Напряжение на кухне стало почти осязаемым, густым, как горячий пар от только что выпитого чая. Андрей сидел, вцепившись в вилку, его колотило так сильно, что стальные зубцы тихо дребезжали о тарелку. Он смотрел не на Ларису, а на её руки, на то, как её длинные пальцы с красным лаком медленно обхватывали стакан с водой. Каждый её жест был выверен, полон скрытого смысла. Она знала. Она точно знала, что творится с ним под столом, что его джинсы натянуты до предела, а в голове крутится одна лишь грязная, запретная мысль. И вместо того, чтобы испугаться или разозлиться, она наслаждалась этим. Её губы изгибались в едва заметной, хищной улыбке.

И тогда в Андрее что-то щелкнуло. Стыд и страх уступили место новому, дикому ощущению — азарту. Если она хочет играть, давай играть. Он тоже может быть участником этой извращенной игры, а не лишь пассивной жертвой. Его взгляд стал смелее. Он поднял глаза и встретился с её. В её зрачках плескался вызов. Медленно, почти неосознанно, он расслабил пальцы. Вилка с тихим, оглушительным в тишине кухни звоном упала на пол.

«Ой», — выдохнул он, и его голос прозвучал неожиданно хрипло.

Он наклонился, чтобы поднять её. Под столом было полумрачно, пахло пылью и чем-то ещё, сладким и мускусным — её запахом. И тут же он увидел. Она сидела, слегка расставив ноги, и её короткие шорты задрались так высоко, что ничего не скрывали. Перед его глазами оказалась её дырочка. Не просто пышные половые губы, которые он видел раньше, а то, что было между ними. Редкие, тёмные волоски не могли скрыть влажную, тёмно-розовую плоть. Её губки были слегка приоткрыты, и в щели блестела влага, собравшаяся в крошечную, прозрачную капельку, готовую упасть на стул. Он замер, забыв про вилку, забыв про всё на свете. Его сердце заколотилось так громко, что, казалось, Лариса могла услышать его наверху.

Наверху Лариса издала тихий смешок. «Нашёл?» — спросила она, и в её голосе слышались нотки чистого, незамутнённого торжества. И пока Андрей был парализован этим зрелищем, она, казалось, «случайно», сдвинула ногу ещё на пару сантиметров в сторону. Щель раскрылась чуть шире, обнажая ещё больше мокрой, нежной плоти. Андрей видел всё — её маленький, скрытый клитор, набухший от возбуждения, и тёмное отверстие её уретры.

Он не мог больше это выносить. С рывком он схватил вилку и выпрямился. Его лицо горело, дыхание было сбито. Лариса смотрела на него с таким видом, будто только что поймала его с поличным за самым отвратительным преступлением. И ей это нравилось.

«Ты чего такой красный? Жарко?» — вкрадчиво спросила она, делая глоток воды. 

Не отвечая, она вдруг встала. «Я салат достану, что-то обед скучный», — пробормотала она и, развернувшись спиной к нему, наклонилась к нижнему ящику холодильника.

Это было больше, чем он мог себе представить. Наклонившись, она выставила свои упругие, полные ягодицы напоказ. Тонкая ткань шорт втянулась в щель, обрисовав идеальные полукруги. Но это было ещё не всё. Шорты были так коротки, что при наклоне край ткани приподнялся, и Андрей увидел всё. Обе её дырочки. Сзади её мокрые, распахнутые губки выглядели ещё более пошло, ещё более соблазнительно. Они были пухлыми, налитыми, словно спелый фрукт, готовый лопнуть от прикосновения. А между ними, чуть выше, виднелось крошечное, тугое колечко её ануса. Оно было чистым, слегка розоватым и, казалось, подмигивало ему. Он смотрел, затаив дыхание, на это двойное, абсолютно неприкрытое зрелище. Её писечка была буквально распахнута перед ним, мокрая и голодная.

Словно во сне, его рука сама собой нашла молнию на его джинсах. Металлический звук, казалось, разнёсся по всей кухне. Он расстегнул ширинку, и его напряжённый, пульсирующий член выскочил наружу. Он был твёрдый как камень, головка уже блестела от предсеменной жидкости. Он обхватил его ладонью, и его пальцы тут же стали липкими. Он смотрел на её дырочки и медленно начал двигать рукой, представляя, как он входит в эту тугую, мокрую тепло.

Лариса всё ещё была наклонена. Она медленно перебирала что-то в ящике, и её спина изгибалась всё сильнее, подставляя себя ему под ещё более откровенным углом. Она не оборачивалась, но он знал, что она всё чувствует. Что она слышит его прерывистое дыхание, шорох его руки по джинсам.

И тогда она выпрямилась. Не оборачиваясь, она сделала крошечный шажок назад, к его стулу. Её ягодица почти коснулась его колена. Андрей замер, не в силах пошевелиться, его член всё ещё был в его руке. Медленно, очень медленно, её рука опустилась назад, под стол. Её пальцы, тёплые и мягкие, нащупали его руку. Он вздрогнул от её прикосновения, словно от удара током. Она не оттолкнула его. Вместо этого её пальцы сомкнулись на его кисти, направляя его член туда, куда он так отчаянно стремился.

Её ладонь провела его головку по своим мокрым, горячим губкам. Андрей ахнул. Ощущение было невыносимым. Нежная, податливая плоть, обжигающая своей температурой и влажностью. Она сама направила его точно в цель. Его головка утопла в её писечке, и тугое кольцо её входа сомкнулось вокруг него. Он не двигался, просто чувствовал, как её мышцы обхватывают его, как её влага обволакивает его член. Она медленно, очень медленно, начала опускаться на него, садясь на его колени и принимая его в себя до самой матки.

Андрей схватился за её бока, его пальцы впились в мягкую ткань футболки и упругую плоть её живота. Он был внутри неё. Внутри Ларисы. Запретное, грязное, невероятно сладкое чувство захлестнуло его. Она начала двигаться, медленно раскачиваясь на его коленях, под столом, где их никто не мог видеть. Её мокрая, горячая писечка сжимала и разжимала его член, доводя до безумия. Он смотрел, как её длинная шея изгибается, как она запрокидывает голову, и понял, что игра окончена. Началось нечто другое. Что-то, из чего уже не было пути назад.