Оригинальный рассказ “The Unaffordable Vacation” не был закончен автором. И это показалось мне несправедливым по отношению к читателям. Рассказ закончился на самом интересном месте: “События следующей недели вывели нас с Джанет на совершенно новый сексуальный уровень... но это уже совсем другая история.”

И я решил взять на себя смелость и дописать рассказ.

При написании продолжения рассказа “The Unaffordable Vacation/Отпуск не по карману” я проанализировал рассказы автора Newbie2008 (в том числе с помощью инструментов анализа стиля), которые были опубликованы на Literotica. Анализ проводился с простой целью – написать продолжение оригинального рассказа, которое максимально бы соответствовало стилю автора.

В ходе анализа я пришел к следующим выводам:

— Newbie2008 не пишет «истории с моралью».

— Его персонажи не возвращаются назад. Они только углубляются в трансгрессию.

В моём продолжении оба героя: и Джанет, и Джон продолжат меняться. Границы их отношений будут раздвигаться дальше. И, как и в оригинальных рассказах Newbie2008, здесь не будет хэппи-энда в классическом смысле. Только честный, грязный и захватывающий путь туда, куда вы, возможно, не ожидали зайти.

“The Unaffordable Vacation/Отпуск не по карману” часть 3 — перед вами.

Надеюсь, вам понравится. И да. Я добавил несколько изображений для того, чтобы у вас, уважаемые читатели, тренировалась фантазия при прочтении рассказа.))

Отпуск не по карману продолжается...

В то утро, после пляжа, я проснулся от того, что Джанет стояла под душем очень долго. Я слышал, как вода барабанит по кафелю, и почему-то не решился войти. Вода уже перестала течь, но она всё ещё терла кожу.

Когда Джанет наконец вышла, её пальцы были сморщенными — как после долгого купания в солёной воде. Она посмотрела на меня. Я не мог понять, что в её глазах — вызов, боль или желание наказать меня за мою фантазию. Но ненависти там точно не было. Скорее... любопытство.

Она изменилась. Я не узнавал её.

Я хотел что-то сказать. Извиниться. Объяснить. Но она просто отвернулась и начала собирать волосы в хвост, не глядя на меня.

Яхта снялась с якоря и взяла курс на Ямайку. Генри объявил, что до берега около трёх дней, если ветер будет попутным. Следующие несколько дней море было спокойным, а атмосфера на борту — совершенно новой.

Джанет сильно изменилась.

Я не сразу понял, насколько сильно. Сначала мне казалось, что она просто устала или злится. Но уже на следующий день, когда мы отплыли, она вышла на палубу только в крошечных белых трусиках — без топа. Грудь полностью обнажена. Она вышла так, будто это было само собой разумеющимся — как будто она всегда так завтракала на палубе. Она не пыталась прикрыться, когда я или Генри смотрели на неё. Наоборот — она будто проверяла нашу реакцию. Я замер с чашкой кофе. Генри, который жарил рыбу на гриле, просто замер с лопаткой в руке, уставившись на неё.

Джанет ходила по палубе медленно, слегка покачивая бёдрами, подставляя грудь утреннему солнцу. Иногда посмеивалась, глядя на то, как у нас обоих мгновенно вставали члены. Я пытался прикрыться полотенцем, но оно не помогало. Особенно её забавляло, когда Генри пытался скрыть свою эрекцию — он поворачивался к грилю, делал вид, что переворачивает рыбу, но было очевидно, что он даже не смотрит, что делает.

— Что, мальчики, проблемы? — с лёгкой насмешкой говорила Джанет, проходя мимо нас. Она остановилась на секунду, провела пальцами по своей груди, словно поправляя невидимую бретельку, и усмехнулась.

Я сидел и смотрел на неё. На её загорелую кожу, на твёрдые соски, на эту наглую, почти вызывающую улыбку. И не узнавал ту женщину, которая три недели назад краснела, когда мужчина в Walmart говорил комплимент её ногам.

Но ночью, когда я попытался к ней прикоснуться в нашей каюте, она мягко, но уверенно отстранила мою руку. Она лежала на боку, спиной ко мне, и когда мои пальцы скользнули ей на бедро, она накрыла их своей ладонью и убрала.

— Нет, Джон... не сегодня, — её голос звучал устало, но твёрдо. — У меня там всё ещё болит и опухло после тех парней. Я едва хожу. Дай мне пару дней.

Она не повернулась ко мне. Не поцеловала на ночь. Просто натянула простыню до подбородка и закрыла глаза.

Я лежал в темноте и смотрел в потолок. В моей голове крутились те же вопросы, что и всегда в последнее время: «Что мы наделали?», «Хочу ли я, чтобы это остановилось?», «Смогу ли я вообще когда-нибудь остановиться?»

Ответов не было.

Утром я проснулся один. Постель рядом была пустой. Я потрогал простыню с её стороны — она была холодной. Она ушла давно.

Я вышел на верхнюю палубу и увидел их.

Генри лежал на спине на широком лежаке, полностью голый. Его член стоял вертикально, тёмный и толстый, с блестящей влажной головкой. На нём, тоже абсолютно обнажённая, медленно и глубоко двигалась Джанет в позе наездницы. Я замер на верхней ступеньке лестницы, не решаясь идти дальше. Её руки упирались ему в грудь, глаза были полуприкрыты. Она двигалась не так, как двигалась со мной. Не торопясь. Не стараясь кончить быстрее. Джанет наслаждалась каждым дюймом. Она не скакала быстро, она наслаждалась каждым движением, медленно насаживаясь на него до самого основания. Я видел, как её киска растягивалась вокруг его ствола при каждом движении вниз.

Время от времени Джанет наклонялась вперёд и целовала Генри долгим, влажным, жадным поцелуем в губы. Её язык скользил по его губам, и она не отрывалась по несколько секунд, продолжая двигать бёдрами.

Когда её оргазм начал приближаться, она ускорилась, дыхание стало прерывистым. Я слышал, как воздух со свистом вырывается из её лёгких. Наконец Джанет сильно задрожала, громко застонала и резко упала Генри на грудь, продолжая его целовать, пока её тело сотрясали спазмы. Её ногти впились ему в плечи. Генри замер, давая ей кончить, только его руки гладили её по спине.

Через несколько секунд Джанет заметила меня. Я стоял, вцепившись в перила лестницы, с бешено колотящимся сердцем. Вместо смущения на её лице появилась странная, немного дерзкая улыбка. Она не попыталась прикрыться. Не дёрнулась. Просто посмотрела на меня сверху вниз, лёжа на Генри.

