Произведение является сиквелом рассказа «Три сестры». Я хотел описать другой эротический эпизод из жизни этих трех девочек.

Посвящается Астраханскому государственному техническому университету и его профессорско-преподавательскому составу. Они не имеют понятия, что я пишу тайком!

Карина, Ксюша и Олеся – дочери Яны и Вадима Кирпичевых, были самыми обыкновенными девочками. Летом родители иногда отправляли их на каникулы к родственникам, а иногда и сами принимали гостей. Сейчас был именно такой период: сестры Яны отправили к ней своих дочерей Аню и Катю.

Яна и Вадим регулярно наказывали всех девочек, проживавших у них, как своих, так и приезжих. В этом обширном семействе порка не была чем-то экзотическим, и девочки к этому привыкли. Каждую субботу их попки встречались с ремнем или другими девайсами. Пороли за провинности, а иногда и «для профилактики», как говорил Вадим. Для Ани и Кати это не было в новинку, дома им приходилось получать по попе, но их редко порол кто-то кроме родителей. В субботу, о которой пойдет речь далее, за девочками водился один «косяк»: Карина, поливая деревья во дворе, заговорилась со Светой Епифановой из соседнего дома, и не заметила, как вода растеклась по дорожке. Вадим предупредил ее, что за это придется отвечать, а также хотел рассказать родителям Светы о случившемся. Света умоляла его не делать этого, так как в подобных случаях ее запирали на неделю в доме; летом это было просто невыносимо. Вадим был непреклонен, говоря: «Ты должна быть наказана». Тогда Света предложила компромисс: он накажет ее сам, но ничего не скажет ее родителям. Немного подумав, он согласился и сказал, что будет пороть ее вместе со своими дочерями и племянницами в субботу. В пятницу Яна предупредила племянниц, что порка предстоит всем в любом случае. При этом присутствовала и Света.

Карина, как самая старшая из дочерей, наставляла новеньких по поводу предстоящего «мероприятия»:

— Девчонки, завтра вечером никуда не уходите, нас всех будут пороть!

У Ани от этого сообщения разгорелись глаза. Для нее порка была не болезненной воспитательной процедурой, а скорее забавой, дававшей не слабое эротическое возбуждение. Катя, наоборот, приуныла:

— А если мы ничего не натворили?

— Тогда для профилактики несколько ударов; папа так всегда делает, «чтобы попа не забывала»!

— А он по голой попе сечет?- возбужденно спросила Аня.

— Нет, - ответила Карина, - мы надеваем стринги, они закрывают только промежность.

— А меня папа порол совсем голую!- сказала Аня.

— А нас сначала тоже пороли по голым попам, потом папа сказал, что мы уже великовозрастные барышни и должны приходить на порку в стрингах. Аня, Света, у вас такие есть?

— У меня есть такой купальник со стрингами, - сказал Света.

— Раздельный?- спросила Карина.

— Да. Я его купила, а мама не разрешала его носить, он почти ничего не закрывает...

— Подойдет. Катя, а у тебя?

Катя нерешительно ответила:

— Есть... А когда меня мама порола, я просто спускала трусы до колен и ложилась поперек кресла...

Карина продолжила свои «наставления»:

— Мы начинаем готовиться где-то в три часа. Света, приходи в это время, мы перед поркой ходим в туалет и принимаем душ, потом собираемся в зале. Папа за опоздание может добавить ударов!

Тут Олеся, отличавшаяся озорными выходками, решила внести свою лепту в «инструктаж»:

— А перед туалетом Карина нам делает клизму!

Катя испуганно спросила:

— А без нее нельзя?!

Карина ответила:

— Можешь не захотеть в туалет. Папа всегда говорил, что «перед поркой надо покакать». Сначала нам мама ставила, потом мы привыкли, а когда в прошлом году гостили у Якова Петровича, он нам каждый день ставил большую клизму из кружки Эсмарха, но не порол. Теперь клизму перед поркой всем ставлю я. Не бойся, я использую спринцовку, ты выдержишь!

Для Светы это было сюрпризом. Она, запинаясь, спросила:

— А ты большую клизму. .. делаешь?

— Вот такая груша, - показала Карина жестом, - придешь – увидишь!

Девочки разошлись по своим делам, так как времени оставалось еще немало.

