Настя медленно открыла глаза.

В студии было совсем темно - только слабый красноватый отблеск от выключенной лампы в углу едва пробивался сквозь плотные шторы. Воздух стоял тяжёлый, густой, пропитанный запахом пота, секса и чего-то сладковато-приторного, от чего сразу подкатывала тошнота к горлу.

Она лежала на боку на широком диване, голая, липкая, чужая сама себе. Тело казалось тяжёлым, ватным, будто после долгого падения. Голова гудела глухо и монотонно, во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу.

Настя попыталась приподняться - и сразу почувствовала, как что-то тягучее и засохшее стягивает кожу. На лице. На шее. На груди. Она провела дрожащей ладонью по щеке - пальцы наткнулись на плотную корку. Провела ниже, по животу - та же липкая плёнка, уже подсохшая. Опустила руку ещё ниже, между бёдер - там всё было влажным, горячим.

С трудом, держась за спинку дивана, Настя поднялась на ноги. Колени предательски дрожали. Она сделала несколько неуверенных шагов к большому зеркалу на противоположной стене.

И замерла.

Из зеркала на неё смотрела совершенно чужая женщина.

Волосы спутанные, слипшиеся от пота и густых белёсых разводов спермы. Лицо - в потёках: на лбу, на щеке, на подбородке, даже на ресницах. Губы припухшие, слегка приоткрытые. На шее - отчётливые следы пальцев, уже начинающие наливаться тёмным. Грудь покрыта красными пятнами, соски тёмные, набухшие, болезненно чувствительные.

Она медленно повернулась боком, потом спиной. На ягодицах ярко алели следы от ладоней - широкие, горячие, уже с фиолетовыми краями, которые завтра превратятся в синяки. Каждый след будто ещё хранил память о звонких шлепках.

Настя подняла руку, собрала пальцами остатки засохшей спермы с живота, поднесла ближе к лицу. Горьковатый, тяжёлый, такой знакомый запах ударил в ноздри. Она брезгливо вытерла пальцы о край дивана, но внутри, глубоко внизу живота, предательски дрогнуло - тёплое, тянущее, почти болезненное.

Настя смотрела в свои собственные глаза - красные, усталые, пустые.

— Ненавижу тебя, - тихо, хрипло прошептала она своему отражению. - Ненавижу...

Отражение молчало. Только смотрело на неё тяжёлым, неподвижным взглядом, в котором не было ни стыда, ни раскаяния - только тихое, тёмное, всё ещё не до конца угасшее желание.

Настя медленно обвела взглядом студию. Её одежда была разбросана по всему помещению - джинсы валялись комком у ножки стола, футболка смятая лежала возле окна, обувь раскидана в разные стороны.

Она одевалась молча, на ватных, негнущихся ногах. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах и лёгким жжением между бёдер. Ткань неприятно липла к коже, пропитанной его запахом. Она не смотрела на себя, не думала - просто механически натягивала вещи на тело.

Настя вышла из студии в глубокую ночь. Улица встретила её прохладой и тишиной. Фонари горели тусклым жёлтым светом, где-то вдалеке лаяла одинокая собака. Она почти не помнила, как вызвала такси, как села на заднее сиденье и едва слышно назвала свой адрес. Вся дорога домой прошла как в густом, вязком тумане.

Дома она едва закрыла за собой дверь и сразу начала скидывать одежду прямо в прихожей. Джинсы, футболка, бельё - всё полетело на пол бесформенной кучей. Голая, она прошла в ванную и включила душ на максимум. Горячие струи с шумом ударили по кафелю.

Настя встала под них, прижалась лбом к холодной плитке и зажмурилась. Вода хлестала по лицу, смывая засохшие корки спермы с щёк, подбородка и шеи. Она стекала по груди, по животу, по бёдрам, унося с собой липкие следы их долгого марафона. Настя яростно тёрла себя жёсткой мочалкой - до красноты, до жжения кожи. Но сколько бы она ни скребла, ощущение, что он всё ещё внутри неё - под кожей, в памяти, в самом низу живота - никуда не исчезало.