— Доброе утро, милый... — произнесла Джанет хрипловато, не слезая с Генри. — Ты не против, если я ещё чуть-чуть покатаюсь?

Я не ответил. Не мог.

Когда она почувствовала, что Генри вот-вот кончит, она быстро слезла с него, опустилась между его ног и взяла его толстый член в рот. Она взяла его очень глубоко. Генри застонал и начал кончать. Я видел, как его яйца напряглись, как его бёдра приподнялись от лежака. Джанет проглотила всё, не отрываясь, потом аккуратно облизала головку. Она вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась.

После этого она спокойно встала, совершенно голая, с блестящими от слюны губами, подошла ко мне, слегка провела пальцами по моей напряжённой груди и тихо, почти ласково сказала:

— Не смотри на меня такими глазами, Джон. Ты сам открыл эту дверь.

Я открыл рот, но ничего не сказал. Потому что она была права.

Генри спокойно посмотрел на меня и сказал:

— Джон, она пришла сама. Я ни о чём не просил.

Он не оправдывался. Не винил себя. Просто констатировал факт. И это было даже хуже, чем если бы он извинялся.

С этого дня Джанет практически перестала одеваться.

Я не шучу. Она ходила по палубе голой, ела голой, читала на палубе голой. Иногда она замирала на секунду дольше, чем нужно, будто проверяла, смотрим ли мы. Когда мы заходили в небольшие порты, она накидывала лёгкое платье, но под ним никогда ничего не было. Как только мы отходили от берега, платье летело в сторону.

Джанет загорала голышом, купалась голой и совершенно не стеснялась того, что мы с Генри постоянно ходим с эрекцией. Генри больше даже не пытался это скрывать. Он просто сидел с торчащим членом и потягивал пиво, будто так и надо.

Однажды я поймал себя на том, что смотрю на неё и не могу вспомнить, когда в последний раз видел её в трусиках. Мне показалось, что это было в другой жизни.

К вечеру воздух на яхте стал тяжёлым и густым от желания. Я не мог сказать, откуда это шло — от неё, от нас или просто от самого океана. Но он давил на кожу, как перед грозой.

Мы лежали с Джанет в нашей каюте. Свет был приглушён, только лунная дорожка от иллюминатора падала на простыни. Джанет лежала на кровати. Я вошёл в неё. Она не просила, не шептала — просто раздвинула ноги, когда я прилёг сверху. Она была уже сильно мокрой. Слишком мокрой. Я сразу понял: она уже возбудилась до меня. Но спросить не решился. Я трахал её медленно, глубоко, стараясь растянуть момент. Каждый толчок давался легко — её киска была скользкой и горячей, как будто она уже кого-то принимала сегодня. Джанет стонала тихо, почти сдержанно, обхватывая меня ногами. Она прижимала меня к себе, но не смотрела в глаза. Её голова была откинута на подушку, веки сомкнуты. Я чувствовал — она думает не только обо мне. Её дыхание сбивалось не в такт моим толчкам. Она словно ждала чего-то другого. Или кого-то.

Я ускорился, пытаясь вернуть её внимание. Провёл рукой по её груди, сжал сосок. Она вздохнула, но не открыла глаз. Тогда я вошёл глубже, до конца, и замер на секунду, чувствуя, как её стенки пульсируют вокруг моего члена.

— Ох... блядь... — выдохнула Джанет сквозь зубы. Но это был не стон удовольствия. Это был стон нетерпения.

Я продолжал двигаться, но уже понимал: я не то, что ей сейчас нужно. Её тело реагировало, она кончила — быстро, с тихим всхлипом, — но этот оргазм был каким-то дежурным, обязательным. Она сжалась на несколько секунд вокруг моего члена, потом расслабилась и убрала ноги с моих бёдер.

Я вошёл в жену ещё несколько раз и тоже кончил, чувствуя, как сперма выплёскивается внутрь.

Мы лежали на кровати, тяжело дыша, покрытые потом. Сперма вытекала из Джанет на простыни. Я смотрел на неё и не понимал, почему мне так паршиво. Она только что была со мной. Она кончила. Но я чувствовал себя использованным.

Через полчаса, когда мы немного пришли в себя, Джанет встала с кровати. Она была вся красная, с растрёпанными волосами и следами от моих рук на бёдрах. Она не взглянула на меня. Просто встала, потянулась, как кошка, и накинула на голое тело лёгкий шёлковый халатик. Не говоря ни слова, она направилась к двери.

Я приподнялся на локте.

— Ты куда?

Джанет остановилась в дверях и посмотрела на меня. В её глазах уже не было прежней неуверенности. Они смотрели спокойно, даже холодно.

— Я хочу пойти к Генри, — сказала она спокойно. — Я ещё не натрахалась сегодня по-настоящему.

Я молчал. Сердце колотилось где-то в горле. Я хотел сказать «нет». Хотел встать и закрыть дверь. Но вместо этого просто смотрел, как она стоит в проёме, лунный свет обрисовывает её силуэт под тонким шёлком.

Джанет подошла ближе, наклонилась и поцеловала меня в губы — нежно, почти ласково. Я почувствовал на её губах свой вкус и ещё что-то чужое.

— Не жди меня скоро, хорошо? — прошептала она. — Я хочу провести с ним несколько часов... одна.

Она вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Следующие три с половиной часа я пролежал в темноте, прислушиваясь к каждому звуку. Я не включал свет. Не вставал. Просто лежал на спине и смотрел в потолок, сжимая кулаки под простынёй.

Из каюты Генри доносились приглушённые стоны, скрип кровати, иногда громкие вскрики Джанет. Сначала я слышал ритмичный, тяжёлый стук, спинка кровати билась о переборку. Потом стон Джанет, долгий, на выдохе, как будто её накрыло волной. Потом голос Генри — я не разбирал слов, только низкий, утробный рык, когда он толкался в неё.

Я закрыл глаза и сразу представил: она на четвереньках, её руки упираются в стену, Генри стоит сзади, держит её за бёдра, входит так глубоко, как я никогда не мог. Она просит его не останавливаться. Он не останавливается.

Я открыл глаза. В каюте было темно. Но звуки не прекращались.

Я слышал, как она кончает — снова и снова. Раз, другой, третий. Каждый раз по-разному. Один раз — коротко и резко, как всхлип. Другой — долго, нарастая, пока она не закричала в голос. Один раз она кричала так громко, что я невольно сжал кулаки. Я представил, как Генри в этот момент входит в неё до конца, как его яйца шлёпаются о её ягодицы, как он замирает и начинает кончать внутрь. И кончает долго — потому что у него всегда много спермы.