Вернувшись домой, Света пошла в комнату, пользуясь тем, что дома никого не должно было быть. Ожидание предстоящего наказания вовсе не вгоняло ее в панику, но и бодрости не добавляло. Больше всего она боялась, что родители что-то узнают. Дома действительно никого не было. Она пошла было в ванную, желая вымыться, но потом решила опорожнить кишечник, не прибегая к клизме, так как считала эту процедуру весьма неприятной.

Сняв брюки и спустив трусики, она уселась на унитаз, но сразу поняла, что ей совсем не хочется какать. Она знала, что в шкафчике на стене лежит небольшая спринцовка для клизмы, но никак не решалась ее опробовать. Если Карина будет делать всем клизму, то насколько это будет больно? Посидев минуту или две, Света решилась. Она вылезла из спущенных трусиков, взяла из шкафа спринцовку и наполнила водой из-под крана. Убедившись, что резиновая груша полна, девочка нагнулась, опираясь грудью на ванну, и стала тыкать наконечником себе между ягодиц, стараясь найти анус. Вскоре ей удалось найти упругое колечко сфинктера, куда она и вдавила резиновый носик спринцовки. Ей не пришло в голову смазать наконечник, и ощущения оказались довольно острыми. Решив, что вставила достаточно, Света сжала грушу. Где-то в глубине живота это отозвалось приливом холода. Она едва не разжала руку, но вовремя спохватилась и выжала в себя все содержимое. Послышался шум капель, падающих на пол, немного воды пролилось. Груша была небольшой, и ощутимых позывов Света не ощутила, поэтому решила подержать воду в себе. Она не спеша вытерла пролившуюся воду, вымыла спринцовку, и пошла в свою комнату, как была, голая ниже пояса. Думая о предстоящей порке, она открыла шкаф и достала тот самый купальник, который ее мать назвала «бесстыжим». Казалось, что он состоял из одних веревочек и треугольников ткани, едва прикрывавших интимные места.

Положив его на кровать, она выбрала в шкафу длинное платье, положила рядом и снова пошла в туалет. Она села на унитаз и, натужившись, попыталась выпустить воду; холодная вода вызвала непривычное ощущение, от которого анус сжался сильнее. Устыдившись этого, Света натужилась как следует, и выдавила всю воду сразу. С ней вместе вышло немного кала. Большого эффекта клизма не дала, но страхи девочки перед этой процедурой постепенно улетучились. Решив, что Карина, в случае чего, почистит ее, Света не стала продолжать попытки клизмовать себя и вымылась, после чего пошла одеваться. Она надела купальник место нижнего белья под платье. Время приближалось к трем, пора было идти к Кирпичевым.

С замиранием сердца она нажала кнопку звонка. Дверь открыла Карина.

— Проходи, - затараторила она, - мы сейчас будем готовиться!

Не говоря ни слова Света пошла за Кариной в комнату, где жили девочки.

— Девчонки!- начала Карина с порога, - Раздевайтесь, я сейчас вам сделаю клизму!

С этими словами она вышла из комнаты. Ксюша и Олеся, привычные к такому ритуалу, стали ловко стаскивать с себя одежду, и вешать на стоявший в углу стул; Аня проворно присоединилась к ним. Катя минуту или две смотрела, как девочки постепенно оголяются, потом нерешительно стянула футболку. Света неуклюже сняла через голову платье и повесила на тот же стул поверх груды разных тряпок. Минуты две тишину нарушало только шуршание ткани, стягиваемой с юных подтянутых тел.

Видеть подруг почти голыми было для Светы непривычно, и она стала с любопытством их разглядывать. У всех девочек были стройные фигуры, плоские животы, украшенные темными втянутыми пупками. Все уже успели получить заметный загар, на котором отчетливо виднелись светлые пятна от купальников.

Вскоре Карина вернулась, неся маленькое ведерко и спринцовку с пластмассовым наконечником. Сердце у Светы забилось чаще. Карина нарушила молчание:

— Клизма приехала! Готовим попы, чур, я первая!

Никто не стал ей возражать. Карина поставила ведро у кровати и быстро разделась, аккуратно повесив одежду на стул. Перед тем, как приступить к постановке клизмы, она оглядела девочек:

— Светка, повернись! Супер! Только сейчас придется все снять, пока будем готовиться! Аня, Катя, вы в чем пойдете?

Аня показала ей приготовленные трусики.

— Подойдет, а ты?

Катя медленно встала и принесла свои.

— Ладно годится, я сейчас, потом вы...

