Я проснулся от того, что солнечный свет бил прямо в лицо. Шторы были задернуты неплотно, и тонкая полоска сентябрьского солнца разрезала спальню пополам, как лезвие. Прошло несколько часов, кажется, я все-таки провалился в сон уже под утро, когда организм просто отключился, не выдержав напряжения. Наша спальня была заполнена запахом перегара. Тяжелый, кислый дух выпитого алкоголя пропитал воздух, смешиваясь с запахом духов, табака и чего-то еще, того самого чужого, что я учуял ночью. Настя лежала на своей половине кровати так, будто ничего не было. Разметав волосы по подушке, приоткрыв рот, тихо посапывая. Обычная поза. Обычное утро. Обычная жена. Но ничего обычного больше не было.

Как было бы хорошо, чтобы все это оказалось кошмарным сном. Злым, липким, отвратительным сном, который растворяется с первыми лучами солнца. Я бы проснулся, встряхнул головой, посмеялся над собственной фантазией и пошел бы чистить зубы. Но нет. Все это было очень реально. Реальнее некуда. Я помнил каждую деталь, звуки из телефона, влажные шлепки, гортанное «маладэц», белое пятно на воротнике блузки, кивок таксиста. Особенно этот кивок, он стоял у меня перед глазами, как застывший кадр. Мужчина снизу, смотрящий на меня, и его улыбка. Спокойная, понимающая, благодарная. Он сказал спасибо таким образом. Без слов. Просто кивнул, как кивают официанту, который принес чай.

Я уже не раз кончил за последние несколько часов. Стыдно признаться даже самому себе, но это было так. Мой организм, мое предательское тело реагировало на всю эту ситуацию совершенно неправильно. После того первого раза на кухне, когда я дрочил, слушая телефон, я кончил еще дважды. Один раз стоя под душем, прокручивая в голове ту сцену в машине. Второй уже лежа в постели, рядом со спящей Настей, вдыхая запах перегара и глядя на ее губы. Губы, которые час назад обхватывали чужой член. Меня тянуло в этот омут удовольствия от того, что кто-то использовал мою жену. Как наркотик. Как запретное вещество, которое разрушает тебя, но отказаться невозможно. Я лежал в темноте спальни, смотрел в потолок и ненавидел себя за это возбуждение. Но поделать с собой ничего не мог.

Я помню его улыбку. Его кивок. Наверное, такое в его работе было часто. Наверняка. Вези пьяную девушку из клуба, слушай ее пьяный бред, а она сама готова к приключениям из-за лишне выпитого алкоголя. Они там все такие, хотят внимания, хотят новизны, хотят почувствовать себя желанными. А тут водитель, простой мужик, который смотрит на тебя с вожделением. Никаких обязательств, никаких последствий. Только этот момент, только эта короткая поездка, только эта маленькая грязная тайна, которая останется между двумя незнакомыми людьми. Сколько раз он это делал? Может, каждую субботнюю ночь? И его кивок - просто очередная благодарность очередному рогоносцу в окне.

Но сейчас на месте этой раскованной женщины была моя жена. Не абстрактная пьяная дура, не чья-то подруга, не персонаж из рассказа подчиненных. Моя Настя. Женщина, с которой я прожил десять лет. Мать моего сына. И я не знал, как реагировать на это. Нет никакого учебника, никакого пособия для мужей, которые случайно услышали по телефону, как их жена делает минет таксисту. Я не знал, что говорить, что делать, как смотреть ей в глаза. Я только лежал и ждал, когда она проснется.

Кирилл еще спал. Его комната была тихой, и нужно было скоро его будить в школу. Я посмотрел на часы - половина восьмого. Еще полчаса, и придется поднимать. Мама сегодня не в состоянии это было очевидно по тому, как она спала, по тому, как она дышала, по запаху перегара, который не выветрится до обеда. Придется все делать самому. Я встал с кровати. Голова была тяжелой, как после попойки, хотя я не пил ни капли. Просто недосып и нервное истощение. Ноги несли меня на кухню, руки машинально открывали холодильник. Я разогрел вчерашнюю еду - какой-то суп, который Настя сварила еще днем. Вчерашний суп в микроволновке. Вчерашняя жизнь, которая закончилась сегодня ночью.

Я пошел будить сына. Тихо открыл дверь, присел на край кровати.

— Кирилл, подъем. В школу пора.