Я провёл рукой по своему члену. Он был твёрдым, как камень. Я ненавидел себя за это. Но не убирал руку.

Некоторое время было тихо. Я подумал, что они уснули. Но потом скрип кровати возобновился, медленный, глубокий, ритмичный. Они снова его трахались. Я слышал, как тяжело дышит Генри. Как Джанет стонет ему в губы.

Я лежал и считал удары сердца. Или толчки. Я уже не различал.

Когда Джанет наконец вернулась, было уже далеко за полночь.

Моя жена вошла в каюту медленно, пошатываясь. Халатик был небрежно наброшен на плечи и почти не прикрывал тело. Пояс развязан, полы распахнуты. Волосы спутаны, губы опухшие, на шее и груди красные следы от поцелуев и засосов. Джанет вся была в Генри. Его запах, его слюна, его сперма. Внутренняя сторона её бёдер блестела от спермы, которая продолжала медленно вытекать из неё. Джанет даже не пыталась её вытереть.

Она подошла к кровати, посмотрела на меня долгим взглядом и устало улыбнулась.

— Он меня сегодня хорошо отделал... — тихо сказала Джанет, забираясь под одеяло.

От неё сильно пахло сексом — тяжёлым, густым запахом спермы и её возбуждения. Я вдохнул этот запах и почувствовал, как мой член дёрнулся. Я ненавидел себя за это. Но ничего не мог с собой поделать.

Джанет повернулась ко мне спиной, прижалась попой к моему уже стоящему члену и прошептала:

— Если хочешь... можешь сейчас. Я всё ещё мокрая от него.

Я замер. В голове боролись две мысли: «Остановись, это унизительно» и «Ты же этого хотел. Ты всегда этого хотел».

Я не остановился.

Я прижался к своей жене сзади, отодвинул край халатика и медленно вошёл в её киску. Она была горячей, скользкой, слишком мокрой даже для неё. Я сразу понял, Генри кончил в неё совсем недавно. Сперма ещё не успела вытечь. Она обволакивала мой член, тёплая и густая.

Джанет тихо застонала, когда я вошёл до конца, и прижалась ко мне ещё сильнее.

— Вот так... — прошептала она. — Чувствуешь? Он заполнил меня до краёв.

Я ничего не сказал. Я просто трахал свою жену, медленно и глубоко, чувствуя, как сперма Генри вытекает из неё и стекает по моим яйцам.

Я кончил быстро. Слишком быстро. И когда спазмы прошли, я не вышел из неё. Я остался внутри, обнял её, уткнулся носом в её спутанные волосы и закрыл глаза.

Джанет уснула через минуту. Я — нет.

Днём было жарко и безветренно. Небо над нами было чистым, ни облачка, только солнце, которое пекло так, что воздух дрожал над палубой. Берега не было видно, только вода со всех сторон, синяя и бесконечная. Мы с Генри сидели в шезлонгах, пили холодное пиво и почти не разговаривали. Оба смотрели на неё.

Джанет лежала на большом матрасе, который мы вытащили на кормовую палубу. На ней ничего не было — только солнечный свет и лёгкая испарина на коже. Она потягивала белое вино из пластикового стакана, лениво проводя пальцем по ободку. Джанет переводила взгляд с меня на Генри. Потом снова на меня. Наши члены стояли оба — это было бесполезно скрывать. Она смотрела на них открыто, не отводя глаз, и улыбалась. Она усмехнулась, сделала глоток и поставила стакан на палубу.

— Вы двое, — сказала Джанет, приподнимаясь на локте. — У вас обоих стоит уже полчаса. Вы так и будете сидеть и таращиться на меня?

Я ничего не ответил. Генри тоже. Она посмотрела на него, потом на меня, потом медленно села, обхватив колени руками.

— Знаете, чего мне сейчас хочется? — спросила Джанет.

Я покачал головой. Она улыбнулась той самой улыбкой — дерзкой, пьяной, опасной.

— Я хочу вас обоих. Сейчас. — хрипло сказала Джанет. Она сказала это так, будто заказывала ещё один стакан вина. Без стеснения. Без сомнений.

У меня перехватило дыхание. Я посмотрел на Генри. Он пожал плечами, но не удивился. Казалось, он ждал этого.

Генри лёг на спину, подложив под голову сложенную простыню. Его член стоял вертикально, толстый и тёмный, головка блестела на солнце. Джанет посмотрела на него, потом на меня, потом медленно перешагнула через Генри и начала опускаться.

Она села на его член, направив его головку себе в киску, и опустилась медленно, дюйм за дюймом, пока её ягодицы не коснулись его бёдер. Генри застонал, закрыв глаза. Джанет выгнула спину и положила руки ему на грудь, чтобы удержать равновесие.

— Хорошо... — прошептала она, приподнимаясь и снова опускаясь. — Так хорошо...

Я стоял рядом, сжимая свой член, и смотрел, как его толстый ствол исчезает в ней при каждом движении. Её киска растягивалась вокруг него — я видел это, когда она поднималась.

— Ну, — сказала моя жена, поворачивая голову ко мне. — Ты чего ждёшь?

Джанет слегка наклонилась вперёд, раздвигая ягодицы, открывая свой анус — сжатый, розовый, блестящий от пота и её соков. Я понял, что она хочет.

Я встал на колени позади неё, смазал головку своего члена её соками, которые уже текли по её промежности, и начал медленно проталкиваться в её задницу. Вход был тугим, но не сухим — Джанет была вся влажная от возбуждения и пота. Головка вошла с мягким хлюпающим звуком.

— Ох... блядь... — выдохнула она, когда почувствовала, как оба члена одновременно растягивают её изнутри. Джанет замерла на секунду, привыкая, потом медленно выдохнула и опустила голову на плечо Генри. Она закусила губу, упираясь лбом в его ключицу.

Мы начали двигаться. Сначала медленно, чтобы она привыкла. Она сама командовала, выдыхая слова в его шею: — «тише», «глубже», «не останавливайтесь». Её голос срывался на шёпот, потом снова становился громким. Потом всё быстрее.

Джанет всхлипывала между толчками, её пальцы впивались в грудь Генри, оставляя красные полосы.

Я чувствовал член Генри через тонкую стенку. Каждое его движение отдавалось у меня внутри неё — пульсация, давление, тепло. Мы двигались вразнобой, потом поймали ритм: он приподнимает бёдра, входя в неё снизу, я толкаюсь в анус сверху. Потом наоборот.