Карина, совершенно обнаженная, стала набирать воду в спринцовку. Эта груша была намного крупнее, чем та, которой только что пользовалась Света; ее попа никогда не сталкивалась с подобным монстром. Единственным утешением было то, что наконечник этой спринцовки был сравнительно коротким. С громким рычащим звуком груша раз за разом всасывала воду из ведерка, постепенно освобождаясь от воздуха. Удовлетворившись результатом, Карина взяла тюбик с вазелином и смазала наконечник, потом легла боком на кровать, поджала ноги и согнувшись, в довольно неудобной позе принялась вставлять в себя наконечник. Как ни странно, у нее это получилось быстро, сказался опыт постановки подобных клизм. Света, затаив дыхание, смотрела, как черный наконечник входит в тело Карины, груша раздвигает собой ее ягодицы, а потом Карина медленно выжимает всю воду в себя. Ксюша и Олеся, для которых это было привычно, сидели на стульях, болтая ногами. Аня, совершенно голая, с интересом смотрела на манипуляции Карины, а Катя, только успевшая раздеться, отвернулась. Выжав грушу, Карина свесилась с кровати и набрала ее из ведра снова, после чего процесс повторился. У Светы от этого забегали мурашки, она не представляла, что можно принять в попу столько воды. Повторив процедуру трижды, Карина встала, вытерла наконечник и набрала грушу снова. Держа ее вверх наконечником, она обратилась к остальным:

— Подходите по одной!

Повинуясь какому-то неведомому импульсу, Света выскользнула из трусиков, кинула их на стул и подошла к кровати. Подражая Карине, она легла на левый бок и подогнула ноги, но тут же ощутила тычок в ягодицу и услышала голос Ксюши:

— Сейчас моя очередь! Разлеглась тут! После нас будешь!

Хотя это и было сказано шутливым тоном, Света слезла с кровати и увидела, что Ксюша и Олеся подошли вплотную. Ксюша заняла ее место и подтянула ноги к животу.

— Мы привыкли делать клизму в таком порядке, - сказала Карина, - после Олеси пойдешь ты.

Она взяла вазелин, смазала наконечник, потом раздвинула ягодицы Ксюши и смазала ее анус. Света все еще стояла рядом и увидела во всех подробностях, как палец Карины входил в тугое колечко сфинктера, погружаясь на два или три сантиметра, и как черный наконечник входит туда на всю длину.

— Интересно?- спросила Олеся.

Света поспешно отвернулась и отошла.

— Карина, а Светка подглядывает!- затараторила Олеся.

— Пусть смотрит, - одернула ее Карина, - будет знать как делают клизму! Света, не обращай на нее внимание, она всегда такая.

Приняв три груши воды, Ксюша встала; Олеся тут же заняла ее место. Из всех сестер она была самая младшая, ей достались только две груши. Вытерев наконечник и набрав новую порцию воды, Карина повернулась к Свете:

— Ну, иди, твоя очередь!

Света легла, подогнув ноги; ее сердце прибавило обороты. Олеся снова вставила реплику:

— Смотри, не обосрись!

Карина ткнула Свету в бедро:

— Ноги подтяни к животу сильнее, чтобы коленки к сиськам прижались.

Света добросовестно выполнила указание. Сердце у нее учащенно забилось, когда она почувствовала, как Карина раздвигает ее ягодицы. Смазанный палец уперся в ее анус и надавил. Света широко раскрыла рот, но прежде, чем она успела закричать, Карина разжала тугое колечко ее сфинктера.

— Не бойся, это смазка, - сказала она.

Это оказалось совсем не так страшно, как Света думала сначала: сказался опыт Карины. Она уверенно смазала анус подруги и прежде, чем Света успела сообразить, всунула смазанный наконечник спринцовки. Вода для клизмы была теплая, и ее поступление в свой кишечник Света сочла даже приятным. Любой бы понял, что Карина проделывает это не в первый, и даже не в сотый раз. Когда третья спринцовка была опорожнена, она снова коснулась бедра Светы:

— Все, вставай!

Света встала и увидела что Ксюша и Олеся стоят поодаль, а Аня подошла вплотную. Только сейчас она обратила внимание, что сосочки маленьких грудок Ани стоят торчком, выдавая нешуточное возбуждение. Катя сидела, все еще глядя в сторону. Олеся, улыбаясь, наябедничала:

— А Анька сейчас подглядывала!

— Теперь я!- тараторила Аня, забираясь на кровать.

