Дом стоял в тишине, той особенной, плотной тишине, которая наступает, когда огромная квартира пустует, а за окнами — только шум городского трафика. Родители уехали на работу еще с утра, оставив Андрея наедине с гостем. Мамина подруга, Лариса, осталась у них на пару дней, чтобы решить какие-то дела в центре города. Андрей слышал, как она двигалась по коридору, как хлопнула дверь спальни, и теперь, когда звук воды в ванной стал отчетливым, он понял, что она принялась за свои гигиенические процедуры.

Он сидел в своей комнате, но мысли крутились только вокруг одной вещи. Лариса была женщиной яркой, громкой, с пышной фигурой, которую она никогда не пыталась скрыть. Сегодня на ней была облегающая футболка и короткие шорты, и Андрей поймал себя на том, что не отрывал от нее взгляда за завтраком. Теперь, когда вода заливала кафель, любопытство переполнило его. Он тихо, на цыпочках, вышел в коридор. Дверь в ванную была прикрыта не до конца, оставляя узкую, едва заметную щель, через которую валил пар и пробивался свет.

Андрей подошел ближе, стараясь не дышать громко. Сердце колотилось где-то в горле, отсылая горячие волны крови к лицу и ниже. Он прижался глазом к щели. Ванная комната была залита мягким, рассеянным светом. Зеркало запотело, но сама кабина душа была прозрачной. И там, за стеклом, была она.

Лариса стояла под струей горячей воды, запрокинув голову назад. Вода стекала по ее длинной шее, собиралась в ключицах и бежала вниз, смывая пену с ее обильной, тяжелой груди. Андрей сглотнул. Он видел, как вода обтекает темные ареолы сосков, как они твердели под воздействием прохладного воздуха, когда она поворачивалась. Это было не просто зрелище; это было откровение, запретный плод, свалившийся прямо к нему в руки. Его рука невольно поползла вниз, ладонь легла на джинсы, чувствуя, как ткань натягивается от набухающего члена.

Она повернулась боком, и ее профиль открылся его жадному взгляду. Живот, мягкий и женственный, переходил в широкие бедра, а ниже, между полных, крепких бедер, скрывалась та самая щель, которую он так отчаянно хотел рассмотреть. Лариса взяла мочалку, налила на нее гель и начала намыливать тело. Пена скользила по ее коже, белая и воздушная, подчеркивая каждый изгиб. Она провела мочалкой по груди, круговыми движениями массируя её, затем спустилась ниже, к животу.

Андрей чувствовал, как пот выступает на его лбу. Он расстегнул ремень и молнию, освобождая свой стояк колом член. Кожа на головке натянулась до блеска, из отверстия уже выступила прозрачная капелька предсеменной жидкости. Он обхватил ладонью ствол и начал медленно двигать кожу вверх и вниз, синхронизируя свои движения с тем, что происходило за стеклом.

Лариса поставила одну ногу на край встроенного сиденья в душе, приподнявшись. Теперь её киска была полностью открыта его взору. Пышные половые губы, прикрытые редкими темными волосами, выглядели невероятно соблазнительно. Она провела рукой между ног, смывая пену, и пальцы на секунду задержались там, раздвигая губки, чтобы вода могла проникнуть глубже. Андрей едва не застонал вслух, вонзив ногти в ладонь. Он видел, как блестит клитор под струей воды, как пульсирует вход в её влагалище.

Она продолжала мыться, абсолютно не подозревая, что за тонким стеклом и приоткрытой дверью за ней наблюдает молодой парень, сжимающий свой твердый член. Она повернулась спиной, и перед Андреем предстали её ягодицы — две упругие, сочные половинки, которые она терла мочалкой. Вода стекала по её позвоночнику, исчезая в межъягодичной впадине. Лариса немного наклонилась, чтобы помыть ноги, и эта поза, с её выставленным назад задом, заставила Андрея ускорить движения рукой.

Его дыхание сбилось. Он представлял, как бы подошел к ней сзади, как бы раздвинул эти мокрые, скользкие ягодицы и вошел бы в неё одним резким движением. Он мысленно ощутил бы тепло и тесноту её мокрой пизды, как бы она обхватила бы его член. Фантазии переплетались с реальностью, заставляя сердце биться в горле. Он видел, как вода капает с её пальцев, как она трогает свою кожу, и каждое её движение казалось приглашением.

Лариса выпрямилась и снова повернулась лицом к двери. Она взяла шампунь и начала мыть волосы, подняв руки вверх. Эта поза подтянула её грудь, сделав её ещё более визуально массивной и привлекательной. Пена с волос капала на плечи и соски. Андрей чувствовал, как приближается оргазм. Яички втянулись, напряглись, готовые выпустить свою нагрузку. Он не мог оторвать взгляда. Это было слишком много — эта мокрая, мылящаяся женщина, так близко, но так недосягаема.

Вдруг Лариса замерла. Она словно что-то услышала. Андрей замер, затаив дыхание, сжимая член в руке. Она прислушалась, наклонив голову набок, но звук воды заглушал всё остальное. Она пожала плечами и продолжила полоскать волосы. Андрей выдохнул, но напряжение не спало. Наоборот, страх быть пойманным добавил остроты ощущениям. Он снова начал дрочить, быстрее и жестче.

Она выключила воду. Шум стих, и теперь слышно было только, как она дышит и как капает вода с крана на дно кабины. Лариса открыла дверцу душа и вышла наружу, хватая полотенце. Андрей видел, как она вытирает волосы, как вода бежит по её мокрому телу, как она вытирает грудь, растирая её махровым полотенцем. Затем она накинула полотенце на голову и начала вытирать тело руками, скользя по животу и бедрам.

В этот момент Андрей не выдержал. Сжав зубы, он издал тихий, сдавленный стон и кончил прямо в руку. Сперма била струями, попадая на дверной косяк и на его собственный джинсовый ремень. Он продолжал сжимать головку, выдавливая последние капли, пока его глаза не перестали фокусироваться от наслаждения. Он смотрел на мокрую, голую Ларису, которая стояла в ванной, вытираясь, и его мозг был переполнен картинками её обнаженной плоти.

Лариса взяла чистое полотенце и обернулась вокруг тела, прикрывая грудь и бедра. Она подошла к зеркалу и стерла рукой пар, чтобы посмотреть на свое отражение. Андрей видел её лицо — спокойное, довольное. Она улыбнулась себе, поправляя прядь мокрых волос. Она не знала. Она и не подозревала, что только что стала главной героиней самого страстного момента в его жизни.

Андрей отошел от двери, стараясь не издавать звуков. Он быстро застегнул ремень и поправил одежду, чувствуя, как липкая влага на руке остывает и напоминает о только что совершенном. Он тихонько прокрался обратно в свою комнату и закрыл дверь. Сердце всё ещё колотилось как бешеное. Он сел на кровать, глядя в стену, но перед глазами всё ещё стояла она — мокрая, мылящаяся, невероятно сексуальная. Он знал, что теперь никогда не сможет смотреть на неё как просто на мами подругу. Запретный плод был вкусен, и он хотел ещё.