Джанет кричала уже в голос — громко, хрипло, без всякого стыда. Её крики разносились над водой. Я смотрел на горизонт и думал: если там есть другая лодка, они нас слышат. Меня это пугало. Но она, кажется, не замечала. Ей было всё равно.

Её тело тряслось между нами. Генри держал её за бёдра снизу, я — за талию сзади. Наши пальцы иногда встречались на её коже — влажные от пота и её соков.

Двойное проникновение на открытой палубе под ярким солнцем выглядело совершенно непристойно и невероятно возбуждающе. Я смотрел, как солнце отсвечивает на мокрой спине моей жены, как капли пота стекают по позвоночнику Джанет, как её пальцы впиваются в грудь Генри при каждом толчке.

Она кончила первой — сильно, долго, почти захлёбываясь криком. Она выгнулась дугой, прижавшись лицом к шее Генри, и замерла на несколько секунд, а потом начала биться в судорогах, сжимая нас обоих изнутри так сильно, что я едва мог двигаться.

Я замер, сдерживаясь, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг нас — вокруг моего члена в её заднице и члена Генри в её киске.

Генри рыкнул — я узнал этот звук, он всегда так рычал перед тем, как кончить — его бёдра напряглись, он приподнялся на матрасе, вдавливаясь в неё снизу — и начал заливать её киску густой спермой. Я чувствовал, как его член пульсирует через стенку её тела, как его сперма заполняет её, горячая и густая. Джанет тихо застонала, чувствуя это.

Я не выдержал. Его оргазм подтолкнул меня. Я сделал ещё несколько глубоких толчков — вход в анус стал скользким от пота и смазки, я входил легко, почти без трения — и тоже кончил, прямо в её задницу. Сперма выстрелила горячей волной, я почувствовал, как она наполняет её, как вытекает обратно по моему члену.

Я кончал и кончал, сжимая её ягодицы. Потом я обессиленно опустился на свою жену, уткнувшись лицом ей в спину.

Мы все трое тяжело дышали. Я не вынимал член. Генри не вынимал. Мы просто лежали, и чувствовали, как её тело медленно расслабляется вокруг наших членов. Сперма обоих медленно вытекала из Джанет на матрас — из киски, вокруг члена Генри, и из ануса, вокруг моего. Густая, белая, она стекала по её промежности, смешиваясь с её соками, и впитывалась в ткань.

Джанет не двигалась. Она лежала распластавшись, с раздвинутыми ногами, тяжело дыша, и тихо постанывала при каждом спазме, который ещё пробегал по её телу. Потом она повернула голову, посмотрела на меня мутными глазами и прошептала:

— Вот так... теперь я натрахалась.

Она улыбнулась — устало, довольно, немного пьяно — и закрыла глаза.

Я осторожно вынул член из её задницы — он был мокрым, в белой смазке, и на его головке висела густая капля. Генри тоже выскользнул из неё, и из её киски тут же вытекла новая порция спермы, смешанной с её соками.

Мы оба смотрели на неё — голую, мокрую, всю в нашей сперме, с блаженной улыбкой на лице.

— Чёрт, — сказал Генри, тяжело дыша. — Твоя жена... она просто невероятная.

Я кивнул. Потому что спорить было не о чем.

И я вдруг подумал: «Кто бы мог подумать три недели назад, что моя жена будет лежать на палубе между двумя мужчинами, с членами в обеих дырках, и просить трахать её одновременно?»

Ответа не было. Как и желания что-то менять.

Вечером мы лежали с Джанет в нашей каюте. Свет был приглушён. Где-то за переборкой тихо гудел генератор, и этот звук смешивался с плеском волн за бортом. Джанет лежала на боку, прижавшись ко мне спиной. Я гладил её по бедру. Её кожа была горячей, несмотря на вечернюю прохладу. Она долго молчала, потом тихо сказала:

— Джон... я не могу без этого. Без большого толстого члена. Вы вдвоём... это двойное... мне нужно, чтобы меня растягивали. Как Генри. Или как вы оба.

Я молчал. Сердце колотилось где-то в горле, тяжело и больно. Она повернулась ко мне лицом. Глаза были серьёзные, но в них уже не было прежнего стыда. И неуверенности тоже не было.

— Я хочу пойти к нему сейчас. Прямо сейчас. И остаться у него до утра. Ты же не против?

Я только кивнул. Потому что сказать «нет» было уже поздно. Потому что «нет» означало бы признать, что всё это было ошибкой. А я не был уверен, что это ошибка.

Джанет встала с кровати. Халат она не надевала. Просто поцеловала меня в щёку — сухими, горячими губами — и вышла из каюты, тихо закрыв дверь.

Первые звуки я услышал уже через десять минут. Я сидел на краю кровати, сжимая простыню в кулаках, и слушал. Глухой ритмичный стук кровати — дерево о переборку, тяжело, мерно, как удары сердца. Её стоны. Сначала приглушённые, потом всё громче. Генри что-то говорил ей низким голосом — я не разбирал слов, только интонацию: командирскую, спокойную, уверенную.

Я не выдержал. Встал, натянул шорты — хотя зачем, в коридоре никого не было — и вышел в коридор. Подошёл к иллюминатору каюты Генри. Я заглянул.

Джанет стояла раком на кровати, упираясь руками в подушку. Её лицо было повёрнуто в сторону, глаза закрыты, рот приоткрыт. Генри стоял сзади и мощно долбил её. Не нежно. Не медленно. По-настоящему. Его толстый член полностью исчезал в ней при каждом толчке — я видел, как её киска растягивается вокруг его ствола, как блестит его член, когда он выходит, покрытый её соками.

Джанет кричала в подушку, но всё равно было слышно, как она стонет:

— Да... глубже... сильнее... еби меня... еби меня, Генри, не останавливайся...

Её голос был хриплым, почти неузнаваемым. Не тем, которым она говорила со мной. Это был голос женщины, которая забыла, кто она и где. Которая чувствует только член внутри себя.

Я смотрел несколько минут. Потом почувствовал, что у меня самого стоит, и что если я не уйду сейчас, то или войду туда, или кончу прямо здесь, в коридоре, как подросток.

Я отошёл от иллюминатор и вернулся в свою каюту.

Всю ночь я почти не спал. Звуки не прекращались. Скрип кровати, её громкие стоны, иногда вскрики, когда она кончала. Я насчитал четыре раза. Может, пять. Я сбился после треть-третьего.

Где-то в середине ночи стало тихо. Я подумал, что они уснули. Но потом услышал её голос — тихий, вкрадчивый, почти нежный: «Ещё... один раз... только ещё один...» И снова началось — медленно, тяжело, с протяжными стонами, которые перешли в крик, когда она кончила снова.