С начала лета она успела дочерна загореть, и ее попка выглядела на этом фоне почти белоснежной. Карина оттянула ей одну ягодицу вверх и заглянула в темную расщелину; найдя анус она также покрутила в нем смазанный палец и взяла спринцовку. Олеся подошла ближе.

— Олеся, отойди, - сказала Карина, - ты уже достала!

— А почему другим можно, а мне нельзя? Анька смотрела, Светка смотрела, а я не могу!

Карина не стала отвечать на это, аккуратно вставила спринцовку в анус Ани и мягко сжала. Света заметила, как худая спина девочки дернулась, видно Аня почувствовала дискомфорт. Залив три груши воды, Карина сказала:

— Все, слезай!

Олеся прокомментировала это:

— Только не перди!

Когда Аня слезла с кровати, все взоры обратились на Катю. Она все еще сидела на стуле, не глядя на остальных.

— Катька, твоя очередь.- напомнила Карина.

Катя, будто очнувшись, медленно встала и неуклюже подошла к кровати. Олеся тут же съязвила:

— Катька бздит! Клизмы испугалась! Слабо принять литр!

Карина прикрикнула на нее:

— Олеся, перестань!

Катя нерешительно произнесла:

— А мне так не делали...

— Ничего страшного, - ответила Карина, - ты сама видела, все выдержали! Давай, попробуем!

Ничего не ответив, Катя легла, неуклюже повернувшись на левый бок. Карина, увидев, что девочка боится, старалась все время с ней говорить.

— Подогни ноги к животу, как другие, вот так, я тебя только смажу...

Когда палец Карины вторгся в ее анус, Катя вздрогнула и ойкнула.

— Не бойся, не напрягай попу!

Потом она взяла грушу, смазала наконечник, набрала воды и стала медленно вводить его. Катя взвизгнула:

— Ой!

— Тебе больно?- спросила Карина.

— Нет...

— Тогда не паникуй! Порка намного хуже!

— Меня пороли раньше, а клизму не делали...

— Ничего, привыкнешь!

Карина вставила наконечник и стала медленно сжимать грушу. Олеся смотрела на это, прямо-таки светясь от радости. За первой порцией воды последовала вторая, потом третья.

— Вот и все! Вставай!

Катя встала и провела рукой по животу.

— Карина, я хочу какать!

— Мы все хотим, нужно потерпеть немного! Тогда клизма сработает лучше.

— Сколько?

— Пятнадцать минут.

С этими словами Карина взяла электронный будильник, набрала на нем нужное время и поставила на столик.

— Подождите, я сейчас вернусь.

Карина вышла, забрав ведро и спринцовку, а девочки расселись по комнате. Ксюша и Олеся сели на кровать, никак не показывая своим видом, что у них в кишечнике переливается почти литр воды. Света села на свободный стул, ощущая давление в животе, Аня сидела рядом, напряженно прислушиваясь к звукам, а Катя села на тот же стул, разглядывая что-то в глубине комнаты.

Через несколько минут Карина вернулась.

— Когда зазвонит будильник, пойдем какать. Поскольку унитаз у нас один, мы садимся на тазы, которые потом выливаем в унитаз и моем. Понятно?

— А где мы будем... сидеть?- спросила Света.

— В коридоре, чтобы здесь на вонять. В это время мама и папа туда не заходят. Потом идем в ванную, принимаем душ, надеваем стринги для порки и ждем, пока нас позовут. Пока можно сделать гимнастику, чтобы клизма лучше подействовала. Присоединяйтесь, если хотите.

Карина, Ксюша и Олеся тут же принялись делать упражнения: становились на четвереньки, прогибая спину и опуская голову на пол, потом ложились на правый бок, прижав бедра к животу, потом перекатывались на спину.

Света сидела молча; мысль о том, что приближается порка, не давала ей покоя. Катя ограничилась тем, что массировала живот, Аня несколько раз вставала и проходила по комнате, потом тоже стала тереть живот и лобковую область. Света не чувствовала особенного давления в кишечнике, и решила попробовать. Гимнастика сначала помогла, а потом в животе будто вспыхнул вулкан. Едва удерживая воду, девочка встала; все мысли были только о том, как избавиться от клизмы. В этот момент прозвонил будильник.

Карина встала и жестом поманила всех за собой.

— Пошли.