Наконец она выключила воду. В ванной стоял густой пар. Настя вытерлась полотенцем и посмотрела в запотевшее зеркало. Отражение было размытым, нечётким. И от этого почему-то стало чуть легче.

Она прошла в спальню, рухнула на неубранную постель лицом вниз. Тело ныло - но теперь это была тяжёлая, приятная, выматывающая усталость, как после настоящего, безжалостного марафона.

Настя закрыла глаза. Перед внутренним взором тут же вспыхнули яркие, навязчивые картинки: его крепкие руки на её бёдрах, низкий голос у самого уха, ощущение, как он глубоко и жёстко входит в неё снова и снова...

Она не понимала, что сейчас чувствует. Стыд? Отвращение? Остаточное возбуждение? Всё сразу. И одновременно - почти ничего.

Настя свернулась на боку калачиком, подтянула колени к груди и провалилась в тяжёлый, беспросветный, чёрный сон без единого сновидения.

Утро ворвалось в комнату холодным серым светом, который пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Она несколько минут просто лежала, не двигаясь, глядя в потолок.

Она медленно повернула голову. Телефон на тумбочке мигал зелёным глазком - кто-то писал. Настя не потянулась к нему. Не хотела. Не сейчас.

Вместо этого она села, подтянула колени к груди и уставилась в пустую стену напротив.

Как я дошла до этого?

Вопрос повис в голове тяжёлой тучей. Не уходил. Не растворялся.

Она закрыла глаза. Перед внутренним взглядом тут же всплыло лицо Толика - его наглая ухмылка, потные ладони на её бёдрах, огромный, несоразмерный его щуплому телу член. Она помнила каждую секунду: как он входил в неё грубо, жадно, без подготовки. Как она кончала под ним - не потому что хотела, а потому что тело просто перестало ей подчиняться.

Сначала Толик. Теперь Сергей.

Настя провела ладонью по лицу, будто пыталась стереть эти картинки с кожи.

— Что со мной не так? - прошептала она в пустоту комнаты.

Она представила, как выглядит со стороны: красивая молодая девушка, с фигурой, о которой многие только мечтают. И вот она - на коленях перед мужиком, который в подмётки ей не годится. Раздвигает ноги. Стонет. Просит ещё.

Я стала шлюхой?

Слово ударило, как пощёчина.

— Нет, - сказала она вслух, но голос предательски дрогнул.

А кто тогда? Кто так делает? Кто раз за разом раздвигает ноги перед первым, кто позовёт?

В памяти всплыл Евгений - его нежные руки, внимательные глаза, поцелуи перед сном. Он был хорошим. Настоящим. Почему ей этого было мало?

Но вчера было по-другому.

Мысль пришла резко, как удар.

Настя открыла глаза и уставилась в потолок.

Вчера она не просто хотела. Сначала - да. Шампанское, его низкий голос, его взгляд. Ей было приятно. Она сама разделась. Сама легла под объектив. Сама не остановила его, когда его пальцы скользнули между её ног.

Но потом...

Потом всё поплыло. Тело стало чужим. Мысли путались. Она не могла остановиться - не потому, что не хотела, а потому что внутри будто нажали кнопку «пуск», и механизм поехал сам, без неё.

— Он что-то подмешал, - выдохнула Настя. - В шампанское.

Она вспомнила, как он суетился у столика с бокалом, как улыбался слишком спокойно.

— Сука... - прошептала она, и в голосе впервые за утро прорезалась настоящая злость.

Но даже под этой дрянью... ты ведь хотела?

Вопрос впился в мозг, как заноза.

Настя закрыла лицо руками. Вспомнила, как он входил в неё. Как ей было хорошо. Как она кричала. Как сама выгибалась и просила глубже.

— Нет, - прошептала она. - Это не я. Это наркота. Это он заставил.