Пару раз я слышал, как она просила его кончить в неё. «Внутрь, Генри... кончи в меня... хочу чувствовать... как ты... заполняешь... меня...» Я сжимал подушку, слушая, как он рычит и начинает кончать, как она стонет ему в ответ, принимая его сперму.

Я думал: что я делаю? Почему я не встану, не пойду туда, не оттащу его от неё? И тут же понимал: потому что это меня заводит. Потому что член у меня твёрдый, как камень, всё это время. Потому что я дрочил, слушая, как моего жену трахает другой мужчина. И кончил дважды за ночь, даже не входя в свою жену.

Я ненавидел себя. Но не мог остановиться.

Под утро всё стихло. Только волны шуршали за бортом, и где-то далеко кричали чайки. Я заснул только на рассвете.

Утром я вышел на палубу. Солнце уже поднялось, но воздух был ещё свежим, и на палубе лежала роса. Генри уже сидел за столом с чашкой кофе, выглядел довольным и отдохнувшим. На нём были только шорты, его волосатая грудь блестела после душа. Я сел напротив. Некоторое время мы молчали.

— Привет. Как ночь? — наконец спросил я. Мой голос прозвучал хрипло.

Генри усмехнулся.

— Джон, твоя жена — просто огонь. Никогда не думал, что она так быстро раскроется. — Он сделал глоток и добавил: — Она сейчас всё ещё спит у меня в каюте. Мы не ложились почти до утра.

Он помолчал, посмотрел на свои руки, потом снова на меня.

— Я кончал раз пять за ночь, Джон. Пять. — Генри покачал головой, усмехнулся. — Я сам не поверил. В моём возрасте. Но она... она просто не останавливалась. Каждый раз, когда я думал, что всё, она открывала глаза, тянулась ко мне и говорила: «Ещё». Или: «Опять». Или просто садилась сверху, не спрашивая.

Он отхлебнул кофе.

— Знаешь, что она просила больше всего? — спросил он. Я покачал головой. — Она хотела, чтобы я трахал и кончал именно в её задницу. Она сама поворачивалась, сама подставлялась и просила: «Сюда». И так всю ночь. В киску — пару раз, для разминки. А всё остальное время, только в задницу.

Генри поставил чашку на стол и посмотрел на меня спокойно, почти по-отечески.

— Так что если хочешь — иди и трахни её. Я думаю, она не будет против. Особенно в попку. Я за ночь её там хорошо разработал. Она расслабленная, влажная — войдёшь легко.

Он усмехнулся и добавил:

— Только не удивляйся, если она во сне позовёт меня.

Генри сказал это без злорадства. Просто как факт. И это было хуже, чем если бы он смеялся надо мной.

Я встал и пошёл в каюту Генри. Дверь была открыта. Я вошёл и остановился на пороге.

Джанет лежала на животе, широко раздвинув ноги. Она спала, её лицо было повёрнуто в сторону, волосы разметались по подушке. Её анус был красный и слегка приоткрытый. Вокруг него — следы засохшей спермы, белёсые, потрескавшиеся. Простыня под ней была влажной и пятнистой. Я понял, что Генри действительно всю ночь использовал задницу моей жены.

Я снял шорты. Член уже стоял, он стоял у меня всё утро, как только я проснулся.

Я лёг на свою жену сверху, раздвинул её ягодицы руками, вошёл в её задницу и начал медленно трахать. Анус был расслабленным, влажным — внутри ещё оставалась сперма Генри, которая работала как смазка. Я вошёл легко, без сопротивления, на всю длину, и замер на секунду, чувствуя, как тепло обволакивает мой член.

Джанет проснулась не сразу, а через несколько толчков. Сначала тихо застонала, потом приоткрыла глаза и повернула голову.

— Джон? — её голос был сонным, хриплым. — Ты...

— Тсс, — сказал я, продолжая медленно двигаться. — Не разговаривай.

Она не сопротивлялась. Вместо этого она закрыла глаза, улыбнулась уголком губ и слегка приподняла попу мне навстречу.

— Хорошо... — прошептала Джанет. — Только медленно... у меня там всё ещё... делай это нежно...

Я вошёл глубже. Она выгнула спину и застонала — тихо, протяжно, не так, как стонала с Генри. По-другому. Устало, но довольно.

— Он тебя хорошо размял, — сказал я, чувствуя, как её анус сжимается вокруг меня в такт толчкам.

— Да... — выдохнула она. — Всю ночь... Генри меня... всю ночь...

Я ускорился. Мои яйца шлёпались о её ягодицы, влажные от пота и остатков спермы. Джанет стонала в подушку, иногда выдыхая отдельные слова:

— Да... вот так... глубже...

— Ты хочешь? — спросил я, чувствуя, что близок. — Хочешь, чтобы я кончил туда же, куда он кончал всю ночь?

— Да... — прошептала Джанет, не открывая глаз. — Кончи в меня... Джон... наполни меня...

Я кончил. Сильно, глубоко, чувствуя, как моя сперма выстреливает в её расслабленный анус, смешиваясь с тем, что там уже было. Я замер, уткнувшись лицом ей в спину, и несколько секунд просто дышал, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг моего члена.

Джанет тоже кончила — тихо, почти беззвучно, только её спина выгнулась, и она замерла на несколько секунд, а потом выдохнула:

— Ох... Джон...

Я медленно вышел из неё. Из её ануса вытекла густая, белая капля — смесь моей спермы и спермы Генри. Она стекла по её промежности на простыню.

Джанет не двигалась. Она лежала с закрытыми глазами и улыбалась.

— Доброе утро, — сказала она тихо.

Я наклонился и поцеловал её в плечо.

— Доброе утро, — ответил я. И не знал, радоваться мне или плакать.

На Ямайке мы сошли на берег вечером. Солнце уже село, но воздух был ещё тёплым и влажным, пахло солью, пальмами и жареным мясом с пляжных грилей. Джанет надела короткое белое летнее платье, которое едва прикрывало её попу. Под ним — ничего. Ни трусиков, ни лифчика. Она знала это, и мы с Генри тоже знали. Я смотрел, как ткань облегает её ягодицы, и думал: она хочет, чтобы другие это видели.

В баре на пляже было шумно и жарко. Музыка гремела так, что сотрясались доски под ногами. Мы пили ром и танцевали. Сначала Джанет танцевала со мной — прижималась, тёрлась, позволяла мне запускать руки под платье. Мои пальцы скользили по её голой попе, и она не отстранялась.