Коридор был довольно узким, и тесноватым для шести девочек. Карина показала на несколько небольших тазиков, сложенных стопкой. Тут же на стене размещалась вешалка с одеждой; на полке рядом с ней стояла туалетная бумага.

— Чур, я у двери!- сказала Карина, взяв из стопки тазик.

Она поставила его у запертой входной двери, расставила шире ноги и присела, глядя на остальных. Ксюша и Олеся последовали ее примеру, расположившись рядом. Свете было непривычно справлять нужду при таком количестве зрителей, она взяла таз, оторвала кусок туалетной бумаги и пробралась под вешалку, стараясь прикрыться висящими на ней старыми плащами, однако они висели слишком высоко, закрывая только ее голову и плечи. Впрочем, возможность не встречаться взглядом с другими девочками казалась ей подарком судьбы. Железный звон свидетельствовал, что Аня и Катя ставят свои тазы где-то неподалеку. Путаясь в висящих плащах, Света присела над тазом, но любопытство заставило ее немного посмотреть по сторонам. В щелочку она увидела рыжую голову Ани, которая сидела у входа в коридор, рядом красовалась Катя, а у двери можно было увидеть широко раздвинутые стройные бедра и промежность Карины. Тут позывы пересилили любопытство, и Света стала потихоньку выпускать воду. В этот раз спазмы, вызванные непривычным ощущением от выходящей воды, были слабее, но воды было ощутимо больше; из ее ануса в таз со звоном полилась ровная мутная струя с редкими комочками кала. Света натужилась, стараясь выдавить все из себя, но вода кончилась. Судя по доносящимся звукам, другие девочки вовсю опорожнялись. Олеся и тут не удержалась от комментария:

— Светка писает из попы!

Карина шикнула на нее, не переставая опорожняться. Решив, что чиста изнутри, Света встала, нерешительно подняла таз и пошла к ванной; Карина встала почти одновременно с ней.

— Прости Олесю, - сказала она, - она всегда такая пересмешница!

— Ладно...- ответила Света.

Девочки слили содержимое тазов в унитаз, а потом Карина показала, где можно таз вымыть. Поставив чистые тазы в углу, девочки пошли в душ. Когда Света выходила из душа, в ванную вошла Аня. Возвращаясь в комнату, Света увидела, что Олеся все еще сидит, а Катя поднимается. В комнате Света надела свой купальник и села на свободный стул. Карина окинула подругу взглядом, и стала надевать свой «наряд». Он состоял из очень тонких черных стрингов и черного топа, прекрасно закрывающего грудь. Света с опозданием подумала, что могла бы надеть сверху что-то подобное, ведь обнажения груди никто не требовал. Через несколько минут в комнату вошли Аня и Катя. Пока они одевались, в комнату вбежала Олеся. На этот раз она не стала шутить, а просто оделась и села на стул, болтая ногами. Карина обратилась к новеньким:

— Теперь ждем, пока мама позовет нас. Я буду первая, а вы все делайте, как я. Когда папа скажет, ложитесь на диван и вытяните руки вперед, мама будет вас держать. Старайтесь не дергаться, папа это не любит, может добавить ударов. Кричать старайтесь в подушку, расслабляйте попу, будет не так больно. После порки возвращаетесь на место. Понятно?

— Да...- медленно ответила Света.

Через несколько минут напряженного ожидания в комнату заглянула Яна.

— Девочки, пора!- сказала она.

Все встали и пошли к двери. Сердце у Светы забилось учащенно; подавив дрожь в ногах, она встала и направилась за остальными.

В зале у стены выстроились шесть девочек. Непосвященный человек мог бы подумать, что здесь проводится какой-то любительский конкурс красоты: девочки были подтянутые, загорелые и одеты чрезмерно легко. Впечатление разрушало только то, что они сильно различались по возрасту и степени развития.

Если бы это был настоящий конкурс красоты, то Света победила бы в нем с большим отрывом: ее тело уже приняло формы, соблазняющие мужчин, а купальник, тот самый, который мать не разрешала ей надевать, скрывал очень немногое. Низ живота прикрывал треугольник темно-синей ткани, треугольнички поменьше едва закрывали развитые груди, точнее, соски и немного пространства вокруг них, а с боков и сзади были просто веревочки, пересекавшиеся над разрезом ягодиц; казалось, что попа совсем голая. Такой наряд идеально подходил для порки. От волнения Света не заметила, что ее трусики немного сбились, открыв полоску небрежно побритых лобковых волос.