Он завозился, замычал что-то недовольное, но глаза открыл. Обычный ребенок. Обычное утро. Для него вчерашний день был просто днем, когда мама ушла в клуб, а папа ждал ее дома. Ничего особенного. Я помог ему собраться форма, рюкзак, сменка. Все на автомате. Мы тихо вышли из квартиры, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Настю. В подъезде пахло сыростью и старыми газетами. На улице было по-осеннему прохладно. Я довел Кирилла до школы - она была в соседнем дворе, пять минут пешком.

— Пап, а мама почему не встала? - спросил он, когда мы уже подходили к воротам.

— Устала вчера, поздно легла.

— Она в клубе была, да?

— Да.

— А что там делают?

— Танцуют и музыку слушают. Все, давай, беги. После школы сразу домой.

Он кивнул и убежал.

На работе все было спокойно, что редкость в последнее время. Никаких аварий, никаких срочных вызовов. Тишина. Осеннее затишье. Я сидел в бытовке с мужиками, пил чай, почти не участвовал в разговоре. Сильно клонило в сон, веки наливались свинцом, голова падала на грудь. Но я держался. В надежде прийти вечером домой, выпить пива и вырубиться на кровати. Просто вырубиться. Без мыслей. Без картинок в голове. Без этого липкого, стыдного возбуждения. Мысли о Насте я гнал от себя. Они возбуждали меня, а ходить перед мужиками с бугром в штанах дело такое. Не поймут.

Разговор в бытовке, как это часто бывает, перескакивал с темы на тему. Сначала обсуждали вчерашний футбол, потом начальника, потом зарплату. А потом разговор зашел об увольнении и поиске новой работы. Вы знаете, в любом коллективе иногда возникают такие разговоры - о том, что где-то платят больше, что кто-то ушел в другую сферу и процветает. Мы все через это проходили.

— Да проще в такси работать, - говорил один из молодых сотрудников, Сашка, парень лет двадцати пяти, который недавно устроился к нам.

Он сидел, развалившись на стуле, помешивая чай. Весь из себя такой уверенный, наглый, с этой юношеской бравадой, которая еще не обтесалась о жизнь.

— Сидишь на мягком, крутишь баранку, с девчонками знакомишься, - продолжал он. - А если вдатая - можно и завезти в тихое место. Я подрабатываю по выходным, хорошая надбавка выходит.

Мужики заулыбались. Кто-то хмыкнул. Я напрягся.

— И часто такие попадаются? - спросил я.

— Да каждые выходные, - он говорил с гордостью, будто хвастался. - Они же там такие, типа правильные. Днем - офис, дресс-код, чинные разговоры. А ночью отрываются. И нас, таксистов, не воспринимают серьезно, мы для них что-то вроде обслуги. Легкое короткое увлечение. Приключение на пятнадцать минут. Они потом выходят из машины и снова становятся правильными девочками. А нам что? Нам только в плюс.

Я сидел и слушал рассказы этого наглого молодого парня. Внутри все кипело. Нарастало давление, как в котле. Я чувствовал, как кровь приливает к лицу, как сжимаются кулаки под столом. И я не выдержал.

— А что, если у нее муж, сын? - спросил я зло, резко, громче, чем нужно. - Такую тоже ртом на член насадишь?

В бытовке повисла тишина. Сашка посмотрел на меня с удивлением. Потом ухмыльнулся.

— Ну да, такие обычно сами и насаживаются, - сказал он спокойно, даже равнодушно. - У них дома однообразие, понимаешь? Муж - диван - телевизор. Каждый день одно и то же. А тут за несколько минут целое приключение. Они просто хотят почувствовать что-то новое. А то, что муж ждет дома... ну, особенный кайф - когда она после этого целует мужа, который обыскался уже у подъезда.

Я с психу поставил кружку на стол и вышел из бытовки. Резко. Громко. Чай расплескался по столу, но мне было плевать. Мужики странно проводили меня взглядом, не понимая, что это на меня нашло. А я и сам не понимал. Просто нервы не выдержали. Двадцать четыре часа без сна, измена жены, звуки в телефоне, кивок таксиста - все это разом навалилось на меня, и случайный разговор стал последней каплей.

Я стоял на улице, за углом подстанции, и дышал. Глубоко. Холодный осенний воздух отрезвлял. Разве стоит это приключение с таксистом целой семьи? Отношений, которые строились годами? Десять лет. Общие воспоминания, общие трудности, общий ребенок. Взять и все разрушить. Ради чего? Ради двух минут в салоне белой «Шкоды»? Но во всем этом было одно «но» - она думала, что я не знаю. Она думала, что для меня это обычный день. Что она вернулась из клуба, что муж ничего не заподозрил, что тайна осталась тайной. И в этом «но» была самая большая проблема. Потому что я знал. И я не знал, что с этим делать.