Потом она перешла к Генри. Они танцевали уже гораздо откровеннее: он мял её грудь прямо через тонкую ткань, а она прижималась к нему попой и откровенно тёрлась. Я стоял в стороне, пил ром и смотрел. Моя жена в открытую прижималась к другому мужчине, и я ничего не мог с этим поделать.

Пока мы с ней танцевали очередной медленный трек, к нашему столику подошли трое здоровенных негров. Они были выше меня на голову, шире в плечах, с руками как брёвна. Они явно были друзьями Генри — он кивнул им и улыбнулся.

— Это Тайрон, Джамал и Маркус, — представил Генри, когда мы вернулись за столик.

Все трое были высокими, мускулистыми, лет по 25–28. Они сразу уставились на Джанет. Не на меня. Не на Генри. Только на неё. Платье было настолько коротким, что когда она садилась, было видно, что под ним нет трусиков. Они это заметили. Все трое. Я видел, как Джанет поймала взгляд Тайрона и не отвела глаз.

Потом негры начали по очереди приглашать Джанет танцевать.

Сначала Тайрон. Он прижимал её к себе так сильно, что платье задралось почти до талии. Его большая чёрная ладонь открыто лежала на её голой попе. Джанет смеялась и не убирала его руку. Она запрокинула голову, положила ему на плечо и закрыла глаза.

Потом Джамал. Он танцевал ещё грубее — буквально трахал её стоя, прижимая к себе и двигая бёдрами в такт музыке. Его бёдра вдавливались в её задницу, и я видел, как она кусает губу. Джанет уже не просто танцевала — она откровенно тёрлась об него.

Я сжал стакан с ромом так, что он чуть не треснул.

Я почувствовал, что мне нужно отлить. Сказал, что скоро вернусь, и пошёл в туалет. Я стоял над писсуаром, смотрел в стену и думал: “Что я делаю? Зачем я привёл её сюда?”

Когда я вернулся через десять минут, Джанет за столиком не было. Не было и негров. Только Генри спокойно пил ром.

— Где Джанет? — резко спросил я.

Генри посмотрел на меня спокойно и даже немного сочувственно.

— Джон, она ушла и просила, чтобы ты не ходил за ней.

— Генри, куда ушла моя жена?

Он вздохнул.

— Как только ты ушёл, она сама подошла к парням и сказала, что хочет прогуляться с ними по пляжу. Она попросила меня тебя не пускать. Сказала: «Пусть Джон посидит, я скоро вернусь». — Он помолчал. — И если ты сейчас пойдёшь её искать, то увидишь то, что тебе может совсем не понравиться.

Я должен был остаться. Я знал это. Но я не мог. Я всё равно встал и пошёл.

Я шёл по тёмному пляжу, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Песок хрустел под ногами, где-то вдалеке играла музыка, но здесь, за пальмами, было тихо. Почти.

А потом я услышал. Знакомые громкие стоны Джанет.

Я подкрался ближе, прячась за пальмами. Сердце колотилось так сильно, что я боялся, что они его услышат.

Джанет уже была совершенно голая. Платье валялось на песке в стороне. Моя жена стояла на четвереньках, прогнув спину и оттопырив попу как... я не хотел думать это слово, но оно само лезло в голову. Как сучка.

Тайрон стоял сзади и мощно долбил её в киску своим огромным чёрным членом. Я видел, как её киска растягивается вокруг его толщины — он был толще Генри, длиннее, и входил в неё так, будто она была сделана для этого. Джамал стоял спереди и трахал её в рот. Моя жена брала его член глубоко в горло и не давилась. Она громко чавкала, пуская слюни, и при этом сама насаживалась на член Тайрона.

— Ебите меня жёстче! — хрипло стонала Джанет, на секунду отрываясь от члена Джамала. — Сильнее! Я ваша шлюха на сегодня!

Я замер. Я слышал это своими ушами. Она сказала это. Сама.

Я стоял в десяти метрах и смотрел, как два больших чёрных члена одновременно

долбят мою жену. Джанет кончала, её тело тряслось, она кричала и просила ещё.

— Да! Да! Кончаю! — её крик разнёсся над пляжем.

Тайрон зарычал и начал кончать в Джанет. Я видел, как его бёдра напряглись, как он вдавился в неё в последний раз и замер. Джамал в тот же момент вынул член рта и начал кончать ей на лицо — густыми белыми струями, которые попали на щёки, губы, волосы.

Джанет слизнула сперму с уголка губ и улыбнулась.

Сзади ко мне тихо подошёл Генри и положил руку на плечо.

— Видишь, Джон? — тихо сказал он. — Джанет уже не та скромная малышка, которая села на мою яхту в начале круиза. Как только ты ушёл в туалет, она сказала мне: «Хочу, чтобы меня выебали эти ребята. Втроем. Только не говори Джону, куда и с кем я пошла. Задержи его». Потом она подошла к ним, переговорила с ними, и они увели её. Джон, Джанет сама этого захотела. Посмотри, как ей хорошо. Я знаю этих ребят. Они не отпустят твою жену быстро. Поехали на яхту. Не будем ей мешать.

— Но они... их трое... — выдавил я.

— Поэтому я и говорю — не отпустят быстро, — Генри усмехнулся. — Пойдём.

Я не двинулся с места.

На песке негры поменялись местами.

Джамал лёг на песок на спину, подложив под голову скомканную футболку. Джанет села на него сверху, медленно опустившись на его член до самого основания. Её спина выгнулась, она откинула голову назад. Тайрон встал на колени сзади неё, раздвинул её ягодицы и начал проталкивать свой член в её киску — туда, где уже был член Джамала. Джанет глухо закричала, не от боли, от удовольствия.

— Ох... блядь... да... оба... оба в киску...

Я не знал, что так можно. Два огромных члена в одну дыру. Но они сделали это. Медленно, осторожно, но сделали. Маркус встал спереди, взял мою жену за волосы, приподнял голову и вставил свой член ей в рот.

Теперь Джанет была заполнена вся. Три члена. Три огромных чёрных члена. Два в её киске, один во рту. Её тело было игрушкой для них.

— М-м-м-м-м! — мычала она с членом во рту, и её глаза закатились.

Они начали двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Джамал толкался снизу, Тайрон сзади, Маркус двигал её головой вперёд-назад. Джанет кончала снова и снова — я сбился со счёта. Её глухие крики заглушались членом во рту, но их всё равно было слышно. Хриплые, низкие, почти животные.