Карина тоже выглядела соблазнительно, она была самой старшей из девочек после Светы. Ее грудь была поменьше, но уже заметно оттянула спортивный топ, а трусики были поскромнее, чем у Светы. Рядом с ней, в таких же стрингах стояли Ксюша и Олеся, но в качестве верха они надели обычные лифчики, без выкрутасов.

Катя и Аня были примерно того же возраста, что и Карина, но по степени развития вторичных половых признаков заметно отставали от нее. Аня была в оранжевых стрингах, обыкновенных, без веревочек и весьма откровенном оранжевом лифчике. Сквозь его тонкую ткань было видно, что ее маленькие грудки стоят торчком, выдавая сильное возбуждение. Сама она переминалась с ноги на ногу, поглядывая по сторонам. Олеся почти приплясывала на месте; было видно, что она ни капельки не испугана, а наоборот, возбуждена, не хуже Ани. Катя стояла неподвижно, глядя в пол.

На столе лежали два ремня, приделанные к удобным деревянным ручкам; некоторые признаки выдавали их самодельное происхождение. Яна сидела на стуле около дивана. Занавески были предусмотрительно задернуты. Минуту спустя в комнату вошел Вадим Михайлович и сразу перешел к делу.

— Девочки! Сегодня провинилась Карина. Она разлила воду по дорожке, отвлекаясь на посторонние разговоры. За это я назначаю пятьдесят ударов. Света, ты отвлекала Карину, тебе причитается пятьдесят ударов. Олеся, ты опять всех задирала, тебе дам двадцать пять ударов. Ксюша, Аня и Катя, за вами пока косяков не числится, получите для профилактики десять ударов. Все понятно?

Ответом было молчание.

— Тогда приступим. Карина, на диван!

Карина спокойно отошла от стены, пересекла комнату и легла, перегнувшись через спинку дивана и вытянув руки вперед; она уткнула лицо в подушку. Было видно, что она проделывала это не раз и не два. Яна взяла ее за руки. Длинные волосы девочки, скрученные в «хвост», рассыпались по голой спине. Тем временем, Вадим Михайлович, не торопясь, взял со стола один из ремней, который поуже, подошел к дивану, на котором вытянулась Карина, окинул взглядом ее попу, размахнулся и довольно звонко ударил. Девочка не издала звука, но немного вздрогнула. Он стал размеренно наносить удары, столь же звонкие, как и первый. Остальные девочки хранили молчание. Темп был не очень быстрый, и Света, подавив первый испуг, обратила внимание, что после каждого удара по ягодицам подруги пробегает волна, а потом вспыхивает красная полоска, пересекающая попу поперек разреза ягодиц. Вадим Михайлович старался не попадать дважды по одному и тому же участку, и по попе Карины вниз, к стройным бедрам, поползла краснота, отчетливо видимая, несмотря на загар. Ноги девочки, которые никто не держал, стали заметно вздрагивать, а движения спины говорили о том, что она едва удерживается от криков. Место на ягодицах вскоре кончилось, и несколько ударов попали по стыку ягодиц и бедер, потом ремень защелкал по бедрам. Карина стала вскрикивать, что не смогла заглушить даже подушка.

Когда верхняя часть бедер девочки приобрела тот же красноватый оттенок, Вадим Михайлович остановился. Порка Карины была окончена. Он отошел к столу, вытер ремень салфеткой и намазал чем-то из баночки.

— Вставай, - сказал он.

Яна отпустила руки дочери, а Карина медленно, встала с дивана, как бы ненароком потрогала свои ягодицы и вернулась к остальным, встав у стены. Она старалась не подавать вида, но ее выдавали покрасневшие глаза.

Вадим Михайлович повернулся к девочкам, вопросительно глядя на Свету.

— Светлана, твоя очередь!

С бешено колотящимся сердцем Света подошла к дивану. Она просто физически ощутила, как взгляд Вадима Михайловича ощупывает ее тело. В который раз пожалев о выборе верхней части своего «наряда», она почувствовала, как он разглядывает ее едва прикрытую грудь, живот и лобок, символически закрытый съехавшим вбок треугольником ткани. Это вызвало у нее прилив какого-то эротического возбуждения; соски грудей стали торчком, поднимая и без того натянутую ткань лифчика, между ног стало влажно и тепло.

