По случаю визита, организованного начальником моей матери, дядей Сергеем, и сопровождаемого водителем, Толиком, мы прибыли на дачу. Вечер тек в атмосфере откровенного расслабления и застолья. Когда взрослые, уже отягощенные алкогольными напитками, направились в баню, я остался в беседке. Со временем легкое утомление сменилось ощущением скуки, и я решил последовать за ними.

Открыв дверь в баню, я был встречен сценой, которая мгновенно лишила меня всякой способности к рациональному восприятию. Вместо ожидаемой расслабляющей обстановки, я обнаружил в парилке мою мать, находившуюся в крайне уязвимом и совершенно непристойном положении, окруженную двумя незнакомыми мужчинами. Шоковое состояние парализовало меня; время, казалось, остановилось в этом внезапно возникшем кошмарном уединительном пространстве.

Мама, обнаженная и блестящая от пота, сидела на скамье, ее ноги раздвинуты, а руки, неловко сжатые в кулаках, лежали на коленях. Дядя Сергей, одетый лишь в дырявые трусы, стоял перед ней, его рука, покрытая волосами, грубо ласкала ее грудь. В другой руке он сжимал стакан с водкой, который периодически подносил ко рту моей матери, заставляя ее глотать крепкий напиток. Толик, водитель, тоже полуголый, стоял сзади, его рука скользила вдоль спины моей матери, а другая, скрытая за ее спиной, очевидно, деликатно трогала ее пизду.

Мама, несмотря на свое положение, пыталась сохранять некоторую степень достоинства, но алкоголь и ситуация делали ее все более покорной. Ее глаза, обычно полные жизни, теперь были стеклянными и потерянными. Я чувствовал, как гнев и отвращение поднимаются во мне, но также и странную, нежелательную возбуждающую волну, которую я не мог контролировать.

Дядя Сергей, заметив мое присутствие, зловеще улыбнулся и жестом пригласил меня присоединиться. В этот момент я понял, что моя мать стала жертвой их извращенных желаний, а я, возможно, следующий в их списке. Я постарался сосредоточиться на своей ярости, чтобы подавить зарождающееся внизу живота чувство. Но как только я сделал шаг внутрь, рука Толика, освободившись от спины моей матери, протянулась ко мне, притягивая меня ближе.

Ну что, заходи, не стой в дверях, – хрипло пробасил дядя Сергей, кривя губы в уродливой, но властной усмешке.

Его рука, тяжелая и влажная, сжала плечо моей матери, заставив её вздрогнуть и издать глухой, приглушенный стон. Толик же, не говоря ни слова, резко дернул меня за руку внутрь парилки и с силой захлопнул дверь. В нос ударил густой, душный запах распаренного дерева, пота и дешевого алкоголя. Воздух был настолько горячим, что казалось, его невозможно вдыхать – он обжигал легкие, забивал горло.

Толик толкнул меня в спину, заставляя сесть на скамью рядом с матерью. Моя кожам соприкоснулась с её влажным, горячим бедром. Она была абсолютно голая, и капли пота медленно стекали по её округлым формам, блестели в полумраке бани, собираясь в тяжелые капли в ложбинке между грудей и теряясь в густых волосах внизу живота.

– Посмотри на неё, какая сочная, – прошептал Толик мне на ухо, обдавая запахом сигарет и перегара.

Я заставил себя взглянуть. Мама, раскрасневшаяся, с влажными волосами, прилипшими к шее, выглядела беспомощной и в то же время невероятно возбужденной. Её грудь тяжело вздымалась, соски затвердели от жара и страха... или предвкушения.

– Сергей Владимирович, может, хватит? – выдавила она, пытаясь отстраниться.

Но глава фирмы лишь усмехнулся. Он поставил стакан на пол и, медленно, с расстановкой, развернул её к себе, хватая за волосы так, чтобы её голова закинулась назад.

– Ты же сама хотела этого, дорогая. Вспомни, что мы обсуждали в офисе.