Я стоял и смотрел. Я не мог остановиться. Я ненавидел себя, но член у меня был твёрже, чем когда-либо.

Генри стоял рядом, молчал, потом тихо сказал:

— Ты только посмотри на свою жену. Она кончает с ними уже в третий раз за десять минут.

Я не ответил. Потому что он был прав. Джанет билась в судорогах на членах этих парней, её тело выгибалось, она кричала что-то нечленораздельное, и это продолжалось и продолжалось.

— Ты когда-нибудь видел её такой? — спросил Генри.

Я покачал головой. Горло сдавило.

— И не увидишь, — добавил он спокойно. — Не с тобой. Ты это понимаешь, да?

Я хотел сказать «нет». Хотел сказать, что он неправ. Но я смотрел на Джанет — на то, как она двигается, как стонет, как кончает — и понимал: он прав. Она никогда не была такой со мной. Ни разу.

— Что мне делать? — выдавил я.

Генри пожал плечами.

— Ничего. Смотреть. Или уйти. Выбор за тобой.

Я не мог ответить Генри. Потому что не знал, что сказать. Потому что правда была у него на глазах — Джанет кончала снова и снова, и её лицо было таким, какого я никогда не видел. Я просто стоял и смотрел, как мою жену жёстко используют на песке эти три здоровенных негра.

Мы с Генри вернулись на яхту. Было уже далеко за полночь, луна висела низко над водой. Пили ром всю ночь. Я пил, чтобы забыть. Но не забывал. Я почти не говорил. Генри только похлопывал меня по плечу и повторял: «Она уже не твоя прежняя Джанет, приятель».

Под утро, когда небо начало светлеть на востоке, я услышал шум мотора. К яхте подошла моторка. Два других негра — не те, что были ночью, другие, я их не узнал — осторожно занесли на борт совершенно голую Джанет.

Моя жена была в отключке, мертвецки пьяная. Она не открывала глаза, не двигалась, только тихо стонала, когда её перекладывали на диван в каюте.

Её тело выглядело так, будто его всю ночь использовала рота голодных солдат: губы искусанные и опухшие, шея и грудь в засосах и синяках, соски тёмно-красные, следы от зубов на внутренней стороне бёдер. Киска и анус были сильно распухшими и багровыми. Обе дыры были приоткрыты — не закрывались до конца. Из обеих дырок медленно вытекала густая белая сперма. Она смешивалась с песком, который прилип к её коже. Она была вся в песке и следах от рук — синяки от пальцев на бёдрах, на талии, на шее.

Я отнёс её в душ, отмыл, как мог, смывая песок и сперму, которая не хотела смываться. Я уложил спать в нашей каюте. Джане даже не проснулась.

Оставшиеся дни на яхте Джанет почти не выходила из каюты. Она едва ходила, киска и анус у неё были опухшими и болезненными. Джанет ходила медленно, морщась при каждом шаге, и почти не разговаривала, только иногда тихо стонала, когда садилась.

Когда мы наконец вернулись домой, прошло всего две недели, и Джанет снова начала меняться.

Сначала она стала гораздо более требовательной в постели. Ей постоянно было мало. Она могла кончить три раза подряд и просить четвёртый. Она просила меня рассказывать, как я смотрел, когда её трахали негры на пляже. Каждую деталь. Как они входили, как она кричала, как кончала. Пока я рассказывал, она яростно мастурбировала и кончала гораздо сильнее, чем когда-либо раньше.

Потом она начала открыто переписываться с Генри. Я видел сообщения. Она не прятала телефон. Она хотела, чтобы я видел. Она писала ему, что скучает по его толстому члену и хочет встретиться.

Через месяц после возвращения Генри приехал к нам в гости «на ужин». Я знал, чем это кончится. Мы оба знали. Ужин закончился тем, что Джанет трахалась с ним на нашей супружеской кровати почти всю ночь, пока я сидел в гостиной и слушал её громкие стоны. Я сидел в темноте, сжимая подлокотник дивана, и слушал, как моя жена кричит его имя.

Утром Джанет вышла на кухню совершенно голая, с засосами на шее и следами спермы на бёдрах. Она подошла к холодильнику, достала апельсиновый сок, налила стакан, выпила. Потом повернулась ко мне, облизнула губы и сказала:

— Сделай мне кофе пожалуйста. А то Генри меня всю ночь трахал, я даже поспать не успела.

Я молчал. Джанет улыбнулась, поставила стакан в раковину и добавила:

— Не переживай. Я все еще тебя люблю. Просто иногда мне нужно больше, чем ты можешь дать. Ты же понимаешь?

Я кивнул. Потому что понимал.

Однажды вечером я вернулся с работы и не обнаружил Джанет дома. На кухне горел свет, на столе стояла нетронутая чашка кофе — она ушла недавно. На столе лежала записка:

«Милый, я уехала к Генри. Останусь у него. Буду утром.»

Я стал набирать её номер, но телефон Джанет был отключён. «Она не хочет, чтобы я звонил ей» — догадался я.

Я сидел на диване перед телевизором, смотрел на экран, но не видел, что там показывают. Я просто сидел и ждал.

Ближе к полуночи я не выдержал и набрал Генри. Он долго не брал трубку. Четыре гудка. Пять. Шесть. Но в конце концов взял.

Голос Генри был запыхавшимся, как будто он только что занимался тяжёлыми физическими упражнениями. На заднем плане я услышал приглушённый женский стон — низкий, протяжный, знакомый до боли.

— Генри, привет. Это Джон. Скажи, Джанет у тебя?

— Привет, Джон. Да, твоя жена у меня. Она разве не оставила тебе записку?

— Оставила. Просто у неё выключен телефон, и я беспокоюсь за неё.

— Джон, раз Джанет выключила телефон, значит, она не хотела с тобой разговаривать.

Потерпи, она утром вернётся, и вы поговорите.

— Ты не мог бы позвать её к телефону или сказать ей, чтобы она мне перезвонила?

— Джон, дружище. Боюсь, я не смогу этого сделать. Понимаешь, твоя жена... Джанет сейчас несколько занята, и она не сможет подойти к телефону. Я не хочу её отвлекать.

В этот момент я услышал громкий женский крик, полный боли и удовольствия одновременно. Потом мужской смех, не один, несколько мужских голосов. Потом снова женские стоны, громкие, уже не приглушённые, а в полный голос.

— Генри, Джанет сейчас не с тобой? Она с кем-то другим?

Генри вздохнул.