Конец рабочего дня наступил быстро. Я не выходил на вызовы, сославшись на недомогание, и просто просидел в подсобке, перебирая старые журналы учета. Голова гудела. Хотелось только одного, домой, к кровати. Я скорее помчался к метро, а от метро - пешком до дома. Осенний вечер уже опустился на город, зажигались фонари. Я шел и думал, как пройдет этот вечер. Как я посмотрю ей в глаза.

Настя встречала меня с каким-то холодным, безразличным взглядом. Она была на кухне, что-то нарезала.

— Привет. Как дела? На работе без аварий?

Классические вопросы при встрече мужа, и я выдаю классические ответы.

— Все хорошо. Как ты? Кирилл пришел?

— Да, он ушел гулять во двор. Я нормально, только работу сегодня пропустила. Ладно, девчонки подстраховали.

Она говорила это ровно, спокойно, будто ничего не случилось. Будто это был обычный день. И меня это взбесило. И одновременно возбудило. Этот контраст, ее спокойствие и моя буря внутри.

— Ты вчера хорошо погуляла, - сказал я, не удержавшись.

— Ой, да ладно. За всю жизнь впервые оторвалась.

Она сказала это с претензией, с раздражением. Как будто я был тем, кто мешал ей жить. Как будто я был скучным мужем, который не понимает ее желаний. Захотелось выложить всю правду. Прямо сейчас. Рассказать о телефоне, о звуках, о «маладэц», о сперме на блузке. Но я смолчал. Мое молчаливое согласие тоже было обыденным в этом доме.

За столом было накрыто. Стояла тарелка супа, хлеб и сало. Я спокойно сел и поел. Ложка за ложкой. Хлеб макал в суп. Сало откусывал маленькими кусочками. Все как обычно. Хотелось спать, но я сдерживал себя до последнего. Настя нервничала, я видел это по тому, как она ходила по кухне, как поправляла волосы, как начинала говорить и замолкала. Она каждый раз начинала разговор, но как только доходила до главного, замолкала. Я не выдержал первый.

— Ты хочешь спросить что-то?

— Да, - она выдохнула с облегчением. - Ты же вызывал мне вчера такси?

— Ну да.

Внутри кольнуло. Остро.

— Я, похоже, там оставила свой кошелек. Он выпал из сумки. Там кредитные карты и немного денег. Но жалко сам кошелек. И пропуск на работу там еще был. Может, как-то связаться можно с водителем и выяснить?

Я замер. Она хотела связаться с тем самым водителем. С тем, который вчера... Я посмотрел на нее. Она смотрела на меня невинными глазами. Неужели она не понимает? Или понимает, и поэтому хочет связаться? У меня внутри все сжалось, но внешне я остался спокоен.

Я взял телефон, открыл приложение. История заказов. Вчерашнее такси. Рейтинг четыре и семь. Имя - сложное, восточное. И номер телефона в профиле. Я набрал его и стал ждать ответа. Гудок. Второй. Третий.

— Алло? - голос с акцентом ответил мне.

Я объяснял ему про вчерашний вызов, про кошелек. Старался говорить ровно, хотя сердце колотилось. Я узнал этот голос. Это был тот самый голос. Тот самый, что сказал «маладэц».

— Я не на смене, я отдыхаю, - сказал он. - На смене мой друг. Он может подъехать к дому, как освободится. Вы сможете посмотреть в салоне, может, закатился куда.

На всем нашем общении я чувствовал, как он язвительно улыбается. Эта улыбка была в его голосе, в этих паузах, в этом акценте. Он знал, кто я. Он знал, кому он кивал сегодня ночью.

— Он сказал, что приедет его друг, и мы сможем посмотреть вместе, - передал я Насте.

— Было бы хорошо. Завтра на работу, будет неловко объясняться.

Время близилось к ночи. Я еле боролся со сном, выпитая бутылка пива заставляла меня принять горизонтальное положение. Глаза слипались. Но я ждал. Ждал эту машину. Я снова позвонил таксисту.

— Слушай, друг обещал приехать. Где он?

— Брат забыл про тебя. Сейчас позвоню ему - приедет, - ответил он все с той же невидимой улыбкой.

