паша так резко дёрнулся, что выбил его из рук, и сцепившись, они оба выпали на улицу. Бросившись вперед, я попыталась зацепить автомат, упавший в метре от меня, но адреналин в моём организме похоже иссяк, и сил ползти и бороться с болью у меня не осталось, и я просто осталась лежать на бетонном полу.

В борьбе, инициативу они перехватывали поочерёдно. Когда Аврора начала действовать на обоих, Даня, вцепившись в меня взглядом направился в мою сторону, а Паша в это время держал его за шею сзади, но хватка становилась всё более слабой, пока его руки не опустились вовсе и он упал на колени и застыл.

Даня же, тяжело дыша бросился ко мне. Одним движением руки он перевернул меня на спину, стянул с меня трусы и навалился сверху, раздвигая мои ноги. Я чувствовала, как головка его члена тыкается мне в промежность и закусив губу, чуть приподняла таз, чтобы облегчить ему задачу. Совсем сухой я не была, и он радостно скользнул внутрь, конвульсивно задвигавшись. Я же, склонила голову вправо, глядя на Пашу.

Стоя на коленях, он опустил голову, будто пытался разглядеть что-то в своих ладонях. Рядом с ним, переливаясь в фиолетовых лучах Авроры из воздуха возникло нечто. Я не до конца понимала, что я вижу, щурилась, напрягала глаза, но не могла разобрать ничего, кроме синеватого пятна. Вытащив руки из-за спины, я обняла брата, нащупав пояс, осторожно достала нож из его ножен. В таком состоянии он едва ли следил за тем, что происходит вокруг, что играло мне на руку. Громко всхлипнув, я погрузила лезвие в его плоть. Оно вошло под рёбра, под прямым углом. С силой сдавив рукоятку, я одним движением вогнала его до самого основания.

Даня захрипел, в его груди появился странный булькающий звук, но двигаться он не перестал. На живот мне полилась горячая кровь, пропитывая остатки моей одежды, растекаясь чёрным пятном под нашими телами. Он продолжал двигаться, но движения становились менее размашистыми и через несколько минут он затих и обмяк, придавив меня к полу ещё сильнее. Я тяжело дышала, пытаясь спихнуть с себя тело брата. Его опавший член выскользнул из меня, увлекая за собой горячую струйку.

С громкими вздохами и кряхтеньем, я кое-как выползла из-под тела, упёршись спиной в стену. Данина голова лежала на моих голых бёдрах. Я взъерошила его волосы и прикрыла ему глаза. На моих глазах навернулись горячие слёзы.

Паша не шевелился. Я хотела было его позвать, но смогла только что-то просипеть и из-за треска он едва ли услышал бы меня, даже если бы был в сознании. Странно, он уже должен был пытаться вырезать себе глаза как минимум или хотя бы попытаться сброситься вниз, но кажется, непонятная синяя сущность, находившаяся рядом, каким-то образом нивелировала эффект Авроры.

Потерев глаза, я снова попыталась вглядеться в эту странную иллюзию, очертаниями похожую на девушку в купальнике. Я не была уверена в том, что вижу и возможно сама уже начинала галлюцинировать из-за обильной кровопотери. На секунду вспыхнув ярче, синее свечение угасло, словно его выключили и бесчувственное Пашино тело завалилось навзничь, рядом со мной. Слёзы, одна за другой, катились по моим щекам. Зарывшись пальцами мёртвому Дане в волосы, я заплакала в полную силу, чего не делала уже достаточно давно. Рот брата был чуть приоткрыт и на бледную кожу бедра тонкой струйкой текла кровь.

Откинув голову назад, я продолжала прислушиваться, но не слышала ничего кроме треска снаружи. Была опасность что кто-то из отряда мог остаться и застать меня и Пашу в таком беспомощном положении, но во мне зрела некоторая уверенность в том, что если бы это и могло произойти - оно уже случилось бы. Либо, оставшиеся люди просто постарались бы вернуться в город перед началом Авроры, чтобы не застрять в каком-нибудь из подъездов на всю ночь. И понятно, что как только наступит утро, тут, скорее всего, будет ещё больше людей из города - нужно будет убрать погибших, похоронить их за границами стен, собрать снаряжение что осталось беспорядочно валяться где попало.

Вздрогнув от неожиданного звука, я слабо приоткрыла глаза - невесть откуда взявшийся Пёс-Шницель лизал Пашино лицо. Я улыбнулась сквозь слёзы, потрепав лохматую голову.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.. .