Света легла на диван, подражая Карине, Яна тут же твердо взяла ее за руки. Только сейчас она обратила внимание на холодок воздуха, ощущаемый голой попой. Взгляд Вадима Михайловича прошел по ягодицам Светы, стараясь их раздвинуть и увидеть промежность, блестящую от влаги, с черной точкой ануса и мокрой веревочкой стрингов. Следуя рекомендациям Карины, Света прижалась лицом к подушке, чтобы не орать на всю комнату, но ее уши были открыты и слышали все. Вадим Михайлович подошел вплотную, она даже ощутила его запах; он провел широкой ладонью по ее ягодицам, норовя отвести одну из них в сторону.

— Попа ни разу не порота по-настоящему, негромко произнес он.

Раздался свист ремня, Света услышала хлопок, и только потом ощутила жгучую боль. От непривычки она вскрикнула и дернулась, но вспомнив порку Карины, устыдилась своей реакции и расслабилась, стараясь прижаться ртом к подушке. Запоздало до нее дошло, что подушка уже была мокрой от слез Карины. Второй удар она перенесла более тихо, ее глаза широко распахнулись, но она удержала крик. Пять или шесть ударов Света выдержала сравнительно тихо, резко выдыхая, потом начала кричать, крепко прижимая рот к подушке. Как правильно заметил Вадим Михайлович, у нее не было опыта серьезной порки, и это сказалось: вместо того, чтобы расслаблять ягодицы, Света, едва услышав свист ремня, стискивала их, что усиливало боль; у нее ручьем потекли слезы. На втором или третьем десятке она потеряла счет ударам. Вадим Михайлович, учитывая особенность девочки, взял не очень быстрый темп, давая ей перевести дыхание и прокричаться, но шлепал сильно, как всех. Вскоре Света стала вскидывать ноги и вилять попой в стороны; после нескольких таких движений до ее ушей донесся его голос:

— Света! Мы так не договаривались! Крутить «велосипед» во время порки нельзя, попой не вертеть, за это добавлю пять ударов!

Широкая и сильная ладонь Вадима Михайловича прижала ее спину. Плача от боли и досады от того, что увеличила себе число ударов, Света прижала ноги к полу, изо всех сил стараясь не двигаться, но напряженные мышцы только прибавили боль. Удары, между тем, стали ложиться все ниже и ниже, вскоре ремень защелкал по стыку ягодиц и бедер, а потом и по бедрам, что было еще больнее. Света вскрикивала почти в полный голос, изо всех сил прижимаясь к подушке; Яна с трудом удерживала ее. Когда Света устала кричать, очередного удара не последовало. Рука Вадима Михайловича исчезла с ее спины, а Яна отпустила ее руки. Будто издалека донесся голос:

— Вставай, ты наказана. Освободи место.

Медленно, держась за поротую попу и шипя от боли, Света встала. С трудом разогнувшись, она увидела остальных девочек, уставившихся на нее, и медленно пошла на прежнее место. Попа горела, в ушах немного шумело, слезы застилали глаза и текли по щекам, но все это перевешивало сознание того, что наказание закончилось! Света встала у стены, рядом с другими; Карина, стараясь не шуметь, показала ей куда-то на грудь:

— Светка, поправь!

Ей не сразу пришло в голову посмотреть на себя. Оказалось, что во время порки ее лифчик съехал, полностью обнажив сосок левой груди. Прикрывшись, Света вспомнила о клизме и мысленно поблагодарила Карину за идею очищать кишечник перед поркой.

Тем временем, Вадим Михайлович вытер ремень, смазал его и повернулся к девочкам.

— Ксюша, на диван!

Ксюша пересекла комнату и спокойно легла, вытянув перед собой руки и уткнувшись в подушку. Было видно, что для сестер Кирпичевых все это было хорошо отработанным ритуалом. Ей предстояла профилактическая порка, всего десять ударов. Для нее Вадим Михайлович взял другой ремень, пошире; он взял более быстрый темп, но удары звучали как-то иначе, ягодицы Ксюши только порозовели от них. Через минуту или две порка была закончена. Света подумала, что порка таким ремнем будет менее болезненной. Ксюша встала и вернулась к сестрам. Настала очередь Олеси. Вадим Михайлович снова взял узкий ремень, но другой, меньшей длины и провел по нему рукой, проверяя смазку.

— Олеся, твоя очередь! На диван!

Несмотря на свое состояние, Света заметила, что Олеся не проявляет никаких признаков страха. Конечно, для нее не было секретом, что есть люди, получающие удовольствие от порки, но она всегда связывала это со взрослыми, а не с девочками, младше себя на несколько лет...