Через пять минут во двор заехала та самая белая машина. Та самая «Шкода». Она припарковалась вдалеке, у старых гаражей. Я увидел ее из окна кухни. У меня перехватило дыхание. Из водительского места вышел очень тучный мужчина - совсем не тот, что был вчера, и не тот, с кем я говорил по телефону. Другой. Но такой же типаж - смуглая кожа, борода. Он вылез из машины с трудом, поправил у себя между ног, огладил брюки и встал, ожидая нас. Стоял и смотрел в нашу сторону.

— Я схожу, - сказала Настя, вставая из-за стола.

— Нет, я помогу, - я тоже встал.

Она не спорила. Но перед выходом она сделала кое-что, что я заметил. Она заранее подкрасилась - буквально за минуту до этого, пока я звонил таксисту. Побрызгала на себя духи. И надела более открытую одежду - кофточку с глубоким вырезом. Не ту, в которой была дома, а другую. Казалось, она идет не на поиск кошелька, а на свидание.

Мы вышли к машине. Я дрожал. Ужасный мандраж охватил меня и становился все больше, чем ближе мы приближались к белой «Шкоде». Ноги подкашивались. Ладони вспотели. Я смотрел на эту машину и видел в ней катафалк, который везет мой брак на кладбище.

Мужчина и вправду был другой, крупный, тучный, с большими руками, похожими на две лопаты. Он с улыбкой смотрел на Настю, оценивающе, раздевающе, с тем самым взглядом, который я уже видел вчера. А на меня он смотрел с пренебрежением. Как на пустое место. Как на досадную помеху, которую нужно просто перетерпеть.

— Вечер добрый, - сказал он с сильным акцентом. - Ищете кошелек?

— Да, вчера где-то обронила, - ответила Настя. Ее голос был легким, почти игривым.

— Давайте посмотрим, - он широко улыбнулся и открыл заднюю дверь.

Открыв ей дверь, он пропустил ее в салон. Она нырнула внутрь, и ее юбка опять задралась, являя миру то, что должно было быть скрыто. А сам он закрыл дверь за ней, обошел машину и открыл другую заднюю дверь - с другой стороны. Спросил что-то, я не расслышал. Что-то вроде «Нашла ли?». Настя что-то ответила невнятное, чего я тоже не слышал.

Я стоял парализованный. Все было так близко. Та самая машина. Моя Настя - там. И этот мужчина. Он снова посмотрел на меня - через крышу машины. Усмехнулся. И сел в машину с другой стороны. Дверь закрылась. Потом щелчок - и тишина.

Они оба были в этой белой тонированной машине.

Я стоял и смотрел. Прошло пять секунд. Десять. Двери не открывались. Никто не выходил. Мое сердце забилось с утроенной силой. Неужели сейчас там происходит то же самое, что и вчера? Я стоял и прислушивался к тишине. Но ничего не слышал. Никаких звуков. Только приглушенный шум мотора - они не глушили двигатель, работала печка.

Я дернул ручку задней двери. Заперто. Я дернул ручку другой двери - то же самое. Они заперлись изнутри. Мои руки лежали на холодном стекле, я всматривался в салон сквозь тонировку, но ничего там не видел. Абсолютная темнота. Только мое отражение в черном стекле. Но они же не могли меня не слышать.

— Настя! Настя, открой! - я говорил громко, почти кричал.

Ничего. В ответ тишина. Я затих, понимая, что сейчас привлеку внимание всего дома. Соседи услышат. Увидят, как она и он выходят из машины. Поймут. Начнут шептаться. Я замолчал и просто пытался что-то разглядеть. Дышал часто, загнанно, и мое дыхание оседало паром на стекле.

Прошла минута. Две.

Двери открылись.

Сначала вышла Настя - с противоположной стороны, которую я не видел. Потом открылась дверь со стороны водителя - тучный мужчина тоже начал выбираться наружу, кряхтя и отдуваясь.

— Ну что ты орешь-то? Мы искали кошелек, - сказала Настя громко, с раздражением. - Вот он. Закатился за сиденье, почти в багажник. Еле нашли.

Она держала в руке кошелек. Маленький, красный, который я дарил ей на день рождения два года назад. По мне стекал холодный пот. Она вышла вся красная, как будто ее голова долго была в неестественной позе. Щеки пылали. Дыхание было сбитым. Я не мог ничего сказать. Она сделала это при мне. Я стоял за стеклом, они видели меня, а я их нет. Я ничего не видел.

Водитель тоже открыл дверь и начал с трудом вылезать, опираясь на крышу машины. Он был тяжелым, и машина качнулась, когда он выбирался. Я посмотрел туда, на его брюки. И увидел капли. Они были на джинсах, в районе паха. Капли, густые, белые. Свежие. Еще не впитавшиеся в ткань.