Я видел, как толстые пальцы Сергея зарылись в её волосы, как он притянул её лицо к своему, обдав её жарким дыханием. Мама закрыла глаза, из её горла вырвался какой-то странный звук — смесь протеста и желания. В этот момент Толик, сидевший с другой стороны от неё, положил свою массивную ладонь ей на бедро и начал медленно, с силой, задирать её вверх.

– А ты, парень, чего застыл? – Толик искоса глянул на меня, и в его глазах блеснул недобрый, хищный огонек. – Входи в игру, пока тебя не выкинули.

Его рука переместилась выше, прямо между её разведенных ног.

– Ох... господи... – выдохнула мама, и её тело выгнулось дугой.

Я завороженно смотрел, как пальцы водителя погрузились в её плоть. Со звуком влажного хлюпанья он вошел внутри неё, глубоко, до самого основания. Мама вскрикнула, укусив губу, её бедра задрожали, а пальцы ног скрючились, впиваясь в деревянный настил.

– Помоги ему, – приказал Сергей, не отнимая своих рук от её груди. – Хватит быть пассивным.

– Я... я не могу, – прохрипел я, чувствуя, как паника и возбуждение смешиваются в одну гремучую смесь.

– Смотри на неё, – настаивал Сергей. Он сжал её соски так сильно, что появились белые пятна. – Видишь, как она хочет? Видишь, как течёт?

Я смотрел. По внутренней стороне бедра моей матери, по гладкой, блестящей от пота коже, текла тонкая струйка прозрачного сока. Она тяжело дышала, её зрачки расширились, застилая радужку. Она больше не была моей матерью -- в этот момент в душном пару бани она превратилась в женщину, жаждущую всего и сразу.

Толик, чувствуя мою нерешительность, грубо, одним движением, развернул меня к ней.

– Двигайся! – рявкнул он, и тут же, с неожиданной силой, впечатал мою руку в её грудь, прямо поверх ладони Сергея.

Я почувствовал мягкость, плотность её плоти, её бешеное сердцебиение под моей кожей. Кожа была обжигающе горячей.

– Так-то лучше, – удовлетворенно хмыкнул Сергей.

Теперь нас было трое, сбитых в одну плотную, потную кучу. Мама всхлипнула, когда пальцы Толика внутри неё начали двигаться быстрее, ритмичнее. Её стоны стали громче, сливаясь с треском дров в печи и шипением воды, которую Сергей методично плескал на раскаленные камни.

– Да, вот так, – шептал Толик, задыхаясь от собственного возбуждения. – Ты только посмотри, какая она. С воском... или чем-то таким... вся блестит...

– Пожалуйста... пожалуйста... – сдавленно стонала мама, закидывая голову назад и открывая обнаженную шею.

Сергей тут же вонзился в неё языком, с силой всасывая кожу, оставляя багровые метки. Я видел, как его лицо исказилось от жадности. Его рука, сжимавшая мою, вдруг сжалась до боли, заставляя меня приблизиться ещё ближе.

– Ты тоже хочешь, верно? – тихо спросил он. – Чувствуешь, как она пахнет? Потом, возбужденным телом...

Я вдохнул глубоко. Запах был обволакивающим, густым, смешанным с запахом мокрого дерева и чем-то таким, что заставило смешаться все чувства в один сплошной поток. Я подался вперед, и мои губы коснулись её плеча, влажного и горячего. Её кожа была на ощупь как шелк, обвалянный в сахарной пудре.

– О боже, – выдохнула она, и её рука, полная отчаяния и желания, вцепилась в мои волосы, притягивая меня к себе.

Её тело, выгнутое назад, теперь presses против меня, и я почувствовал, как её груди прижимаются к моей груди. Одна из сосков мазнула по моей коже, и внизу живота вспыхнул настоящий пожар.

– Скорее, – прошептал Толик, его голос стал низким, почти звериным. – Делай это.

Я не раздумывая расстегнул ширинку и вывалил свой, уже твердый и жадный член наружу. Толик, обхватив меня за пояс сзади, с силой толкнул меня вперед, прямо на неё.