— Джон. Тут такое дело. Джанет утром позвонила мне и попросила, чтобы я пригласил вечером пару своих друзей. Твоя жена сейчас с ними. Мы все здесь. Ты не переживай, они с ней обращаются нежно. Ну, насколько нежно можно обращаться с женщиной, которая просит «трахайте жёстче».

Я сжал телефон. Он хрустнул.

— И ей это нравится, — продолжал Генри. — Джон, ложись спать. Утром Джанет вернётся и всё тебе объяснит. Прости, но я должен идти. Она меня зовёт.

Он повесил трубку.

Я спал этой ночью урывками. Мне снились сцены того, как Джанет извивается в руках друзей Генри, как они все вместе ебут её во все её дырочки. Я просыпался в холодном поту, смотрел на пустую подушку рядом и снова закрывал глаза.

Под утро я забылся тревожным сном.

Проснулся я в девять утра. Джанет всё ещё не было. Я проверил телефон — никаких сообщений от неё, никаких пропущенных звонков. Я снова набрал Генри. Он снова долго не брал трубку.

— Слушаю, — голос Генри был уставшим и заспанным.

— Генри, это Джон. Джанет всё ещё у тебя?

— Нет, Джон. Она уехала полчаса назад. Жди, она скоро будет дома.

Я положил трубку и пошёл в коридор. Я услышал, как кто-то ключом открывает входную дверь. Дверь распахнулась, и вошла Джанет.

Эта ночь, несомненно, оказалась очень тяжёлой для неё. Тёмные круги под глазами, усталые глаза, смазанный макияж. Искусанные распухшие губы. Взгляд лихорадочный, блуждающий, она была либо пьяна, либо просто обессилена, либо и то и другое.

Длинный плащ был завязан на пояс. Моя жена стояла в дверях, смотрела на меня, и на её лице медленно появлялась улыбка, странная, усталая, но довольная.

Джанет внимательно посмотрела на меня, усмехнулась чему-то и развязала пояс плаща.

Под плащом моя жена была голая.

Всё её тело было в следах бурной ночи. Царапины, следы укусов, багровые засосы везде: на шее, на грудях, на животе, на бедрах. На внутренней стороне бёдер — отпечатки пальцев, тёмные, как синяки. Колени были красными, натёртыми до блеска. Такое бывает, когда женщина долго стоит на коленях.

От неё пахло сексом. Тяжёлым, густым запахом спермы, смешанным с её собственными выделениями и потом. Этот запах ударил в нос, как только она сбросила плащ.

Джанет сбросила плащ на пол, сняла туфли и направилась ко мне. Она шла медленно, слегка покачиваясь, как после долгой дороги.

— Джанет, где твоя одежда? Почему ты в таком виде?

Джанет подошла ко мне, поцеловала в щёку и тихо сказала:

— Джон, моя одежда осталась у Генри. Его друзьям показалось смешным отправить меня к тебе в таком виде. Голой под плащом. Они сказали, что мою одежду они отдадут потом. В следующий раз.

Она помолчала, посмотрела мне в глаза, потом отвела взгляд.

— Джон... я больше не могу притворяться. Я поняла это на пляже в ту ночь. Я не помню всех — помню лица, члены, руки. Их было много. Больше, чем я могла сосчитать. Они меняли друг друга, пока я кончала, и не останавливались. А сегодня я поняла окончательно. Мне нравится, когда меня используют. Много мужчин. Сразу. Жёстко. Без остановки. Я люблю тебя, правда. Но мне нужно это. Я не хочу останавливаться.

Джанет провела пальцами по моей груди, расстёгивая пуговицу рубашки.

— Я не хочу тебя терять, Джон. Ты мой муж. Я тебя люблю. Но теперь это будет по-другому.

Она посмотрела мне в глаза и добавила тихо:

— Ты сможешь с этим жить?

Я молчал. Горло сдавило.

А моя жена ждала ответа. Стояла передо мной голая, вся в чужих следах, и ждала, что я скажу. Я открыл рот, закрыл, потом сказал:

— Я не знаю.

Она кивнула, как будто ожидала этого.

— Тогда узнаем, — сказала Джанет. — Вместе.

Потом она взяла меня за руку и повела в спальню.

С тех пор наша жизнь кардинально изменилась. Мы просто стали другими.

Иногда Генри приезжает к нам, звонит в дверь с бутылкой виски, как старый друг, которым он и стал, и Джанет всю ночь трахается с ним в нашей спальне. Я сижу в гостиной,

смотрю телевизор, слушаю её стоны через стену. Иногда дрочу. Иногда нет. Привык.

Но чаще она уезжает к Генри и его друзьям на несколько дней. Она собирает маленькую сумку — зубная щётка, сменные трусики, целует меня в щёку.

— Я скоро, — говорит она.

Я киваю. Потому что знаю — «скоро» значит «когда меня отпустят».

Моя жена возвращается вся измотанная, затраханная, но счастливая. С синяками на бёдрах, с улыбкой на лице, с пустым взглядом, который наполняется жизнью, только когда она меня видит.

— Соскучился? — спрашивает Джанет.

— Соскучился, — отвечаю я.

И это правда.

Я вижу, как она меняется. Становится более похотливой, менее сдержанной.

Иногда она смотрит на меня как в первый год брака, и я вспоминаю, зачем женился.

Я часто лежу без сна и думаю: куда это нас заведёт? Ответа нет. Но самое страшное — я уже не хочу, чтобы это заканчивалось.

Иногда по ночам я слышу, как Джанет тихо смеётся во сне. Я не знаю, что ей снится — те негры, Генри или кто-то новый. Может, все сразу.

Но когда она просыпается, она целует меня и говорит: «Спасибо». Я так и не понял за что. Но перестал спрашивать.

Теперь я понимаю: наш брак просто стал другим. И, чёрт возьми, мне это нравится.

Конец.

В своем канале на Boosty (https://boosty.to/crazy_wolf) я создал навигацию по библиотеке рассказов CrazyWolf.

В закрепленном посте (открыт для всех) есть теперь информация о всех циклах моих рассказов со статусами (Завершен/Продолжается/В стадии написания/В планах).

Чтобы было удобно читать, каждый цикл оформлен отдельно (в навигации Библиотеки имеется ссылка на цикл) и содержит собственное оглавление с порядком глав.

Новая глава из цикла "Настя. Анатомия падения. Глава 4. Фундамент для ада. Часть 1." уже на Boosty.

Полные версии (и обновленные в том числе) версии рассказов из цикла "Милана. Каникулы в Ницце" постепенно переносятся в мой канал на Boosty.

Вся первая часть цикла: "Поезд Москва-Ницца" (а это 4 главы) уже на Boosty.