Олеся, озорно подмигнув сестрам, подошла к дивану и легла, как лежали до нее. Она была самой младшей из сестер Кирпичевых, и это означало самый маленький рост и самую маленькую попку. Когда она, по примеру Карины и Ксюши, перегнулась через спинку дивана, ее коленки не достали до пола, а Яна была вынуждена пересесть поближе, чтобы держать дочь за руки.

Вадим Михайлович тщательно прицелился, и резко хлестнул дочь. Поперек миниатюрных ягодичек прямо на глазах стала наливаться розовая полоска. Света успела понять, что после первого удара Вадим Михайлович делает некоторую паузу, будто приглядываясь к реакции, после чего наносит остальные в привычном темпе. Так было и здесь: остальные двадцать четыре удара стали ложиться все ниже и ниже, пока не добрались до бедер. Олеся реагировала на них, слегка встряхивая икрами и стискивая пальцы ног, а по поверхности попки и бедер при каждом ударе пробегала волна. К концу порки девочка стала слабо вскрикивать, но подушка почти гасила это. Окончив порку, Вадим Михайлович привычно сделал знак жене и стал вытирать ремень. Яна отпустила руки дочери, Олеся встала и, как ни в чем не бывало, вернулась на свое место, слегка потирая попу. Настала очередь племянниц. Выбрав снова широкий ремень, которым порол Ксюшу, он повернулся к девочкам.

— Катя, на диван!

Катя среагировала не сразу; медленно и неуклюже, будто во сне, она подошла к дивану и легла, подражая остальным; нужную позу она тоже приняла как-то нескладно. Только сейчас, успокоившись, Света обратила внимание, что у Кати почти вся попа, от пупка до бедер, не покрыта загаром; было ясно, что она ходила на пляж в очень скромных шортах. На фоне этой белизны чернел треугольник стрингов, не таких откровенных, как у Светы; Вадим Михайлович замешкался на секунду, думая, не заставить ли племянницу надеть что-то более открытое, но передумал. Он не спеша отвесил Кате десять ударов, от чего ее попка слегка порозовела. Когда Яна отпустила руки Кати, она тоже какими-то неуклюжими движениями разогнулась, встала и вернулась к остальным.

Вадим Михайлович вытер и смазал ремень.

— Аня, ты последняя! На диван!

Аня подошла быстрым шагом, но все же не бегом и проворно заняла место. Было видно, что порка ее совсем не пугает. Оглядев ее загорелую попку в оранжевых стрингах, Вадим Михайлович размахнулся, и без обычной паузы отвесил ей десять ударов, судя по звуку, довольно сильных. Девочка не издала ни звука, ее чувства выдавали только подергивания ног.

Закончив наказание, Вадим Михайлович вытер ремень, сделал знак жене и, дождавшись, пока Аня вернется на прежнее место, объявил:

— Ну, девочки, на сегодня все! Все свободны!

Карина, а за ней и все остальные, повернулись и медленно направились в комнату, где только что готовились к порке. Оказавшись вдалаке от глаз родителей, Карина первая нарушила молчание:

— Светка, ты в порядке?

Света, успевшая успокоиться, ответила:

— Жуть!

— Это еще ничего, за некоторое папа может выдрать розгой, это намного больнее!

— Я наверно, все испортила...

— Тебя раньше действительно не пороли?

— Да.

— Тогда ты молодец! Только зря ты надела этот лифчик, папа пялился на твои сиськи...

— Я не сразу поняла...

— В следующий раз надевай топ.

Остальные девочки при этом захихикали. Света тут же решительно ответила:

— Надеюсь, «следующего раза» не будет!

— Больно было?- спросила Аня.

— Жуть!- ответила Света.

— Завидую тебе, - ответила Аня, - я от этого возбуждаюсь! Меня бы так выпороли! Папа мне только для профилактики дает двадцать пять ударов!

Карина снова вмешалась:

— А Олеся тоже возбуждается от порки! Она старается спровоцировать папу выдрать ее как следует! Света, ты не обижайся на нее! Сейчас мы пойдем принимать душ, пойдешь с нами?

Света взглянула на часы и ответила:

— Спасибо, но я лучше дома, меня уже могут ждать. Поспешно, насколько позволяла боль в поротой попе и бедрах, она оделась и пошла домой.

д.т.н., профессор В. А. Филин