А Толик?

Она опустила руки.

Нет. С Толиком всё было по-другому. Вино, злость, самоуверенность. Но она помнила каждую секунду. Как сама села на него сверху. Как сама двигалась. Как кончала, кусая губы.

Ты хотела Толика. Ты хотела Сергея. Ты хочешь, чтобы тебя трахали. Неважно кто. Неважно как.

— Заткнись, - прошептала Настя, зажимая уши ладонями.

Но голос в голове не замолкал.

Она просидела так минут десять. Потом медленно опустила руки, глубоко выдохнула и всё-таки взяла телефон.

Экран загорелся.

Сообщение от Сергея.

Она прочитала его один раз. Потом перечитала ещё.

«Ты была великолепна. Жду тебя завтра в это же время».

Настя сжала телефон так, что костяшки побелели.

Она резко отбросила телефон на край кровати, будто он обжёг ей пальцы.

Ответа она не написала.

Она не знала, что ответить.

Настя встала, прошла на кухню, налила себе стакан воды и выпила залпом. Потом второй. Подошла к окну, распахнула его настежь. Холодный утренний воздух ударил в лицо, заставив по коже пробежать мурашки.

В голове постепенно прояснялось.

Она вспомнила про камеры.

Он снимал. У него точно есть видео. Полное.

Он может сделать с ней всё, что захочет. Шантажировать. Заставлять. Продать кому-нибудь. Или просто держать над ней эту власть.

— Нужно что-то делать, - сказала она вслух, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Но что именно?

Идти в полицию? Рассказывать, как она добровольно разделась, добровольно выпила шампанское, добровольно...

— Он подсыпал, - напомнила она себе. - Это статья.

А ты докажешь? Время пройдёт, следов в крови уже не останется.

Настя стояла у окна, глядя на серое небо, и чувствовала, как внутри медленно закипает холодная, твёрдая решимость.

Нужно что-то делать. И делать быстро.

Настя резко зашла в ванную и включила воду. На этот раз - ледяную.

Холод ударил по плечам, по груди, по животу, словно тысяча острых игл. Тело мгновенно сжалось, из лёгких вырвался судорожный выдох. Она зажмурилась, вцепилась пальцами в край раковины так, что побелели костяшки, и стояла, не двигаясь. Вода хлестала по лицу, стекала по шее, по спине, по бёдрам - жёсткая, беспощадная, очищающая.

И вместе с ней в голову хлынули воспоминания.

Первый курс. Она - яркая, дерзкая, уверенная, что весь мир лежит у её ног. Парни с потока вились вокруг стайками, но она никого не подпускала близко. Играла. Дразнила. Обещала взглядом - и отшивала одним движением брови. Ей нравилось чувствовать эту власть. Нравилось, как они смотрят на неё голодными глазами, а она проходит мимо, даже не оглянувшись.

Иногда к ней подходили с других факультетов. Кто-то узнавал через общих знакомых, кто-то подлавливал в коридоре. Она запоминала их лица на секунду - и сразу забывала.

Но один был особенным.

Саша. Тихий книжный червь в старом свитере и с потрёпанным рюкзаком. Он не бегал за ней, как остальные. Просто смотрел. Издалека. С какой-то щемящей, почти болезненной нежностью.

Она знала, что он влюблён. Ей рассказали однокурсницы - полушёпотом, со вздохами: «Ты ему сердце разбила, он стихи про тебя пишет». Настя тогда только усмехнулась.

Однажды он всё-таки набрался смелости. После лекции подошёл, дрожащими руками протянул маленькую стопку распечатанных листов. Свои стихи. О ней.

Настя взяла. Пролистала. Усмехнулась и вернула обратно.

— Ты серьёзно? - бросила она. - Стихи? Не трать моё время. И своё.

Он ничего не ответил. Просто сунул листы в рюкзак, развернулся и ушёл.

А что с ним сейчас?