Все стало ясно.

Тогда она была пьяная. А сейчас... Сейчас все было иначе. Она была трезвая. Она сама накрасилась. Сама надушилась. Сама пошла к этой машине. Сама села в нее.

Я взял Настю за локоть и повел домой. Быстро, почти грубо. Она не понимала, что происходит, пыталась что-то сказать, но я молчал. Когда мы зашли в квартиру, я тихо, чтобы не слышал сын, процедил сквозь зубы. Шепотом. Но в этом шепоте было больше крика, чем в любом вопле.

— Настя, я все знаю про вчера. И я уверен, что сейчас было то же самое. У него сперма на брюках, Настя.

Она замерла. Смотрела на меня огромными глазами. В них был ужас. Сожаление. Даже слезы немного наворачивались. Она явно не ожидала, что я знаю. Она думала, что ее тайна - это тайна.

— Ты знал?

— Да.

Мы убедились, что Кирилл спит, зашли в его комнату, проверили. Он тихо сопел, уткнувшись в подушку. Вернулись на кухню. Сели за стол друг напротив друга. И начался разговор, которого я боялся и которого ждал.

— Я не знаю, что на меня нашло, - начала она тихо. - Вначале эти мужчины в клубе. Было так много внимания. Они смотрели на меня, подходили, угощали коктейлями. Мы танцевали, они трогали меня. Там, в темноте, под музыку, это было так... волнующе. Так ново. А потом, когда мы ехали обратно... я не знаю, что на меня нашло. Алкоголь, возбуждение, желание сделать что-то неправильное. Мне рассказывали подруги, что иногда так расплачиваются. Но это даже не для экономии. Это так, побаловаться. И я решила тоже.

Она говорила быстро, глотая слова. Смотрела на меня и, кажется, сама не верила, что рассказывает это мужу.

— А сегодня? - спросил я. - Ты была трезвая.

— Да. Знаю. Но было так необычно. Он вел себя очень нагло, когда закрылся со мной в машине. Сразу полез. Мне показалось, что его друг ему рассказал обо мне. И он уже знал, зачем я...

Она замолчала. Ее взгляд скользнул вниз. На мои штаны.

— Игорь... это что? У тебя... ты возбудился, Игорь?

— Что? Это? Нет, просто...

Она встала со стула и подошла ко мне. Уверенно. Медленно. Настя взяла мой член в руку через ткань штанов и опустилась на колени.

— Настя, не надо...

— Что не надо? Это? - она уже расстегивала мне брюки. Ее рука скользнула внутрь, обхватила мой член. Она начала дрочить его - медленно, ритмично, глядя мне в глаза. И улыбалась. Той самой новой улыбкой, которой я не знал раньше.

— Продолжить рассказ?

— Да... - выдохнул я.

— Потом он закрыл все двери и посмотрел на меня. Недолго думая, он расстегнул штаны и вытащил свой член. Он был невероятный, такой же, как и вчера у его друга. Может, они братья? Наверное, у них это семейное, - она говорила медленно, продолжая дрочить мой член, и каждое ее слово падало в меня, как раскаленная капля. - Я не успела ничего сказать, как он взял меня за волосы и притянул к своему члену. В этот момент ты дергал ручку двери и всматривался в окно. Между мной и тобой был его член. Я переключила внимание с тебя на него и взяла его в ротик. М-м-м. Чувствовать, что муж рядом, и сосать чужой член - это так волнительно. Но ты не видел ничего. Я максимально насаживалась на его член ртом и смотрела в окно. Ты смотрел прямо на меня, прямо в глаза. Его теплая сперма заполнила мой рот, он наполнял его, а ты смотрел. Ты смотрел и не видел. Когда все закончилось, он вытащил из кармана мой кошелек. Это была плата за минет.

Я не мог сдерживать себя. Сидя на стуле, я кончал. Прямо в Настю. Ее подбородок, бюстгальтер - все было в моей сперме. Она рукой сжимала мой член у основания и подрачивала его, выдаивая до последней капли. А я смотрел на нее, на ее раскрасневшееся лицо, на ее губы, которые рассказывали мне о чужом члене, и не мог понять - кто мы теперь друг другу.

— Тебе понравилось, дорогой? - спросила она, поднимая на меня глаза.

Я разместила продолжение 4 и 5 части на своей странице https://boosty.to/cuckoldpornstory

Хотите продолжения здесь скорее??? ставим высокую оценку этому рассказу.