Мама вскрикнула, когда я вошел в неё, сразу, одним мощным толчком.

– Ох, бля... какой большой... – прошептала она, зажмурившись.

Её кожа была скользкой, обжигающей. Каждый новый толчок вызывал у неё новый стон, который заполнял всё пространство бани. Она обхватила меня ногами, притягивая к себе, вжимаясь всем телом. Я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, пытаясь выжать из меня всё до капли.

Сергей сзади теперь не просто держал её, он прижимался к её спине, его руки блуждали по её телу, жадно лапая, сжимая, кусая.

– Да... вот так! – рычал он, всхлипывая от возбуждения. – Бери её, бери всё!

Я двигался всё быстрее, теряя контроль, забывая, где я и кто эти люди. Были только запах жара, слив белых капель пота с её лба, шум её прерывистого дыхания в моем ухе и бесконечная, влажная податливость её плоти.

– Быстрее... пожалуйста... ещё... – шептала мама, её голос дрожал. – Сильней, малыш... сильнее!

Толик, стоявший сзади, перекинул руку через её плечо и с силой прижал её к себе, помогая мне, задавая ритм. Мы двигались в едином, беспощадном темпе. Мои руки сжимали её бедра, оставляя красные следы.

С каждым толчком я чувствовал, как её возбуждение растет. Её кожа стала бордовой, вся поверхность тела была покрыта мелкой дрожью. Она сжала меня так, что мне стало трудно дышать.

– Да, что-то идёт... – пробасил Толик.

– Я сейчас... ох, бля...

Сергей зарылся лицом в её шею, его пальцы впились в её грудь, сжимая живую плоть. Мама выгнулась, её тело задрожало в конвульсиях, и она с диким, необузданным криком распахнула рот, всасывая в себя весь жар бани.

– Ох, господи... -- всхлипнула она, когда оргазм пробежал по ней волной. -- Да... ещё...

Я почувствовал, как внутри неё всё сжалось, как её стены начали ритмично пульсировать вокруг моего члена. Это было слишком много. Я вскрикнул, с силой вбиваясь в неё в последний раз, и выпустил всё своё семя глубоко внутрь, чувствуя тепло и влагу.

Мы замерли. Только тяжёлое дыхание разносилось по тесной, забитой паром парилке. Сергей отстранился, тяжело дыша, его лицо было красным, волосы слиплись. Толик отпустил её, и она медленно сползла с меня, оставив по телу полосы слизи и пота.

– Наконец-то, – выдохнул Сергей, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Мама лежала, глядя в потолок, её грудь всё ещё ходила ходуном. Она выглядела изрядно потрепанной, растрёпанной, но на её губах застыла странная, блаженная улыбка.

– Ну что, парень, – Толик хлопнул меня по плечу, и в его голосе теперь слышалось некоторое одобрение. – Добро пожаловать в нашу компанию.

Он протянул мне стакан с водкой, который всё это время стоял рядом. Я взял его, чувствуя, как в руках всё ещё дрожит. Жар бани начал постепенно сменяться прохладой, но возбуждение внизу живота всё ещё тлело, не желая гаснуть.

– Пошли охлаждаться, – сказал отец, поднимаясь. – Пора в холодный бассейн.

Мы вышли из парилки, оставив маму одну собирать свои вещи. Она смотрела нам вслед, грустно и в то же время с каким-то новым, скрытым интересом, который я раньше в её глазах никогда не замечал.

– Ты как? – спросил Толик, когда мы шли по дорожке к голубому кубу бассейна.

– Нормально, – выдавил я, чувствуя, как капли воды срываются с моего тела.

– Это было круто, да?

– Да.

– Знаешь, она вообще-то не часто так соглашается. Тебе повезло.

Мы с разбегу прыгнули в ледяную воду, и жар в груди сменился резким, обжигающим холодом. Но даже когда мы вылезли, закуривая сигареты на краю бассейна, я всё ещё чувствовал запах её кожи, смешанный с ароматом березового веника и водки.