Настя вдруг вспомнила пост в соцсетях - год назад, может, больше. Кто-то из общих знакомых кинул ссылку на видео: «Наш Саша теперь звезда!» Она тогда даже не стала смотреть - зачем ей какой-то ботаник? Но заголовок запомнился: «Как защитить свои данные. Интервью с экспертом по кибербезопасности Александром Ветровым».

Настя замерла под ледяными струями.

Защита данных. Шантаж. Видео.

— Чёрт... - прошептала она.

Она резко выключила воду, схватила полотенце, вытерлась наспех и выскочила из ванной. Мокрая, дрожащая, она схватила телефон, села на край кровати и начала лихорадочно искать.

Нашла его в ВК почти сразу.

Дорогой костюм. Уверенная улыбка. Очки теперь не толстые, а стильные, тонкие. Волосы уложены. Взгляд - спокойный, умный, с лёгкой насмешкой.

Неужели это тот самый Саша?

Описание профиля: «Александр Ветров - ведущий специалист по цифровой гигиене и защите персональных данных».

Настя открыла чат. Пальцы зависли над клавиатурой.

Она представила, как он увидит её имя. Как вспомнит ту девчонку, которая когда-то растоптала его стихи.

— Плевать, - сказала она вслух. - Плевать на мою гордость.

Пальцы побежали по экрану:

«Саша, привет. Это Настя. Не знаю, помнишь ли ты меня... Мы учились в одном универе. Мне нужна твоя помощь. Это очень важно. Можешь ответить?»

Сообщение улетело.

Настя отбросила телефон в сторону. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. С волос на плечи всё ещё капала ледяная вода.

Осталось только ждать.

..............................................................

Следующим днем Сергей уже был в студии задолго до назначенного времени.

Он сидел в своём кресле, откинувшись назад, и на экране телефона снова и снова прокручивал одно и то же видео. Камера, спрятанная сбоку от дивана, снимала идеально: Настя стояла на четвереньках, выгнув спину, а он сзади мощно входил в неё. Каждый толчок отзывался звонким шлепком его бёдер о её покрасневшие ягодицы. Её стоны были громкими, почти животными. Она сама подавалась назад, насаживаясь на него глубже, будто не могла насытиться.

Сергей увеличил кадр. Вот он крепко хватает её за бёдра, вгоняет себя до самого конца и замирает, кончая глубоко внутри. Настя выгибается, дрожит всем телом, из её горла вырывается протяжный, сдавленный стон. Густая сперма тут же начинает вытекать из неё, стекая по внутренней стороне бедра.

Он поставил видео на паузу именно на этом моменте и тяжело выдохнул. Член в штанах уже стоял колом.

— Вот так, сучка... - пробормотал он с довольной ухмылкой.

Сообщение от Насти пришло всего час назад - короткое, сухое: «Буду через час». Сергей прочитал его уже раз десять. Внутри всё кипело от предвкушения. Он знал: после вчерашнего она уже не сможет остановиться. Эта ночь, этот марафон, эта добавка в шампанское - всё сломало в ней последние барьеры. Теперь она будет приезжать сама. И каждый раз будет позволять ему всё больше.

Сергей отложил телефон, встал и прошёлся по студии. Всё было готово: новая бутылка шампанского уже стояла в холодильнике, камеры снова работали, а в кармане пиджака лежала ещё одна таблетка - на всякий случай. Он хотел сегодня взять её по-настоящему. Не просто потрахать - а сломать окончательно. Чтобы она стонала его имя, чтобы умоляла не останавливаться, чтобы после каждого раза сама просила ещё.

Он снова посмотрел на экран телефона, где замер кадр: Настя на четвереньках, его член глубоко в ней, а по её бедру стекает его сперма.

— Приезжай скорее, малышка, - тихо проговорил Сергей, проводя большим пальцем по экрану прямо по её изображению. - Я только начал.

Он улыбнулся - медленно, хищно, уверенно.

— Этой сучке явно понравилось.